Дети подземелья

июль 1991-го..

      Когда наступает блаженное, безмятежное время, страшно даже одной случайной негативной мыслью спугнуть свое счастье. Охраняешь и лелеешь его, такое хрупкое, долгожданное и драгоценное.       Валера наконец понял и прочувствовал, что такое настоящее счастье. Это не только драйв от драки или первые места на соревнованиях. Это не головокружение от успеха, когда на столе перед тобой лежат пачки денег. Оно в глазах, в которых утопаешь. В улыбке, в смехе, в тепле и заботе. В чувстве, что она рядом, даже когда ты на другом конце города. Это такое состояние души, когда ты пребываешь в радости и гармонии с собой. Испытываешь безмерную благодарность за каждую прожитую секунду.       В делах бригады тоже все шло гладко. Подписывались контракты, заводились полезные знакомства, неумолимо расширялась территория, которая находилась под Сашей Белым. Периодически, конечно, объявлялись молодняки, которые клацали голодными пастями, как дикие волки — каждый желал урвать жирный, лакомый кусочек. Однако наглецов быстро и почти безболезненно ставили на место.       Недавно о своем существовании заявил очередной отряд смертников. Они гордо называли себя «Афганцами», хотя к кровопролитной войне не имели абсолютно никакого отношения. Эти парни совершили фатальную ошибку, когда посмели посягнуть на ликероводочное предприятие «Кристалл». Роковое для них обстоятельство заключалось в том, что на завод уже положили глаз Белый и Пчёлкин.       Обсудить с директором завода детали щекотливого дела отправили Фила в сопровождении Скиппи, Тайсона и, разумеется, самого верного его привратника — Салаги. Прилипала сегодня был в игривом настроении.       — Шеф, а, Шеф? — лысая головешка развернулась с переднего пассажирского сиденья к Валере и Тайсону. — А можно с коммерсом сегодня я побазарю?       — Ха! — Володя Скиппи не сдержался и громко усмехнулся. — Малой, ты берега попутал?       — А ты не лезь. Не к тебе обращаются.       — А ты, смотри, пупок не надорви. Салага, — водитель крайне презрительно и весьма претенциозно оглядел паренька и сплюнул в окно.       В коллективе Влада практически никто не воспринимал всерьез. Да, к нему относились более-менее положительно: острых конфликтов, разборок, соперничества или драк с коллегами по цеху за парнишкой не наблюдалось и именно пацаны в свое время отстояли Зимовцева, когда Валера посчитал, что он как-то связан с покушением на Белова. Так или иначе с мнением Салаги все равно никто не считался. Когда случался важный разговор, Влад пытался вставить свои две копейки, однако никто, кроме Марадоны, его не слушал. В глазах ребят он был лишь придворным шутом, шутом гороховым, балаболом, балагуром и клоуном.       — Я не против, — спокойно выдал Валера, чем вызвал бурю эмоций у своих обычно молчаливых подопечных.       На лице Салаги застыло не верящее своим ушам выражение, ползущее довольной улыбкой по щекам. Извечно тихий и спокойный богатырь Тайсон ликующе хлопнул кулаком по ладони, дивясь везению мелкого пройдохи. Скиппи, скала и кремень, удивленно выпучил глаза в зеркало дальнего вида.       — Фил, я надеюсь, ты пошутил? — уточнил водитель новенькой мазды, заворачивая к контрольному-пропускному пункту завода.       — Все по чесноку должно быть. С солнцевскими кто всегда базарит?       — Я, — недовольно отозвался Вова.       — На Даниловском долю на днях кто выбивал?       — Я..       — А на Горбушке? Дай угадаю — тоже ты?       Скиппи пожалел, что ввязался с претензиями в этот разговор. Да, действительно, среди пацанов он был негласным лидером, лучшим из лучших, а их дуэт с Башкой — считался центровым тандемом бригады. Кошмарить и доносить слова Саши они умели на высшем уровне — доходчиво, четко и максимально убедительно. Вова, бывший боксер, когда-то главный соперник Валеры на ринге, привык к золотым медалям, поэтому уступать дорогу молодым не входило в список его убеждений.       — Скиппон, давай без дедовщины, — Фил на всякий случай перезарядил пистолет перед деловой встречей. — Ты тут не один.       — Понял, принял.       — Добро, — Валера похлопал водителя по плечу. — Погнали, зайчики.       Ребята вышли из машины и взяли курс на «Кристалл». Завод начал свою историю в 1901-ом году, когда еще был водочно-винным складом на берегу Яузы. Потом случилась Первая мировая война и сухой закон. В пустых помещениях здания винокурни раскинулся военный госпиталь. Позже разразилась Вторая мировая, когда помимо водки на заводе производили еще и «коктейль Молотова». Наверное, только в нашей стране здание ликероводочного предприятия могло получить правительственную награду за вклад в победу — Знамя Государственного комитета обороны.       Странно, но претендентов на проценты с завода с почти вековой историей практически не было. Возможно, старичкам-рэкетерам не хватало запала и амбиций. Быть может, они боялись слишком высоко задрать планку. А вот Саша Белый любил завоевывать недостижимые вершины.       — А Вы к кому? — чуть дыша поинтересовалась молоденькая секретарша, завидев перед собой четырех амбалов в приемной. Хорошо, хорошо — троих амбалов и Салагу.       Влад взглянул на Фила, как ребенок, спрашивающий разрешение у строгого родителя. «Отец» ответил безмолвно: хотел рулить парадом — пожалуйста, рули. Вожжи были переданы.       — У начальства экстренное совещание, — Зимовцев важно продефилировал к двери, обитой красным дерматином. — Нас не беспокоить. Усекла?       Девушка даже не думала спорить. Она покорно осела на кресло и закивала головой. Салага распахнул дверь и жестом позвал своих. Гордый «отец» и сопровождающие проследовали за парнишкой в кабинет.       За столом сидел морщинистый мужчина, мило беседовал с кем-то по телефону. Увидев широкоплечих посетителей, глаза его округлились, забегали по стенам, а рука потянулась к галстуку, который, видимо, мешал дышать полной грудью.       Влад, наоборот, с каждым вдохом, набирался уверенности. На его наглой физиономии расцвела шкодная ухмылочка, а движения стали более дерзкими. Из-за чего в нем пылал такой кураж, из-за временной анархии или из-за возможности «выступить» перед Валерой, — непонятно. Фил, самый главный зритель, будто бы кинокритик, от которого зависит будущий успех картины, устроился у дверного проема, подперев его плечом. Рядом Скиппи, Тайсона оставили блюсти порядок за дверью.       Салага со скрипом выдвинул стул, развернул его спинкой вперед и сел, крепко ухватив директришку за горло взглядом.       — Чем обязан? — мужчина подал голос, не скрывая неприветливый подтон. Он рыскал по столу, словно слепой крот из сказки про «Дюймовочку». Что именно хотел найти, сигареты, успокоительное или цианистый калий, — тот еще вопрос.       — Афганцы заприметили твой завод, дядя. Знаешь таких?       Свернул недовольное лицо, будто знает о них не понаслышке, хотя не имел ни малейшего представления о данном отряде тимуровцев. Интересно, как ему удавалось столько лет выходить сухим из воды и не волочить свое бренное существование под чьей-то рэкетерской крышей?       — Кто тебе сказал? — свинячьи глазки продолжать бегать в ужасе по помещению.       — Да в прогнозе погоды передали. С утра.       Взгляд непонимающий. Неужели к нему, на самом деле, никогда не приходили на подобные аудиенции бандиты?       — Дядя, включи голову! Все просто, как два пальца об асфальт. Обычная схема работы с коммерсами: создаем клиенту проблему, потом помогаем ее решить, потом предлагаем защиту, и потом, вуаля: было ваше — стало нашим. У тебя никогда не вымогали что ль ничего?       Мужчина безостановочно щелкал шариковой ручкой. Лицо его багровело пятьюдесятью оттенками красного.       — А ты что, тоже афганец что ли?       — Ага. В прошлой жизни, — Влад глянул на Фила из-за плеча. Шеф одобрительно кивнул и ухмыльнулся уголком рта.       Коммерс задрожал, как тростинка под шквальным ветром, от приступа ярости.       — Ублюдки! Суки! Да я сейчас охрану вызову!       — Дерзай. Если жить надоело, — Салага улыбнулся и оперся подбородком о спинку стула. — Ты без нас не вывезешь, дядя. Афганцы, знаешь, какими методами работают?       Мужчина трясущимися руками вытащил из пачки сигарету и безуспешно попытался ее подкурить.       — Завтра машину твою подожгут. Послезавтра дочку похитят.. — Влад смотрел самыми невинными на белом свете глазами. — Тебе оно надо?       — Почему я должен вам верить? Может, это часть вашей схемы. С двух сторон меня поиметь решили?!       Владелец предприятия, видимо, вспомнил, что он родился с половыми признаками сильной половины человечества, в секунду осмелел и соскочил со своего места. Салага, театрал ничем не хуже Космоса, расстроенно надул губы и запустил руки в карманы. Всем своим видом паренек напоминал подростка-хулигана с лавки у подъезда.       — Короче, передайте своим: мне от вас ничего не надо, — господин Коньков Илья Андреевич, судя по табличке на столе, навис над Зимовцевым. — А если с моими близкими хоть что-нибудь случится, я вам всем бошки поотшибаю. Понял, щенок?       Он гневно уставился на парня. Ноздри раздувались от ярости, щеки и подбородки сотрясались по иным причинам.       — Думаешь, я тут с вами цацкаться, церемониться буду? — истерия накрыла его с головой. Коммерсант начал вопить так, будто он один остался в водах океана, когда затонул Титаник. — Да я сейчас орлам наберу! Чоповцы отмудохают вас так, что дорожку сюда забудете.       Влад безразлично пялился вперед и слушал угрозы, не мигая.       — Еще мне тут какая-то шваль будет приходить права качать. Деда моего завод. Отца моего завод. Мой завод! А тебе — хер на рыло! — Илья Андреевич, наверное, высокоуважаемый в крайне узких кругах человек, исполнил оскорбительный жест, сложив кисть на локтевой сгиб другой руки — некий фаллический символ. — Понял, паршивец?       Салага совершенно элегантным и изящным движением вытащил из кармана руку, в которой торчал нож, и приставил его к горлу в миг заткнувшегося директоришки. Тот усомнился в своей мужественности и попятился назад.       — Ты службу безопасности смени, дядя. Для приличия могли бы и обыскать.       Парень так и довел стихшего Конькова до кресла с ножом под горлом и, хлопнув его ладонью по плечу, усадил на место.       — Хо.. хорошо.       — Что-что? — Влад наклонился к трясущемуся мужчине. — Повтори, я не расслышал. Ты так визжал, что оглушил меня совсем.       — Хорошо.. Хорошо-хорошо-хорошо! — расплывшись по спинке кресла, вторил Коньков. — Только убери эту штуку.       — У тебя не орлы, а дятлы, — заговорил Фил. — С афганцами мы все уладим. А к тебе после обеда подъедут люди — бабки передашь. Советую с ними быть поприветливее.       Валера вышел из кабинета, бойцы за ним. Задерживаться так надолго с этим заплывшим жиром от хорошей жизни мерзавцем он не планировал, но Влад, как всегда, устроил шоу и зрелище.       — Ну как я, шеф? — в фойе его нагнал Салага. Взбудораженный и радостный, будто завтра новый год, и под елкой уже лежат упакованные подарки.       — Как Тони Монтана.       — Как кто? — поморщился паренек и почесал темечко.       — Шагай давай, — усмехнулся Валера. — Гангстеренок.

***

      Казалось бы, на дворе июль, середина лета. Студенты и школьники отдыхают от всех тягот, которыми были заняты на протяжение последних девяти месяцев. Но всегда есть исключения из правил. Зеленоглазое исключение посчитало для себя безумно интересным копаться в архиве «Курс-Инвеста» во время заслуженных каникул. Первая сессия позади, и Тамара совсем заскучала по бессонным ночам за конспектами.       Пока Фил и ребята сидели в кабинете Белова, решая повседневные дела и заботы, девушка часами пропадала среди сшивов и папок с важными бумагами. Контракты и договоры при Лапшине были так ловко и изощренно составлены, что их буквально можно было использовать в лекциях как пример конгениальных мошеннических схем. Образец, с чем может столкнуться истец, если попадет под прессинг и гипноз таких же аферистов. Аль Капоне с его методом отмывания денег казался невинным ангелочком по сравнению с хитрым чертягой в малиновом пиджаке.       Тамара грезила, как уже совсем скоро ее коллегия адвокатов будет бороться с подобными жуликами и обманщиками, защищая честь и достоинство пострадавших, поэтому опыт, который она могла получить в архиве, был в разы ценнее, чем скучные лекции в академии.       Космос пулей проскользнул через приемную в кабинет Белова и закрыл за собой дверь. Три пары глаз уставились на парня.       — Брат, ты че? — в руках Саши тлела сигарета, а губы из всех сил старались согнать ухмылку.       — Да от греха подальше, — Космос стряхнул зонтик и расположил его сушиться в углу, у шкафа. — Льет, как из ведра.       Он пожал присутствующим руки и, расстегнув пиджак, уселся в кресло.       — Как прошло знакомство? — Пчёлкин, развалившийся на диване, выжидающе сверлил друга глазами.       — Даа.. сойдет.       — Ты хотел сказать, полный атас?       — Полный атас, — нехотя признался Космос и откинулся на спинку кресла. Перед глазами замелькали сцены вчерашнего знакомства с волевой и непоколебимой Евгенией Михайловной, потенциальной падчерицей. — Я ей куклу из «Детского мира» припер, самую лучшую, а она мне на ногу как сиганет! Еще и потопталась. До сих пор пальцы болят. Мягкую игрушку, что ли, хотела? Че им, девкам, надо, я черт его знает!       Фил скрыл за кашлем ехидный смешок, а Белый быстро развернулся на стуле к окну, лишь плечи пару раз дрогнули.       — Ну а что ты хотел? Ты ж мамку ее трахать собрался, вот девка и обороняется.       Валера обдал Пчёлкина осуждающим взглядом, как кипятком.       — Ну а че? Я б тоже прыгнул, — пожал плечами Витя и глотнул кофе.       — От горшка три вершка, а характер уже сучий, — продолжал жаловаться на пятилетку двухметровый бандит. К тому же шепотом, чтобы прелестная мать пятилетки не услышала лишнего из приемной. — Весь вечер не умолкала. И трещит, и трещит, и все не так и не эдак. Сущий ад!       — Болтливая, вредная, избалованная.. — Пчёлкин задумчиво почесал подбородок и прищурился, точно мудрый македонянин. — Кого-то она мне напоминает. А тебе?       Космос искренне призадумался, а через пару мгновений, о, эврика, вытаращил глаза.       — Уж, точно, не меня! Может, это ты с Людой был когда-то знаком?       — Не могу тебе ответить со стопроцентной уверенностью. Может, и был. Но у Пчёлкиных в роду одни пацаны. Так что на меня не пеняй.       — И на старуху бывает проруха, родной, — Белый, закусив сигарету, подошел к бару, чтобы выбрать алкогольный «сироп» для горького кофе из коллекции Артура. — Никто не застрахован от осечки.       — Не, такую проруху я бы не допустил. Эта проруха через год-другой вырастит и будет клевать мозг таким вот Буратинкам, — Витя потянулся к блаженно улыбающемуся Филу и постучал его по лбу. — Че ты, лыбишься, юродивый?       Валера продолжал «лыбиться». Глазами, щеками, губами, он весь светился от радости и это было как-то совсем непроизвольно.       — У-у. Хьюстон, прием. Хьюстон? — Пчёлкин постучал по макушке влюбленного по уши товарища костяшками. — Кажется, у нас проблема.       Блатной Ромео соскочил с дивана и в два шага оказался у дартса. Он схватил дротики с желтыми хвостиками и навел мысленный прицел на первого соучредителя «Курс-Инвеста».       — Ну, держись. Турнир «Смертельной стрелы» объявляю открытым!       — Дай мне. Дай-дай-дай! — Белый с по-детски искрящимися глазами дергал Валеру за рукав, как малое дитя.       Парни в азарте совсем позабыли, что им немного за двадцать, а уж тем более, что они руководящий состав преступной группировки. Космос с боевым кличем кинулся за свободной амуницией, помеченной розовым цветом. Витя охал и ахал, отковыривая от своих мягких мест стрелы противников, пока на его с Космосом половине кабинета не скопилось достаточное количество дротиков. Теперь уже Саше и Филу приходилось прикрывать тылы и не только от наступления краснокожих.       — Сука! Чмо!       — Два дебила — это сила! — заявил Пчёла и запулил дротик в Фила.       — Один из них — масса, а второй — ускорение, — Белов попал точно в яблочко, в сына астрофизика.       — В укрытие, в укрытие! — Космос вооружился зонтиком и спрятал за щитом из черного полиэстера себя и боевого товарища.       Витя, словно миномет, обрушил на соперников град из дротиков. Они не успевали отбивать атаку и полностью покрылись иголками, словно ежики в тумане. Белый резким движением вынул из-за спины свой «макаров».       — А ну всем ша! — он задрал ствол высоко над головой, отчего окружающие задрали руки вверх. — То-то же. Против лома нет приема. Фила, задокументируй: 1:0 в нашу пользу.       — Сань.. — Космос нагло ухмыльнулся и вынул тт-шник. — Никогда не наводи оружие на человека. Тем более на братьев.       Витя щелкнул затвором кольта, Валера «стечкиным».       — Интересная все-таки штука, пистолет, — Саша как-то невесело и чуть брезгливо покосился на ствол. — Стоит взять его в руки, становишься круглым идиотом.       Шутка-минутка подошла к концу. Парни сложили оружие, собрали с пола дротики и в кабинете воцарился мир и спокойствие.       — И все-таки, что ты в ней нашел? — никак не мог угомониться Пчёла. — Она же соплячка совсем. Да тебя ее пахан определит по 119-ой!       Валеру уже даже не раздражала эта откровенная неприязнь со стороны Вити к его девушке. Скорее, забавляла, как и саму Тамару.       — Что, не хочешь мне передачки носить?       — Баран! Не вижу ничего смешного.       — Ты же сам тогда переобулся.. подожди-ка, — Фил почувствовал, как что-то колется на уровне лопаток. Рука обнаружила злополучный дротик с розовым хвостиком. Парень легонько запульнул его в Витю. — Амур херов.       — Я все еще против. Тебе нужна другая — покладистая, спокойная. Какая-нибудь очкастая библиотекарша или нянечка из детского сада.       — Опять Верочку вспомнил? — Космос задиристо толкнул друга в бок.       — Умолкни.       — Кого-кого? — заинтересовался Белый.       — Верочку! Воспиталка у нас в садике была. Его первая любовь. И первая сексуальная фантазия.       — Угомонись, слышишь?       — Красивая баба была. Рыженькая, губастенькая, — Космос надул губки, думая, что выглядит так же соблазнительно, как когда-то выглядела нянечка Вера.       Пчёлкин был готов всадить острие дротика в синий глаз напротив, но держался из последних сил.       Пока ребята спорили, кто подходит Филу, а кто нет, он продолжал светиться глупой, счастливой улыбочкой, ведь думал о той, которую выбрал из тысячи. Он хотел объяснить друзьям раз и навсегда, чтобы отпали эти бессмысленные разговоры, как счастлив с Тамарой. Как его умиляют ее привычки, даже когда она выпускает колючки, но при этом все равно выглядит, как самый милый и пушистый комочек счастья. Но это, как минимум, не пацанский разговор.       — Связался с малолеткой и сидит щерится.       — Почему тебя из крайности в крайность штормит? Ты ж меня сам к ней послал.       — Да он же весы: час нормальный, три дурак, — пояснил Космос, предварительно совершив мудрый поступок: забрал дротик из рук Вити.       — Да ты ходил с такой кислой миной, брат, что смотреть было тошно. Как Пьеро, твою мать, — Белый решил пересчитать дань, которую сегодня привезли ребята от «Кристалла», но и от разговора не отлынивал.       — Пропала Мальвина, невеста моя. Она убежала в чуж.. — тоненьким голоском пропел Космос, за что получил нежданный подзатыльник от Валеры. — Озверел?!       Раздался стук и через секунду в дверях показалась Людмила. Выражение лица было чуть взволнованное, скорее, даже смущенное.       — Людочка, что стряслось, ласточка моя? — Пчёлкин, задрав ноги на кофейный столик, полулежал в кресле.       — Виктор Павлович.. К Вам посетитель. Кхм. Посетительница.       Секретарша выглядела так, словно в приемной Витю ждал беспощадный кракен или сам дьявол во плоти. Парень за секунду переменился в лице. Кажется, гостей он не ждал, но кто явился, вполне, понимал. Он провел пятерней по волосам, натянул темно-синий пиджак и молча вышел из кабинета. Ребята озадаченно переглянулись.       — Что за цирк? — раздался из приемной его голос. Жесткий и холодный, как в минус миллион градусов по Цельсию.       — Ты не отвечал на мои звонки.       Женский голос. Тонкий, тихий, до жути печальный. Парни обменялись еще более озадаченными взглядами. Белов одними губами произнес: «По-ли-на».       — Когда человек не отвечает на звонки, это значит, что тебя не хотят слышать. Ты про это не знала, Оль?       Либо случилась групповая слуховая галлюцинация или девушка настолько отчаялась в своей любви и преданности, что пропустила мимо ушей обращение к себе другим именем.       — Нам надо поговорить.       — Поль, мы уже обо всем поговорили. Что еще тебе нужно?       — Это, правда, важно, — почти умоляющим тоном произнесла Полина. Голос дрожал, будто она вот-вот расплачется.       Космос, черт бы его побрал, решил поиграть в Джеймса Бонда, несмотря на попытки Фила остановить его. Двухметровая туша пыталась тихо и незаметно подойти к двери, но споткнулась о собственный зонтик и создала столько шума, сколько не сотворил даже астероид, который в свое время положил конец динозаврам.       — Я..       — Не здесь, — почти рявкнул Витя.       Вместо того, чтобы пригласить девушку, с которой он несколько месяцев делил постель, в свой кабинет, Пчёлкин почти вытолкал ее в подъезд и вышел следом.       Саша, Космос и Валера осторожно выглянули из кабинета. Люда нервно теребила ручку, а Тамара, любопытный сыщик, стояла за углом между архивом и кабинетом Хлебникова. Детектив Ланская покинула засаду и подошла к парням.       — Я долго сомневалась, женоненавистник он или нет. Теперь не сомневаюсь.       — Он не такой уж и плохой, — тихонько вступилась Люда, за что получила пропитанный ревностью взгляд Космоса. — Ну, бывает неплохим.       — У каждого свои заслуги перед Отечеством, — хмыкнула Тома и облокотилась на стол. В руках она держала потертый сшив с пожелтевшими страницами.       — Что там у тебя, Штирлиц? — Белый не без интереса покосился на бумаги.       — Саша! Как Лапшина до сих пор не сожгли, ума не приложу. Вот, посмотри..       Юное юридическое дарование принялась докладывать Белову, словно старшему прокурору, о своих находках — самых грязных, отвратительных махинациях, которые воротил в стенах «Курс-Инвеста» Артур Вениаминович. Белый превнимательно слушал каждое ее замечание, запрашивая пояснения и детали, когда Тамара возмущалась, почему вторая сторона не подала иск на Лапшина за грубое нарушение контракта. Девушка наивно верила, что Саша мотает на ус, как себя с партнерами вести не нужно, однако же он мысленно вел конспект, делая пометки на полях с вариантами, какими еще способами можно незаметно отмывать деньги, витиеватыми формулировками снимать с себя юридическую ответственность и какие мошеннические схемы можно применять на практике.       Фил подошел к окну и отодвинул занавеску. Дождливое небо было такого же цвета, как и мокрый асфальт под ногами Вити и Полины. Парень курил и слишком разгоряченно махал перед ее лицом руками, а бедная девушка сжалась в комок и слушала его, опустив голову, словно школьница, заявившаяся после дискотеки гораздо позже обещанного. Копна ее рыжих волос под дождем превратилась в мокрые, безжизненно висящие сосульки. Она на секундочку подняла взгляд на Пчёлкина: глаза зареванные, по щекам дорожками струилась черная тушь и виной тому была отнюдь не влажная погода.       — Все совсем плохо?       Валера почувствовал на своих пальцах ее теплую ладошку.       — Угу. Истерит.       Хорошо, что из-за дождя окна были заперты, иначе из форточек до ребят доносились бы истощенные крики Вити, который рвал свою глотку и сердце несчастной девушки. В какой-то момент он приблизился к ней так близко, словно перед поцелуем, и начал вопить ей в лицо с таким видом, будто она совершила самое страшное на свете преступление.       — Он ей ничего не сделает? — забеспокоилась Тамара. — Может, спустишься?       — Не сделает.       Валера и сам не знал, на что в таком состоянии способен Пчёла. Он видел его разным, но таким агрессивным, как сегодня, возможно, впервые.       Витя продолжал орать на Полину, а та, беззащитная и слабая, смогла лишь обхватить себя руками. Бедняжка пыталась поддержать саму себя и выстроить хоть какое-то подобие барьера от желчи и ненависти, которое изрыгает на нее любимый мужчина.       Парень развернулся и заходил взад-вперед. Обычно таким способом он придумывал выход из самых сложных передряг, в которые попадали бригадиры, будь то групповая двойка по контрольной работе или обвинение в убийстве, которыми был насыщен чертов 89-ый год. Девушка сжалась в тонкую струну. Плечи дрожали, слезы текли ручьем. Она пыталась восстановить дыхание, но лишь всхлипывала и в какой-то момент разрыдалась, закрыв лицо руками.       — Мы так и будем пялиться? — в глазах Тамары засверкали воинствующие молнии. — Он же ее морально уничтожает!       Не получив ответа на свой вопрос, она ринулась прочь от окна.              — Да стой ты, — Валера успел схватить ее за руку. — Он ничего ей не сделает.       — Он уже сделал. Ты посмотри на нее!       Тем временем Пчёлкин стих. Видимо, придумал решение вопроса. Он достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и вопросительно посмотрел на девушку. На ее лице отпечаталось сразу несколько эмоций — разочарование, изумление, боль, оскорбление. Она, словно не веря в реальность происходящего, еле-еле помотала головой. Витя достал несколько купюр и протянул ей. Полина перевела ошарашенный взгляд с парня на деньги, потом с денег на него, долго, не отрываясь смотрела в глаза напротив и, наконец, выписала ему смачную оплеуху.       — А вот теперь я лучше спущусь.       — Поздно, — печальным тоном засвидетельствовала Ланская.       Пчёла бросил Полине под ноги деньги, которые тут же подхватил ветер, а потом резко швырнул на грязный асфальт, будто тоже насмехаясь над страданиями оскорбленной девушки. Витя развернулся на каблуках и пошел обратно в офис своей ежедневной, плавной походкой, будто ничего и не случилось. Полина, кажется, позвала его, задыхаясь от слез. Он не обернулся и зашел в подъезд. Девушка закрыла лицо руками и, постояв минуту в полном одиночестве, кинулась прочь от «Курс-Инвеста».       Соучредитель вернулся чернее той тучи, которая сегодня нависла над Москвой. Он молча прошел мимо друзей, хотя, скорее, пролетел, как тот потешающийся над чувствами девушки ветер, в свой кабинет и хлопнул дверью.       — Что ж, — тяжело вздохнула Тамара и оглядела присутствующих. — Не поминайте лихом.       Девушка собиралась постучаться в дверь, за которой пребывал в раздражении человек-тайфун, человек-смерч, человек-ураган.       — Ты че, чокнутая? — прошептал Космос, тараща на Ланскую глаза так, словно она разгуливала по канату, натянутому между башнями Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Он преградил ей путь и требовательно посмотрел на Фила.       — Ты уверена, что это хорошая идея? — Валера слегка, самую малость, сомневался в успехе этого крестового похода.       — Не уверена.       Тамара волевым движением отодвинула Космоса и постучала в кабинет правой руки Саши Белого. Разумеется, ответ не поступил. Бесстрашная амазонка отворила врата во владения холодного, бессердечного Кая, который когда-то очень давно повстречал на своем пути Снежную Королеву, из-за чего больше ни одна Герда не могла растопить его сердце.       — Только тебя мне еще не хватало, — Пчёлкин раздраженно закатил глаза и развернулся на своем стуле спиной к девушке.       Тамара в делах упрямства ничем не отличалась от самого Вити, так что она, проигнорировав нерадушный прием, села в кожаное кресло в углу кабинета.       — Чего тебе?       — Ничего.       Девушка рассматривала минималистичную обстановку помещения, которая совсем не клеилась с повадками любителя повыпендриваться. Тамара ожидала, что здесь будут убранства в стиле короля поп-индустрии: побрякушки, золото, бриллианты и фигуристые стриптизерши на шестах. Но нет, обычный неприметный кабинет. Только на полках очень много бутылок марочного коньяка. Очень много.       — Не задерживаю.       — А я никуда не тороплюсь. У меня каникулы.       Не так уж и просто мгновенно перенастроить человека, который считает тебя врагом, на дружеский лад.       — Cлушай..       — Стоп, — Пчёлкин перебил ее тут же. — Давай тут и закончим. Я не нуждаюсь в советах от малолетки.       — Ты уверен, что не пожалеешь о том, как сегодня поступил?       — Я не заказывал панихиду по моей совести.       Витя достал из кармана пиджака пачку сигарет. Пусто. Он с психом смял ее и швырнул в урну, открыл ящик стола. Видимо, там тоже не оказалось желаемого. Парень яростно хлопнул ящиком, полез дальше. Только в третьем нашлась пачка сигарет и он наконец затянулся.       — Я же не собираюсь тебя нравоучать, — девушка уже более расслабленно расположилась в кресле. Раз не выволок ее за шкирку прочь из кабинета — можно сесть и поудобнее. — Ты дружеские советы тоже в штыки воспринимаешь?       — Когда это мы стали друзьями?       Парк Фили, малиновый закат, розовые облака. Шериф, гордо оборачиваясь на хозяйку, ведет двулапых за собой. Они, двулапые, соединены не только одной парой наушников, но и нежным, трепетным переплетением пальцев.       — Мне с тобой так хорошо.       Ее ласковые слова, теплый взгляд и мягкая улыбка тут же перебивают мотивы войны, борьбы и одиночества, о которых басит Цой из наушников.       — И мне с тобой, милая.       Она тянется к нему для поцелуя и в момент прикосновениях их губ замирает все вокруг.       — Ты удивишься, когда узнаешь, кто благословил нас на долгую счастливую жизнь, — Валера улыбался ей в губы.       — Да кто-кто. По-любому, звездочет.       — Ошибаешься. Пчёла.       — Что? Ибрагим?! — глаза на пол-лица. Хлопают и отражают весь мир.              — Угу. Он самый.       — Мать честная! Удивительно. Еще скажи, что он будет крестным моих детей.       — Когда ты Валеру ко мне в академию послал.       — Не обольщайся. Это ради него и только, — Витя подкурил вторую сигарету.       Как там говорил отец? Общение с психически нездоровыми людьми — это, в первую очередь, отношения на равных. Необходимо признать, что он такая же личность, с достоинствами и недостатками.       — А ты все делаешь ради кого-то?       Витя непонимающе нахмурил брови.       — Меня терпишь ради Валеры. Уговорил Сашу не увольнять Люду ради Космоса. Деньги зарабатываешь ради родителей. Ты для себя жить-то успеваешь?       — Вот тут ошибочка вышла. Я живу для себя. Как я хочу.       — И тебя бесит, когда что-то выходит из-под контроля? Чем же девчонка так согрешила?       — Не твое дело, — насупился, в глазах опять мелькнули нотки ненависти.       Объект эмоционально-лабильный, холерического темперамента. Мгновенная аффективная реакция в ответ даже на слабый раздражитель. Нарциссизм зашкаливает.       — Ты знаешь, кто такие нарциссы?       — Не понаслышке, — Витя затушил сигарету в кружке с недопитым кофе. — Ты о байке про обворожительного мальчика?       — Миф, действительно, красивый. Но тут есть и вторая сторона медали.       Говорят, чувство вины и раскаяния нарциссам не присущи — ими движет именно чувство стыда и страха выглядеть плохо в глазах окружающих. Поэтому чувствительность к критике обострена.       — Беда нарциссов в том, что они держат проблемы глубоко в себе, так как считают, что никто другой не поймет и не проявит к ним ни грамма сочувствия.       Если Витя продолжит вести себя так же эгоистично, это обязательно закончится вынужденной изоляцией и постоянными страданиями, вызванными собственным внутренним конфликтом.       — Тут прям эмоциональный лабиринт, круговорот.       — В каком смысле?       — Нарциссы слишком самоуверенны и в этом их главная проблема. Самоуверенность равно «я все могу». А «все могу» равно «мне нельзя оступиться». А «оступиться» равно «они меня осудят, а я не выдержу». И тут мы плавно переходим к «я недостаточно уверен в себе». Но как же? Ведь «я все могу». И так по кругу.       — Что ты несешь.. — Витя потер виски. Кажется, его мозг начинал тихо, медленно плавиться.       — Все контролировать невозможно.       — Я слишком долго жил так, когда не имел возможность влиять вообще ни на что в своей жизни. Я больше так не хочу.       — Тогда чуть отпусти поводья и сбавь обороты.       Он молчал, но мыслями был тут. Переваривал сжатую до пяти минут лекцию по теме: «Истероидный тип личности на примере Пчёлкина Виктора Павловича». Тома решила, что на сегодня с него хватит, а то привередливый пациент больше никогда не придет на прием. В этом деле главное не передавить объект. Она уже подходила к двери, когда раздался голос Вити:       — Даже у самых закоренелых нарциссов на зеркалах появляются трещинки. Мне Полинка как-то сказала.       Тома взглянула на него из-за плеча. Пчёлкин смотрел перед собой стеклянными глазами.       — Валера говорит, ты никогда не ошибаешься. Но там, на улице, ты, скорее всего, совершил ошибку.       Девушка оставила Витю одного, пялящегося куда-то глубоко в стену, наедине с мыслями.       …горько плакала Эхо, когда узнала о смерти Нарцисса, и все нимфы оплакивали этого гордого и несчастного юношу. Они вырыли могилу в лесной чаще, где он любил охотиться, но когда пришли за телом, не нашли его. На том месте, где в последний раз склонилась голова юноши, вырос белый душистый цветок, прекрасный, но холодный цветок смерти. Назвали его нимфы нарциссом…