Дети подземелья

август 1991-го..

      Белов затушил очередную сигарету. Какую по счету, парень не помнил — пепельница была наполнена десятком окурков. Телефон разрывался, мысли путались. Перед глазами маячил Пчёла, который метался от стенки до стенки, как бенгальский тигр по арене цирка. Космос продолжал причитать, точно старушка на смертном одре, и действовать всем на нервы.       — Александр Николаевич, — в кабинет тайфуном влетел Карельский. За его плечами стояли Скиппи и Башка со скорбными лицами. — Еле проехали. Пробка аж от Маяко..       — Что удалось выяснить? — перебил Саша ледяным тоном. Он злился, будто именно ребята виноваты, что в Москве сегодня вершится конец света.       — Тишина, — Макс, как провинившийся пес, уставился в пол.       Витя, похоже, устал не только от навалившихся несчастий, но и от самого себя. Он рухнул на диван рядом с Космосом и тяжело вздохнул. Саша буровил пристальным взглядом попрятавших глаза бойцов, пытаясь совладать с собственным гневом. И это лучшие? Это даже не хор мальчиков-зайчиков — это сброд беспомощных, никчемных болванов.       — Тишина? — он хлопнул по столу. — Тишина, вашу мать?!       — Сань.. — Космос почти шепотом попытался утихомирить бригадира, но уже через секунду понял, что дело — дрянь. Белов его даже не слышал.       — У нас человека замочили! Вас, идиотов, полдня не было, а теперь вы мне говорите: «тишина»?       — Вчера его на заправке видел, — еле слышно подал сиплый голос Володя Скиппи. Никто бы не подумал, что его вечно суровое, каменное лицо может выглядеть так опечаленно. — Часов девять было. Улыбался, ржал. Дочку от бабушки ехал забирать. Торопился…       Голос его предательски дрогнул, что вызвало отклик и в сердцах остальных мужчин. Грешно так думать, но у каждого промелькнула одна и та же мысль: кто угодно в бригаде заслуживал такой страшной участи, но точно не Юрка Фомин. Семьянин, отзывчивый и добрый парень. Ему было всего двадцать шесть. Фома грезил, как в следующем году поведет Маруську, дочку, в первый класс. Нарядную, с красивыми бантиками и с самым дорогим портфелем.       — Остальные на месте? — после затянувшейся паузы прохрипел Саша.       Он стоял у окна и всматривался в следы, оставшиеся от шин красной шестерки, на которой утром ворвались во двор кровожадные варвары. Парковались все новые и новые машины. Экстремальная ситуация собрала весь состав за круглым столом.       — Так точно, — кивнул Макс, невольно занявший место лидера среди пацанов. Экстерном продвинулся по карьерной лестнице. — Только Зимовцев пока не отвечает.       — Он сегодня где? На Рижском дежурит?       — Вчера говорил, что Томка хочет куда-то съездить, — о своем присутствии напомнил Руслан, более известный как Башка, напарник Скиппи. Тараторил он с жестким башкирским акцентом, за что и получил свое прозвище.       Витя нахмурился и потер виски, моля Господа-Бога, чтобы эта противная девчонка не вляпалась ни в какую историю. И без нее дел по горло.       — Я надеюсь, ей хватит мозгов сегодня не высовываться, — он щелкнул зажигалкой и подпалил сигарету. — Белый, в ее возрасте про лебедей по телеку вообще знают?       — Она тебе не Томка, это раз, — огрызнулся Космос, сердито сверля глазами Руслана.       — Два, — продолжил Пчёлкин, — Куда она хотела съездить?       — Диски какие-то купить, — пожал плечами Башка.       Каждый уважающий себя поклонник альтернативной музыки был готов продать душу дьяволу лишь бы урвать новую пластинку Металлики и свежий «Nevermind» от Нирваны — альбом стараний и страданий бедолаг, выросших в эпоху Рейгана и не знавших, куда себя применить. Двенадцать громких песен про неотвратимость смерти и унылое ничегонеделание. В Москве главной точкой по продаже меломанских душ Сатане было знакомое нам место — Горбушка, которую держали кто? Чеченцы, убившие Фому.       — Найди его, — выдохнул вместе с дымом Саша.       Тревога окутывала внутренности ледяными мурашками. Приставить мальца к Тамаре — самая идиотская идея Фила: что одна — сплошное ходячее недоразумение, прыскающее ядом во все стороны, что второй — задиристый хам с поломанным борзометром, вечно попадающий в разборки из-за своего длинного языка. По факту, именно он и начал всю заварушку с чеченцами. Назначить Зимовцева телохранителем — весьма опрометчивый поступок.       — Александр Николаевич, — в кабинет опасливо заглянула Людмила, просящая небеса, чтобы в нее не полетел ботинок с ноги начальника. Белов устал от волнующихся партнеров и все деловые звонки указал переводить на Васю Васильевича. — Вас спрашивают. Говорят, это очень важно.       — Кто спрашивает?       — Секундочку… — секретарша развернула желтый стикер, подсказку с экзотическим именем. — Гиви Теймуразович Чвирхадзе.       Воровская биография кутаисского еврея из многодетной нищей семьи началась еще в нежном возрасте — малыш Гиви воровал с тринадцати лет. К совершеннолетию он перебрался в всесоюзную столицу, а в двадцать два его уже короновали. К шестидесяти годам Гурген имел аж четыре судимости с суммарным сроком двадцать три года.              Авторитет его в воровских кругах был высок необычайно, а в не воровских еще выше. Заводить полезные знакомства было его хобби. Также в интересы Гиви Теймуразовича входил игорный бизнес, торговля металлом и человеческим телом, оружием и наркотиками. Он создал целую криминальную империю, имея при этом поддержку самых респектабельных людей страны, которые никогда в жизни не сидели в тюрьмах и лагерях. Некоторые даже частенько мелькали на телеэкранах, откуда вещали о великом будущем страны, о борьбе с криминалом и о вечных нравственных ценностях.       — Соедини-ка меня, Люда.       На лице Белова появилась самоуверенная ухмылка, больше похожая на хищный оскал. Никто и не догадывался, что таким способом юный мафиози пытается замаскировать дикий мандраж и стресс от предстоящего разговора с мэтром бандитских дел. Водить дела с такими важными шишками — буквально ходить по лезвию ножа.       — Пацаны, в приемной обождите, — Космос вытолкал бойцов в коридор. Посчитал, что ни к чему им тут греть уши в такой момент.       Он запер дверь и сел рядом с Сашей, куда уже перебрался Пчёлкин, вооружившись рюмкой и бутылкой огненного виски. По трезвой вопросы с королями криминального мира не решаются.       Белов нажал кнопку на панели телефона, активировав режим громкой связи, и приступил к, вероятно, одному из самых значимых разговоров в своей карьере.       — Да.       — Здравствуй, Саша, — приветствовал прокуренный хриплый голос. Тягучий и до омерзения уверенный в себе. — Как дела, как здоровье?       — Да херово дела, Гиви Теймуразович. Людей моих, как скотов, режут. Это че за дела такие? — ухмылка помогала Саше не сорваться на крик с первых же секунд знакомства.       — Да вот мальчики твои меня огорчили. Приехали на чужое место на пяти машинах: напачкали, набезобразничали и соскочили. Не прибрав, не рассчитавшись.       — Молодые, озорные.       — Неправильное озорство, неправильное, — посмеялся в трубку Гурген. — Ответить придется.       Космос и Витя нервно переглянулись.       — Зачем же так сразу? А поговорить?       Саша вальяжно развалился в кресле, словно эта ситуация его веселила и доставляла огромное удовольствие. Игра и только! Может, это нехватка адреналина и стоит попробовать экстремальные виды спорта? Или он просто сумасшедший?       — Нет, ты меня не понимаешь, дорогой. Это хорошие люди, очень хорошие. Братва волнуется, недовольные есть. Успокоить надо, понимаешь?       — Понимаю, Гиви Теймуразович, еще как понимаю. Но у меня мальчики тоже хорошие, серьезные и очень-очень недовольные, — борзометр Салаги ни в какое сравнение не шел с тем хамством, с которым мелкая сошка Белов общался с самим Гургеном. — Вот, к примеру, мальчик, голову которого мне сегодня под офис кинули, очень хорошим был. Нельзя было его обижать.       Чвирхадзе посмеялся. Не злобно, не зловеще, а даже как-то одобрительно.       — Знаешь, приятно беседовать с умным человеком и мужчиной, знающим себе цену. Хочешь, угощу тебя настоящей хванчкарой?       — Ну, коль не шутите, я непременно «за».       Глаза Космоса были готовы покинуть орбиту. Пчёлкин тоже забыл, как моргать, будто впал в коматозное состояние. Вот так просто сдружились-помирились? Сашку зовет испить лучшего грузинского вина самый влиятельный авторитет Москвы?       Белов сразу раскусил фишку хитрого старика Гургена: за любезностью и мнимым добродушием скрывается мерзкий старикашка, который играет, как ядовитый паук с глупыми мошками. Эти лицемерные фразочками — зашифрованные угрозы и договор на стрелу.       — Гиви Теймуразович, давайте называть вещи своими именами?       — Что ты имеешь в виду?       — Я думаю, нам надо полялякать с глазу на глаз. Обсудить все тонкости нашего вопроса, понимаете?       — Ты, Саша, рано распушился, — голос и манера речи резко погрубели. Ох, как не любят ветераны-авторитеты, когда играют не по их правилам. — За поступки и проступки нужно отвечать. А за проступки своих людей в двойном размере. Ты своих наказывать не умеешь. Я, с твоего позволения, сам научу их уму разуму.       — Их?! — Пчёлкин не выдержал напряжения, за что получил грозный взгляд бригадира.       — Есть в твоей своре один наглый шакаленок. Шамиль решил лично заняться его перевоспитанием, раз уж тебе некогда. Но ты не переживай, доставим в лучшем виде. Как умеем, — Гурген усмехнулся и ужас, словно сплав раскаленного железа, разлился по венам.       — Слушай сюда, генацвале. Если..       — Саша, ты не в том положении, чтобы выставлять мне ультиматумы. Сегодняшняя история должна стать для тебя уроком. Три головы за проступок, я думаю — цена приличная.       — Три?! — Космос соскочил со стула.       — О, с тобой товарищ, Саша? — Гурген разошелся омерзительным, хриплым смехом. — Это с его дамой сердца колесил ваш шакаленок?       Пчёлкин прикрыл глаза и зашептал разом все ругательства, какие выучил за последние двадцать лет жизни.       — Сколько ты хочешь? — Белый пытался сохранять спокойствие. От былого уверенного напора не осталось и следа. Он был готов умолять Гургена на коленях, лишь бы забрать пленников целыми и невредимыми.       — Есть вещи куда дороже денег, Саша. Приезжай ко мне. Полялякаем, — интонационно Чвирхадзе выделил это слово так, будто кинул перчатку в лицо Белова.       — Хорошо.       — Даже не спросишь, где они?              — А ты готов ответить?       С того конца провода снова зазвучал смех, ужасающий и хладнокровный, вызывающий злость и ненависть.              — Сегодня такой интересный день. Поедешь с танками их вызволять?       — Надо будет, и с танками поеду!       — Ну, тон пониже, Саша. Не в твоем положении гавкать на меня. Будь ты посговорчивее, я бы подсказал. Но ты сам во всем виноват.       Гурген повесил трубку.       — Сука! — Космос ударил прикладом тт-шника по столешнице. — Убью мразей! Голыми руками закопаю.       — Космос, сядь! — рявкнул Витя.       Белов уронил голову в ладони и бодрящими движениями потер лицо. Нельзя ни в коем случае терять самообладание. Ценна каждая минута.       — Виктора Павловича придется задействовать, — Саша достал из сейфа записную книжку и начал судорожно листать страницы.       — Чего?       — Пчёлкин, ты один что ли на свете Виктор Палыч?       Космос и Витя продолжали непонимающе пялиться на бригадира.       — От этой грузинской чахотки нам поможет только одно средство, — Саша остановил палец на записи, выделенной большим восклицательным знаком. — Антибиотик.

шесть часов назад..

      — Здорово, бандитка.       У бордюра троллейбусной остановки затормозила серебристая ауди. Из окна высунулся улыбающийся во все свои тридцать два коренных Салага.       — Привет трудящимся, — уголком губ ухмыльнулась Тамара.       Любимчик Валеры ее забавлял. Но не как цирковая зверушка, а как вполне себе цельная личность, далеко не серый индивид. Личность эта, конечно, была разбита вдребезги посттравматическим расстройством и соткана из тысячи противоречий, но это не отменяло его природного добродушия, детской искренности и искрометного чувства юмора.       — Куда лыжи намылила в такую рань? — Влад тянулся с водительского места в окно пассажирской стороны.       — На Воздвиженку.       — А мне что не набрала?       — Да не буду же я тебя дергать по каждому пустяку, — девушка скромно пожала плечами.       — Садись, студент, — Зимовцев отпер дверь и постучал ладонью по пассажирском сиденью. — Шеф мне голову оторвет, если узнает, что ты без меня по городу слоняешься.       К ближайшей остановке подъехал троллейбус. Людей битком, сесть будет невозможно: бабушки, у которых дел невпроворот с самой зари, мамочки с авоськами и детьми и вишенка на торте — пахучие работяги. Девушка посомневалась с минуту и решилась:       — Ну, если только ради твоей многострадальной головы.       Она расположилась в кресле и легонько хлопнула дверью.       — Куда сперва изволите-с? — Салага с видом важного извозчика обратился к пассажирке.       — Домчите меня, благочестивый сударь, к библиотеке имени Ленина-с, а там я сама разберусь-с.       — Окей-с!       Машина тронулась с места. Ни Влад, ни Тамара еще не догадывались, какие приключения их ждут и что у матушки-судьбы для них уготованы немного иные планы на предстоящий денек.       Столица всегда славилась многочасовыми пробками, но сегодня творилось что-то невероятное. Чем ближе ребята пытались пробраться к центру, тем больше возникало сложностей с траффиком. Еще и сзади на пятки наступала какая-то пенсионерская красная шестерка, двигаясь точно по курсу серебристой ауди. Все бы ничего, заторы в рабочий день не новость для Москвы, но в какой-то момент над головами жителей столицы пролетел военный вертолет, а минут через десять ребята увидели настоящий боевой танк.       — Что за адский ад, блять? — прошептал Салага, и без того большие глаза которого увеличились от увиденного на пол-лица. Шеф обязательно дал бы подзатыльник за мат в присутствии девушки, но другими словами реагировать на увиденное ну просто невозможно!       — Смотри, — Тамара указала в сторону Газетного переулка, по которому маршировала рота солдат.       Влад тыкнул радио в надежде понять, что творится на улицах родного города.       — ...реформаторы пользуются поддержкой народа. Шесть лет перестройки избавили народ от страха… — вещал диктор первой попавшейся волны.       — …с другой стороны, в заявлении Советского руководства мы видим четкие призывы к соблюдению законности. Янаев, Павлов и Бакланов подписали заявление, в котором говорится об установлении на всей территории СССР безусловного верховенства Конституции… — рассуждали на следующей.       — Ряд глав государств осудили акцию Советского руководства по смещению Горбачева. Президент США Буш назвал эту акцию неконституционной…       Испуганные взгляды ребят встретились, задавая друг другу тысячу одинаковых вопросов.       — Томка, ты, может, лучше дома книжки сегодня почитаешь? — Влад мотнул головой в сторону бронетранспортера, который несся по аллее.       Девушка нервно сглотнула и лишь кивнула головой. Сборники сочинений по клинической психиатрии и психологии, которыми она зачитывалась с самого детства, научили ее работать с негативными эмоциями, находясь прямо в стрессовой ситуации, но с подкатывающей к горлу панической атакой, сформированной на фоне происходящих событий, было справиться сложнее.       Салага резко развернул машину, совершив при этом жесткое нарушение — пересек две сплошные. В обстановке практически зачинающегося военного положения он понадеялся на общественное понимание. Красная шестерка, плетущаяся сзади на хвосте, совершила такой же дерзкий маневр, что слегка начало тревожить Влада.       — А ты куда?       — Закину тебя домой и в офис. А там, что бригадир скажет, — он посмотрел в перепуганные глаза напротив и усмехнулся. — Да ладно, Томка, че ты? Пока я жив, я тебя защищу.       Как и всегда, за самоуверенной ухмылкой Зимовцев скрывал беспокойство и страх. Парень то и дело посматривал в зеркало дальнего вида: к наглой красной шестерке добавилась черная девятка. Он пытался переубедить самого себя — плутал по дворам и развилкам, в надежде, что у него разыгралась паранойя. Но две тачки мчались за ауди по пятам.       — Слушай, может, ты со мной в офис? — улыбнулся Влад самой безмятежной улыбкой. — Там папки твои дурацкие. Посидишь, покумекаешь.       А помимо папок там пацаны с пушками, которые уж наверняка смогут помочь ее защитить. У самого-то за душой лишь граната — макаров и верный нож остались в тачке Тайсона, в бардачке. План такой: высадить Томку у офиса, передать ее в надежные руки бригадиров и поехать на нейтральную территорию на разборку. Скорее всего, эти ублюдки не сунутся в места обитания Саши Белого, а уже без девчонки можно будет остановиться и пообщаться с наглецами.       — А как устаканется все, отвезу тебя домой. Ладушки?       — За нами погоня, так ведь?       Чертов юный сыщик! Зимовцев перевел взгляд на девушку. Она не мигая смотрела в зеркало заднего вида и прекрасно все понимала.       — Только не паникуй, — твердым тоном порекомендовал Влад, вцепившись в руль до побеления костяшек. — Все будет хорошо, обещаю.       — Не переживай, я хныкать не буду, — Тамара попыталась выдавить улыбку, но она была больше похожа на какую-то злую гримасу.       Страшно. Можно сколько угодно строить из себя, цитируя Пчёлкина, «бесстрашную амазонку», но, когда за тобой хвостом мчатся два автомобиля, вряд ли чтобы подарить сладкий подарок, — это малоприятно и немножко жутко.       Водители тех машин словно подслушали ее мысли. От безобидного преследования они перешли к более серьезным действиям, новому этапу отношений — девятка осталась на хвосте, а шестерка поравнялась с ауди и начала щемить автомобиль к бордюру. Влад долго юлил и маневрировал, словно вел свой ревучий мотоцикл. До «Курс-Инвеста» оставалось буквально три пролета, но ауди, заскрипев шинами, беспомощно затормозила перед тупиком.

***

      Заброшенный склад горючего располагался в глубине лесопарка. К Богом забытому месту была протоптана дорожка. Когда-то здесь собиралась молодежь: попеть песни под гитару за костром, выпить и покурить, чтоб не застукали родители. Подростки перестали сюда приходить только после того, как обнаружили несколько обгоревших трупов.       На полу, заваленном бутылками, презервативами и бычками, сидела девушка со связанными за спиной руками. У нее был также кляп во рту, функцию которого на себя взяла грязная тряпка. Руки и рот второго пленника, валяющегося рядом с ней, были свободны, чем он еще недавно нагло пользовался и выводил из себя похитителей.       — Гандон малолетний! — выписав очередной жесткий удар кастетом по мужскому лицу, прикрикнул Аслан, правая рука Шамиля. Чеченец присел рядом с парнем и схватил его за грудки, заглядывая в глаза. — Я тебя по кусочкам кушать буду, понял?       — Подавишься, — прохрипел Салага и ухмыльнулся разбитыми губами. — Я костлявый. И зубастый. Пиранья, епта!       — Шайтан!       Удары по лицу, по голове, по почкам, по ребрам сыпались градом. Влад сгибался пополам от боли, но не произнес ни звука, чем еще больше раздражал своего истязателя. Рядом так же беззвучно рыдала Тамара. Парадоксально, но факт: боялась не за себя — было жалко его.       В окружении примерно двадцати головорезов с обрезанными калашами в руках появился Шамиль: высокий, бородатый мужчина с необычной металлической конструкцией на челюсти — последствия встречи его зубов с кулаками Зимовцева.       — Ну что, шакаленок, кайфуешь?       Шепелявит, еще и с жутким кавказским акцентом. Дай Бог, Зимовцев удержится от своих шуточек про рты и половые органы.       — Пока все нравится, — просипел Влад, валяющийся на полу скрючившимся эмбрионом.       Шамиль махнул рукой, и Аслан отошел от паренька, на прощание пнув его по животу. Главарь вразвалочку подошел к похищенным и вынул из кармана нож. Он присел на корточки и приложил лезвие к щеке Тамары.       — Славно мои ребята поохотились, — медленным, мучительным движением Шамиль чертил линию на ее лице прямо по дорожке слез. — Такой кипишь поднялся, и все из-за какой-то малолетней шлюшки. Нравится тебе подстилкой бандитской быть?       — Не трожь ее, — прохрипел защитник и ногой ударил чеченца по коленке.       Он ожидал любых последствий. Понимал, что такой жест спровоцирует ублюдка с ножом в руках на нападение. Плевать! Она ни в чем не виновата и не заслужила находиться в этом месте, с этими людьми, в этих обстоятельствах.       Шамиль, словно кровожадный Шер-Хан, посмотрел на парня своими темными, как ночь, глазами.       — Ты уже покойник. А покойники обычно помалкивают.       Резким движением он вонзил нож по самую рукоятку в правый бок парня. Влад на сей раз не сдержался и застонал от боли. Тамара забилась в истерике — любые железные нервы сдадут в такой ситуации.       — Не надо было тебе приходить на мою землю, — палач, наслаждаясь чужими страданиями, прокрутил нож, торчащий из тела парня.       Бьющей по ушам трелью зазвонил телефон. Аслан вручил трубку хозяину. Видимо, сообщили какую-то безрадостную весть, потому что лицо его вмиг стало серьезным и даже чуть напуганным.       — Шамиль, у нас гости! — крикнул чеченец, запрыгнувший в помещение через оконный проем. Остальные, как по движению палочки дирижера, щелкнули затворами оружия.       — Что мне делать? — с подтоном мольбы спросил поджавший хвост Шер-Хан в трубку. — Понял. Пусть первый идет.       Он обернулся к своим гиенам и мотнул головой в сторону Тамары. Двое подбежали и подняли рыдающую девушку с пола.       — Не трогайте ее! — прошипел Влад, зажимая ладонью рану. Сил уже не оставалось, но биться за нее, если придется, он будет до последнего вздоха.       — Еще вякнешь, черт, и я тебя на куски порежу, — Аслан ударил парня под дых ногой, отчего тот закашлялся кровью.       Чеченцы крепко держали брыкающуюся пленницу за руки. К ней направился Шамиль. Он, гипнотизируя Тамару похотливым взглядом, вынул кляп из ее рта.       — Советую не забывать сегодняшний вечер, — издеваясь, мужчина прикоснулся кончиком ножа к ее скуле и провел кровью Зимовцева линию к губам. — А если забудешь — мы напомним.       Тамара его не слушала. Девушка не сводила глаз с Влада, который, прислонившись к стене и продолжая держать руку под ветровкой, улыбался ей самой милой улыбкой. Кровавый след с ее щеки смывали слезы.       — Томка, ну че ты?       Лицо его было влажным. От летней духоты, от пыток и боли, от слез из покрасневших глаз.       — Мать, ну мы ж договаривались, что ты хныкать не будешь. Ну, ты че? — он подмигнул и из глаза упала слеза. — Все нормально будет! Давай иди.       — Ты же вернешься?       — Да. И тортик вам с Шефом принесу. Чапай давай.       Шамиль смерил ребят бесчувственным взглядом, словно неопытных и бездарных актеров театральной труппы.       — Ну что, шакаленок? Нормально себя чувствуешь?       — Шикарно. Сердце только че-то побаливает.       — Сердце? — чеченец усмехнулся и присел рядом с Владом. — Че оно у тебя болит? Оно же у тебя здоровое должно быть, бычье!       — Так-то оно так, — с лицом мудрого философа прохрипел парень. — Все-таки болит. Как будто тяжесть на нем какая-то.       В оконном проеме опять объявился человек, который выполнял функцию некоего дворецкого, и гаркнул, как сиплый ворон:       — Пришел!       Бугаи швырнули Тамару ему в руки, не дав бедной девушке даже опомниться. Он поволок ее практически за шкирку, больно вцепившись пальцами в шею.       Время — жутко странная штука. Когда ты сидишь в качестве заложника и ждешь спасение, оно издевательски медленно тянется. А когда тебя тащат, как какого-то зверька из ловушки, по темному лесу, секунды летят со скоростью света. Девушка не видела и не понимала, что происходит вокруг, просто не успевала. Она пришла в себя лишь тогда, когда ее в очередной раз кинули, как котенка, кому-то в руки. Но от этого кого-то как никогда приятно и по-родному пахло смесью одеколона, табака и коньяка, отчего девушка облегченно разрыдалась.       — Цела?!       Пчёлкин прижимал фурию, бестию, гарпию к себе так крепко, словно нашел сестру, с которой его разлучили злодеи в далеком младенчестве.       — Там… там Влад, — девушка бормотала трясущимися губами. — Их… их человек двадцать.       — Мы его вытащим, слышишь? — Витя схватил Тому за лицо в надежде достучаться до нее сквозь истерику. — Пошли в машину.       — Мы не можем его бросить! — практически закричала Тамара и заплакала так горько, будто Зимовцева уже не спасти.       — Белый обо всем договорился. Тебя забрали, значит, и его заберем, слышишь меня?       Пчёла поволок сопротивляющуюся девушку к машине. Казалось, что она боец на ринге без правил и что с ней никому не удастся совладать. Откуда силы-то взялись?       — Фил уже, наверное, в самолете. Скоро все будет хорошо, — приговаривал парень. — Макс! Шуруйте! Я сейчас.       Мимо пробежали в сторону склада Карельский и несколько парней. Среди них, точно, был Скиппи и Тайсон.       — Мы все уладим, обещаю. Иди в машину. Вон, видишь, опель белый?       — Я с тобой! — Тамара вцепилась в рукав его пиджака.       — Да можешь ты хотя бы сейчас со мной не спорить?!       Прогремел взрыв. Витя повалил девушку на землю и накрыл ее собой. Почувствовал, как по спине и затылку посыпались какие-то ошметки, битое стекло и небольшие куски земли. Он обернулся в сторону склада — из оконных проемов валил клубящийся дым.