Дети подземелья

август 1991-го..

      И все-таки Пчёлкин тоже человек — ему, как и всем нам, свойственно ошибаться. Об этом в очередной раз размышлял Валера, смотря на медленно ползущие по небу облака и поглаживая по плечику Тому, которая лежала у него на груди. Рядом резвился Шериф: гонялся за бабочками, как оголтелый, и лаял на голубей.       Дата отъезда в Ялту неумолимо приближалась, и чем меньше дней оставалось, тем больше времени влюбленные проводили вдвоем. Парк Фили, в котором они когда-то повстречались, пусть даже и не подозревая об этом, стал излюбленным местом рандеву сладкой парочки. Возможно ли насытиться друг другом? Наверное, на это и целой жизни не хватит. Рядом с ней забывались проблемы. Забывались реалии бандитского мира. Она делила время на «до» и «после», рассеивая на покрытом кровью поле семена красивейших цветов.       — Давно хотела тебя спросить, — Тамара водрузила на живот Фила медвежонка — очередную мягкую игрушку, которую парень выиграл для нее в тире. — А где ты так метко стрелять научился?       — Да мы с пацанами в тир на ВДНХ иногда ходим. Похоже, набил руку.       От вопроса стало не по себе. Точнее, от того, что приходилось недоговаривать, изворачиваться и юлить, короче говоря, гнусно лгать, смотря в глаза, которые верят тебе на миллион процентов.       Атмосферу разрядил Шериф, который где-то раздобыл палку и с важным видом принес ее Валере.       — Пупс, я не поняла: ты себе нового хозяина нашел?       Пес в ответ завилял хвостом, как будто вежливо извинялся перед девушкой: «Ты, хозяйка, не обессудь, но мужскую солидарность еще никто не отменял».       Шериф, по собачьим меркам, был уже относительно стареньким. Среди иссиня-черной шерсти мелькали серебристые волоски. Но, несмотря на почтительный возраст, нрав его был по-щенячьи задорным: он бегал, прыгал, веселился, однако очень быстро уставал.       — Ну что, дружище, разомнем косточки?       Шериф громогласно гавкнул и от нетерпения закружился на месте. Валера поднялся на ноги и уже было замахнулся, чтобы бросить палку, но услышал из-за шевелящихся кустов дико вульгарный смех. Пес тоже навострил ухо — неодобрительно фыркнул и даже тихонько зарычал.       — Эй, молодежь! — в поле зрения появилась подпитая парочка и, размахивая полупустой бутылкой вермута, направилась к ребятам. — Прикурить дайте.       Шериф встал перед хозяином и яростно залаял. Непрошенным гостям, уж тем более в таком сильно измененном состоянии, он рад не был. Фил еле успел схватить пса за ошейник, иначе он бы отважно кинулся в бой.       — Ну, ты чего завелся, братишка? — парень попытался успокоить отважного стража, подтверждающего свою кличку. — Мы не курим.       Пес не унимался. Бросался, вставая на задние лапы, и лаял так громко, что и надоедливые голуби, и глупые бабочки, и даже редко появляющиеся в этом закутке парковой зоны прохожие разбежались в ужасе.       — Шериф, фу!       Командный голос хозяйки слегка освежил его рассудок, хотя животные инстинкты и рефлексы брали вверх над благоразумием и кротким характером. Пес недовольно фыркнул, но тем не менее послушно осел у ног Валеры. Парень на всякий случай продолжал удерживать Шерифа за ошейник, потому что пьяницы воспользоваться шансом разойтись на мирной ноте явно не собирались.       — Здоровый, а мозги с гулькин хер, — с отвращением изрыгнула из себя не просыхающая на вид алкашка. — Безмозглая скотина!       — Да усыплять таких нужно и дело с концом! — пьянь с золотой фиксой вместо переднего зуба смотрел на пса с такой ненавистью, будто четырехлапый лишил его наследства.       — Я тебя сейчас сам усыплю, — огрызнулся Фил. — Валите отсюда.       — Такая здоровая тварь и без намордника!       — Тебе чем собака помешала?       Шериф, подметив, что хозяин злится, окончательно вышел из себя и зарычал внутриутробным голосом. Шерсть вздыбилась, задними лапами он начал скрести землю, поднимая вокруг себя облако песка и пыли.       — Валер, не заводись, — Тамара одернула парня за руку и села на колени перед псом, который, увидев треклятый намордник, тут же погрустнел и понуро опустил голову. — Давай, пупс, не обижайся. Так надо.       — Дебильная псина.. — алкаш еле стоял на ногах, борясь с силой гравитации.       — Проваливай! — гаркнул Валера. — Последний раз предупреждаю.       В голове алконавта с хрустом, скрипом и скрежетом вращались шестеренки, однако политику урегулирования конфликта он все же выбрал неверную.       — Что ты мне сделаешь, щенок? Да я сейчас вас тут всех поперережу! — мужик замахнулся бутылкой и двинулся на Фила.       Лохматый защитник бросился вперед, повалив хозяйку, которая так и не успела надеть на него намордник. Парень еле удерживал разъяренного пса за ошейник. Он клацал в воздухе челюстью, как тысяча голодных волков.       — Сучары, идите отсюда, пока целы! — прикрикнул Валера.       Грозный настрой Шерифа и его клыков, видимо, отрезвили затуманенные разумы, и подпитая парочка исчезла в кустах так же незаметно, как и появилась. Пес, за которым осталось последнее слово, победоносно гавкнул и завилял хвостом. Он лизнул мужскую ладонь, привлекая внимание.       — Все? Угомонился, защитник?       Шериф посмотрел хозяину в глаза. В этих капельках янтаря было и сожаление за проступок, и готовность понести за него наказание, и даже просьба понять и простить. А еще там была безусловная любовь и преданность.       Солнце скрылось за горизонтом, окрашивая небо антрацитового цвета градиентом алых красок. Обходными путями, лишь бы не попасться на глаза Георгию Ивановичу, влюбленные и Шериф добрели до подъезда Ланских.       — Зайти на чай не предлагаю, — виновато улыбнулась девушка.       Валера горько усмехнулся и понимающе кивнул головой.       — Он привыкнет, правда.       Кого она хочет в этом убедить — саму себя? Блажен, кто верует, конечно, но строить воздушные замки в конкретно этой ситуации — бессмысленно и безнадежно.       — Он меня не примет, Том. Ни за какие коврижки.       — Ему придется. Он должен уважать мой выбор. Тем более ты ему ничего плохого не сделал.       — Я его могу понять, — отчего-то вдруг Фил повеселел. — Если бы моя дочка привела домой Космоса, я бы тоже охерел.       Тамара смущенно засмеялась и уткнулась носиком в его грудь.       — Но ты не Космос. Ты мой Валера Филатов.       Он прижал девушку к себе так сильно, словно если отпустит, больше никогда не увидит. Боялся потерять ее, как тогда, во сне.       Через три дня Фил уезжает, а вернется почти через месяц. Может, послать всю эту каскадерскую дребедень к чертовой матери? Остаться здесь, с ней.       — А письма я тебе туда могу высылать?       — Я буду звонить тебе каждый день.       Тома подняла на него многозначительный взгляд и задрала бровку.       — Хорошо, — парень мягко улыбнулся. — Будем переписываться.       Звонкам самую малость может помешать отец. Большую часть рабочей недели он находился дома. Правда, ежедневно был обязан посещать совещания на Петровке, но, в общем и целом, график психиатра-криминалиста был максимально плавающим. Подгадать комфортное время для разговора было невозможно.       — Знаешь, а в этом даже есть что-то романтичное.       — Что, например? — Валера нежно покусывал ее мягкие губки.       — Ну вот, например, Маяковский. Он такие письма писал Лиле Брик! Аж душа наизнанку.       — Я так не смогу. Я не Маяковский.       — Да и я не Брик. На твое счастье.       Оценивая отношения Лили и Владимира, можно с уверенностью заявить, что муза русского авангарда лишь позволяла себя любить. Вокруг нее крутилась жизнь поэта, а ему доставалась позорная участь быть третьим лишним. С Тамарой Фил чувствовал себя живым и нужным, эпицентром вселенной. Среди всех этих копий прохожих, которые маршировали стройными рядами мимо Валеры, он был одиноким и чужим. А теперь ее забота и ласка оберегали его, будто кокон или силовое поле. Даже на расстоянии сила этих чувств будет греть сердце. Но что же это за чувство такое?

***

      Над страной сгущались тучи. Союз настигло тяжелое, смутное время. Правительство тревожилось не только по поводу трудностей экономических или продовольственных, но и геополитических. Прибалтика, Литва, Латвия и Эстония, объявила о своей независимости, о чем задумывались главы и других республик. Союз нерушимый трещал по швам. Все больше и больше межнациональных конфликтов происходило на окраинах необъятной Родины.       Идея Союза Суверенных Государств, за которую в марте проголосовали граждане, была угодной не всем. Ближайшее окружение Горбачева было категорически против новой конструкции. Михаил Сергеевич назначал на должности вокруг себя не тех людей — в их планах было сорвать подписание договора.       Простой, советский народ не понимал, что происходит на улицах их города, но чувствовал напряжение, которое гудело, как провода под высоковольтным разрядом. Всеобщее волнение и тревога передавались воздушно-капельным путем, порождая все больше поводов посудачить о политике за кухонным столом под рюмку другую.       — Публикуемый документ до сих пор хранится в секрете. Тем не менее объявлено, что первоначальное согласие между участниками новоогаревских переговоров достигнуто и через несколько дней, 20-го августа, его подпишут первые республики. Наше радио исходит из главного: общественное обсуждение определяющего судьбу миллионов людей документа должно начаться как можно раньше! Предлагаем слушателям ознакомиться с Союзным договором, согласованным 23 июля 1991-го года..       — Затрахали! — Влад психанул и выкрутил звук магнитолы на минимум. — В печенках уже вся эта политика сидит.       — Не кипятись. Времена сейчас такие, трудные.       Валера, человек, выросший в детском доме и повидавший на своем веку не мало тягостей, хорошо понимал, что некоторые вещи нужно просто пережить. Бокс научил его смирению и терпению. Как правило, побеждает не тот, кто бесцельно и безостановочно машет кулаками, а тот, кто выстоит под градом атак, сохранит силы и в итоге нанесет нокаутирующий удар.       — Да мне вообще по барабану, кто верхушку займет, — продолжал бурчать Салага, вытаскивая зубами очередную сигарету из пачки. — Просто пусть все свободным станет. Не будет ни решеток, ни запретов. Ни власти! Пусть только совесть останется.       — Идеалист ты, малой.       — Не, ну а че? Вольному — воля.       Одолженная ауди Марадоны остановилась перед воротами гаражно-строительного кооператива. Блики оранжевого заката слепили глаза. Через асфальтные трещинки пучками пробивалась трава, даже в месте, где красовалось радужное бензиновое пятно. Велика сила жизни: природа не сдается под натиском человека. Вот, откуда нужно черпать вдохновение, когда опускаются руки.       — Прибыли, Шеф?       — Прибыли.       Парни вышли из автомобиля. Зимовцев осмотрелся и удрученно покачал головой.       — И что мы забыли в этой глуши?       — Закапывать тебя будем.       — Че?       Фил загадочно улыбнулся и побрел в сторону гаражей.       — Рано меня еще закапывать, — проворчал Влад. Не получив реакцию Валеры, он крикнул вслед. — Я тебе еще пригожусь!       Шеф продолжал тянуть интригу и даже не обернулся. Пареньку ничего не оставалось, кроме как догонять сенсея.       У одного из боксов копошился под малиновой ладой мужичок. Из радиоприемника вместо политической пропаганды звучала мелодичная серенада. Механик подпевал, как мог.       — А белый лебедь на пруду       Качает павшую звезду.       На том пруду,       Куда тебя я приведу..       — Михалыч! — Фил присвистнул и постучал по кузову лады. — Встречай гостей.       Мужчина, от которого до этого были видны лишь смуглые волосатые руки, перепачканные моторным маслом, закопошился и наконец появился рядом со своей малиновой «ласточкой».       — Валера, здравствуй, дорогой! — он кинулся обниматься, совершенно позабыв о мазутных пятнах, красовавшихся на его тельняшке. — Все готово. Доставлено в лучшем виде!       — Ну не томи, Михалыч! Показывай давай, — праздничный настрой Фила не могла сломить даже перепачканная пумовская олимпийка.       Влад, кажется, скумекал, что происходит, и затаился в приятном ожидании: машина Шефа — в какой-то степени, и его машина тоже. Во всяком случае «по делам» развозить Валерия Константиновича, стопроцентно, будет именно он, и никакой Скиппи за руль новенькой тачки допущен не будет и точка!       Анатолий Михайлович, автомеханик и спекулянт в особо крупных размерах, наконец вытер руки о грязную тряпку, и позвал дорогого гостя за собой, в гараж напротив.       — Вот суки! Сукины дети! — сетовал на судьбу мужчина, открывая ворота, створки которых были расписаны ядовито-зеленым граффити. — Руки бы оторвать да выкинуть.       Он скрылся в темном помещении, давая знать о своем местоположении лишь хриплым, раскатистым кашлем. Фил остановился у входа и обернулся к сопровождающему.       — Ты чего встал, как не родной? Особое приглашение требуется?       Салага, пригнув голову, зашел в гараж. Михалыч, точно экскурсовод Третьяковской галереи, встал рядом с экспонатом, накрытым плотной белой тканью, и торжественным голосом пробасил:       — Обана! — резким движением он стянул ткань. — Прошу любить и жаловать — ява-650 классик!       Блестящий мотоцикл черного с хромом цвета предстал перед ребятами. Он был похож на изящную пантеру, в изгибах которой не было ничего лишнего.       СССР всегда считался «закрытым» государством, но импортные товары текли в страну широкой, как Волга, рекой, в том числе и транспортные средства. По ухабистым дорогам великой державы иностранный двухколесный транспорт разъехался огромными тиражами — около двух миллионов экземпляров. Львиную долю мотоциклов в СССР экспортировали чехословацкие Jawa и CZ, ставшие в Союзе культовыми марками. Достать такого красавца не было сложной проблемой, но знающие люди, такие как Михалыч, могли заметно облегчить процесс.       — Теперь будешь гонять на мотоцикле, как настоящий командир, — мужчина похлопал сиденье и погладил рукояти, слава Богам, чистой стороной тряпки. — Ну как?       — Супер. То, что надо. А ты что скажешь? — Фил обратился к Владу, который, как завороженный, пялился на двухколесный агрегат и улыбался.       — Отвал бошки, Шеф. Будешь крутой, как Робокоп!       Паренек присел на корточки и рассматривал литые диски, сияющие в полутемноте, как серебряник на солнышке.       Бригадир хитро ухмыльнулся и выдал в конверте Анатолию Михайловичу второй транш стоимости мотоцикла. Тот вручил ему ключи с таким довольным видом, будто Якубович из «Поле чудес».       — Спасибо. Отличная работа.       — Гоняй на здоровье, Валера. Только не расшибись, — грязные пальцы сжали плечо. Новой олимпийке конец.       Влад аккуратно коснулся кончиком пальца корпуса мотоцикла и замер, словно дожидался ответной реакции от дикого зверя — зарычит или замурчит.       — Эй, — Фил присел рядом с подопечным.       Когда Салага обернулся, счастливый и довольный, как дитя на ярмарке сладостей, Валера кинул ключи в его сторону. Опешив, парнишка еле поймал их и непонимающе захлопал глазами.       — У тебя ж день рождение в сентябре. А я еще на съемках буду. Так что держи, — Валера мягко улыбнулся, заметив, как в глазах Влада с каждой секундой осознания восторг разрастается ярким искрящимся фейерверком. — Мой тебе подарок.       Наверное, будь Зимовцев чуть помладше, он бы кинулся на шею своему полководцу и задушил его в объятиях. Но пацанские понятия и субординация не позволяли ему этого сделать.       — Очуметь! — Салага, не веря своему счастью, играл в гляделки с Валерой, а потом переметнулся на ключи, которые так ладно уместились в его шероховатой ладони. — Это даже не очуметь. Это ахуеть и не встать!       — Не выражайся.       Эмоции затмили разум, и субординация с любыми бандитскими понятиями оказались под большим вопросом: Влад сгреб щедрого начальника в охапку и благодарно прижал к себе.       Фил всегда мечтал о младшем братишке. У него был Космос, стоеросовая дубина, который хоть и был намного старше Вити и Саши, требовал больше всех внимания из-за своего природного магнетизма к проблемам, сосредоточенного где-то в области последнего, тридцать третьего позвонка. Белый всегда был самым близким другом, но с ним почему-то работало так, будто сам Валера — младший брат, а не наоборот. С Витей отношения были доверительные, но периодами и циклами — от спада до пика.       К Владу Фил питал несколько иные чувства, скорее, даже больше отцовские — какая-то новая грань ответственности и привязанности. Учитель-воспитанник или шеф-рабочий? Отец-сын? Какая модель поведения была к ним наиболее применима? Как он относился к мальчишке, которого так жестоко потрепала жизнь? Он, вроде, рос не в приюте, но рядом с этим несчастным пацаненком не было ни одного близкого человека.       Объятия знатно затянулись по мужским меркам, и парни решили оторваться друг от друга. Салага шмыгнул носом и погремел ключами в руках. Заслезившиеся глаза поднимать он настроен не был.       — Шеф, дарить подарки заранее — это плохая примета.       Валера хмыкнул и протянул руку для ключей.       — Но я несуеверный! — переобулся в воздухе Влад и нетерпеливо подскочил на ноги. — Танюха с ума сойдет, когда увидит.       — Что за Танюха? — Фил плутовато ухмыльнулся.       — Да.. чикса одна с района, — оказывается, Влад Зимовцев может краснеть и смущаться, как юная школьница. — Одноклассница моя, бывшая. В смысле, одноклассница бывшая. Учились вместе, короче.       — Да понял я, понял, — Валера продолжал ухмыляться, как мудрый старший товарищ.       Салага сегодня был другим — не разнузданной и не нахальной занозой в заднице. Может, при стычке на Горбушке чеченцы вправили ему мозги?       — А можно я..       — Все можно. Ты ж хозяин.       Ликованию не было предела! Влад снял с ворота футболки черные очки-авиаторы и напялил на себя. С важным видом перекинув ногу через мотоцикл, как всемогущий герой американского боевика, он водрузился на сидение и завел двигатель. Черный зверь приятно взревел, приветствуя всех присутствующих грозным рыком. Салага сиял ярче красно-солнышка.       — Стартуй, малой! — скомандовал радостный Михалыч и мотоцикл тотчас ринулся с места.       Автомеханик и бригадир вышли вслед за укатившим пареньком из гаража, чтобы проводить его взглядом.       — Счастья полные штаны, — посмеялся мужчина и похлопал Валеру по спине все той же грязной пятерней.       Фил улыбался. Даже издалека, за мощным ревом явы, был слышен ликующий крик Влада, у которого сегодня случился самый счастливый день в его почти двадцатилетней жизни.

***

      — Начинается посадка на самолет рейса шестнадцать тридцать один до Симферополя. Повторяю.. — металлический голос дикторши разносился по залу ожидания «Внуково».       Иншаков, команда каскадеров, актеры, режиссер и остальные многочисленные члены кинематографической сборной повставали с мест и начали брать свои дорожные сумки и чемоданы.       Валера находился чуть подальше, в честной компании своей бригады. Провожать полководца в командировку порывалась вся армия, но Белый, дабы избежать у остальных пассажиров лишних вопросов, страхов и подозрений, позволил лишь избранным пройти внутрь аэропорта.       — С Богом, брат, — Космос пожал руку Филу и притянул его к себе, зашептав на ухо. — За малую не переживай.       — Кос, я тебе уже говорил.       Холмогоров, наверное, испытывал дичайшие угрызения совести по поводу того, что Ленку Елисееву не удалось сберечь, пока Сашка был в армии. Потому что каждый божий день, с того самого момента, как Фил обозначил, что летит на съемки, Космос, как заезженная пластинка, талдычил, что будет присматривать за Тамарой. Никто его не просил и даже не подавал идею, более того — Валера был категорически против. Он доверял своей девушке на тысячу процентов и пристраивать к ней шпионский хвост не собирался. К тому же Фил переживал, что такой поступок она поймет превратно, и позже это может вылиться в огромный скандал. Рушить гармонию, которая царила в их отношениях, Валера не намеревался и уж тем более не позволит вмешиваться никому другому, даже братьям.       — Все будет тип-топ, — подмигнул другу Пчёлкин и с хлопком пожал его руку. — Без Оскара не возвращайся.       — Давай, брат.       — Береги себя, родной, — Сашка обнял товарища. — Ты нам здесь целый и невредимый нужен. Добро?       — Добро, братишка.       Фома, Макс, Скиппи и Башка, Марадонна и Тайсон кротко пожали руку боевого командира и отошли на задний план, выполняя больше функцию декорации и охраны.       — Уже скучаю, Шеф, — хамская ухмылка расползлась по лицу Салаги, который терпеливо стоял в очереди жаждущих попрощаться с Валерой.       — А ты не скучай, малой. У тебя тут дел много, — Фил притянул воспитанника к себе и похлопал его по спине.       Зимовцев по поручению начальства был приставлен к Тамаре, что возмутило Космоса до глубины души. Но не для слежки и ограждения девушки от внешнего мира, а для безопасности и ее комфорта.       — Поосторожней здесь, — назидательным тоном посоветовал Валера.       — Все будет в ажуре, Шеф. Отвечаю головой, — посмеивающийся Влад пошлепал ладонью по своей лысой макушке.       — Заканчивается посадка на самолет рейса шестнадцать тридцать один до Симферополя. Повторяю…       Съемочная группа уже занимала свои места на борту самолета, а Филу предстояло еще одно прощание. Самое трогательное и сложное.       Тамара улыбалась и скромно стояла у колонны, словно переселенный из другой вселенной персонаж. Наличие девушки среди бритоголовых братков казалось каким-то нереальным и алогичным.       Проявлять эмоции и нежность при ребятах Валера не планировал, но в какой-то момент понял, что это все неважно. Кому какое дело до репутации и того, что о тебе подумают, когда рядом она? Тем более, когда по ее щечке катится треклятая слезинка.       — Милая.. — прошептал Фил, когда подошел к девушке и обвил ее за талию.       — Возвращайся поскорее, ладно? — она уткнулась в его шею и погладила по затылку.       Парням стало дико неуютно присутствовать при этой романтичной сцене. Они неловко переглянулись, потом попрятали друг от друга глаза, рыская ими по всему периметру здания. Белый и Космос обменялись взглядами довольных гордых родителей. Пчёлкин, на удивление, промолчал и даже не съязвил.       — Повторяю! Заканчивается посадка на самолет рейса шестнадцать тридцать один до Симферополя…       Можно вечность прожить в объятиях друг друга? Молчать и не замечать ничего вокруг, кроме дыхания и тепла самого родного на свете человека?       — Я ненавижу себя за то, что сейчас скажу, но тебе пора. Опоздаешь, — прошептала Тома.       — Плевать.       — Как настоящий каскадер, полетишь на крыле самолета?       — Все-таки волнуешься за меня? — с самодовольной ухмылкой уточнил Фил.       — Самую малость, — улыбнулась девушка и заботливым движением поправила молнию на его олимпийке. — Я буду скучать.       — Я скоро. Моргнуть не успеешь, а я уже дома.       Она чмокнула его в уголок губ. Такого кроткого прикосновения на целый месяц мало. Валера увлек возлюбленную в нежный, долгий поцелуй.       Братва, повидавшая кровь, кишки и мясо, окрасилась в пунцовый оттенок и была готова провалиться сквозь землю. Но некоторые ее представители, женатый Фома и добряк Тайсон, понимали, что даже бандитам свойственна нежность по отношению к дорогим людям.       Фил наконец отстранился от девушки и перекинул через плечо ремень спортивной сумки. Стоит поторопиться, чтобы Иншакова не хватил удар.       — Банзай, ребятишки! — крикнул на прощание Валера. Стоя возле выхода на посадку, парень обернулся. — Фома! Ты за старшего, братух.       — Так точно.       Юрка Фомин был единогласно избран бригадирами как лицо, временно исполняющее обязанности. Это, разумеется, не означало, что ему автоматически будут вверены все секреты и откроется каждая потайная дверь, но курировать и координировать бойцов на время отсутствия Фила будет обязан он. Самый ответственный, благоразумный, мудрый и выдержанный. Самолюбие Скиппи, лучшего в отряде головореза, было задето, но лишний геморрой и обязательства не прельщали даже его.       — Слышь, Томка? — обратился к девушке Влад, печальным взглядом провожая начальника по длинному коридору.       — Что?       — Шеф мне как-то сказал фразу одну. До сих пор не понимаю, что он имел в виду.       — Какую?       — «Если души не умирают, значит прощаться — отрицать разлуку». Че по чем вообще?       Тамара усмехнулась. Оказывается, болтливый любимец Валеры не просто пустомеля, а способен, ну или хотя бы проявляет интерес к философии и глубоким мыслям.       — По-моему, она какая-то коряво составленная. С точки зрения бессмертия души прощание отрицает не только разлуку, но и заведомо веру в возможную новую встречу в загробном мире или в следующей жизни.       Сосредоточенные из последних сил глаза Салаги и нахмуренные брови выдали небольшое непонимание с его стороны.       — Вот ты веришь в рай, в ад, в потусторонние какие-то силы?       — Ну, допустим.       — Если душа вечна, она будет вновь и вновь воплощаться, чтобы набраться опыта. Будет проживать жизнь здесь, ну или в другой мыслеформе, в другом месте, в другом виде.       — Так..       — А есть еще и родственные души. Которые связаны и будут обязательно находить друг друга. Дожидаться, если нужно. Так вот разлука — это временное обстоятельство. Однажды они обязательно снова встретятся. Так что прощаться — бессмысленно с точки зрения вечности. Как думаешь?       Фигура Фила пропала из виду. Сотрудники аэропорта захлопнули дверь в коридор, самолет готовился к взлету. На душе Зимовцева стало так тоскливо, будто всю радость выкачали.       — То есть в какой-то другой жизни мы уже встречались?       — Вполне возможно.              Бригадиры, ребята и Влад с Томой подошли поближе к панорамным окнам. Загудели двигатели — самолет вышел на предварительный старт.       — С Богом, Валерка, — Космос перекрестил лайнер и припал губами к золотому крестику, висящему на его шее.       Многотонная железная птица вырулила на взлетно-посадочную полосу. Самолет медленно начал набирать скорость и оторвался от земли.       — Наверное, когда-то давно он был моим батей, — не сводя глаз с небосвода, где виднелся лайнер, мечтательно произнес Влад. — Вот и носится по привычке. Может так быть?       — Может, — улыбнулась Тома.       Пчёлкин, услышавший обрывки фраз странного разговора, одарил юных фантазеров строгим прагматичным прищуром и пошел к выходу.

***

      Три дня спустя Саша, Космос и Витя обсуждали в офисе дело «фаршированного алюминия».       — Фарику вчера набирал, — Пчёлкин нежился в своем любимом кресле, потягивая коньяк. — Новая поставка ожидается на следующей неделе.       — Через Уфу опять состав пустим? — Белый подписывал очередные бумажки, которые притащил Хлебников с сегодняшней встречи с партнером.       — Ну да, по старой схеме.       — Опричники, вы тут без меня сами справитесь?       — А ты куда намылился, бригадир? — нахмурился Космос.       — Да я решил, мы с Олькой к Филу смотаемся в Ялту. Должен же я в конце концов провести медовый месяц.       На улице раздался дикий грохот, будто поезд с нашпигованным наркотой алюминием проходил прямо под окнами «Курс-Инвеста».       — Это че такое? — Саша оторвал взгляд от бумаг и отдернул полупрозрачный тюль. Звук нарастал, словно на Москву обрушилось мощнейшее землетрясение.       Космос поднялся с дивана и включил телевизор. На каждом новом канале зрителей приветствовали одни и те же куколки-балерины, исполняющие под адажио пируэты, кабриоли и револьтады. В советском пространстве трансляция «Лебединого озера» была верным признаком беды: этот спектакль показывали в дни траура и похорон Брежнева, Андропова и Черненко.       — Помер что ль кто-то? — Космос непонимающе пялился в экран, разведя руки, словно квартет танцовщиц даст ему ответ.       Не дождавшись разрешения после быстрого стука в дверь, в кабинет заглянула Людочка.       — Александр Николаевич!       Зазвонил телефон и Саша, выставив перед собой указательный палец, прося секретаршу немного подождать, поднял трубку.       — Да, — на том конце провода, видимо, озвучили неприятную весть, потому что Белов поменялся в лице. — Да я вижу, Кабан. Понял. Давай. На связи.       — Белый, что происходит? — Витя нервно жевал жвачку. — Белый!       — Ялта отменяется.       Три пары глаз, замерших в ожидании разъяснений, прожигали дырки в бригадире.       — Переворот, — Саша подпалил сигарету. — Горбача скинули.       — Мамочки! — воскликнула Люда и схватила не менее растерянного Космоса за руки. — Что теперь будет? Война?       — Людочка, ну чего ты? — Пчёлкин натянул улыбку. Пытался делать вид, что ситуация под контролем. На самом деле в его голове, как и у всех, творился хаос. — Какая война? Успокойся. Кофейку нам организуй, ладненько?       Он спровадил девушку в приемную. На удивление, это подействовало спасительно. Когда занимаешься привычной рутиной, мозг думает, что все в порядке, и так ему проще справиться со стрессом.       Космос продолжал щелкать каналы в тщетной надежде, что хоть где-то заботливое правительство обратится к своему народу и введет граждан в курс дела. Как наивно.       Руководству сейчас было не до людей. Политическая верхушка, предавшая своего Президента, раздавала приказы, стягивая в Москву мотострелковую, танковую и воздушно-десантную дивизии. Вооруженные силы были приведены в боевую готовность. Шум, который оглушил Сашу, Витю и Космоса, шел от армейских грузовиков, бронетранспортеров и танков.       Скрип шин. Во двор на полном ходу въехала красная шестерка. Белый, вздрогнув от очередного резкого звука, выглянул в окно из-за плеча.       — Что там? — Пчёлкин соскочил с места.       — Не пойму. Мешок какой-то бросили.       Автомобиль рванул с места, оставляя на асфальте черные следы.       — Мешок?! — Космос, уже злой и напряженный, продолжал перещелкивать каналы. Им овладели раздражение и тревога. — Вряд ли это подарочек.       После инцидента на Горбушке Холмогоров нервничал, несмотря на то, что Катал и Кабан обещали помочь ребятам разрулить вопрос с Гургеном. Космос поспорил с Витей на пятьсот баксов, что чечены в долгу не останутся и обязательно включат ответку. Отсчитанное песочными часами время испарялось миг за мигом. Оставалось ждать.       — Кос, кончай вздыхать! И без тебя тошно, — прикрикнул Белый. Атмосфера всеобщей беспомощности перед обстоятельствами накалялась.       — Вы меня, Сань, никогда не слушаете. А я вот возьму и когда-нибудь по-своему сделаю.       — Сделай.       — Да сделаю! И мало всем не покажется.       — Сделай! Ты только пойми, что бывают расклады, когда ты играешь, а бывает наоборот — когда играют тебя.       — Блядство.. — Витя кружился у окна, гипнотизируя таинственный черный пакет. Он поджег сигарету. Нервы уже сдавали и у него. — Где все-то?       — А вот ты и спроси у Фомы, где его задницу носит и задницы всех остальных! — прикрикнул Белов, поднимаясь с места. — Стоило Филу свалить, тут уже полная неразбериха. Распоясались зайчики.       — Ты куда? — Космос виновато поглядел на бригадира, застывшего у двери.       — Пойду подарочек распакую, — твердым тоном ответил Саша и вышел из кабинета.       Космос и Витя переглянулись и засеменили за Белым по лестнице.       — А вдруг там взрывчатка? — предположил Космос. — Может, погонов вызовем? А, Сань?       — Дурку себе вызови.       — Белый, стой! — позвал его Пчёлкин. — Не пори горячку.       Сашу было не остановить. Какая-то тварь пытается запугать его клоунскими выходками на его же территории. Не на того напали! Он чуть ли не с ноги вышиб подъездную дверь и решительной походкой ринулся к загадочному мешку.       — Ой, Саня.. — причитал Космос.       — Тихо, — одернул его Витя, оглядываясь по сторонам. Действительно, ни одной машины пацанов. И только страшенный гул, шум и гам, сирены. Политический апокалипсис.       Саша опасливо ткнул пакет носком ботинка и чуть отстранился, готовый сбежать, если оно, действительно, рванет. Ничего. Парень склонился над мешком.       — Белый, осторожнее! — Пчёлкин волновался. Его трусило изнутри.       Мешок не двигался, не тикал. По размерам и форме, казалось, что внутри лежит футбольный мяч. Может, это чья-та неудачная шутка? Может, Фарик тайно приехал в Москву и решил устроить розыгрыш армейского кореша? Во времена службы он такое часто вытворял.       Белый присел на корточки и развязал пакет. Оттуда повалило мерзкой, до тошноты отвратительной, приторно-сладкой вонью. Парня замутило и сработал рвотный рефлекс. Он отвернулся, прикрывая рот тыльной стороной ладони.       — Сань? — сердце Космоса выплясывало чечетку, не хуже, чем примы-балерины из телевизора.       Терпение Вити подошло к концу. Он быстрыми шагами пошел к бригадиру и находке, но остановился на пол-пути. Из развернутого пакета торчала отрезанная голова Фомы.