три оргазма

С Антоном целоваться вкусно, потому что у него широкий язык и пухлые губы, которые идеально сочетаются с тонкими губами Арса. Он так правильно выцеловывает линию челюсти, переходя на шею и за ушами гладя большими пальцами, потом кусая за мочку и шепча приятности-непристойности. Обычно они сидят друг у друга на бёдрах или, если совсем тяжело держать на себе свой же вес, перебираются в горизонтальное положение. Зачастую они тоже лежат друг на друге из-за тактильности у обоих, но так хоть вся масса тела распределена равномерно. Арсений никогда не был тактильным человеком, но с Антоном. Потрогать, обнять поцеловать, взять за руку. Посмотреть в глаза через комнату, полную людей. Дайте два, три, десять и миллион. Из Питера Арс возвращается вечером в понедельник и нечаянно прокусывает Антону нижнюю губу, слишком сильно уцепившись за неё зубами. Слизывает выступившую кровь, языком пытаясь зализать ранку и обезвредить укус. Извиняется глазами, состроив выражение лица, как у Кота в сапогах. Как будто бы Антон мог перед ним устоять и без щенячье-котячьих глаз. С ними — и подавно. В следующие два дня они снимают несколько моторов «Громкого вопроса». Антон завалил бы Арса с его блядским вырезом на футболке прямо в гримёрке, но нельзя. Арсений тянул бы Шаста за зализанные волосы, втрахивая его в кровать в коленно-локтевой прямо в рубашке, но не сейчас. Терпения не хватает на следующий день. Со Складчиковой они странно разминаются в перерыве между вопросами. Пересечение взглядов — пиздец. Поза и двусмысленная, и однозначная. Непонятно только, кто что представляет себе. Снизу? Сверху? Арсений в лонгсливе, в котором он был в Барнауле, когда они вдвоём вели мероприятие. Прошло три года, а он помнит. Помнят оба, потому что Антон в очках с того дня. Их очередная годовщина. — Вечер, ты, я и три оргазма. Договор? — шепчет Антон после съёмки. — Договор, — а внутри пиздец, потому что сам хотел предложить, самому хочется так, что хоть сейчас хватай за руку и домой, но у них ещё два гостя, будь они неладны. В такой день грех (грех, потому что содомиты горят в аду) не исполнить то, что хотели. — Как ты хочешь? — заваливаются в квартиру, набрасываясь друг на друга. — Так, как ты записал в видео. Антон хмурит брови, силясь вспомнить, что он делал почти две недели назад. — С пальцами в заднице и рукой на члене. Антон грузится минуту. — Руки на члене не было. — Не было. Твои пальцы во мне, моя рука на члене. То же самое и с тобой. Одновременно. — Ну как получится. Антон очень сильно согласен. Он сомневается об «одновременно», но попробовать стоит. Они оба сидят голые на кровати. Целуются, лениво надрачивая себе. Антон тянется к смазке, растирая её по пальцам. Придвигается ближе к Арсению, заводя руки за спину. Оглаживает ягодицы, проходится по ложбинке и обводит вход. Постепенно толкается первым и вторым, массируя стенки, то вытаскивая, то вставляя опять. Арс дышит загнанно, наваливаясь на Шастуна, больше открываясь и хватаясь за затылок. Арсений всё больше раздвигает колени, мешая пальцам двигаться внутри. Антон вытаскивает, отодвигаясь. Арс раздвигает ноги лягушкой, поднимая пятки в воздух. Тот входит сразу двумя, вставляя до упора, и Арсения подбрасывает на кровати. Он приподнимается на руках, напрягая пресс. Сил нет, ноги трясутся, поэтому он кладёт ступни по обе стороны от Антона. Пытается хвататься за спинку кровати, но это не помогает, потому что от ощущений сильно ебашит. В голове белый шум, перед глазами белые мухи. Арсений скулит, периодически дроча себе. Поза максимально откровенная, поэтому Антон следит за реакцией, приоткрывая вслед за Арсением рот. Гладит родное тело свободной рукой, иногда кладёт руку на собственный член. Арс красив в своём удовольствии. С дрожащими ресницами и запрокинутый головой, елозящий на антоновых пальцах. Шаст хочет кончить вместе с ним, поэтому смазывает пальцы другой руки. Вставляет и себе, и Арсению, вырывая из них обоих задушенный стон. Трахает и себя, прогибаясь в пояснице, и Арса. В один момент терпение лопается и удовольствие прошивает всё тело, скапливаясь внизу живота. Арсений кончает первым, выгибаясь колесом. Антон догоняется несколькими движениями, заваливаясь прямо в пах Попова и чувствуя, как мышцы плотно обхватывают пальцы. Кусает за бедро, подрагивая. Шаст буквально целует Арса в хуй, отойдя от оргазма. Поднимается вверх, прикасаясь губами к коже. Собирает сперму. Арсений вылизывает собственный вкус со рта Антона. — Один есть. Ты следующий. — Оксимирон? — А? — Оксимирон, ты следующий? — Антон, ты следующий, — Попов виртуозно закатывает глаза. — Ага, только простынь поменяю, а то я испачкал. Встань. — Не хочу, — даже моргать нет желания. — Надо, Федя, надо. — Федя? — Да, блять, Букер. Арс, прекращай, ты прекрасно понял, на что я отослался. — Кто? Он заказывает что ли что-то? — Что? А, — шутка наконец доходит, — Нет, — он фыркает, — это псевдоним. — Ясно. Понял, конечно, но что-то про рэперов сейчас не время говорить, не считаешь? Вопрос риторический. Арсений встаёт, голой жопой садясь на прикроватную тумбочку, и Антон его целует, перенося на чистое белье, ноги Арса на его пояснице. Тот не отпускает его перекусить перед следующим заходом, сжимая в руках и вплавляя в себя. После секса Шастуну всегда хочется есть и курить. На курение Попов обычно морщится, но зачастую делает две-три затяжки с сигареты Антона, никогда не берёт отдельную, и целоваться становится терпимее. Курит с Шастом и сейчас. Курящий Антон — и так эстетика. Голый курящий Антон — искусство. Голый курящий Арсений, как сказал бы Антон, отвал хуя. Он затягивается не как Шаст, вдыхая никотин не полностью, а легонько, и не задирает сигарету вверх как заправской курильщик. — Можно я сниму на телефон? Для нашей коллекции, — мягко говоря, Шастун охуевает. — А у нас есть коллекция? — Будет. Один видос от тебя уже есть. — Ладно, давай. — Или кружок? — Минуты мало. — Ну несколько кружков. — Как хочешь, без разницы, главное — скинь мне. Когда Антон приходит из ванной в одних колготках в сетку, порванных сзади, охуевает уже Арсений. Где он их только взял? — В магазине заказал, — и умудряется же смутиться. — Ждал, когда я приеду, чтобы мне показать? — Может быть. Антон встаёт в коленно-локтевую. Арсений раскатывает презерватив по члену. Обмазывает и член, и пальцы, и припухшую красную дырку. Разрабатывает до размера своего члена. Одной рукой держит, второй снимает. Входит одним слитным движением. Вбивается в тело без остановки. На видео член входит в анус, колготки красиво подчёркивают аккуратную маленькую задницу. Арсений стонет от вида. Шаст стонет от заполненности, сжимая в руках простынь. Прогибается в спине и разводит ноги шире, пытаясь не упасть. Он быстро и мелко двигается вперёд-назад. Вообще, так ебутся собаки. И они в данный момент. Чёлка подрагивает и трясётся от движений. Как и всё тело. Вид спереди прекрасный, Арсений в этом уверен. Жалко, что сейчас снять это нельзя. Потом — обязательно. Осознавая то, что Арс его ещё и снимает, Антон тянется к члену, собираясь вытащить из себя, но рукой Арсений останавливает его, прижимая к пояснице. Бросает телефон, останавливая видео, вторую руку Шаста заводит за спину, фиксируя. Антон падает лицом в простынь. Он в «заложниках». Рук и члена. Отпускают(ет) его, когда Арс кончает в презерватив, загоняя особенно глубоко. Шаст снова пачкает простынь. Меняет её уже Попов после того, как они полежали в обнимку, целуясь. Покурили. Снова одну на двоих. — Последний, Арс. — А что, у нас какой-то оргазменный лимит? — эта изящно изогнутая бровь. — Нет, но по словесному дóговору ещё один. Но вдруг ты уже устал, возраст всё-таки. В отместку Арсений хлопает по жопе, оттягивая кожу. Антон хихикает. Шастун трахает Арса, лёжа на боку. Толчки размашистые, сначала медленные, постепенно ускоряющиеся. Нога Арсения на приподнятой ноге Антона. Яйца глухо шлёпаются о ягодицы, смазка хлюпает внутри. Арс тихо стонет и прогибается в спине, подставляясь под укусы на шее и помогая себе рукой. Шаст крепко держит за бок, иногда накрывая пальцы Арсения на члене. Антон тянет Арса на себя и кладёт спиной на кровать. Угол меняется, и Антон останавливается. Арсений сам двигает бёдрами вправо-влево, не как обычно, подаваясь назад, а странно, но неожиданно это вставляет тоже. Он лижет шею и дрочит Арсу уже сам, вколачиваясь до упора. Язык на затвердевших сосках, рука на лежащем на животе члене, размеренные движения. Под «давай, мой мальчик» Арсений кончает с особенно громким стоном, сжимаясь на члене. Шастун следует за ним, прикусывая и оставляя след. И на плече, и на животе, и внутри. Арс расхристанно лежит с раздвинутыми ногами и руками. С членом в заднице. Хо-ро-шо. Один — хорошо, два — лучше, три —мелодия. В душ идут только на утро, ограничившись влажными салфетками. Им обоим далеко не по восемнадцать, и на восстановление от трёх оргазмов подряд требуется целая ночь и утро. Спасибо, что на работу ближе к вечеру. Они ещё снимут домашнее порно в разных позах и с разной раскладкой, чтобы смотреть одинокими вечерами. Как увлекательно быть универсалами. Учитывая то, что они оба любят разнообразие — идиллия. Во многом они очень разные, во многом — одинаковые. Если бы они жили в негомофобном обществе и у Арсения бы спросили, кем ему приходится Антон, ответ был бы однозначным — соулом. Родственной душой.