Тёмные сожаления

      — Это всё, что я знаю об истории человечества, которая сейчас общеизвестна. Но у меня возникает несколько вопросов: почему ты об этом ничего не знаешь? Откуда у тебя эти глаза? Что это за светящаяся синева внутри тебя? За что тебя сюда посадили и почему ты разговариваешь несколько старомодно? Ты же не старик, ведь так?       Во время рассказа неуверенность Торэру постепенно отходила на второй план. Теперь же речь этого молодого человека было довольно трудно остановить, особенно учитывая, что нормального собеседника, который мог бы выслушать и ответить, у него уже не было множество лет.       — Нет, я не старик. Мне всего двадцать пять лет, — хмыкнул Учиха, приняв несложное решение просветить младшего соклановца насчёт некоторых из его вопросов: — Я не знаю, возможно для тебя это покажется полным бредом, но моя история содержит в себе вещи и факты, которые для вас будут считаться мистикой.       — Я попробую принять эту информацию с холодной головой, — заверил его Торэру.       — Отлично, это самое главное, — одобрительно покивал шиноби. — Я жил в этом мире множество сотен лет назад. В те времена существовали элементальные и другие страны, в которых жили обычные люди, а также те, кто мог использовать чакру — шиноби. К сожалению, история успела увидеть четыре Мировые войны, прежде чем на наших землях наступил мир. Однако вскоре было произнесено пророчество, согласно которому однажды на Землю вторгнутся монстры из самых глубин Ада, и будут иметь они лишь одну цель — уничтожение планеты и всего его населения.       Саске отчётливо заметил, как его собеседник вздрогнул. Не придав этому особого значения, он продолжил:       — Тогда было решено отправить в будущее пятерых ниндзя, которые могли бы предупредить потомков о надвигающийся угрозе. Однако… — выдохнул Учиха. — Судя по твоим словам и тому, что я видел снаружи, этот план провалился.       — А что стало с ещё четырьмя? — тихо спросил Торэру.       — Их кто-то убил. Не могу сказать кто и зачем, но факт остаётся фактом: по какой-то причине меня этот некто оставил в живых… В любом случае сейчас я хочу помочь человечеству справиться с новой волной демонов, а для этого мне пришлось действовать в открытую. Так я сюда и попал. Сейчас жду, пока эти ОАЛ не приведут сюда кого-нибудь из начальства, чтобы со мной наконец соизволили поговорить.       — Ничего себе… Это просто невероятно! — восторженно воскликнул младший Учиха. — Я так понимаю, синяя энергия — это и есть чакра, да? А ты можешь её сейчас использовать?       — Пока что нет. К сожалению или к счастью, чакра направлена на то, чтобы уничтожать и разрушать, а не созидать. Я мог бы запросто выбраться из этой камеры, да и вообще из тюрьмы, но в таком случае ни о каком сотрудничестве с человечеством и речи быть не может.       — Понятно… надеюсь у тебя это получится.       — Я тоже… Слушай, — тут Саске решил уточнить интересный уже для него вопрос: — А что ты знаешь о своей фамилии?       — Ну… — Торэру сильно задумался. — Вроде ничего. Фамилия как фамилия. Разве нет? Подожди… Если у тебя точно такая же, а ты жил много веков назад, не значит ли, что ты мой предок?       — Возможно… Я сам пока этого не знаю, ведь кроме меня в живых никого из Учих не оставалось на тот момент, — брюнет опустил голову. — Есть вероятность, что ты — дальний потомок моего старшего брата.       — Вот как… А… как его звали? — тихо проговорил младший Учиха.       — Итачи, — коротко ответил шиноби, выдавив из себя скупую, немного грустную, но искреннюю улыбку.       — Получается… Мы тоже с тобой дальние родственники? — теперь в голосе Торэру появились некие проблески надежды.       — Возможно… — неопределённо хмыкнул Саске, — Наш клан всегда ненавидели и боялись за наши глаза. Сейчас, видимо, ничего особо не поменялось, так что лучше нам с тобой держаться вместе, понял?       — Да! Я только за! — бурно обрадовался молодой заключённый.       Внезапно их разговор был прерван топотом множества ног, раздавшимся в коридоре. Вместе с этим были слышны громкие разговоры и мощные шаги, которые могут издавать лишь люди в тяжёлой броне.       Остановились они напротив камеры Торэру, так что Саске не мог их видеть с помощью обычного зрения ввиду непрозрачных белых стен. Ширины же стекла не хватало, чтобы иметь возможность там что-либо разглядеть. Именно поэтому ему вновь пришлось прибегнуть к силе додзюцу.       — Учиха Торэру! Суд пересмотрел ваше дело и пришёл к выводу о том, что ваше наказание за совершённое преступление в виде зверского убийства четырёх человек должно быть заменено смертной казнью через расстрел. У вас нет права на возражения, амнистию или помилование. Приговор подлежит исполнению в самое ближайшее время.       Пока оба Учиха пытались осмыслить всё вышесказанное, в камеру к младшему уже успели с широкой ноги зайти бойцы ОАЛ. Одев на потерявшего дар речи Торэру наручники, они волоком потащили его наружу. И только когда он оказался уже в коридоре, он наконец осознал своё плачевное положение:       — Н-нет! Нет! Э-этого не может быть! — неверяще воскликнул молодой узник. — Это какая-то ошибка! Я… Я н-не должен умирать! — продолжал он надрывать связки, пока не вспомнил про нового знакомого: — Саске! Помоги мне! Прошу!       Брюнет выдохнул сквозь зубы. Он не мог пойти на такой шаг. Вероятность провала миссии в таком случае была стопроцентной. А для шиноби самое главное — выполнить задание несмотря ни на что.       — Саске! Я знаю, что ты можешь это сделать! Пожалуйста! Помоги!       — Хватит орать, красноглазый! Закрой свой рот!       Послышался глухой удар, после которого Торэру умолк.       Старший Учиха выругался. Сейчас в нём боролись две силы: родственные узы и долг ниндзя. Обе были одинаково сильны, но последняя всё-таки имела приоритет, ведь выживание человечества было важнее, чем личные чувства Саске.       Прикрыв глаза, он уткнулся лбом о холодное стекло и сделал пару глубоких выдохов. В его голову стремительным потоком ворвались воспоминания о клане. Воспоминания о семье.       Вот он возвращается из Академии, где его встречает мама, в глазах которой виднеется столько любви, что Саске до сих пор удивляется, как он раньше её не замечал. Вот они идут по кварталу, где каждый встречный считает нужным приветливо и уважительно поздороваться с семьёй главы клана. Тогда у брюнета от такого обращения раздувалось собственное эго. Сейчас же он был готов отдать многое, чтобы хотя бы ещё раз пройтись по оживлённому кварталу.       Вот они вместе готовят ужин, на который опаздывают, но всё-таки приходят как всегда строгий отец и уставший после службы брат. Вместе они делятся новостями, общаются на различные темы, отдыхают в кругу семьи, из-за чего даже у вечно хмурого главы клана вырисовывается скупая улыбка.       Затем Саске попросит своего брата научить его какой-нибудь технике. А тот, как обычно, виновато улыбаясь, тыкнет его в лоб двумя пальцами со словами: «Прости, Саске, может в следующий раз?».       Как же давно он не испытывал это чувство…       — Саске… Я надеюсь, что ты справишься со своим заданием и поможешь людям победить…       Слова Торэру были еле слышны, но с помощью чакры с этим проблем не возникало.       — …Прощай.       — К чёрту! — выкрикнул Саске, с одного удара напитанного чакрой кулака выбивая бронированную стеклянную дверь.       Не обращая внимание на кровоточащую от впившегося стекла руку, брюнет вышел в коридор и, напитав чакрой голосовые связки, выкрикнул:       — А ну стоять!       Два солдата ОАЛ в серой броне, пятеро служителей порядка в тюрьме, а также заключённый в наручники молодой человек резко развернулись.       Торэру оказался невысоким темно-русым юношей с ещё подростковым лицом, на котором виднелся наливающийся кровью синяк в районе скулы. Одет он был в обычную тюремную форму, состоящую из яркой, мешковатой, полосатой одежды зелёного цвета. Его глаза, в которых горел Шаринган с одним томое, сейчас смотрели на него с явной надеждой и радостью.       — А ты ещё кто такой? — нахмурился один из вояк в костюме, а затем заметил у него точно такое же додзюцу, как и у Торэру. — Ты такой же, как и он? Ещё один шаг и я буду стрелять!       Обычно выставленные автоматы должны испугать человека, на которого они направлены. Саске же от этого было ни холодно ни жарко. Он лишь хмыкнул и ехидно проговорил:       — Да будет вам известно, что Учихе в глаза лучше никогда не смотреть…

***

      — Круто… — прошептал Торэру, став свидетелем использования одной из основных способностей Шарингана — Саиминган.       В глазах заспорившихся бойцов ОАЛ и работников тюрьмы было видно отражение додзюцу клана Учиха. Практически все они расслабились, опустив оружие. Лишь один из них — тот, кто сообщил Торэру об изменении наказания — оставался напряжённым.       — Как видишь, они тебе сейчас не помощники, — усмехнулся Саске, намекая на стоявших с пустым взглядом вояк. — Ты остался в сознании лишь потому, что я хочу, чтобы ты передал начальству ОАЛ, что здесь их буду ждать я — Учиха Саске и он — Учиха Торэру для того, чтобы переговорить. Я уверен, что они смогут добраться сюда в кратчайшие сроки. И да, если поднимешь здесь шумиху, то тебе несдобровать.       — Х-хорошо, — испуганно пролепетал охранник, пулей выбегая на лестницу, ведущую в главный корпус.       «Такой способ общения мне нравится куда больше», — ухмыльнулся брюнет, смотря в спину убегающему.       — Так вот на что способен Шаринган… — восторженно прошептал Торэру, поднимаясь с земли.       — Это далеко не всё, что с помощью него можно сделать… — горделиво отметил шиноби. — А теперь топай сюда. Я сниму с тебя эту штуку.       Младший Учиха сразу понял, что он под этим имел в виду, и пошёл в его сторону, неверяще оглядываясь на застывших солдат. Подойдя к нему вплотную, Торэру пришлось слегка поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Нда, что-то ты мелковат, — покачал головой Саске, рассматривая наручники вблизи.       — Каким родился… — пробурчал молодой заключённый, поджав губы.       — Ну ничего. Ты поздний. Вырастешь ещё, — улыбнулся уголками губ брюнет, доставая из печати на левом плече кунай.       Торэру тут же отскочил.       — Воу, откуда ты его достал?       — Из печати, — он оголил плечо, где красовалось обычное фуин. — Мне её друг поставил. Там у меня запечатано много всякого оружия, включая чокуто — Кусанаги.       — Ой! А я думал, почему ты скрываешь левую руку… — слегка смутился соклановец Саске, пытаясь не смотреть в сторону культи.       — Ага, напоминание о прошлом, — спокойно пожал плечами он, вновь пряча конечность под плащом. — Так, а теперь вытяни руки и старайся не дёргаться.       — А что будет, если дёрнусь?       — Останешься без кистей.       Сглотнув нервный ком, Торэру подчинился словам соклановца, выставляя руки вперёд. Саске неспеша провёл чакру Молнии по кунаю, отчего тот стал в разы острее, что позволило ему разрезать сцепляющий наручники металл словно обычное масло. Когда разряды молнии перестали стелиться вдоль куная, Учиха вновь запечатал его в печать.       — Ух ты… Это было красиво, — потирая сжатые запястья, младший Учиха не мог не восхититься тому, как выглядело высвобождение чакры.       Их разговор был прерван громким топотом множества металлических сапог над головой. Вскоре источник шума показался и на лестнице. Оказалось, что это был целый отряд из бойцов ОАЛ, в число которых входили солдаты в серой и зелёной броне. Один из них — самый высокий, носил ярко-красный доспех. Уже немолодой мужчина суровым взглядом из-под шлема осмотрел опустивших оружие подчинённых, а также стоящих поодаль красноглазых заключённых:       — Кто-нибудь потрудиться мне объяснить, что здесь происходит?