Дети подземелья

      апрель 1990-го...

      Шумное празднование шло полным ходом в самом дорогом и фешенебельном ресторане столицы - «Прага», на Арбате. Здесь, по обыкновению, проводили светские вечера сливки общества: советская элита, жены политиков и звезды эстрады. На один теплый апрельский вечер банкетный зал был выкуплен тоже не совсем простыми людьми. Директор, прознавший, что свадьбу собрался отмечать местный бандит и что ресторан будет кишмя кишеть авторитетами и братками, решил не рисковать здоровьем остальных посетителей и своей репутацией. Поэтому сегодня ресторан работал только для гостей Саши Белова и был в полном его распоряжении.       Гости собрались в банкетном зале, украшенном в бело-золотых цветах. Всюду декоративные сердечки, воздушные шарики, ленточки, рюшечки – в общем, невооруженным глазом заметна кропотливая работа экс-Суриковой над стилистикой собственной свадьбы. Столы, расставленные буквой «П», ломились от угощений и алкоголя. Молодые – по центру, за ними, как на витрине цветочного магазина, ряд шикарных букетов для красавицы-невесты. На сцене выступали музыканты, играли ненавязчивую фоновую музыку. По правую руку от молодоженов – братва Саши Белова, слева – представители русской интеллигенции со стороны Ольги, в девичестве Суриковой. Еще никогда Монтекки и Капулетти не были так близко друг от друга. Раскрепощенные Монтекки громко гоготали, выкрикивали тосты, требовали от молодых по команде «горько» целоваться каждые пять минут, звонко чокались рюмками и фужерами, открывали шампанское, хлопая улетающими к потолку пробками. Капулетти же, кичащиеся своей родословной, сидели с кислыми минами и вместо празднования переживали за то, чтобы их не обчистили на выходе гости со стороны жениха. Тетка Оли сидела в полуобморочном состоянии, обмахивая веером свое морщинистое декольте. Она презрительно косилась в сторону Саши и его друзей и шушукалась с сидящим рядом мужчиной, который, несмотря на интеллигентный вид, за обе щеки уминал оливье, совершенно позабыв об этикете и манерах.       Катя, тетя несчастного, которого прожигала глазами ленинградская знать (коей они себя считали), утешала Татьяну Николаевну. Ее материнское сердце, полное любви и гордости за возмужавшего сына, разрывалось от переживаний. Женщина никак не могла налюбоваться новоиспеченными мужем и женой и роняла слезы счастья на белоснежную скатерть. Екатерина Николаевна, будучи боевой хохотушкой и полной противоположностью старшей сестры, пыталась разрядить обстановку и постоянно шутила, отчего даже самые страшные на лицо криминальные представители смеялись до коликов. Например, прибывший из сырого и загнивающего Ленинграда холеный и сытый Виктор Багров.       - В наше время, Космик, можно украсть велосипед и все здоровье отдать в тюрьме. А можно воровать вагонами и всегда оставаться на плаву. У нас красть составы гораздо безопаснее, чем велосипеды. Это я тебе точно говорю!       Татарин обсуждал с Холмогоровым смутные времена девяностых, в которые приходится существовать всем жителям союза, и конгениальную спецоперацию, которую провернул Пчёлкин, чтобы обуть Артурку на шестьсот тон алюминия. И хоть между ребятами безапелляционно уселся Фил, чтобы хоть как-то создать вокруг Космоса защитное поле от чар ленинградского махинатора, он все равно поддался на гипноз и слушал его во все свои огромные уши.       Великий комбинатор и идейный борец за денежные знаки, Пчёлкин, сидел чернее тучи справа от Белого, который опять слился с женой в нежном поцелуе. Несмотря на то, что Витя - теперь соучредитель «Курс-Инвеста», счастливым его назвать было невозможно. Он украдкой кинул завистливый взгляд на влюбленных и начал пить коньяк прямо из стоящей перед ним пол-литровой бутылки. Все же, видимо, Фил верно растолковал знаки на счастливой глупой физиономии, с которой Пчёла кружился вокруг Суриковой, пока Саша жил в Ленинграде.       - Ну хватит, сестренка!       На плече Кати опять расплакалась сентиментальная Татьяна Николаевна, которая никак не могла поверить в то, что у молодых теперь будет собственное жилье – свадебный подарок от Фила, Космоса и Вити. Белый ненароком подумал, что квартира досталась ребятам через кровищу и очередной грех на душу, но все было куда проще – помог один черный риелтор, знакомый Пчёлкина. Он убедил предыдущих жильцов, братьев-любителей «заложить за воротник», с небольшой доплатой разменяться на три сталинки-однушки в самом центре Москвы. Наверное, у риелтора все было хорошо с математикой, но очень плохо с географией: расселенцы получили небольшое вознаграждение, но оказались за МКАДом в аварийных домах. Договор был подписан, признан вступившим в юридическую силу. Претензии клиенты иметь могли, но высказать их в суде не имели права и обоснований, так что максимум, где они могли выступать истцами – на кухне за очередной бутылкой паленой водки.       - У-у, Танюх, - Катя с опаской оглядела рыдающую сестру. Над решением задачки она не долго думала. - Эй, Космос. Плесни-ка нам горькой. Космос, слышишь? Космос!       Пробивная Белова младшая завопила так, что Космос, заслушавшийся говорливого приятеля из культурной столицы, от испуга лопнул вилкой воздушный шарик, свалившийся откуда-то с потолка. Взвизгнули девчонки, Холмогоров схватился в ужасе за сердце. Он подскочил с места, инстинктивно взяв в руки вино и водку со стола.       - Ух ты! Теть Тань, теть Кать! Горькую или кислое? Фу-х! Сам испугался че-то, - парень оправдывался с глупой ухмылочкой перед симпатичными подружками невесты, которых было решено усадить рядом с холостяками.       Валера, потерпевший фиаско в том, чтобы обезопасить друга-наркомана от главного искусителя, продолжал пить и не закусывать. Он уже сбился со счета рюмок и счета бутылок и перестал следить за Космосом. Благо, за ним самим следил сидевший напротив Багров младший.       Данила за год вытянулся еще больше, уже был почти одного роста с Филом. Парнишка стал менее костлявым, более жилистым - подрастил мышцы на школьном стадионе по предписанию старшего товарища. Неизменно было одно: безмятежные мудрые глаза старца на лице пятнадцатилетнего подростка.       - Слышь. Не лопнешь? – на довольной физиономии появилась фирменная озорная улыбка левым уголком губ.       - Проверим? - Фил пьяно рассмеялся и плеснул по рюмкам новую порцию коньяка.       Сегодня Валера решил вырубить режим воспитателя и просто хорошо провести время с приятелем. Пчёлкин ерничал по поводу странной дружбы с разницей в шесть лет, хотя сам прекрасно общался с Каталом, которому чуть больше тридцати.       Данила оказался в списках гостей практически через ультиматум. Когда Саша объявил, что пригласил Татарина, Витя и Фил, мягко говоря, не были в восторге от этой новости: каждый переживал за Космоса.       - Сань, я предупреждал. Предупреждаю еще раз: я набью ему морду.       - Если ты не хочешь делать из своей свадьбы балаган - не зови его! Ольку пожалей.       - Я уже позвал его. Вы мне что предлагаете? Заднюю включить?! – Белый завелся. В последнее время ему не нужен был повод, чтобы рассердиться за считаные секунды.       - Тогда нахрена ты нас сейчас собрал? Перед фактом поставить? Мы и на свадьбе увидели бы. Глаза пока на месте, – Витя закурил и забрался на скамейку. С наличием рубашки и галстука привычка дворового пацана из Западного Бирюлево сидеть на кортах никуда не испарилась.       - Отвечаю, я разобью ему морду. Бля буду! - Фил раздувал ноздри от гнева. Космос стоял рядом, виновато опустив голову. Он даже не предпринимал попытки высказать свое мнение. Наломал дров – пожинает плоды.       - Угомонись, Теофила. Можно сколько угодно сотрясать воздух. Ты не видишь? Ему насрать! Кос, готовь нос. Дружок скоро прибудет.       - Да пошел ты.       - Че сказал?!       - Так, а ну хорош! Завели шарманку. Татарин – мой брат, нравится вам это или нет. Моя свадьба - мои гости! Все. Базар окончен.       - Позвал старшего - зови и младшего, - Валера, взяв пример с дипломата-Вити, предложил некий компромисс. – Тогда я не раскрою ебальник твоему дружку.       - Брат, ты мне условия выставляешь? – последовала странная реакция Саши: он улыбался. – Опричники, глядите: Фил в игру втянулся. Что, у Пчёлкина научился?       - А ты не выруливай, бригадир. Зови мелкого на свадьбу. Пацан сидит в жопе мира и света белого не видит.       - Света белого, может, и не видит, а вот Сашу Белого - запросто!       - Ах эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала! – ореховские пьяно загорлопанили тематическую песню. Катал и Олег встали из-за стола и пошли к ним чокаться стопками.       Свадьба Саши Белова объединила под одной крышей множество кланов. Сегодня они были не отдельными группировками, а одной дружной братвой. Ореховские радушно обнимали катальских. Кабан приехать не смог, но отправил своих людей, которые подарили Саше охотничье ружье ручной работы. Еранцевские хлопали в ладоши и громче всех требовали от молодых поцелуев. Ростовские товарищи в обнимку с прибывшими из Уфы ребятами выкрикивали тосты и желали молодым сына-наследника. В «Праге» были даже представители северной столицы в виде Татарина, который передал поздравления от самого Антибиотика.       Оля, уже довольно уставшая от бесконечного внимания и напряжения со стороны своих родственников, нежно прижималась к Саше. Тот спрятался к ней под фату и снова целовал. Кажется, влюбленным не было никакого дела до остальных – самое главное, что они обрели друг друга. И никакая петроградская интеллигенция, которая не смягчилась даже после вручения молодым ключей от квартиры на Котельнической набережной, не могла испортить своим ханжеством этот вечер.       - Ты что не пьешь? – Космос толкнул Фила в бок и уставился на него с претензией в посоловевших глазах.       - Это я не пью?!       - Прямо перед людьми неудобно!       - Ты хочешь, чтобы я показал, как я умею пить?       Космос кивнул. Его пьяные глаза нежно смотрели друг на друга и никак не могли найти Валеру.       - Дань, давай еще по одной. Горько!       Фил поднялся и завопил на весь зал, вытянув вверх рюмку в честь Беловых. Еранцевские аплодисментами поддержали его порыв и забасили «горько» много-много раз.       - А букет когда кидать будут? – выкрикнула смазливая подружка Оли и кокетливо улыбнулась Космосу.       С очередной стопкой нахлынули грустные мысли. Идти на свадьбу к лучшему другу в полном одиночестве было как-то даже унизительно. Фил подумывал позвать за компанию Аньку Шевцову, пловчиху, но вдруг она опять поймет все превратно и что-то себе нафантазирует. Проще было взять с собой теть Нину. Кстати об Аньке. Неизвестно, существуют ли бывшие наркоманы, но если в каком-то измерении это возможно, то Шевцова как раз оттуда. Она доказала всем, кто есть кто, и снова стала чемпионкой ЦС. Валера периодически проведывал ее и узнавал, как обстоят дела в борьбе с зависимостью. В отличие от двухметрового Космоса девчонка обладала мощной силой воли и крепким стержнем: она не употребляла уже десять месяцев.       Беловы не могли насытиться друг другом. Они и без «горько» продолжали ворковать, спрятавшись под фатой. У пары наступил новый виток в жизни: семья, общий быт, а там и дети не за горами. У Саши буквально все развивалось в геометрической прогрессии. А у Фила только катилось вниз, как он считал. Да, может, теперь у него на руке и блестит золотой браслет и теперь не нужно делить пачку гречки месяц, но разве все можно измерить деньгами? Позавчера, на мальчишнике, который для Белого устроил Витя, они с парнями провели время с развратными золушками на шесте. Так Пчёлкин называл стриптизерш. Потом, в сауне, была партия развратных ночных бабочек – так он называл проституток. Но Белый уехал домой к невесте, а опричники остались с вульгарными, меркантильными бабами. А что утром? Холодная одинокая постель, похмелье и статус вечного холостяка: пожизненно один в своей вонючей коммуналке.       Валера вспомнил ту девчонку из парка. Точнее, ее заливистый смех. Как бы могла выглядеть девушка с таким милым голосом? Легкая и милая, нежная и хрупкая. Парень дал себе обещание повторно наведаться в парк Фили и посторожить того пушистого пса, чтобы наконец найти его очаровательную хозяйку.       - Слышь. Может, хватит бухать? Ты в дрова уже, - подметил Даня. Он всегда был немногословен: взгляд говорил куда больше. Кажется, он понимал, что разнообразие алкоголя пагубно влияет на душевное равновесие Валеры.       - Тебе лет сколько?       - Да пятнадцать уже, - хитрая важная улыбка поплыла влево.       - Вот сиди и веселись, раз тебе пятнадцать! А то все, как дед. Кос, готовность номер один!       - Че?       Фил встал из-за стола и, вооружившись бутылкой из-под шампанского, решительно, но слегка пошатываясь, поковылял к музыкантам. Он забрался на сцену, вырвал микрофон у жеманного исполнителя с мелированными волосами и смерил его таким суровым взглядом, что тот спрятался за барабанщиком.       - Господа, минуточку внимания.       Всем было наплевать: интеллигенция продолжала уничтожать мясо по-французски, братва гремела бутылками.       - Граждане бандиты, алле! – Валера завопил, и Монтекки с Капулетти наконец обратили на него взор. Он продолжил уже спокойным, размеренным тоном. – Уважаемые гости. Братья. Белый, братишка! Специально для тебя и твоей красавицы-жены Оленьки мы хотели спеть нашу любимую песню. Из детства. Послушайте ее, пожалуйста. Это хорошая песня.       Космос вприпрыжку побежал на сцену и уселся за барабанную установку. Витя вразвалочку прибыл с бутылкой коньяка Мартелл подмышкой, подошел к микрофону и постучал по нему для проверки звука.       - Раз-раз...       - Может, лучше вилкой в глаз? - прокричал голос, похожий на Татарина, и бандитская сторона дружно загоготала.       Фил переглянулся с Пчёлкиным: ребята без слов пришли к обоюдному выводу, что Багров старший нарывается на анальный эксперимент со столовым прибором. Еще одна выходка - и типичной свадьбе с пьяной дракой быть.       Космос нашептал что-то на ухо музыкантам и, задорно подмигнув друзьям, начал постукивать по тарелкам и барабанам, задавая ритм. Бас-гитарист забрынчал, следом вступил клавишник с минорной мелодией. Витя глотнул для храбрости или от горя и запел.       - Я начал жизнь в трущобах городских       И добрых слов я не слыхал.       Пчёлкин, который когда-то посещал музыкальную школу и обладал каким-никаким, но слухом, солировал. Космос подвывал, будто медведь наступил ему не только на ухо.       - Когда ласкали вы детей своих,       Я есть просил, я замерзал.       Валера уселся на краю сцены и сделал глоток шампанского. Зачем он выбрал эту песню? Мысли о детдоме лавиной накрыли его с головой.       - Я замерзал.. – прохрипел парень себе под нос, все больше и больше утопая в воспоминаниях.       - За что вы бросили меня, за что?       Где мой очаг, где мой ночлег?       Фил посмотрел на Сашу. Тот одобрительно кивнул и широко улыбнулся. Рядышком сидела Татьяна Николаевна и, кажется, своим чутким материнским сердцем поняла все, что сейчас происходит в душе Валеры. Глаза ее были на мокром месте, а платочек ждал своего часа, который вот-вот наступит.       - Вы, увидав меня, не прячьте взгляд,       Ведь я ни в чем, ни в чем не виноват.       - Не виноват…       - Не признаете вы мое родство.       А я ваш брат, я человек.       Капулетти стыдливо переглядывались между собой. Неужели знать осознала, что вела себя слишком высокомерно с Сашей и простыми смертными братками.       - Откройте двери, люди - я ваш брат,       Ведь я ни в чем, ни в чем не виноват.       Музыканты вошли в кураж и вот уже саксофонист выдавал изящную партию. Космос пустил профессионального барабанщика обратно за установку и занялся разливанием шампанского по фужерам. Он подошел к Вите и подмигнул Филу. Уже втроем, парни подняли бокалы в честь Саши, осушили их и с силой разбили хрусталь на тысячу осколков, на счастье. Валера стоял посередине и обнимал лучших друзей за плечи.       - Вы знали ласки матерей родных,       А я не знал, и лишь во сне.       - Лишь во сне...       - В моих мечтаньях детских золотых       Мать иногда являлась мне.       Когда речь зашла о матерях, улыбка с лица Оли исчезла. Девушка была готова расплакаться сию минуту. Космос помрачнел, а Валера вообще впал в свой темный, тягучий астрал, где тени прошлого ледяными руками хватали его и делали больно: детский дом, жестокость, холод, одиночество, второсортность и один единственный вопрос: «За что?».       - О, мама, если б мне найти тебя,       Была б не так горька моя судьба.       - Судьба…       Саша нежно поцеловал руку Татьяны Николаевны. Оля салфеткой промакивала слезы в уголках глаз. Жених прижал ее к себе, и девушка спрятала лицо у него на груди.       Каждый второй в этом зале понимал, что такое нелегкая жизнь, полная лишений. Терять родных – страшнее всего.       Кто-то потерял родителей уже в осознанном возрасте, как Оля. Ей было пятнадцать лет, когда Суриковы разбились на машине. Музыканты ехали с концерта симфонического оркестра и в них врезался пьяный парень на иномарке. Супруги погибли на месте, а виновник ДТП, к слову, весь целёхонький, скрылся с места преступления.       Белый, например, никогда не видел своего отца. Технически, видел, но не помнил: Николай Иванович умер, когда сыну было чуть меньше двух лет. Мужчину зарезали практически у дверей собственного подъезда обкуренные малолетки. В кармане у него были какие-то копейки, буквально на молоко и батон. Ему нанесли тридцать ножевых ранений. Убитая горем вдова преданно любила мужа, и Сашке приходилось самостоятельно учиться тому, что такое мужественность.       Космос потерял маму в десять лет, она умерла от рака практически у него на руках. У них была особенная связь с Евгенией Алексеевной. Долгожданный ребенок, тяжелые роды, гипоксия плода – осложнение в виде острого кислородного голодания. Мальчик выжил благодаря немыслимо дорогим лекарствам, которые только что одни Холмогоровы во всем Бирюлево и могли себе позволить, и благодаря молитвам матери, которая всю жизнь называла свое синеглазое сокровище Маленьким принцем.       Валера не видел никого. У него не было мамы. Не было папы. Были, конечно, не в капусте же его нашли работники детского дома и не аист обронил его у дома малютки. Он оказался никому не нужным в возрасте, который сложно отмерить на лад человеческой жизни - ему было около недели от роду. Чем же так плох был малыш, который несмотря на то, что родился недоношенным, был вполне крепеньким? Может, нерадивая мать-алкашка только за восемь месяцев смогла подсчитать, что каждая бутылка молока, купленная для ребенка, отдаляла ее от бутылки водки на целых двадцать восемь копеек. А может бедную женщину изнасиловал какой-то подонок и она не хотела растить на своих глазах плод этой страшной нелюбви. Версий Фил перебрал множество, но приходил всегда к одному заключению, о котором не забывали напоминать воспитатели в детском доме: он никому не нужен.       Из разных семей, с разными жизненными обстоятельствами, их объединяло одно: все они в своем роде - дети подземелья, кто-то с более покалеченными судьбами, кто-то – с менее.       - Ведь я ни в чем, ни в чем не виноват.

***

      Во двор Котельнической набережной, к дому номер 15, прибыл кортеж из белого лимузина, линкольна, трех черных девяток и двух иномарок. Люди Белова и катальские решили прям до дверей проводить молодых. Саша с Олей вышли из машины и запрокинули головы наверх, рассматривая величие исторической многоэтажки, в которой когда-то жили Фаина Раневская и Нонна Мордюкова. Фил, Пчёла и Космос вышли из линкольна, разливая на ходу шампанское.       - Ой цветет калина в поле у ручья! Девчонки, подпеваем! – из иномарки с блатными номерами выкатился Татарин в обнимку с двумя девчонками. За ним Катал с Олегом.       - Парня молодого полюбила я! – Олины подружки хихикали по бокам от Багрова старшего. Сзади по бордюру плелся Данила с развязанным галстуком и руками в карманах.       - Кос, давай на спор? Двойня будет – не меньше! – Фил уже еле стоял на ногах.       – Сто пудово! – Космос икал, но держался бодрячком. – Мих, ракету принеси.       Михаил – новичок в бригаде. Его порекомендовал Салага. На очередных разборках на Рижском он появился, как по взмаху волшебной палочки, и помог пацанам раскидать соперников. Влад взял на себя ответственность и представил бойца Валере. Пацаны, видевшие новичка в деле, инициативу поддержали, и Миша вступил в ряды. Доверие со стороны ребят к нему было настолько абсолютным, что в такой важный день ему поручили вести лимузин с молодыми.       - Жену мне не облейте! - Белов прикрывал Олю от окосевших товарищей с фужерами и шампанским. – Чудище, что еще за ракета? Ты собрался восвояси? К звездам?       - Ну, вы помашете из квартирки - а мы вам салют! – Космос, как самая надежная подружка невесты, заботливо придерживал фату, чтобы она не волочилась по грязному асфальту.       - Мальчики, ну опять пальба! – Оля в шутку надула губки и рассмеялась.       - Маленькая моя, сегодня никакой пальбы. Только фейерверки в нашу честь, - Саша подхватил счастливую жену на руки и направился в подъезд. – Спасибо за подарок, братья! Вовек не забуду.       - Я тебя умоляю! Квартирой больше – квартирой меньше, – важно продекларировал Пчёлкин. Конечно, ведь визитка черного риелтора всегда в кармане.       - Ладно. До завтра, опричники.       - Сань, я же улетаю в Ялту каскадерить. Приедешь проводить?       - Я ж и говорю: до завтра, Теофила.       - Белый, мальчика делай. Мальчика! – Космос придержал перед молодыми дверь и дал им напутствие на предстоящую брачную ночь.       - Слышь, может, тебе помочь, а? – Витя выдавал свои мечты за шутку. Но в каждой шутке есть доля шутки. В одной руке он держал тлеющую сигарету, в другой – полупустой фужер.       - Дураки, - Ольга захихикала, прикрывая покрасневшее лицо пальчиками в элегантных белых перчатках. На этой детали гардероба настояла Мымра Андреевна.       - Белый, седьмой этаж. Квартира 135. Только не забудь - помаши!       - Добро!       За новобрачными закрылась подъездная дверь. Из внедорожника Катала вопил Филипп Киркоров, признающийся какой-то зайке в вечной любви и бессоннице. Татарин стоял в обнимку со свидетельницей.       — Киркоров мне не нравится. Слащавый он какой-то: подкрашенный весь, подпудренный, как баба. Весь такой... Одно слово — румын.       — Так он болгарин, - вступилась девушка за звезду советской эстрады.       — Да?! А какая разница!       Катал присел на уши Даниле. Рассказывал, как служил с Олегом в армии на Кавказе, как полюбил там оружие, местный колорит. Паренек старался его внимательно слушать и постоянно моргал посоловевшими глазами, чтобы окончательно не уснуть прямо тут, во дворе с многолетней историей.       - Ну где молодые-то, блин? – возмутился Космос: устал держать ракетный пистолет наготове. Беловы задерживались.       - Они застряли в лифте, - предположил Пчёлкин и двусмысленно улыбнулся.       - Они не до-е-дут! – Валера с хлопком открыл очередную бутылку шампанского и окатил пеной туфли девчонок.       - Да там такое платье. Хрен пойми, как его снять – просто кносский лабиринт! Тут и полчаса простоять можем.       - Какой-какой лабиринт?       - У-у. Деревня ты, Фил! Короче, я стреляю и по бл.. и продолжаем отдыхать. Не до нас молодым.       Космос выпустил залп. По небу пронеслась красным огоньком ракета, оставляя след в виде дымки. Татарин уже вовсю распевал песни ненавистного Киркорова и приплясывал народного казачка. Зрительницы были в восторге, зрители с толстыми цепями на шее хлопали в ладоши и свистели, даже вечно-серьезный Данила посмеивался над шоу-балетом старшего брата.       Взрыв. Оконная рама вылетела на подъездный козырек, стекло разлетелось вдребезги. Из окна на седьмом этаже повалил дым. Седьмой этаж. Квартира 135.       - Твою мать!       - Белый!       Витя побежал в подъезд. Фил и Космос помчались за ним. Все было в дыму. На ступеньках валялись кирпичи и куски стены, обугленные остатки чего-то - шарахнуло мощно. Из некоторых квартир повыходили жильцы, испуганно переглядывались между собой.       - Газ взорвался? – женщина с бигуди на голове и в халате на запахе выскочила на площадку. В дверях стоял ее сонный пузатый муж.       - Пожар! – предположила старушка с ручной собачонкой на руках.       Парни не останавливаясь неслись наверх. Не было времени успокаивать людей, которым не повезло заиметь в соседи Сашу Белого. Что им еще предстоит пережить – большой вопрос. Но как же это могло произойти? Все было проверено, пацаны обошли дом с утра, не было ничего подозрительного. Да и о квартире знали только приближенные.       Примерно на уровне четвертого этажа в клубах дыма появился Саша. Пчёлкин бежал к нему навстречу.       - Белый, что слу..       Разгневанный бригадир бросился на Витю. Они кубарем скатились по лестнице, снесли Космоса с ног. Белов при этом успевал безостановочно наносить удары, как машина для убийств.       - Отвали!       - Братишка, успокойся! - Фил пытался разнять их, но парни сцепились, как в змеином клубке. Точнее, Саша прицепился к жертве мертвой хваткой.       - Да ты озверел, что ли?! - Космос старался оттащить Белова, ну или хотя бы удержать, но тот вырывался и снова накидывался на Пчёлу с кулаками.       - Белый, что случилось? – Валера буквально рухнул на него, чтобы хоть как-то уберечь Витю от верной смерти. – Ты слышишь меня?       Вдвоем с Космосом они наконец смогли сдержать бойца-убийцу. Парень тяжело дышал и бешенными глазами смотрел на Пчёлкина. Тот прижался спиной к стене и пытался галстуком остановить кровь из носа. Светло-серый пиджак уже был испачкан красными каплями.       - Где Оля? Олька где?! – завопил Космос.       - Все. Всему конец, - прошептал Белый.       Космос раскрыл рот и уставился на Фила. Саша растеряно водил головой по сторонам, будто его контузило на поле боя. Витя с трудом встал на ноги и прихрамывая пошел вниз по ступенькам.       - Что значит «все»? – Космос затряс его за грудки. – Что с Олей?!       - Держи его, - Фил ринулся по лестнице на чертов седьмой этаж.       Пьяное ленивое блаженство, как рукой сняло. Действительно, у страха глаза велики. Так быстро он еще не трезвел. Сердце колотилось в груди. Если с ней что-то случилось – он себе не простит.       - Оля! Оля, где ты?       Здесь дым был сконцентрирован сильнее. На лестничной площадке будто стоял густой туман, который можно было резать ножом. Валера размахивал перед лицом руками, вглядываясь в дымку. В углу, около чертовой квартиры с цифрами один-три-пять на двери из красного дерева, было что-то белое. Невеста сидела на полу.       - Ты цела? – Фил подлетел к девушке и схватил ее за потрясывающиеся мелкой дрожью плечи.       Она кивнула. Взгляд потухший. Прическа растрепалась. Фата съехала на бок. Белоснежные розочки, украшающие волосы, окрасились в пыльно-серый цвет. Новоиспеченная Белова сидела ни жива, ни мертва. Валера набросил ей на плечи пиджак.       - Я так хотела, чтобы все прошло идеально.       Кажется, у нее не было сил даже заплакать. Она безжизненно смотрела сквозь Фила на то, что сейчас ее окружало: черная от взрыва стена, выпавшие от ударной волны окна, осколки стекла, разбитая лампочка. Она поглядывала на ключи в ладони опасливым взглядом, будто это был заговоренный проклятьем артефакт.       - Так теперь будет всегда?       - Я больше не допущу этого. Прости меня! Что за херня – сам не знаю. Но обязательно выясню. Больше это никогда не повторится. Клянусь!       - Завтра бабушка приедет. Что я ей скажу?       Забавно: они чуть не погибли, а Олю заботит мнение Мымры Андреевны насчет квартиры. Вот уж правда, задрессировала бабка несчастную внучку.       - Скажешь, балончик взорвался, - Фил попытался улыбнуться, но девушку это не тронуло. Она продолжала смотреть на него стеклянным взглядом. – Поднимайся потихоньку. К Сане пойдем.       К нему не надо было далеко идти. Белов сам появился вновь из ниоткуда. Он каким-то резким грубым движением отпихнул руку Фила от Оли и приобнял невесту.       - Маленькая моя. Бедная моя девочка.       - Так странно. Сегодня я могла бы папу с мамой увидеть, - в ее глазах все-таки заблестели слезки. Может, это даже хорошо: она начала наконец приходить в себя.       - Я не знаю, что ответить, - Белов виновато опустил голову.       - Саша! Зло всегда возвращается злом.       - Я не делаю зла. Я просто живу.       - Значит – твоя жизнь зло?       - Прости меня, Олька. Я не знаю, как так получилось.       - Белый, да никто не знает! Мы же не..       - Иди вниз!       Саша рявкнул на Фила, как на блохастого пса, чтобы тот знал свое место. Фил ошеломленно застыл. Даже Оля неуютно поежилась от такого жестоко тона.       - Вниз иди, я сказал! К остальным.       - Братух, я..       - Уходи! – Белый снова перебил его, не давая даже шанса сказать хоть что-то в свое оправдание.       Валера проглотил ругательства, которыми хотел обложить товарища. Сейчас правда на стороне Саши: он потерпевший. Фил погладил Олю по плечу и понуро поплелся по лестнице вниз.

***

      - Короче, братва. Раз вы здесь все такие тупые, то Космос Юрич Холмогоров за вас все уже решил.       Космос Юрьевич деловито выплыл из гардеробной в черной мантии и с академической шапочкой на голове. Из кухни с кофейной туркой на подносе вернулся Юрий Ростиславович. Холмогоровы встретились в дверях гостиной: старший осмотрел младшего с ног до головы. Сын как-то поробел, его важность и спесь испарились.       - Сейчас же сними.       - Пап, я думаю!       - Хм. Интересно, о чем?       Мужчина насмешливо хмыкнул и направился к кофейному столику, за которым сидели мрачные Саша и Фил. Белый задумчиво крутил в руках чучело морского ежа. Валера сидел в кресле напротив и прижимал пачку пельменей из морозильника к подбитой скуле. Ему, как обычно, по ошибке достались тумаки от друзей, которых он вечно разнимал. Послезавтра гримерам придется сильно попотеть, чтобы скрыть синяк. На коленях боксера довольно мурчал белоснежный Лис, Фил чесал его за ушком.       - Е-равно-эм-цэ-квадрат! – отчеканил студент, который через пару месяцев должен получить диплом магистра экономических наук. К несчастью, ни одной формулы по своему направлению он не знал, но цвет диплома заранее был известен.       - «Эм-цэ»? Сынок, не позорь меня.       - Да что опять не так?! – Космос плюхнулся на диван и развел руками.       - Ты еще в детский сад ходил, когда это заучил. Прискорбно понимать, что за столько лет твои знания в физике не сдвинулись с мертвой точки.       - Да он физику у Фила вечно списывал, - прохрипел Саша.       - И русский, - добавил боксер, перекладывая пачку более холодной стороной к щеке.       - Зато вы у меня - английский под копирку! Поналетели, коршуны, - Космос обиженно сложил руки на груди.       - Вить, иди возьми еще кофе, - Юрий Ростиславович обратился к Пчёлкину, который одиноко стоял поодаль от всех.       Парень облокотился на подоконник и печально смотрел на огни ночной Москвы. Пиджак с каплями крови, свидетельствующий о недавней разборке, небрежно висел на стуле. Витя попивал коньяк. Лимон, которым он закусывал терпкий напиток, щипал свежую ранку на губе.       - Крыса среди тех, кто знал о квартире! – заявил двухметровый Шерлок.       - То есть среди нас? – уточнил Фил. Все уставились на Пчёлкина.       - Че пялитесь?!       - Да не о тебе речь, - Космос отмахнулся и нетерпеливо замотал головой. – Сань, ну ты-то понимаешь, что я хочу сказать?       - Если честно - нихрена.       - А я о чем, - шутливо пробурчал Холмогоров старший, разливая по фарфоровым чашечкам крепкий кофе.       Он выхватил у Фила сигару из рук и направился в свой кабинет. Валера – единственный, кто не курил, и Юрий Ростиславович препятствовал ему в этом начинании. Лис спрыгнул с ног боксера и, распушив хвост, помчался, как секретарь, за любимым хозяином.       - Короче, Склифосовский. Идея, может быть, и глупая, но чем черт не шутит.       - Кос, рожай быстрее! – Валера терпеть не мог его интригующие паузы.       - Фил, ты ж каскадер? – Космос заговорщически смотрел на друга, как агент национальной безопасности.       - Ну, участвую. В Ялте вот съемки с Иванычем.       - Так вот. Фишку кладем так: с утра собираем всех. Ты с Саней едешь в Ялту. Ну типа каскадерить.       - Ну и че?       - Ну как «че»?! Сань, ну до тебя доперло?       Белый наконец перестал крутить в руках морского ежа и вручил его юному академику. Он встал с кресла и похлопал Валеру по плечу, как ни в чем не бывало.       - Ладно, давайте. Фил, собирай всю братву завтра. С утра в аэропорт. Сейчас всем спать. У меня как-никак сегодня первая брачная ночь. Вы мне ее украсили, спасибо.       - Братишка, ну извини, что так получилось.       - Да ладно.       Саша вышел из гостиной и закрыл за собой двойные двери в спальню Холмогорова младшего. Там разместили Олю. Судя по тишине, настрадавшаяся девушка уже давно уснула.       - Вот и погуляли, - подытожил результаты дня Пчёлкин и сел на место, где до этого сидел Саша.       - Ну а вы на кого думаете? – не унимался детектив. – Я на Башку думаю. Мне сразу его рожа не понравилась. Шрам на всю морду - жуть!       - Хрен знает. Фома подозрительный. Да и ленинградский гость меня смущает. Странное совпадение. Как думаешь, Теофила?       Валера задумчиво крутил в руках уже другую сигару из металлического футляра. Он сосредоточил на ней все внимание, мечтая, чтобы этот день поскорее закончился.       - Не знаю. Нельзя никого обвинять, не разобравшись.       Но он знал и для себя уже все решил. Валера не верил ему с самого начала. Чертов Салага.