Дети подземелья

май 1990-го...

      Многострадальный, в миллионный раз залитый потолок давил на голову. В комнате было душно и тесно, за открытым нараспашку окном верещали школьники, которым оставался крайний месяц перед долгожданными летними каникулами. Дворничиха отчитывала какого-то алкаша за то, что он выбрал лавочку своим спальным местом. Валера пялился в потолок и грустил, лежа на кровати: он не мог перестать думать о той девушке из парка. Она всецело завладела его мыслями, и его не могла отвлечь ни губастенькая ассистентка режиссера со съемочной площадки, ни фигуристая гримерша. Парень уже неделю караулил незнакомку у пристани примерно с пяти часов вечера до глубокой ночи, хотя понимал, что вряд ли она будет бродить под луной с отцом. Почему-то он был уверен, что это отец. Верил и надеялся, во всяком случае.       Найти человека в огромной Москве равносильно поискам иголки в стоге сена. Тем более Валера даже не знает, как она выглядит — не разглядел. Что ему делать? Ходить по парку и ждать, что кто-то рассмеется тем самым смехом? Ну, не подбегать же к каждой девчонке и пытаться ее рассмешить. Девушки и так сейчас боятся выходить на улицу в связи с убийствами и маньяками типа ростовского потрошителя, который орудовал поздними вечерами в парках и скверах.       Была только одна надежда: парень рассчитывал вычислить ее по приметному псу, но как назло девчонки выгуливали серьезных овчарок, игривых колли или кокетливых болонок. Это странно, но единственное, что он знал о девушке наверняка — это ее собака, поэтому Фил ждал в парке огромного пушистого пса. На седьмой день безуспешного ожидания Валера понял, что это бесполезно и надо просто смириться, что больше они никогда не встретятся.       Космос окончательно замкнулся в себе. Не шутил с теть Ниной, сухо отвечал Филу. Он либо щёлкал каналы по телевизору и даже не слушал, что там говорят, либо лежал на диване, разглядывал узоры ковра на стене. Валера и теть Нина по очереди приносили ему еду, причем женщина каким-то чудесным образом выкрутила свои кулинарные способности на максимум и даже готовила без черной копоти на сковороде вполне аппетитные ароматные блюда. Тем не менее Космос первые несколько дней после попытки самоубийства даже не ел. Когда к нему заходили в комнату, он притворялся, что спит. Глубокой ночью вставал, бродил по квартире, как привидение, когда все соседи уже видели пятый сон к ряду. Он осунулся, похудел ещё сильнее, выглядел болезненным и ослабленным. Его буквально покидали жизненные силы. Кос смолил, как выхлопная труба, а когда Машка объявила о беременности, по просьбе Валеры он выходил курить в подъезд или чаще вниз, на лавочку у подъезда. В одну из таких ночей он вернулся не один.       Валере не спалось. К тому же он волновался, что на часах почти три ночи, а Кос уже около сорока минут сидит на улице один. Фил поднялся с кровати. Он натягивал спортивные штаны, когда дверь в квартиру отворилась. Кос шел по коридору, бурчал под нос и бережно держал что-то белое в скрещенных на груди руках.       — Братух, все нормально? — боксер, сонный и взъерошенный, в одних спортивных штанах выглядывал из своей комнаты.       — Знакомься. Это Лис, — Космос продемонстрировал Валере крохотного котенка в ладонях. Малыш пищал без остановки и моргал совсем недавно раскрывшимися голубыми глазками.       — Ты дальтоник? Он же белый, — Фил заулыбался и приветственно погладил котенка подушечкой пальца по крохотной головешке.       — Ну и что.       — Снежок назови.       — Ага, или ряженка. Нет. Я сказал, Лис.       — Твое дело.       Так в коммуналке появился новый житель. Надо отметить, он благоприятно влиял на хозяина, который даже изредка посмеивался, когда игривый бедокур вытворял трюки или косолапо бегал на коротких, еще детских лапках. Космос с нетерпением ждал то время, когда Лис наконец вырастет и откроет сезон охоты на мыша, которого слышал в квартире только он. Это считалось официальным аргументом, почему парень подобрал котенка. Но на самом деле все было гораздо проще: он очень любил животных, особенно кошек. В детстве Кос постоянно притаскивал домой бездомных котов и кошек, купал, кормил, приводил в божеский вид, а Юрий Ростиславович, придя домой с работы, орал на домработницу и сына и каждый раз велел вернуть зверье туда, откуда он их взял. Со слезами на глазах ребенок с добрым сердцем возвращал животных на улицу. Единственной отдушиной была бабушка по маминой линии, Мария Егоровна, у которой дома жило три кота, на любой вкус и цвет: воспитанная русская голубая, ревнивая сиамская и эгоистичная персидская, которую Космос любил больше всего. Даже кошек он выбирал неправильно.       Валера взял со стола зеленое яблоко и сел за ответ на письмо Данилы, которое сегодня утром обнаружил в почтовом ящике. Багров рассказывал о своей жизни в Ачинске, о школьных друзьях, о маме, о драке за девчонку на дискотеке, о новом релизе Бутусова, ну и конечно, немного пофилософствовал на вечные темы.       Во входную дверь кротко постучали. Тетя Нина ушла на рынок, Машка дремала, так как первый триместр беременности давался ей тяжко. На днях они собирались пожениться с Гошей. Денег на шикарное торжество у немолодых не было, поэтому было решено просто обменяться кольцами и жить долго и счастливо.       Фил поспешил в коридор, на ходу вгрызаясь в кислое яблоко, брызжущее соком. У двери стоял отец Космоса, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.       — Здравствуй, Валера.       — Здравствуйте, Юрий Ростиславович. Проходите.       Мужчина поздоровался с парнем за руку. Валера не знал, как себя вести, и чего ожидать от Космоса, который опять психанул и закрылся от всех в комнате.       — Что-нибудь будете?       — Нет, я ненадолго. Оболтус у тебя?       Валера кивнул и подошел к комнате дяди Ромы. Он постучал в дверь костяшками пальцев.       — Кос, не спишь?       Тишина. Фил оглянулся на Юрия Ростиславовича, мол готовы ли Вы встретиться с самой злой и вредной версией Космоса? Мужчина шумно выдохнул и решительно направился к двери. Он зашел в комнату.       По телевизору Николай Дроздов восторженно, впрочем, как и обычно, рассказывал телезрителям программы «В мире животных» о древесной змее плетевидке, которая мертвым хватом вцепилась ему в палец, но добрый мужчина за это на нее вовсе не сердился.       Космос лежал на диване лицом к стене, кажется, ведущего слушал только Лис, катающий по полу скомканный шарик из кусочка газеты.       — Здравствуй, сын.       Космос молчал. Валера с сожалением смотрел на отца друга. Тот, конечно, на него все еще сильно злился за то, что родитель верит не ему, а Наденьке.       — Возвращайся домой. Космос, ты меня слышишь?       — Я сниму квартиру. Я не буду с вами жить, — наконец-то подал голос парень.       Фил про себя горько усмехнулся. Интересно, на что Космос собирается снимать жилье, если все деньги продул на развлечения и подарки для неблагодарной Шатовой.       — Надежда ушла, — двояко заявил мужчина.       — Пф. На долго ли.       — Навсегда.       Юрий Ростиславович погрустнел. Видимо, произошел сложный разговор между женихом и невестой, с ультиматумами и выбором между сыном и будущей женой. Кажется, мужчина сделал правильный выбор, но судя по его печальному виду, он дался ему нелегко. Любопытный Лис изучал начищенные ботинки гостя, Холмогоров старший тяжело выдохнул и похлопал сына по плечу.       — Так что возвращайся. Хватит Валерке мешаться.       — Посмотрим, — буркнул Космос после длительной паузы.       — Что ж. Пока, сынок.       Мужчина горько улыбнулся Валере и вышел в коридор. Парень хотел стукнуть Космоса, но поспешил за Юрием Ростиславовичем. На пороге он вытащил кожаное портмоне и начал доставать купюры.       — Не надо. У нас все есть.       — Спасибо тебе, Валера. Всем бы таких друзей, — Холмогоров старший снял очки и устало потер глаза. — Я с Мишкой Савельевым разговаривал. Есть в Москве одно учреждение, ЛТП на Веселой улице, в Царицыно. Там … там таких, как Космос, лечат.       — ЛТП? — Валера нахмурился.       — Лечебно-трудовой профилакторий. Туда по решению суда обычно направляют на принудительное лечение.       — Так это что, тюрьма для наркоманов?       — Да ты что! Как пансионат. Ему там помогут.       — Не думаю, что Космос согласится.       — А что же нам еще делать? Ему нужна помощь профессионалов.       — Он справится. Он уже исправляется, — соврал Валера. — Все будет хорошо.       — Дай Бог, — Юрий Ростиславович пожал руку парню и вышел из квартиры.       Фил вернулся в комнату дяди Ромы. Космос стоял у окна за кружевным тюлем и следил за выходящей из подъезда фигурой отца. Парень щёлкнул зажигалкой и закурил. Обернувшись, он увидел друга и испугался, как нашкодивший ребенок, ведь боксер ругал его за курение в квартире из-за Машки в интересном положении. Фил пытался оберегать соседку: экология в Бирюлево оставляла желать лучшего, заводы дымили сутками напролет, так еще и в квартире вечный запах табака из-за нервного нового постояльца.       — Да ладно, не шкерься.       Фил сел на табурет. Шкодный Лис, освоившийся в новом доме, оказался тут, как тут, и начал кувыркаться около ног боксера, а потом и вовсе разошелся и начал драть задними лапами, как кролик, его тапочек.       — Что думаешь? Пиявка все-таки отпала.       — Явление временное, — пробурчал Кос. Волга отца наконец скрылась с его глаз.       — Не уверен. Юрий Ростиславович выглядел грустным.       — Эта сука так просто от кормушки не свалит. Заявится потом с концертом.       — Я тебя не прогоняю, но, может, ты как раз сейчас отцу сильнее нужен?       — Я ему никогда не был нужен. А как обосрался, так вспомнил, что сын есть.       — Ну это кто ещё обосрался, — пробурчал Фил и опустил руку вниз, отдавая на растерзание свои пальцы игривому котенку с острыми коготками.       Космос проигнорировал справедливое замечание. Он сел на диван и облокотился локтями на колени. Смотрел бесцельно куда-то впереди себя, желваки ходили на его раздраженном лице.       — Ты не прав, Кос. Отец тебя любит.       — Ой, Фил, не лезь в мою семью. Мне виднее.       Повисла неловкая пауза. Эта фраза резанула чувства боксера. Валера смерил друга кротким укорительным взглядом и молча направился к себе.       — Фил, погоди, — Кос, видимо, понял, что перегнул палку. Не все потеряно.       — Отдыхай. Все нормально, — Валера отозвался уже за дверью и вошел в свою комнату.       Он плюхнулся на кровать с новым матрасом: какое же замечательное чувство, когда жесткие пружины не впиваются тебе в спину. Жалованье каскадёра теперь позволяло ему не только баловать соседок вкусностями и фруктами, но и немного облагораживать свою комнату. Грандиозных изменений он не планировал: парень откладывал деньги, лелея мысль, что скоро сменит дислокацию. На столе, рядом с конвертом, напоминая о себе, из-за сквозняка трепыхался уголок письма Данилы. Фил сел за стол, чтобы продолжить писать ответ; в комнате дяди Ромы затрещал телефон.       — Белый! Здорово, родной! — счастливо завопил Космос. — Да я просто мимо ехал. Фила, Санёк звонит!       Валера улыбнулся и поспешил в соседнюю комнату. Космос расположил трубку между головами ребят, чтобы им обоим было слышно Белова, все еще гостившего в бандитском Ленинграде.       — Братишка, ты как там?       — Лучше всех! Где Пчёлкина потеряли, опричники?       — Да там, по девкам шляется, как обычно, — с грустными глазами неумело соврал Космос.       Он почти месяц не видел лучшего друга. Фил понимал, что они с Космосом сейчас стали очень близки после всех событий, которые пережили на двоих, но тем не менее с Витей у них была особенная связь. Про них точно можно было сказать, что они братья по разуму: парни понимали друг друга с полуслова, иногда даже без слов; могли переглянуться, посовещаться в своем, ни для кого больше не видимом кабинете, и прийти к общему решению. И кто бы мог подумать, что такая дружба может прерваться из-за конфликта, тем более из-за Шатовой.       Два упёртых барана никак не могли переступить гордость и поговорить. Витя был прав насчет измен Оксаны, но переборщил с формулировками; а Кос совершил ошибку, когда полез на лучшего друга с кулаками и громкими фразами о ненависти. Так или иначе лед тронулся — они хотя бы начали задавать вопросы о делах друг друга. Фил злился, что его избрали неким связистом. Один спрашивал, как поживает второй, но при этом оба категорически отказывались встретиться пообщаться, разводя часовую полемику на тему, какой Космос безответственный и не ценит друзей, а Витя хитрожопый и готов идти по головам. Тем не менее Пчёлкин, который по мнению Коса, друзей тоже не ценит, всеми силами пытался удержать на Рижском авторитет и хорошее отношение Катала к Холмогорову. И когда Андрей предложил ему нового человека в партнеры, парень отказался — заявил, что без Коса работать не будет.       Саша не знал, о том, что творится дома: что Чук и Гек подрались, что Космос в начале невинно баловался травкой, а теперь жестко подсел на таблетки покруче. Фил подумал, что плохо, что они скрывают от друга столько важной информации, но это были не его секреты и он не имел права их раскрывать.       — Купил билет, двадцатого июня буду дома. Доделаем тут делишки с Татарином, и я к вам! Слышь, Кос, а Катал что по поводу моего предложения сказал?       Фил с Космосом обеспокоенно переглянулись.       — Да я не говорил с ним на эту тему.       — Хм, странно. Он сказал, обкашляет с вами на днях. Ну ладно. Фил, ты подтянулся?       — Нет, — Валера в сотый раз твердо озвучил свое непреклонное решение.       — Вот кремень! Кстати, я вами недоволен. Почему давно к Ольке не ездили?       — Да как-то закружились, то-сё, — оправдывался Космос, опуская детали.       — Фила, ты мне головой заручился. С тебя весь спрос будет, — Сашка засмеялся.       — Помню, братишка. Все под контролем.       — О, Татарин подъехал, — в трубке раздавалась череда звонких гудков клаксона. — Мне пора. На связи, мой народ!       — Давай, Санёк!       — Ждём домой, братишка.       Космос положил телефонную трубку, на его лице оставалась добрая улыбка. Все скучали по Белому. Вот кто точно никогда не падал духом и всех настраивал на веру в лучшее. Возможно, будь он в Москве, Сашка не допустил бы, чтобы Кос вляпался в такое.       — Филыч, прости. Ляпнул, не подумав.       — Все путем, — Валера похлопал друга по плечу.       — Вы все и есть моя семья.       — И даже Пчёла? — Валера лукаво ухмыльнулся. Ответ был известен заранее.       Космос опустил глаза и улыбнулся уголком губ.       — Накосячил я. Как разгрести — ума не приложу.       — Знаешь, я тут интересную мысль философа одного прочитал: «Любой кусок жизни имеет значение. Важно уметь извлечь смысл».       — Ницше какой-нибудь? Или Платон, пятый век до нашей эры.       — Да нет. Багров, май девяностого, нашей эры.