Дети подземелья

май 1990-го...

      Гости с востока назначали бригадирам встречу на минском шоссе в полдень. С утра было решено повторно наведаться в офис. Лапшин исчез с радаров, полностью доказав свою причастность к покушению на Белова. Сам себе подписал смертный приговор.       – Людочка, ласточка. Артурка на месте?       Пчёлкин, как обычно, вихрем влетел в приемную и облокотился на стол секретарши. Девушка еще не оправилась от вчерашних событий. Увидев своего истязателя, она опустила глаза и отрицательно покачала головой.       – У-у. Строга, но справедлива? Люд, ну посмотри на меня с любовью. А я тебе зарплату подниму. Я в этой фирме кто? Учредитель!       – Здравствуй, Люда.       В холл, виновато плетясь сзади, вошел Космос. Он вызвался сопровождать Витю, чтобы при необходимости оказать ему поддержку в общении с Лапшиным. Но все прекрасно знали, что увязался он за Пчёлой лишь с одной целью: построить глазки неприступной блондинке и, возможно, извиниться за вчерашнее поведение. Парни понимали, что чересчур старательно отнеслись к заданию Саши и перегнули палку.       – Ты испугалась что ли? А мы пошутили, угу, – Пчёлкин невинно улыбался, моргая ангельскими глазками. – Извини, больше не будем.       – Прости, – тихо добавил хмурый Космос.       Девушка занималась своими рабочими делами - сосредоточено листала ежедневник, в котором каждый день колобка Артура был расписан по минутам. Люда вела не только график его бизнес-встреч с партнерами, но и следила за чем-то более личным: например, напоминала о записи к врачу или об ужине с очередной профурсеткой в тайне от благоверной женушки.       – Люд, а что, туалет уже починили?       Фил первым делом дернул за ручку дверь, которая со вчерашнего дня не давала ему покоя. Валера поехал в офис на случай, если при дружеском общении с Артуром потребуется слегка применить физическую силу. Во всяком случае это была официальная версия.       – Молчит, партизанка. Так уж и быть, сегодня тебя пытать не будем, – резюмировал Пчёлкин и похлопал по столешнице ладонью. Он обернулся к ребятам. – Подождем говнюка здесь пару часов. Пока проверим сделки, прошуршим бумаги. Если не появится – за Саней и к чебурекам. Люд, коньячку нам организуй.       Витя зашел в кабинет, как к себе домой, и уселся в кресло Артура, закинув ноги на стол. Ему нравилось командовать: в отсутствие Саши он чувствовал себя не заместителем, а полноправным директором, который щедро раздает распоряжения и делегирует скучную работу.       Космос потоптался у стола Люды, но так и не подобрав слова, последовал за другом в кабинет.       Фил остался в приемной. Он разглядывал просторное помещение в поисках чего-то. Или кого-то? Артура?       Валера переминался с ноги на ногу в центре комнаты, не зная, куда себя деть. В бумажках он не соображал. Особенно в таблицах с числами с бесконечными нулями. Да и истинная цель поездки у него была иная.       Ее, зеленоглазой причины, тут не было.       Фил подошел к ресепшену и терпеливо ждал, когда Люда посмотрит на него, чтобы задать свой вопрос. Не тут-то было. Невозмутимая секретарша не собиралась уделять ему внимание. Она нарочно медлительно копалась в планере, делая пометки черной гелевой ручкой.       – Люд, надо поговорить, – туманно начал парень. – Я отвечаю за безопасность..       – Правда? – девушка удивленно вскинула брови, но не оторвала своих глаз от записей. – Я вчера что-то не заметила.       – Меня здесь не было, когда.. ну.. – запинаясь оправдывался Валера. Роковая Люда попала в десятку давлением на совесть. – Короче. Пойми меня правильно. Я отвечаю за безопасность. В том числе и за тех людей, кто тут работает. Я должен знать всех. Абсолютно всех. Та девчонка, вчера тут была. Она новый сотрудник?       – А кто интересуется?       Парень обернулся на голос и увидел ту самую бойкую брюнетку. Она шла по направлению к ним, к столу Люды, и несла несколько папок с бумагами.       – Опять со своим оружием?       Фил приветливо улыбнулся, хотя понимал, что об ответной улыбке можно и не мечтать. Почему он вообще ей улыбается в каком-то автоматическом режиме?       Вчера, по дороге домой, Космос в деталях описал появление этой фурии Филу, пропустившему олимпийское метание папок по Пчёлкину. Витя злился и несколько раз безуспешно пытался сменить тему.       – Давай. Тяжело же.       Парень попытался забрать из ее рук ношу, но своенравная девушка развернула корпус, пряча папки, словно собственное дитя. Она сама донесла и положила их на столешницу. Настырная.       – Вы опять приперлись Люду прессовать?       – Так, малышка, хватит строить из себя бесстрашную амазонку.       В диалог вмешался Пчёлкин. Он вышел в холл с рюмкой коньяка и встал между Филом и девушкой. Любопытный Космос остановился в дверях кабинета. Подобрался поближе, чтобы не пропустить очередную дуэль новых знакомых.       – Мы - твои начальники. И если дядя Артурка не ввел тебя в курс дела, это не значит, что ты можешь с нами так базарить. Кстати, я жду извинений за вчерашнее.       Она насмешливо хмыкнула, чем окончательно вывела Витю из себя.       – Я смешное что-то сказал? Да я сейчас пальцами щелкну, и ты вылетишь отсюда, как пробка. Поняла меня?       Соучредитель терял самообладание. Он повысил голос, но так и не смог припугнуть наглую девицу, пялящуюся на него то ли с пренебрежением, то ли с сожалением, как на не совсем здорового человека. Его все больше и больше раздражала эта ситуация с соплячкой, которую он никак не может приструнить. Она выскальзывала, как золотая рыбка из рук, и на прощание унизительно била хвостиком по щекам, еще и на глазах у троих людей.       – А вы мне не начальники. Это во-первых. А, во-вторых, напоминаю для особо талантливых: за угрозы различного характера предусмотрена уголовная ответственность.       – А ты меня начинаешь забавлять, – щурясь прошипел Пчёлкин.       Он махом осушил содержимое рюмки и со звоном поставил ее на столешницу. Запустил руки в карманы и медленно облизнул губы.       Пока велись дебаты между фурией и псевдо-начальником «Курс-Инвеста», Валера тайком разглядывал девушку. Темные волосы сегодня были аккуратно забраны наверх заколкой. Вчера они ниспадали локонами по спине и плечам. Фил даже вспомнил запах ее шампуня или аромат духов. Успел его почувствовать, когда она случайно уткнулась в него спиной. Что-то нежное, еле уловимое - свежий цветочный запах. Темные волосы красиво оттеняли фарфоровую, кукольную кожу. Глаза цвета хризолита, светло-зеленые, обрамленные густо-накрашенными пушистыми ресницами. Валера рассматривал ее, будто работу Микеланджело.       Парень очнулся, когда услышал рядом сдавленный смешок Люды. Она смеялась над тем, как он зачарованно уставился на брюнетку или кто-то из дуэлянтов уничтожил соперника?       – Я прохожу здесь практику для курсовой работы. И «уволить», – она пальчиками показала кавычки, – меня только мой ректор может. Но уж точно не ты.       – Мы уже на «ты», малыш?       Пчёлкин пошел в атаку. Достал припрятанный в рукаве туз или короткую спичку, в чем его вечно подозревал Космос. Витя прибегнул к любимому методу – обольщению, а после укрощению строптивой. Парень исполнил лисью улыбку и подошел на шаг ближе к девушке. Она тоже. И странно, почти в манере Пчёлы, хищно ухмыльнулась.       Началось. Неужели сработало? В груди Фила что-то больно сжалось. Люда заметила, как его ладонь, лежащая на столе, превратилась в кулак.       – Ты не в моем вкусе. Я не люблю самовлюбленных придурков.       Девушка отстранилась и состроила гротескное сочувствующее личико. Бестия оставила униженного Пчёлкина барахтаться на волнах позора и исчезла в конце коридора, ведущего в служебные помещения.       – Это фиаско, братан! – Космос, не стесняясь, ехидно посмеивался. – Вот это женщина. Размазала!       Люда учтиво прятала улыбку за ладошкой, но в глазах читался восторг изящным нокаутом. Витя поспешил спрятаться у Лапшина и там, компенсируя провал, начал раздавать команды.       – Кос, притащи бумажки по сделке с чебуреками. Что-то цифры подозрительно округленные. Шевели батонами, резче!       – Чего ты ждешь? – с долей претензии в голосе прошептала Люда и легонько толкнула Фила по плечу.       – Не понял, – тоже заговорщическим шепотом уточнил он.       – Иди!       Людочка мотнула головой в сторону коридора. Кажется, все-таки заметила, как Валера любовался новой знакомой. Уловив сомнения и неуверенность в карих глазах, секретарша нарочито громко прокашлялась.       – Отнеси, пожалуйста, в архив! Спасибо!       Она всучила парню огромную стопку бумаги и подтолкнула в спину. Когда боксер с опасением поковылял, как на плаху, по коридору, Люда с чувством выполненного долга рухнула в кресло. Достала из ящика стола припасенный номер "Бурды" и накрыла им дурацкий ежедневник, заполненный делами осточертевшего ей Артура Вениаминовича.

***

      Фил стоял на пороге небольшой комнаты. Пол заставлен пустыми коробками из-под оргтехники. На полках шкафов миллионы папок. Нос щекотал пыльный библиотечный запах. Сквозь жалюзи упорно пробивалось почти что летнее солнце. Фурия, повернутая спиной ко входу, разбирала сшивы на дальнем стеллаже.       – Куда это можно поставить?       – Вы ж начальники. Вам видней, – без интереса откликнулась девушка и даже не обернулась.       – Я уж точно не начальник, – парень улыбнулся. Зачем? Она ведь все равно не смотрит.       – Тут не поспоришь.       Брюнетка решила пробраться к другому стеллажу и увидела, что неначальник топчется на входе с внушительной стопкой документов в руках.       – Так и будешь стоять? Тут килограммов десять.       – Да я жму в пятнадцать раз больше. Мне не тяжело, – похвастался Фил и снова улыбнулся. Пока она все-таки посмотрела.       – Ну тогда стой так до вечера. Но лучше достань вон ту синюю папку. Пожалуйста, – девушка указала на самую верхнюю полку, до которой ей было не дотянуться.       – Прям «пожалуйста»? Ты умеешь вежливо общаться? Вот уж не подумал бы, – парень протянул ей нужную папку, пытаясь сдержать усмешку.       – А ты такой же хам, как и остальные? Вот уж не подумала бы!       Она выхватила сшив и принялась протирать его от многовековой пыли. Поджала нижнюю губу. Щеки вспыхнули румянцем. Валера изо всех сил пытался не улыбаться, чтобы не накликать на себя гнев темноволосой фурии. Почему его так забавляют ее колючки? Фырчит, хмурится, злится и язвит. Как мелкий лесной зверек, которого потревожили грибники.       А, может, в этом нет ничего веселого? Фил слишком хорошо знал этот защитный механизм. Так обычно вели себя дети в детском доме - заранее выпускали иголки, как ежики. Лис, кот Космоса, когда был маленький и чего-то пугался, так же фырчал и поднимал шерсть дыбом. Классический защитный инстинкт. Колкими фразочками она выстраивала вокруг себя оборонительную крепость. Ведь лучшая защита, по мнению большинства детдомовцев, – это нападение. Скорее всего, улыбаться не стоит.       – Что?       Солнечные зайчики, выскакивающие из-под шторок жалюзи, превратили ее глаза в два сверкающих хризолита.       – Ничего. Просто ты очень мило вредничаешь.       Валера сам не до конца понял, как выпалил такую ерунду. Повисла тишина, они молча смотрели друг на друга. Фил забыл, как дышать. Он понял, что допустил фатальную ошибку, и смиренно ожидал кару, ругая себя последними словами. Что за поведение глупого школьника пубертатного периода?       Она изогнула бровь.       – Если это изначально задумывалось как комплимент, то спасибо.       – Да я не это хотел сказать.       Валера никогда не умел оправдываться, но сегодня побил все рекорды. Примерно так же нелепо он чувствовал себя у доски, когда нужно было решать задачку с логарифмами. И даже шепот подсказывающего Пчёлкина не помогал.       – То есть я просто злая мегера? Ты со всеми девушками так общаешься?       – Да нет же.       – Не со всеми? Значит, мне одной не повезло?       Мало того, что не оправдался, так еще и сам себе могилу вырыл.       – Короче, проехали.       Валера решил остановиться, пока ему на макушку не начала сыпаться земля комьями. Он уже сам запутался в том, что имел в виду. Судя по всему, фурия пишет курсовую на тему: «Как свести оппонента с ума», а учится, не меньше, чем на прокурора. Иначе как объяснить второе за день выигранное дело. Работает по схеме: запутать врага и заставить его думать так, как удобно ей.       – Теофила, ты где? Саня звонил. Ехать пора, – орал в коридоре бестактный Космос, приближающийся к архиву.       Он застыл в дверях, озадаченно пялясь на ребят, стоящих, по его мнению, подозрительно близко друг к другу. Попались на месте преступления.       – Пардон! – Холмогоров младший виновато улыбнулся и прикрыл глаза ладонями. Подумал, что прервал их на самом интересном месте.       Космос знал все о похождениях своих товарищей. Пчёлкин уже с девятого класса, как истинный бухгалтер, вел учет разбитых девичьих сердец на последней страничке школьного дневника. По предмету соблазнения он был круглым отличником. Сашка, заядлый романтик и верный однолюб, наоборот кружился только вокруг Елисеевой с пятнадцати лет. А Фил, красавчик-спортсмен, сердца, как Пчёла, не разбивал, но, как Белый, с девчонками никогда особо не церемонился. После случая с отвергшей его одноклассницей.       – Пардон, мон ами. Мон шери!       Космос сложил ладони в мольбе и запричитал что-то на картавом языке любви. Валера ненавидел его в этот момент больше, чем когда-либо. Почему нельзя просто оставить их наедине? Не позорить его и не устраивать сценическое представление. Он раздраженно закатил глаза и посмотрел на бестию, ожидая увидеть крайнюю форму ярости на ее лице. На удивление, девушка улыбалась и даже тихонько посмеивалась с реверансов псевдо-француза.       Ее улыбка.       Не от уха до уха, не оголяя зубы. Какая-то еле уловимая, мягкая и теплая. Девушка даже больше улыбалась глазами, от них шло какое-то особенное свечение. В груди снова что-то екнуло.       – Крайне неудобно прерывать ваше свидание, мадмуазель, но нам с мсье пора отчаливать. Нас ждут великие дела!       – Да заткнись ты уже, Космос!       Валера замахнулся попавшей под руку папкой, чтобы двухметровый дуралей не додумался озвучить, какие именно им предстоят дела. Космос на всякий случай прикрыл самое ценное, голову, руками.       – Цигель-цигель, Теофила, – выглядывая из-за стены, как обычно делал его любимый кот, добавил Космос.       – Иди. Я догоню.       – Уан момент, мэн!       – Космос, – Валера снова потянулся к папке. – Последнее предупреждение.       – Да понял, я. Понял. Миледи, Вы плохо на него влияете. А дурное дело - нехитрое!       Космос испарился за секунду до того, как в дверь полетела твердая папка-скоросшиватель.       Самым страшным сейчас было встретиться взглядами с фурией. Вряд ли она оценит цирк, развернувшийся на ее глазах. И уж наверняка не оставит все произошедшее без хлестких комментариев.       – Свидание?       Сдерживая ухмылку, она проницательно смотрела на Фила. Но ему уже не казалось, что он находится под прессингом, на допросе или в зале суда. Что-то в ней изменилось.       – Нашла кого слушать.       Валера не выдержал этот испытывающий чарующий взгляд и отвел глаза в окно. Меж колыхающих шторок жалюзи он видел двор и как Космос садится в линкольн.       – А, по-моему, вполне приятный молодой человек.       Валера похлопал глазами. Женская логика, правда, - предмет загадочный, не поддающийся здравому смыслу. Как Кот Шредингера, который одновременно и жив, и мертв.       – Что ж, не смею больше Вас задерживать от Ваших дел, мсье, – девушка подхватила заданный Космосом тон и исполнила реверанс.       – Благодарю, мадам.       – Между прочим мадмуазель.       Фил приценивался, прилетит ему звонкая пощечина или что-то тяжелое по затылку за то, что он собирается протянуть ей ладонь и при возможности нежно коснуться губами манящей мягкой ручки. В груди в очередной раз приятно защемило.       – Фил, твою мать! Ромео гребанный! – разъяренный Пчёлкин орал на улице.       – Тебе пора. А то твой друг-психопат расплачется, – девушка усмехнулась и взгляд ее стал в тысячу раз мягче и милее, чем тот, с которым она вчера зыркнула на него в приемной.       – Тогда до встречи?       – Возможно.       Несколько раз настойчиво прогудел знакомый клаксон. Кое-кто, вероятно, был в бешенстве.       Валера подмигнул, выходя из комнаты. Ускоряя шаг, уже в приемной помахал на прощание профессиональной свахе Людочке, которая эмоционально рассказывала кому-то по телефону про неких Кепвеллов: Софию, Круза и других. На лестнице Фил налетел на Космоса. Пчёлкин велел ему притащить Ромео за шкирку в машину.       – Ну прости, Филыч. Я ж не думал, что у вас на прелюдию столько времени уйдет.       – На прелюдию? Космос, ты в своем уме?!       – Что, не дала?       Валера смерил его тяжелым взглядом, открывая дверь линкольна.       – Слышь, Пчёл! Я что-то ничего не пойму, – парни сели в машину и хлопнули дверьми. – Он ее там полчаса охаживал за хрен с маслом, а на меня орет.       – Все? Наворковался, голубчик? – сладким голосом съязвил Витя, заводя двигатель.       Сегодня он рулил не только делами, но и линкольном. Космос, вчера решивший утопить вину перед Людочкой в нескольких бутылках отцовского коньяка, развалился сзади с мигренью. Валера сидел рядом с водителем.       – Подожди! Я совсем забыл, – Фил выскочил из машины и рванул обратно в офис.       – Сука! – Пчёлкин со всей силы хлопнул дверцей открытого бардачка. Решил подлечить нервы и подпортить легкие: достал пачку кэмел.       – Не ревнуй, Пчёл. И поаккуратнее с ласточкой. Бошка болит, как чугунок, - Космос бурчал и потирал виски.       – Завали. А то пешком на стрелу пойдете со своим дружком, понял?       Валера пролетел мимо Люды. Она поднялась, заглядывая в коридор, по которому пронесся ураганом боксер, переквалифицировавшийся в бегуна марафонов. Но трубку не положила и продолжила судачить с подружкой о похождениях неродивой Софии - героини сериала.       Парень вбежал в архив. Она все еще была там. На неожиданное возвращение мсье мадемуазель вопросительно подняла бровки.       – Как тебя зовут? – чуть запыхавшись, спросил Фил.       – Изольда.       – Как-как?       Кажется, она обиделась. Сжала губы и чуть нахмурила брови.       – Я просто не расслышал.       – И-золь-да. Ивановна.       Все-таки не сдержалась - улыбнулась уголком губ.       – А фамилия у тебя Сарказмова?       – Ничего себе. Ты остроумный? Вот уж не подумала бы.       Валера шумно выдохнул и оперся плечом о косяк двери.       – Ты не ответила.       – Тамара. Меня зовут Тамара.       – Увидимся.       Фил расплылся в довольной улыбке и поспешил обратно в линкольн, ожидая новую порцию претензий от Пчёлкина. Ну не мог он не узнать имя девушки, от мыслей о которой сердце бешено колотилось. Он все еще холил и лелеял мечту об ощущении ее нежной ручки в своей большой ладони.       – Увидимся, принц Филипп, – прошептала брюнетка, когда забавный громила исчез.       Она улыбаясь подошла к окну. Парень выбежал из здания и стоя около машины, покрутил головой. Видимо, как раз искал окно архива. Девушка спряталась за жалюзи и выждала около минуты. На улице кто-то неразборчиво заорал, а второй голос рассмеялся. Судя по всему, это были его товарищи - нарцисс и долговязый, который смешной. Когда она выглянула, машина уже выезжала из двора.