Дети подземелья

лето 1990-го...

      На задымленной площадке разгорелся нешуточный конфликт. Сцена автокатастрофы пошла наперекосяк: упал кран и разбил дорогущее оборудование прямо на глазах генерального продюсера. Режиссер яростно орал в рупор и отчитывал членов съемочной группы. Дубль был испорчен, импортная кинопленка для широкоформатной системы потрачена зря. Фил болтал с двумя каскадерами. Мужчины курили и шутили над покрасневшим от ярости режиссером, а вокруг парня ворковала молоденькая гримерша под предлогом «подправить лицо». Вовремя появился Иншаков и спас Валеру от ее напора. Он увел юное спортивное дарование в сторону и предложил пройтись, пока рабочие приводят площадку в божеский вид.         – Ну что, соколик. Выходит в прокат твой первый фильм. Как ощущения?         – Да какие ощущения? Там же от меня только спина да кулаки, - скромно улыбнулся боксер.         – Ух, шустрый какой. Погоди, Москва не сразу строилась, - мужчина на ходу по-отцовски приобнял Фила за плечи.         – Да я и не претендую, Александр Иванович. Я до сих пор не верю, что это все не понарошку.         – Точно не понарошку. Сюда такие деньги вложены. Реальнее не бывает!         Они проходили мимо популярной актрисы, закатившей скандал костюмерам. Звездную блондинку не устраивал наряд: по ее мнению, он ее старил, абсолютно не красил и вообще, был полной безвкусицей. Девушка истерично топала ногой и требовала немедленно вызвать своего директора и режиссера для урегулирования ситуации.         – Да уж. Тяжелый день у Романыча сегодня, - Иншаков покачал головой.         Фил усмехнулся, но улыбка вышла корявой и грустной. С роковой вылазки в Одинцово прошла примерно неделя, а боксер все еще не мог прийти в себя. Несмотря на то, что он старался жить дальше, занимать все свое время между съемками тренировками и курсами каскадеров, страшные мысли все равно не давали покоя и сжирали изнутри. Особенно плохо было ночью, когда Валера оставался с самим собой наедине. Он пробовал бегать по вечерам, изнурял себя походами в зал, но каждый раз, закрывая глаза в надежде забыться и уснуть, видел кровавый силуэт Крота и вновь и вновь слышал оглушительный выстрел. Валера делал вид, что все под контролем, но окружающие замечали, что он замкнулся и пытался закрыться от внешнего мира, чтобы впервые сосредоточиться на себе и своих чувствах.         Даже сам Космос вел себя вполне прилично и не донимал друга. Ему как будто стало чуть лучше: он порозовел и начал набирать вес. Парень продолжал жить в коммуналке, хотя с Холмогоровым старшим наладил контакт. Как-то посмотрел по телевизору с теть Ниной слезливый фильм «Мужики» про нелегкую долю отцов и все же решился позвонить Юрию Ростиславовичу. В целом, Космос оставался в комнате дяди Ромы только лишь по одной причине: видимо, теперь он чувствовал своим долгом приглядывать за Филом.              – Тут, понимаешь, важно передать атмосферу! - из тяжелых размышлений Валеру вернул Александр Иванович рассуждениями о кино. – Ты когда-нибудь был на море?         – На сборах в восемьдесят третьем. В Анапе.         – Ничего себе! Максимум, где был я - в Ростове, на областных соревнованиях. Я в своем хуторе и не мечтал даже о море.         – Мне просто с тренером повезло. Он путевку мне выбил, как сироте. Хороший мужик.         – А я всегда говорил: мир не без добрых людей. Так вот, мы с Романычем решили, что на море надо доснять. Как смотришь на то, что до августа придется поработать в Ялте?         – Вы шутите?         – Валера, я вообще-то делаю тебе серьезное деловое предложение, – Александр Иванович хитро улыбнулся и подмигнул боксеру.         – Я в деле, шеф!         – Другое дело, – Иншаков похлопал парня по плечу и пожал ему руку. – Мы, кстати, проект один обмозговываем с Андрюшкой Яровым. В разработке пока - в сценарии полно воды, но идея довольно неплохая. Съемки планируются масштабные! Зимой, даст Бог, начнем, а закончим примерно в марте-апреле. Что скажешь?         – Александр Иванович, я Вам разве когда-нибудь отказывал? – у парня загорелись глаза. Иншаков уже не просто из жалости или солидарности сотрудничает с Валерой, а по достоинству оценил его трудоспособность и ответственный подход к работе.         – Фильм военный. Одно «но»! С твоей фактурой, скорее всего, будешь играть фашиста. Прости меня, Валера, но не похож ты на тощего советского солдатика.         – Гитлер капут! – молодой каскадер хрипло рассмеялся и по-офицерски отдал честь.         – Где Филатов? Где гребанный Филатов вашу мать? Вы меня извести все решили?! – раздался из рупора истощенный вопль и парень посмеиваясь побежал на площадку, пока бедолагу-режиссера не хватил инфаркт.  

***

      Двенадцатичасовая смена Фила закончилась, и около обеда он уставший прибыл домой. Прямо с порога квартиры парень почувствовал некое напряжение и суету. Перед дверью в комнату покойного соседа выстроилась разношерстная очередь: с ноги на ногу переминалась взволнованная тетя Нина, Машка спорила с какой-то женщиной, а замыкал цепь Космос, прижимающий любопытного Лиса к груди.         – Что здесь происходит?         Валера, как фронтмен группы, встал впереди жителей коммуналки и заглянул в комнату. Там по-хозяйски разгуливала рыжеволосая дама и, держа папку с бумагами в качестве планшета для записей, заполняла на ней какие-то бланки.         – А, Вы Филатов? – она поправила очки и язвительно ухмыльнулась парню.         – А Вы кто?         – Лариса Борисовна Гринько, старший специалист районной администрации.         Такое пафосное представление вызвало у Валеры в памяти эпизод, когда он вернулся из Ленинграда, а Машка воевала с безымянной гостьей, целью которой было сообщить, что жилье покойного перейдет в собственность муниципалитета через полгода.         – Дядя Рома в январе умер. А она уже собралась закрывать дверь на замок! – жаловалась парню беременная соседка.         Эта комната значила для них всех гораздо больше простого куска жилой площади. Никто из них не имел абсолютно никаких прав на эти квадратные метры. Они всего лишь воевали за память о соседе. Шумном, выпивающем, но таком родном.         – Как я успела заметить, жилье используется не по назначению, – женщина испепеляла глазами высокого парня с игривым котенком в руках. – Филатов, Вы тут сами решаете, кому сдавать комнаты в аренду?         – Какую аренду? Дамочка, да Вы сбрендили! – начал Космос, но тут же осекся от тяжелого взгляда Валеры. – Кхм, извините меня, конечно. Я же Вам объясняю: я переночевал тут первый раз и то в его комнате. Я друг, а не постоялец.         – До чего дожили. Граждане воруют у собственного государства!         – Привыкли наоборот? – не выдержала тетя Нина.         – Это уголовное дело, Филатов. Распоряжаетесь государственным имуществом, как своим, как пожелаете! Я обязательно сообщу в правоохранительные органы. Вопиющий случай!         – Еще посмотрим. Вы сначала докажите, а потом обвиняйте его в чем-то, – Машка ринулась в бой, прикрыв собой соседа. Она перешла на крик и посыпала претензии в сторону власти, к ней присоединилась тетя Нина, даже Космос что-то важно пробасил и поддакивал женщинам.         – Я хочу выкупить эту комнату.         Шум и гам прервался, все затихли и ошарашенно уставились на Фила. Не понятно, чей шок был сильнее: соседей или Ларисы Борисовны.         – Братух, ты че тво…         – Я могу завтра прийти к Вам и обсудить детали? – Валера повысил тон, перебивая Космоса.         – Приемные часы с девяти до часу. Тем не менее комнату я закрываю. Я и так пошла у Савелюшкиной на поводу, – рыжая бестия раздраженно зыркнула на сердитую Марию. – Помнится, Вы обещали за порядком в комнате следить и вещи выбросить. А воз и ныне там. Все на выход! Кыш!         Космос открыл рот и хотел что-то возразить, видимо, огорчился, что остается без личного телевизора, но блондинка пнула его по ноге.         – Подождите! Телефон дайте вынесу в коридор. Мы два пятьдесят исправно плотим, – тетя Нина, как никогда боевая и резвая, побежала в комнату за аппаратом. В разрешении она не особо нуждалась.         Выпустив добытчицу с доисторическим телефоном в руках, женщина закрыла комнату на ключ, официально отделяя основное пространство от вещественных доказательств жизни дяди Ромы. На полках шифоньера оставалась его слабая, разнородная коллекция книг, купленных на барахолке. На ободранных стенах висели черно-белые фотографии с его однополчанами и друзьями с завода. На подоконнике дожидался своего часа так и не разгаданный до конца кроссворд в газете «Комсомольская правда»; дядя Рома не успел вписать буквально несколько слов.           – До завтра, Филатов, – сухо отрезала Лариса Борисовна и важно цокая небольшими каблучками покинула квартиру.         Тетя Нина затворила входную дверь, посылая незваной гостье вслед недобрые пожелания, и позвала молодежь пить чай для успокоения души. Компанию ей охотно составила Маша, которая день ото дня все тяжелее перемещалась по дому. Валера хотел вздремнуть после изнуряющей смены и под шумок испарился к себе. Как только его голова коснулась подушки, в комнату вбежал надоедливый Космос и беспардонно плюхнулся на кровать к нему в ноги. Боксер закатил глаза и накрыл голову подушкой. Он начал понимать, что испытывал друг, когда сам Фил кружился вокруг него на первых порах наркотической реабилитации.         – Съемки тяжелые выдались, Теофила?         – Что? Космос, чего тебе?         – Ты случайно с дуба не рухнул? На кой хер тебе две комнаты в этой халупе?         – А ты где жить собрался? Не думал об этом?         – Я же не навсегда к тебе переехал.         – Навсегда не навсегда, а мне спокойнее, когда ты в соседней комнате храпишь, а не где-то там по городу шляешься. Или вдруг Сане с Олькой пригодится. Может, съехаться захотят или еще чего.         – Какой же ты в старости будешь противный. Зануда!         – До старости еще дожить надо.         – Дурак ты. Не пил, не жрал – и все деньги сюда вбухать решил, – Космос мотал головой и пренебрежительно смотрел на затопленные потолки и углы недавно побеленной комнаты. На его коленях громко мурчал посоловевший сплетник Лис.         – Да не собираюсь я тут жить вечно. Потом доли можно продать. Это же тоже деньги. Жилье растет в цене. Может, потом за такие деньги и молоко не купишь. Все меняется.         – Охренеть! Ты когда это экономистом стал?         – Ну, Пчёлкин всегда говорил, что жилье – лучшая инв... короче, вложение.         – Ааа, ну раз Пчёлкин, то, конечно!         – Кос, не начинай, – Валера лег на спину и устало потер глаза.         – И вашим, и нашим.         – Ты ничего не попутал? Вы, два дебила, поцапались, как первоклассницы, а я должен выбирать, на чьей я стороне?         В коридоре затрещал телефон. В суматохе его так и оставили стоять на полу, в углу между комнатами Фила и дяди Ромы. Парни вздрогнули от резкого звука.         – Кос …         – Неа. Я не твоя секретутка.         – Чтоб тебя, - пробурчал Фил и, собрав волю в кулак, встал с казавшейся мягким облачком кровати. – Алло. Что?! Как в больнице? Что случилось?!         Космос в миг очутился рядом и испуганно смотрел на Фила.         – Что случилось? С Санькой что-то?         Валера отрицательно замотал головой, пытаясь разобрать и уловить среди сбивчивого, взволнованного лопотания Вити основную мысль.         – Теть Таня. В реанимации, – шептал парень, прикрыв телефон ладонью. – Говорит, Катя с утра звонит всем. Только до матери Пчёлы дозвонилась.         – Твою ж мать, – Космос начал биться лбом об стену. – Сука, сука, сука!         – Да тихо ты, заткнись! – Фил толкнул его по плечу. – Да не тебе, Пчёл. Нихера не слышно! Короче, я еду.         – Сука! – Космос продолжал акт самобичевания, пока Валера побежал надевать футболку. – Утром телефон трезвонил так долго. А я поленился встать. Не прощу себе никогда, если с теть Таней что-то случится!         – Все, хорош концерт устраивать! Дашь ключи? Только не говори, что они остались в той комнате.         – Как жопой чуял! – Космос вытащил из кармана ключи от линкольна.         – Молоток. Я погнал.              – Я с тобой!         Фил с опасением взглянул на взволнованное лицо Космоса. Но он не мог лишить его права увидеть Татьяну Николаевну, узнать из первых уст, как она и что с ней случилось. Он же не прокаженный какой-то, он старается вернуться к прежней нормальной жизни. Валера посомневался миллисекунду в том, что сейчас сделает, но все-таки кинул ключи от линкольна обратно хозяину.         – Ты же у нас гонщик формулы один.         Космос расплылся в счастливой улыбке. Этот жест можно было расценивать как полный возврат запаса доверия, веру в него и в его силу воли.         – Фила. Я … я обещаю, что …         – Кос, потом попричитаешь. Поехали.  

***

      – Да мы ее ближайшие родственники! Вы что, нам не верите?         Космос и Фил тщетно пытались пробиться к теть Тане через неприступную медицинскую сестру. Холмогоров эмоционально басил, как Левитан, на весь этаж, а Валера кружился по холлу, в шаге от того, чтобы не взять штурмом эту Бастилию. В конце коридора мелькнула знакомая фигура в развевающемся, накинутом на плечи белом халате. Видимо, он шел на родной голос, как на маячок.              – Они со мной. Сергей Александрович дал разрешение, - отчеканил Пчёлкин медсестре и махнул рукой друзьям. Двоим.          – Но …         – Я сказал, Сергей Александрович разрешил! – парень твердым тоном перебил медсестру. – Не заставляйте меня устраивать здесь скандал!         Он развернулся и шагом победителя пошел к палате Беловой, ребята поспешили за ним. Фил хотел было узнать у друга, кто так красочно разрисовал его лицо темно-фиолетовыми тонами, но сейчас было не лучшее время.         – Сергей Александрович никакое разрешение не давал, конечно же?         – Разумеется, нет, Теофила. Я даже не знаю, как зовут врача.         Витя подвел ребят к палате с матовым стеклом в двери. На койке в углу лежала бесчувственная Татьяна Николаевна в кислородной маске. Ее ладони лежали на животе, глаза закрыты. Такая картина вызывала неприятные ассоциации.         – Я нихера ничего не понял, но уловил, что состояние стабильное. Все будет хорошо. За ней присмотрят.         – Ты уверен? – Валера не отрывал глаз от прибора, монитор которого пестрел разными непонятными показателями, но успокаивал тем, что пищал ровным ритмом.         – Дал ему деньжат, чтоб за ней тут хорошо ухаживали.         – Молодые люди! Вам сюда нельзя, – противная медсестра прибежала к ребятам в сопровождении рослого врача в возрасте.         – С ней все будет хорошо? – спросил Космос срывающимся голосом.         – Я же вам говорю, с ней все будет в порядке. А теперь, будьте добры, покиньте крыло реанимации. Посещение строго в приемные часы! И строго родственниками! – возмущался пожилой доктор.         – Мы братья. То есть сыновья, – уточнил Витя, соврав наполовину.         – Мне милицию вызвать? – не унималась женщина.         – Уважаемая, успокойтесь. Мы уходим. Пошлите, пацаны, – Фил сделал несколько шагов вперед и обернулся назад, поторапливая товарища-капушу. – Космос!         Парень держал нательный золотой крестик и что-то бурчал себе под нос. Он перекрестил Татьяну Николаевну, поцеловал крест и поспешил за Валерой.         Боксер шел впереди, за ним, почти как раньше, бок о бок враждующие лучшие друзья.         – Слышь. Ты как? – Пчёлкин шмыгнул носом и первым нарушил почти двухмесячное молчание.         – Нормально. А ты?         – Нормально.         Валера шел, затаив дыхание. Он был рад, что идет впереди, и его друзьям не видно счастливую облегченную улыбку, которая так не к месту поселилась на его лице.         – Там твои на заправке совсем охерели.         – Да ты че, - буркнул Космос, неловко поглядывая на Витю и быстро уводя взгляд в сторону. Они оба все никак не могли прямо посмотреть друг другу в глаза.         – Новый директор - наглый, гнида. Окрылился!         – Вот чукча! Совсем распоясались.         – Я предупредил Анзорика: как ты вернешься - жопа всем будет! Все перышки пообломаются.         Космос с некой гордостью и надеждой в глазах украдкой посмотрел на лучшего друга. Он и не подозревал, что Витя пытается сохранить его авторитет и вовсе не собирается подмять под себя его дела.         – Прости, что не был с тобой, – выдал Космос, отчего, кажется, у всех присутствующих защемило в груди от умиления. – Ну, я про рожу твою.         – До свадьбы заживет, – отмахнулся Витя. Но, осознав, что сейчас хотел сказать что-то абсолютно другое и его друг хотел услышать другое, он быстро исправился. – Это ты прости, что я не был рядом.         Они остановились и наконец посмотрели друг на друга. Как в старые добрые времена, телепатически обсудили какие-то вопросы, кажется, даже успели поспорить, но все-таки пришли к общему знаменателю. Космос широко разулыбался, Витя хлопнул его по плечу и тоже ухмыльнулся.         – Давайте жалобу накатаем, на эту ровесницу древних ископаемых? – предложил Пчёлкин, элегантно меняя тему. – Теофила, че такой довольный?         – Придурки, – Фил помотал головой и прошел мимо них с довольной ухмылкой.         Ребята сделали вид, что не поняли, что он имеет в виду, и пошли за другом. Около выхода они впервые бодались за право пропустить товарища первым, а не ломились наперегонки в дверь.