25. Рядовой Джураев
25 сентября 2022 г., 19:46
май 1990-го...
Бригада Саши Белова прибыла на место стрелки первой. Таджики задерживались. По предположению Космоса, они совершали коллективный шаманский обряд с бубнами, чтобы вернуться в родной Душанбе целыми после предстоящей встречи. Парни вышли из линкольна. Витя поджег сигарету и недовольно цокнул, увидев время на часах. Белый и Космос уплетали еще теплые беляши с Рижского рынка. Фил координировал своих ребят, как опытный гроссмейстер, расставляющий фигуры по шахматной доске. – Бэху сюда загоняй! – крикнул он Марадоне. – Авдю справа паркуй. Так шмалять будет удобней. – Суворов, твою мать. Война – херня: главное – маневры! – Саша задумчиво пожевывал спичку, как крутые ребята из забугорных боевиков. – Правда, чудище? – Теофила – стратег, каких мало! Космос уселся на капот линкольна и протянул друзьям пакет с ассорти на любой вкус: пирожки, беляши, сосиски в тесте – лучшая выпечка из ларька Карапетянов. Витя скептически наблюдал за обжорой и морщил нос от запаха прогорклого масла. – Опять изжогой захлебнешься. – Не твое дело, жук! Профессорский сын, привыкший к осетрам и красной икре, с остервенением вгрызся в беляш. Его пальцы и губы блестели от жира. Кажется, жизнь в одних стенах с теть Ниной и ее стряпней слегка изменили вектор вкусовых предпочтений Космоса. – Ты не знаешь, каким котом этот пирожок был в прошлой жизни. – Самым свежим на районе! – Белый, ну хоть ты ему скажи. – Пчёлкин, не жужжи, а! Нравится ему – пусть жует. Я вот коготки из зубов уже повыковыривал. Космос хотел было сказать что-то невероятно искрометное, но, к несчастью, в силу своей мнительности подавился и закашлялся. Валера, как всегда, тут же оказался рядом и постучал мощной пятерней непутевому товарищу меж лопаток. – Ёпти мать. Чуть Богу душу не отдал, честное слово! – Космос вытер выступившие слезы и отставил от себя пакет с пирожками подальше. – Спасибо, Теофила. Ты опять меня спас. – Обращайся. – Что, Кос? Матроскин на свободу вырывается? – посмеиваясь, Витя плюхнулся рядом на капот. – Ты захлопнешься сегодня? Саша как-то грустно улыбнулся и отрешенно поковылял вперед по дороге. Он ссутулился, запустил руки в карманы и медленно шагал вдоль линии электропередач. Высоковольтные провода тревожно гудели и слегка колыхались на ветру. Фил выудил из пакета безопасный пирожок с капустой, без чьих-либо хвостов и коготков, как он наивно предполагал, и нагнал Белого. – Может, посадим пару человек в кусты? – Валера разломал пирожок пополам и отдал другу большую часть. – Да, давай. – Скиппон, Фома! Со стволами в кусты! – Шеф! А я ве.. – А ты сиди не дергайся, – Фил перебил Салагу, готового вписаться в любую авантюру и выполнить любое распоряжение. – Пока десятку в тире выбивать не начнешь – даже не мечтай о передовой. – Десятку. Ага, блять. Как будто два пальца обоссать, – недовольно забурчал паренек себе под нос. – Че ты там бубнишь? – Валера оглянулся из-за плеча и смерил воспитанника суровым взглядом. – Я говорю, обидно-то как! Влад, дождавшись, когда руководство отвернется, закатил глаза и расположился третьим на капоте линкольна. Юноша обиженно сложил руки на груди и надулся, как маленький ребенок, которому строгий отец не купил карамельного петушка на палочке. – Жуй. Шапка Красная, – Витя протянул мальцу пакет с пирожками и потрепал его по короткостриженной головешке. Саша заметил под ногами неотесанный булыжник и пасанул его Филу. Фил – ему. Так и шли по трассе, будто были не взрослыми парнями с полным багажником амуниции, а безобидными малютками, максимум с рогаткой в кармане. Футболя друг дружке булыжник, друзья часто преодолевали скучную дорогу домой к Беловым, от школы до беседки. Хотя, скучно вдвоем им никогда не было. Сашка болтал без устали, а Валера его внимательно слушал. Ему ведь особо нечего было рассказывать. Единственное, чем он мог гипотетически похвастаться, что воспитатель, пребывая в хорошем настроении, не набила его по рукам хлесткой скакалкой. Но хорошее настроение у вершителей детских судеб случалось редко. А метод воспитания сирот розгами затравленному ребенку обсуждать не хотелось. Находясь рядом с Сашей, с мальчиком из семьи, где его любит и боготворит ласковая мама, маленький Валерка, как свежий воздух, хватал силы для подзарядки. – Бригадир, че хмурый такой? Белов хмыкнул и попытался натянуть вежливую улыбку. – Хмурый – это герыч. Король наркотиков. А я не хмурый. – Ты б лицо свое видел. Как на собственных поминках, Сань. Твердый орешек долго сопротивлялся и не хотел раскалываться, но все же сдался под молчаливым натиском самого грамотного психолога, сеанс к которому не стоял ни гроша. Филу, на удивление, каждый был готов вывернуть душу наизнанку и поделиться самым болезненным, сокровенным и важным. – История с Ленкой повторяется. – Не понял! – Вчера домой прихожу, а женушка меня не ждет с котлетками. Явилась в первом часу ночи. Размулеванная, как последняя… – Белый сжал челюсть, желваки выступили под скулами. – Оля не такая. Ты ее не путай с Елисеевой. – Начала заливать мне опять про музыку, про заслуженного дедушку своего. Про пидоров-однокурсников. Какой-то гандон ей пластинку свою подарил. Симфо-джаз пишет, видал? – Какой-какой джаз? – Симфо, Филыч. Сим-фо! – Саша пнул булыжник со всей силы, и он укатился далеко вперед по дороге. – Как на бензопиле играет. – Давай отправим к нему на прослушивание Скиппона? Симфу свою будет дудеть поломанной челюстью. – Я сам разберусь. Пусть эта падла пока поживет. Сначала чурки. Потом колобок. А уж на сладенькое он. Надо правильно расставлять приоритеты. – А с Олькой как будешь разруливать? – Хороший вопрос, – Белый усмехнулся. – Она выбрала плохую политику – капать мне на мозг. Мымру наслушается и почесала пиликать по ушам. Переехать запотимила. Фил понимал, что львиная доля вины за все случившееся на его плечах. В скандалах и семейных ссорах в доме Беловых, со свадьбы которых прошло около месяца, получается, виноват он. – Сань, прости меня за ту гранату. – Да все в порядке, брат. Кстати! Я у Иншакова с утра был. – Ну и как прошло? Саша многозначительно уставился на друга – на вопрос последует чрезвычайно очевидный ответ. – Я так и думал. Ты пойми, братишка. Если бы ты к нему пришел за помощью, он бы для тебя все сделал. А быков наших тренировать он не захочет. – Примерно так и сказал. И что я тебя зря впутываю. Боится, что с дорожки сойдем, заблудимся. И волки позорные нас пожрут. А-у! – Белый завыл и глупо захихикал. – Про волков позорных мощно, но на Иваныча не похоже. Он же благородный самурай. – Этот самурай весь зал ушатал. Своих щеглов пощелкал, а потом здоровяка волосатого отправил в нокаут. А у него одна бицуха, как моя бошка. – Мишаню что ли? Мощный такой, как Кинг-Конг? – Угу. Только Кинг-Конг теперь немножко мертв. Иваныч его на лопатки за три секунды уложил. Тот и пикнуть не успел. Короче, надо, Фила, еще оружие закупать. – Надо. И лучше автоматическое. С пригорка показался стройный ряд мерседесов. Валера повернулся к ребятам. – Едут! Приготовили стволы. Скиппи! Повнимательнее, братух. Из кустов показалась рука, сложившая пальцы в жест «окей». Ребята заняли позиции и были готовы действовать по первому же сигналу своего полководца. Таджики припарковались на повороте шоссе. Из машин с иногородними номерами, как из муравейника, повылезали лица восточной наружности, вооруженные до зубов. Из белого мерседеса вальяжно вышли трое: пожилой мужчина с седой бородкой, чуть помладше, с непослушными всклоченными волосами, и третий – молодой парень с иссиня-черной гривой арабского породистого жеребца. К Саше и Филу в переднюю шеренгу подтянулись Космос с Витей. Парни и не пытались подавить нахальный, бесстыжий смех. Белов и сам не мог сдержаться, так что сил, чтобы приструнить своих мушкетеров, даже не прикладывал. – Пчёл, тебе страшно? – он задиристо ткнул Витю в бок своим макаровым. – Очень! – А мне-то как страшно! – Может, их подстричь? – Пчёлкин навел мушку калаша на восточных гостей и сделал шуточный выстрел. – Пиф-паф! – В одуванчика целься, – подсказал Космос и надул щеки. – Такие то-о-олстые щеки.. – На таком то-о-оненьком стебельке! – Витя подхватил настрой и закончил цитату из старого советского мультика. Они продолжали глумиться над партнерами Лапшина. Длинноволосый парень собрал свою гриву в хвост, снял пиджак и отдал его пожилому на сохранение. Тот что-то усердно объяснял: видимо, давал рекомендации, что и как следует говорить. – Пацаны, а вы знали, что попадание пули в ногу почти со стопроцентной гарантией меняет взгляды человека на жизнь? – Чудище, ты это экспериментальным путем выяснил или соцопрос провел? – Ученые доказали. Британские! – Космос нагло ухмыльнулся и щелкнул предохранителем тт-шника. К ребятам уверенной, пружинистой походкой ринулся молодой таджик. – Сначала я хочу видеть того, кто вчера со мной по телефону разговаривал. Если ты мужчина – иди сюда! – Что?! – смеющийся Витя в секунду ощетинился, как зверь, на территорию которого посмел забраться кто-то чужой. – Я не понял! – Космос тоже завелся и грозно нахмурил брови. Ведь только ему позволено хамить Пчёлкину. – Че ты там мурлычишь на своем невнятном? Сюда подошел! – Урюк, иди сюда! – Тихо-тихо, парни. Спокойно, – Саша затормозил ребят, раскинув перед ними руки. Он подмигнул Валере и, развернувшись, смело зашагал навстречу противнику. Фил решил, что пора достать из кобуры ствол. Тот самый стечкин, который преподнес ему Катал. Из которого он застрелил Крота на заброшенной даче. Белый и таджик шли друг к другу, как два соперничающих ковбоя из вестернов о Диком Западе. Атмосфера безлюдной трассы, гул проводов и ветра лишь добавляли антураж. Для полноты картины не хватало пустынных перекати-поле и крика хищных ястребов, парящих высоко в небе. Когда между представителями двух кланов оставалось буквально несколько метров, Саша замер. Таджик спустя мгновение тоже. Он медленно снял очки и заулыбался. – Шеф, чурка че скалится? – Салага, вытянув шею, как любопытный сурикат из норки, пялился на немую картину. Бойцы с обеих сторон стояли в полном недоумении и не понимали, что происходит, а тем более что будет происходить дальше. Таджики засуетились, начали переговариваться между собой. Старший сердито шикнул и все покорно замолчали. – Твою мать. Рядовой Джураев, два наряда вне очереди! Упал – отжался! – А-а! Белый! – Фара! Длинноволосый, продолжая вопить, будто выиграл джек-пот, подбежал к Саше и приподнял его над землей. Белый так крепко и искренне обнимал таджика, будто родного брата. – Все нормально, опричники! Это кореш мой армейский. Фил, разочарованный несостоявшейся бойней, глянул на не менее разочарованных Витю и Космоса и убрал пистолет обратно в кобуру. – Всем отбой, братва. Свои. Таджик, не выпуская Белого из объятий, что-то выкрикнул сопровождающим на родном языке. Старший кивнул и поднял руку над головой. Одним движением он заставил всех убрать оружие и рассесться по машинам. – А я бы их все равно подстриг, – Витя раздраженно выплюнул жвачку на асфальт и понес не пригодившийся калаш в багажник линкольна. Космос следил за сценой воссоединения старых армейских товарищей с глупой ухмылочкой. – Ты че ржешь? – Фил, посмеиваясь, пихнул его локтем. Улыбка Холмогорова оказывала какой-то заразительный эффект. Весельчак вознес ярко-синие глаза к небу и начал нечленораздельно мычать, имитируя мусульманскую молитву. – Кос, хорош. Парень продолжал начитывать подобие намаза, кивая головой в такт своим причитаниям на восточный лад. Но теперь он еще принялся хватать руками Валеру и молиться ему, как языческому истукану или самому Божеству. – И тут Остапа понесло, – к парням вернулся Витя и обхватил их за плечи. – Пчёл, убери этого чучмека от меня. Саша, хохочущий и воодушевленный, подошел к друзьям в обнимку с рядовым Джураевым, о котором Фил был наслышан. – Пацаны, это Фарик! Мы с ним и Крым, и рым в армейке прошли. – Приветствую. Мое имя – Фархад, – представился таджик и уважительно кивнул головой. – А это братья мои: Валерка, Витя и дурында Космос. – Э, слышь! – Друзья моего друга – мои друзья. Много хорошего о вас слышал. Фара поочередно поздоровался с каждым крепким рукопожатием. Когда дело дошло до Пчёлкина, тот по-хамски ухмыльнулся. – А по телефону ты со мной разговаривал, дружище. – В который раз убеждаюсь, что живое общение куда приятнее. Фархад дружелюбно улыбнулся и протянул Вите ладонь. Тот не стал долго тянуть с ответом и с хлопком пожал ее. – Фарик, а помнишь, как мы второе отделение сделали? – Да. У них вратарь Махмудов был. Шикарный вратарь! – Ты давно в футбол играл, рядовой Джураев? – Саша с вызовом и хитрой усмешкой посмотрел на армейского друга. – С дембеля твоего не играл. А что?***
Черный мерседес Фархада несся по ночной Москве. За рулем сидел Саша Белый, возомнивший себя гонщиком спорткара формулы-один. Он решил выжать из машины все и узнать, на что способны лошадиные силы черного мерина. Автомобиль резко затормозил у входа в ресторан «Султан». У парадных дверей гостей был готов встречать швейцар в национальном костюме: расшитый золотыми нитями камзол доходил ему до пят, на голове нарядная тюбетейка. Интерьер ресторана был выдержан в лучших традициях востока. Мягкие подушки с кисточками и пушистые ковры создавали необыкновенно теплую, уютную атмосферу, перенося своих гостей из бетонной Москвы в сказку об арабской ночи. Здесь радушно встречали, кормили огромными порциями, угощали ароматным чаем с сухофруктами, орешками и восточными сладостями. – Мне бмвшка больше по кайфу, – подытожил заезд Саша и сжал руль, обернутый мягкой черной кожей. – Да ладно, – Фарик по-дружески толкнул его в плечо, защищая честь своего движимого имущества. – Мерседес – это супермашина! Мне нравится. – Нравится ему. А вам как, опричники? На заднем сидении втроем ютились мушкетеры. Линкольн доверили Владу и Марадоне, о чем Космос уже успел трижды пожалеть, видя, как Белый устраивает с ними гонки без правил. – Фарик, погляди, – Саша обернулся назад и прыснул при виде трех недовольных как никогда тесным общением друзей. – Три щенка щека к щеке.. – Сань, заканчивай свои стишки пидорастические! – Пчёлкин раздраженно выдернул из-под вальяжно развалившегося Космоса полы своего пиджака. – Утю-тю. Не жужжи, родной. – Да он голодный просто. И накатить хочет, – пояснил Космос и подмигнул. – Голодный. Я ж не ты, чтоб пирожки вонючие трескать, – Витя усердно пытался разгладить помятую ткань пиджака. – Пчёл, давно ли ты в ресторанах питаться начал? – Фил решил вернуть друга с облаков на Землю. Гордыня, увеличившаяся в разы с приходом денег, не шла Вите на пользу. – Хватит с меня. Наелся. Больше я к той жизни не вернусь. Под «той жизнью» Витя имел в виду безденежное время, которое сопровождало его с самого рождения. Пчёлкины перебивались с копейки на копейку. Не позволяли себе ничего лишнего, иногда даже и от необходимого приходилось отказываться. Павел Викторович, ветеран Великой Отечественной войны, получал гроши, громко именуемые государственным аппаратом «пособием». Поэтому на шестом десятке лет глава семьи был вынужден трудиться, точнее, выражаясь словами его собственного сына, горбатиться на заводе. Наталья Степановна, в прошлом заслуженный педагог, по состоянию здоровья находилась без работы дома, но ежегодно была обязана подтверждать свою инвалидность наличием больного сердца. По какой-то причине государство ожидало от женщины хитрой аферы: вдруг сердце выросло новое и здоровое, а ей, бессовестной, продолжают платить баснословную субсидию, которой еле-еле хватало на оплату коммунальных платежей. Насколько же прекрасное чувство юмора должно быть у судьбы-матушки, что она свела дорожки бедняка Вити и богача Космоса. Пчёла рос в нищете на контрасте с беспечной, сытой жизнью лучшего друга. И ни для кого не стало сюрпризом, когда в шестнадцать лет он начал спекулировать вещами, журналами, даже жвачкой и презервативами. И вот, пару лет спустя из фарцовщика парень превратился в члена уважаемой криминальной группировки. – Белый, я до сих пор поверить не могу, что тебя встретил, – Фарик положил Саше на плечо ладонь, переплетенную четками. – Да еще крутой ты какой стал. – А сам-то! Эмир Бухарский! Помимо алюминия чем занимаешься? – На востоке дел много. Я к Артуру предложение от наших друзей вез. – Так давай обсудим. Тем более тут соучредитель «Курс-Инвеста» присутствует, – Белов довольно улыбался, смотря на Витю в зеркало дальнего вида. – В горах есть плантация, маковая. Хотим в Москву возить. – Губа не дура, Фарик. А как хотите возить? Курьерами что ли? – Курьеров ловят. Надо думать. Фархад достал из кармана небольшую серебряную шкатулку и щелчком открыл ее. На крышке блестела гравировка на арабском языке. – Будешь? – Фара продемонстрировал Саше шкатулку, забитую до краев белым порошком. Фил напрягся. – Не. Я такое не одобряю. – Да ладно? А вы, пацаны? – А что это? – Космос не без интереса покосился в сторону шкатулки. Валера напрягся еще сильнее. – Мы не будем! – твердо заявил он и толкнул сидевшего посередине любопытного Космоса. – Ну не хотите – как хотите. Фарик подцепил ногтем несколько граммов порошка и поднес палец к ноздре. Он шумно втянул дозу и зажмурился. Несколько раз шмыгнул носом, пропуская наркотик все глубже по слизистой. – Не увлекайся, рядовой Джураев, – Белый обеспокоенно следил за действиями армейского друга, который на службе баловался безобидными самокрутками, а теперь перешел к снарядам посерьезнее. – А я и не увлекаюсь, – Фара втер в десна остатки с подушечки пальца и посмотрелся в зеркало. – Дай глянуть. Что там написано? – Мусульманская молитва. Ты в жизни не откроешь. Эй, аккуратнее! Не сломай. Белый с легкостью открыл шкатулку и с важным видом покрутил ей прямо перед носом Фарика. – Гений! Давай обратно, пока не уронил. В Афгане золото черное льется, а у нас белое сыпется. – Гроб какой-то. Жуть! – оценил шкатулку Космос. – Не надо нам никаких гробов. Альхамдулиллях! – Слышь, а у вас алюминий в чушках? – Витя прищурился. Это означало одно из двух: злится или думает. – В чушках. А что? – Сань? Не сообразил? – Пока нет. Помогай. – Берем чушку. Делаем там полость. Забиваем наркотой и чух-чух, – морщинки между бровей Пчёлкина постепенно разгладились, превращая его задумчивое лицо в довольную наглую физиономию. – Твою мать! – глаза Белого заискрились от восторга. – Ни одна собака, ни один рентген не найдет. – Пять чушек. На сто-двести тонн. И ни одна собака, – Витя закончил излагать свою идею и победно забарабанил пальцами по двери мерседеса. Космос и Фил переглянулись. Они всегда знали, что у Вити голова – дом советов, но что он чертов гений, который уже во второй раз придумал, как провернуть многомиллионное дело, приятно удивляло. – А есть нобелевская премия в области хитрожопства? – Космос! Хорош уже. – Значит, я тупой, а вы тут титаны мысли собрались? – обескураженный Фарик повернулся к сияющему Пчёлкину. – Хвали меня. Хвали-хвали, – Витя никогда не обладал излишней скромностью, поэтому сейчас бесстыдно купался в лучах славы. – Ты Аристотель! Ты Ницше! – А ты что думал? В соучредители дураков не берем! Пчёла, ну ты и орел, – Белый протянул ему ладонь. – В жигулях ездить надо. Бмвшки и мерины разжижают мозг. Рядом с мерседесом Фарика припарковался линкольн. Салага приветственно загудел клаксоном еще за километр до остановки. Космос облегченно выдохнул, когда ласточка, целая и невредимая, снова появилась в поле его зрения. За машиной Майкла Джексона потихоньку начали тормозить ауди и бмв остальных ребят, рядом встали мерседесы представителей восточной группировки. Наконец все были в сборе. – О! Али-Баба, твои разбойники прибыли. Пошлите. Вслед за Сашей парни вылезли из машины на ночной, прохладный воздух. – Как я сам не догадался? Да потому что я чурка! – Чебурек ты! В хорошем смысле, Фарик, – Пчёла подбадривающе похлопал нового знакомого по плечу и пошел с ним в обнимку, как с лучшим другом, к белому мерседесу встречать старших. Валера не сводил глаз с Космоса. Ситуация, в которой им опять придется косвенно иметь дело с наркотиками, его не прельщала. Более того она могла обернуться трагичным финалом. Вдруг Кос опять сорвется? Он уже больше года пытается завязать, и как только он вышел на финишную прямую, жизнь подкидывает ему новое испытание в виде очередного соблазна. – Теофила, ты че набух? – кажется, Космос заметил особую настороженность со стороны друга по отношению к своей персоне. – Как на горизонте появляются кореша Белого – у тебя все идет через жопу. – Да угомонись. Теперь-то я, точно, чист. Я завязал. – О чем шепчетесь, девчонки? – к парням подлетел счастливый Сашка. – Да о своем, о девичьем. Кстати! Ты знаешь, что у нас Фил влюбился? – Космос, ты заткнешься сегодня или нет? – Да ладно? – Белый легонько ударил Валеру по груди. Он улыбался, как гордый отец, к которому сын пришел с новостью о предстоящей женитьбе. – Наш Фил? Это в кого же? Я ее знаю? – О да! – В секретутку что ли? – Хуже, Сань, – к друзьям подошел Пчёлкин и подпалил сигарету. – В метательницу папок. Она, походу, его тоже стукнула. Вот он и влюбился. В беспамятстве. – Чудище, странные у тебя понятия о любви. С чего вы решили, что он влюбился? – Как вообще в нее можно влюбиться? – вопрос Пчёлкина имел, скорее, риторический характер. – Пацаны, я вам не мешаю? – У каждого цветка свой аромат. Так у нас на родине говорят, – даже Фархад решил принять участие в обсуждении. Но, на удивление, он мудро решил занять нейтральную позицию. – То, что ты любишь розы, не обязывает его не любить фиалку.***
В уютной нише ресторана «Султан», задрапированной летящей полупрозрачной тканью, как в шатре, отдыхали бригадиры с гостями. Рядовые ребята с обеих сторон заняли столики в общем зале. Несмотря на разницу менталитетов, после каждой новой стопки они находили между собой все больше и больше общего. – Никогда не теряй своих друзей и пронеси эту дружбу в своем сердце через всю твою жизнь, – Фарик поднял над столом рюмку. – За вас, пацаны! Последние полтора часа прошли за бурным обсуждением идеи Пчёлы насчет транспортировки «нафаршированного алюминия». Он так же дал этой операции второе рабочее название – «двойная доза». Общение плавно переходило из рабочей встречи в уютные посиделки и разговоры о том о сем. Белый гордо демонстрировал партнерам фотографию Оли, сделанную во время ее отчетного концерта в консерватории. – Есть красота, над которой годы не имеют власти. Это красота сердца, – держа в руке фото рыжеволосой красавицы заявил Абдула-Нури, самый старший и уважаемый. – Надеюсь, ты сделал правильный выбор. – Еще бы! Сердцем сердце выбрал. – И всеми другими органами, – тихо пробурчал с края стола Витя, дымя сигаретой. К счастью, услышал его только Фил, который сидел рядом. На сцене снова сменились музыканты. До этого посетителей развлекали и виртуозный пианист, и нудный трубач, а теперь вышла целая группа с разными инструментами. Фарик продолжал щедро сыпать восточными мудростями. – Умереть за любовь не сложно. Сложно найти любовь, за которую стоит умереть. Разумеется, восток – дело тонкое. Но сегодня слишком много говорилось о любви. У людей с востока, наверное, вошло в привычку подкреплять любое предложение парочкой высокопарных, мудрых изречений. Фил, не без помощи алкоголя, пребывал в горьких размышлениях. Он пришел к выводу, что не имеет права ее любить. Конечно же, это не любовь, даже не влюбленность. Больше похоже на наваждение, глоток чего-то свежего. Он просто нашел отдушину в какой-то необычной девчонке. Необыкновенной. Смех и издевки друзей расставили в его затуманенном мозгу все по местам. Где он, где она? Кто он, а она кто? Он видел ее всего несколько раз. И в каждую встречу она умудрялась всем видом показать, что он ей неприятен. И не стоит додумывать и тешить себя надеждами. Рядом тихонько простонал Космос и отставил от себя блюдо с не осиленным шашлыком из баранины. – Кос, ты чего? – Изжога опять. Витя победно хрюкнул и скрыл улыбку за куском лаваша. – Кстати насчет изжоги, Теофила. Твоя новая подружка. Ты серьезно? Валера молчал. У него и так все мысли были забиты ей. Он только-только привел их в порядок, как Пчёлкин в секунду навел хаос и бардак. За соседним столиком громко хохотали размалеванные девушки в вульгарных платьях. С первого взгляда читалось их легкомысленное отношение к жизни и морали и довольно раскрепощенное поведение в обществе. Витя стрельнул лисьими глазами в их сторону. – Вот наши подружки. А та тебе к чему? Для разнообразия? – Отвали, Пчёл. Она мне не подружка. – Вот именно. Даже не вздумай тратить на нее время. – Тебе-то какое дело? Сам перевоспитать собрался? – Ты сдурел? Я пока еще не сошел с ума. Тратить время на чокнутую малолетку. Да она как будто в моем шкафу одевалась! Кофты растянутые, варёнки. Кеды. Леди, называется. – Че ты лезешь к нему? – обессиленный от обжорства Космос бросился на подмогу. – Пристал, как клещ к пятке. – Потому что я не отдам друга на растерзание этой гарпии. Он же дундук мягкотелый. Как теленок безропотный: куда хочешь – туда веди. А она язва, бестия, фурия, ехидна, стерва. Сука, в конце концов! – Слышь. Полегче. – Да я миллион имен ей придумать могу! Что ты лыбишься, блаженный? – Ничего, – Фил даже не скрывал глупую влюбленную улыбку. Он вспомнил, как она злится. Как улыбнулась ему. Как смеялась над реверансами Космоса. И как без тени страха уделала Пчёлкина. – Ты на нее так сильно обиделся? – У-у. Тяжелый случай, – Витя отмахнулся и, казалось бы, сдался, но не тут-то было. Пошел ва-банк. – Ты перетрахал пол-Москвы. И из всех баб выбрал эту чокнутую? – Я еще никого не выбрал. – Пчёл, не завидуй. А если завидуешь, то молча. Тебе никто не нравится. Ты Ксанку обсирал последними словами, теперь за эту принялся. Как ее, кстати, зовут? – И где теперь твоя Ксанка, м? Хочешь сказать, я был не прав? Это очередное доказательство в мою пользу. Я всегда прав! И никогда не ошибаюсь. – Зато Олю ты с первого взгляда одобрил. Ведь так? – Валера многозначительно взглянул на Витю. Аргументы кончились. Пчёлкин достал пачку сигарет и затянулся. – Да и черт с тобой. Потом не хнычь мне в жилетку. Со сцены раздался приятный женский тембр. Девушка пела на английском, ей аккомпанировала скрипка. – Пчёл! – шепотом позвал всеми не понятого друга Космос. – Слышь! Покажи личико, Гюльчатай. Выгляни из-за занавесок. Че за девка там поет? Витя отодвинул шторку. Лица таджиков удивленно вытянулись. Девушка на сцене и девушка на фотографии, которой хвалился Саша Белый, были одним и тем же человеком, даже обе в синих платьях. Только на фото скрипачка была скромной и невинной, в платье с длинными рукавами и аккуратным кружевным воротничком, как у выпускницы института благородных девиц. А на сцене стояла раскованная певичка в облегающем бархатном мини. – Попадос, – Космос нарушил немую сцену. Пчёлкин демонстративно медленно и громко зааплодировал, притягивая внимание непокорной хранительницы очага к их столику. Оля переменилась в лице, увидев знакомую компанию во главе с собственным мужем. Саша побелел от ярости. Он опрокинул рюмку и резко поднялся из-за стола. – Я сейчас. – Братишка, – Фил попытался остановить его, но Белый отдернул руку. Он шел напролом, его не остановил бы даже двухсоткилограммовый якорь. – Сань, держи себя в руках, – советовал ему вслед Космос. – Пойду поздравлю с премьерой. От вас передать пожелания творческих успехов? Парни поникли и опустили глаза. Таджики деликатно старались не смотреть ни на партнера, ни на его жену и непринужденно лепетали на своем. Кто знает, может, именно это они сейчас и обсуждали в зашифрованном варианте. Саша, готовый взорваться от бешенства и сгореть от стыда одновременно, направился в «закулисье». – Молилась ли ты на ночь, Дездемона, – цинично протянул Пчёлкин и затянулся сигаретой. – Уважаемый Абдула-Нури. Может, обсудим детали поставки? Предпринимательскую жилку и хладнокровие Витя Пчёлкин не пропьет. Таджики, вроде, тут же позабыли о случившемся скандале и уже завороженно слушали презентацию о том, как сторона Белова планирует принимать «фаршированный алюминий». Филу от таких разговоров становилось скучно и тошно. Он перевел взгляд в зал и зацепился глазами о блондинку, отдыхающую за столиком «подружек». Короткое платье леопардовой раскраски, на шее безвкусная блестяшка, ярко-алые губы. Она не отрывала от него бесстыжих глаз и поглаживала красными коготками ободок бокала с шампанским. От ее улыбки хищницы веяло неприличными мыслями. Самое то, чтобы навсегда забыть ее и навести порядок в голове.
Примечания:
Спасибо всем читателям 💖
https://t.me/teophilla
