три оргазма

Не то чтобы Арсений не любит бухого Шастуна, но он не любит. От него несёт перегаром, он лезет обниматься, от его горячего тела и такого же дыхания слишком жарко. Он всегда хочет сосаться, мокро и с языком, хочет секса, тягучего и размеренного, иногда жёсткого, животного. Признаётся в любви чаще обычного, делает больше комплиментов и жмёт ближе к себе. Куда уж ближе. Он не любит пьяного Антона, но любит. Такой вот парадокс. Ворчит для вида, закатывает глаза и воротит нос от противного запаха, но крепко обнимает в ответ, отвечая на поцелуи с таким же напором и повторяя за ним три заветных слова. Он приехал в Москву два часа назад, сходил в душ и забрал ключи от машины. Поржал над кружком Джабраилова, зависая на облизанном пальце. Такой раскрепощённый Шастун вызывает у него жар внизу живота. Несколько дней назад Антон обещал ему кончить трижды. Арсений едет на его тахе в офис, чтобы забрать своего пьянчугу домой. Удивительно, но Антон ждёт у ворот, выкуривая сигарету. Дым клубами стелется вверх. Скулы красиво всасываются при затяжке. Кудри лежат в совершенно хаотичном (бес)порядке. Арсений чуть ли не проезжает мимо, засмотревшись. Шаст хмыкает, выбрасывая окурок в урну и забираясь в салон. — Ты смотришься правильно за рулём моей машины. Арс никогда ещё не ездил на тахо без Шастуна. С ним — да, они оформили доверенность уже как полгода, катались по столице и даже ездили в Воронеж, но чтобы Арсений взял тачку для своих нужд — нет, такого не было, его устраивает и такси. Но тут Антон сам попросил приехать на его ласточке. Попов не стал отказываться. На водительском сидении огромной махины он чувствует себя героем блокбастера. Который едет забирать своего парня после пьянки с друзьями. Не совсем, конечно, сюжет боевика, но на то он и не в фильме, чтобы следовать стереотипам. — Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? — Арсений кивает на бутылку воды в подстаканнике. — Нет, всё заебись, Арс. Завтра, конечно, будет плоховато, потому что я стакана четыре вискаря чистого выпил, но сейчас вообще кайфово. — Я и вижу. У тебя взгляд расфокусированный, и ты весёленький. — Хуёленький. Я ваще ог.., — он икает, — огурцом. — Огр, — заканчивает Попов. Антон фыркает. — Злишься? — Из-за сидения на коленках? — Арс на секунду закатывает глаза, всё ещё следя за дорогой, — Упаси боже, Шаст, нам не пять, я всё понимаю, и мы обсуждали всё. — Ревнуешь? — Тебя как будто магнитом тянет к Игорям, — он кидает быстрый взволнованный взгляд в сторону Антона. — Или в целом к мужикам. В салоне повисает тишина. Шаст понимает, что пизданул только спустя полминуты. — Опа-а, — красноречиво тянет Арсений. — Приехали, — Арс почти что хочет остановиться, но он молчит, немного снижая скорость и внимательно слушая Антона, — Я, в смысле, что, ну, нет, ты не пойми неправильно, мне никто не нравится, кроме тебя, просто я решил, что больше не буду сдерживаться в общении с кем-то, — он путается в словах иногда, собираясь с мыслями, — Будь то девушка или женщина, парень или мужчина. Не в плане что кидаться к ним на шею, нет, просто захотел обнять — обнял, закончить телефонный разговор с другом «обнимаю-целую» — «целую, Серёг», сесть на колени — сел, без какого-либо подтекста и флирта. Когда так делают девушки — ни у кого же вопросов не возникает, а тут такую бучу подняли из-за одного кружка. Несправедливо, не находишь? — Ты уже видел? — задаёт вопрос, а сам думает над сказанным. — Зашёл в комменты в телегу за две минуты до твоего приезда. Сказать, что некоторые раздувает из мухи слона — не сказать ничего. Они едут по ночной Москве, Антон кладёт руку на бедро Арсения, сжимая, водит туда-сюда и ждёт, пока тот что-то скажет. — Арс? — М-м? — пауза, — Ты, наверное, прав. Просто, сам знаешь, — Арс кусает губу, — Я собственник, и я хочу, чтобы ты только моим был, хоть это и невозможно. Человек может только самому себе принадлежать. — Я и так твой. Весь. Правда. Все остальные — знакомые, коллеги и друзья. И только. Арсений наконец улыбается. Кивает и правой рукой накрывает руку на своей ноге. — Ты смотри, а то вдруг брёвна из «Пункта назначения». — Козёл, — Арсений цыкает и в отместку кладёт вторую руку обратно на руль. Шаст хихикает. — Учусь у лучших. Они доезжают до дома минут за двадцать, даром, что ночью пробок нет. Арсений паркуется и уже собирается выходить из машины, как его хватают за руку, удерживая на месте. Антон лезет через приборную панель, отодвигая водительское кресло назад и садится к Попову на колени, каким-то нечеловеческим усилием перебрасывая свои длинные ноги. Что у трезвого на уме, то у пьяного в деле. Арс тихо охуевает, хлопая глазами, но тянет руки к бокам, придвигая ближе к себе, чтобы руль не упирался в шастуновскую спину. Антон сразу целует, с решительностью налетая на губы, и спасибо ему, что он хотя бы пожевал жвачку, потому что целоваться со вкусом перегара и никотина всё ещё фу. Шаст буквально вылизывает его рот, покрывает мелкими поцелуями щёки и челюсть, спускается вниз и всей поверхностью языка проводит по шее. Арсению мокро и щекотно, но он лишь открывает больше доступа, поднимая голову, и тяжело дышит. Антон елозит на коленях, притирается бёдрами, вжимаясь в мужчину, и самозабвенно лижется. — Ну что, на каких ногах лучше сидится? — не может не съязвить Попов. — Арс, — обращение звучит на удивление твёрдо, — На твоих, прекрати. — Конечно, потому что на его коленях ты не можешь сделать так, — рычит и толкается вверх, имитируя фрикции, переносит ладони на ягодицы, сжимая, он уверен, до красных отметин. Шастун горячо выдыхает ему в ключицу. Кусает и зализывает, наблюдая, как на местечке остаётся отметина от зубов, начинающая потихоньку краснеть. Антон хочет разукрасить всё тело Арсения таким образом. Доказать, что он — только его. Шаст открывает переднюю дверь, вытягивая ничего не понимающего Арсения за руку, и впихивает его на задние сидения. Хорошо, что он предусмотрительно давно снял второй ряд, и теперь места для того, что он задумал, хватит. Спасибо за машину, предназначенную для людей с ростом под два метра. — Что ты…, — Попов не договаривает, захлёбываясь воздухом, потому что Антон лезет к спортивкам. Усаживается коленями прямо на коврик, где должны быть сидения, и тянет штаны. Завтра ноги будут болеть, но сейчас так похуй. — Ого, трусы, умеешь удивлять, — Шаст цепляется и за боксеры, стягивая их вниз. Арсению ничего больше не остаётся, как привстать на руках, приподнимая жопу и помогая спустить одежду до колен. Антон получает несильный щелбан в лоб. — Ай, блять, — Шастун хлопает по правой ляжке, — Раздвинь ножки. Арс спускается до конца по сидению, устраиваясь поудобнее, максимально разводя колени по обе стороны от Антона. Кожа салона неприятно соприкасается с его голой кожей, но он терпит, зная, что скоро забудет обо всех неудобствах. «Пародируй Ван Дамма» тонет в стоне оттого, что Шаст лижет головку, слизывая предэякулят и ногтями цепляясь за внутреннюю сторону бедра. Шаст втягивает щёки и пускает слюну, убирая зубы, языком мажет по головке, помогая себе рукой и отвлекается, чтобы сказать Арсению, чтобы он взял его за волосы, но тот опережает его с: — Сосём-наяриваем, не разговариваем, — Антон давится членом, выплёвывает его и ржёт. — Ты где такое откопал? — В тиктоке. — Пиздец. Антон качает головой, снова опускается и заглатывает неглубоко. Скулы сильно выделяются, делая лицо ещё тоньше, чем оно есть, и Арсений закатывает глаза от красивой картинки и зарывает руку в кудри, массируя кожу головы. Шаст чуть ли не мурчит от приятных ощущений, пуская вибрацию по всему телу. Кровь ещё сильнее приливает к паху, хотя член и так стоит на полдень. — Конечно, пиздец, соси, как леденец, — находится с рифмой уже сам. Антон наоборот перестаёт сосать, убирает руку и снова прыскает. — Прекрати. Арс молчит. Надеясь, что на сегодня с тупыми фразочками покончено, он выцеловывает внутреннюю сторону бедра, оставляя будущие засосы. Кусает выпирающие косточки, которые так сильно любит, и шарится ладонями по поджимающемуся прессу, возвращая губы на член и открывая рот шире, опускаясь наполовину. Пропускает за щёку, и Арсений завороженно оглаживает очертания головки через кожу, наслаждаясь блядским видом Антона с выступившими слезинками на лице. Тот ещё смотрит из-под ресниц, и у Арса сильнее скручивает все внутренности. Он вытирает влагу подушечками больших пальцев. Кое-как отцепляет руку от сидения и кладёт поверх антоновой на своём бедре. Антон начинает двигать головой быстрее и грубее, хоть и берёт неглубоко, боясь, что спровоцирует рвотный рефлекс, а потом выпускает, смотря, как ниточка слюны тянется от члена до рта. Медленно вылизывает член от яиц до головки. Сам он уже трясётся весь, его стояк больно трётся о ткань белья, и поэтому ускоряется, снова беря в рот, то уделяя внимание головке, то погружаясь глубже. Арсений выгибается, тянет за затылок, сжимает руку Антона сильнее и ловит воздух сухими губами. Их переплетённые пальцы на его ноге, губы и рот Шаста на его члене, хаотичные движения головой и рука в мокрых волосах доводят до оргазма. С гулким «Ша-а-аст» он кончает Антону на неизвестно когда высунутый язык и впалые щёки. Шастун глотает, собирая сперму пальцем и облизываясь так, будто ест сметану или варенье. Не то чтобы белёсая жидкость дохуя вкусная, но хотя бы не такая горькая, как у него самого. Арсений ему говорил. Тот тянет его на себя, понимая, как должны были затечь ноги, снова сажая себе на колени и целуя в потный висок. — А ты? — хватает ртом спёртый воздух со вкусом смазки. — А я потом, — он догонится в душе, если член не спадёт. А если и спадёт — он поднимет. Ну или Арс. Сейчас всё было только про удовольствие Попова. Хотя кончить тоже хочется. — Ты мне вообще-то обещал три оргазма, помнишь? — Помню, но точно не сейчас. И не завтра, а то у меня «Чикен карри». — И не в следующие два дня, потому что у меня съёмки «Инстинкта». — Помню. Но от своих слов я не отказываюсь. — И я. Спасибо за охуенный минет, — он выделяет «хуе» голосом. — Пожалуйста, должен будешь. — Без б вообще, — Арс фыркает, целуя в безбожно распухшие и красные губы нежно, без напора, а Шаст счастливо смеётся в поцелуй, — Ещё ты охуенно смотришься с моим членом во рту. — Знаешь, что ещё охуенно смотрится у меня во рту? — Что? — Твои пальцы. Глаза Арсения опять темнеют. Они обязательно претворят озвученные идеи в жизнь, когда им обоим не будет нужно с утра на работу. Остаётся только немного подождать.