Великие должны быть вместе

Очередное утро в Варулэнде, практически ничем не отличающееся от других, за исключением того, что Зонтик больше не плакал. Трефовый валет стоял у окна и теребил в руках шёлковую штору. Он наблюдал за небом, которое, как оказалось, было совершенно непохожим на небо в Зонтопии и где-либо ещё. Оно было, как и всё вокруг, зелёным, такого светло-светло зелёного, рассветного цвета. По нему плыли белые пушистые облака с забавными завитушками, такими же, какие были и на очках, и даже на солнце. Это небо было таким чудны́м, что уголки губ невольно расплывались в улыбке от подобной прелести. Чем, интересно, вдохновлялся Вару, когда создавал его? Но мимолётное умиление тут же омрачилось грустными воспоминаниями о родной Зонтопии. Зонтик помотал головой и отошёл от окна обратно к своей софе, присаживаясь на неё и вновь закутываясь в ещё нагретое одеяло. Он обнял коленки руками и положил на них голову. Зонтопийское небо прочно засело у шестого в памяти. Оно было таким красивым и нежным, при взгляде на него на душе становилось легко, внутри появлялась вера в светлое и счастливое будущее без горя и забот, хотелось творить, радоваться и просто наслаждаться жизнью, смотря на небо в Зонтопии и на картину той художницы. Безмятежное время, которое ускользнуло от Зонтика, как песок сквозь пальцы, которое он упустил и больше не вернёт по своей собственной вине. Уже ничего не будет хорошо, чем дальше, тем хуже. Почему, почему он не остановил всё, когда это ещё можно было сделать?! Почему допустил это?.. Парень с сипом втянул носом воздух в лёгкие. Он лениво скосил взгляд на балкончик с телескопом, куда ещё ни разу не выходил, потому что Вару запретил. Трефовый на мгновение поморщил нос при воспоминании о зелёном. Нет, конечно, Зонтик был благодарен ему за то, что тот принял его, это само собой, но ведь это же Вару. За последние несколько дней, когда уже стало ясно, что Зонтик не потеряет рассудок и ничего с ним не случится, пиковый начал отпускать какие-то едкие шуточки и подколы в адрес шестого. Их было всего несколько, от силы штуки четыре, но каждая из них ранила по-особенному сильно. Все они были на подобии той, которая про уцелевший видеофон и утерянный генератор. От них становилось обидно и хотелось начать плакать по-новой. Ничего не обжигает так сильно, как истинная и удручающая правда. По этой причине Зонтик старался не общаться с Вару. Бывало, когда правитель заходит в собственную комнату, трефовый укутывается в одеяло и отворачивается, притворяясь спящим или отдыхающим. Не хотелось даже просто шевелиться, чтобы Вару не приметил какие-либо активные признаки жизни за шестым и не начал приставать к нему со своими глупостями. Он был злым. Каждое его слово было ядовито, оно жалило и попадало прямо в цель, точно в самую больную точку. Как если на рану насыпать соли, или на влажную кожу щёлока. А Вару это нравилось — причинять боль, наблюдать за тем, как он может и умеет мастерски терзать сущность человека, пытать до тех пор, пока устойчивость его жертвы не пошатнётся, и она не потеряет себя. Словно сигаретные ожоги отпечатывались на душе его шутки. И самое страшное заключалось в том, что Вару прекрасно понимал, что он делает. Он знал, что он плохой, и ему это нравилось. Он проголосовал за жизнь из чистой злобы и эгоизма, это был его осознанный выбор. Его не мучила совесть, он лишился чувства стыда ещё очень давно, не осталось ничего, что могло бы сдерживать и контролировать его буйную природу. Становилось страшно, ведь он может в любой момент совершить что угодно и с кем угодно, и ни о чём не пожалеет и не подумает. И спасения от него не было, так или иначе, он достанет тебя и найдет самое мягкое и уязвимое место, в которое вцепится мертвой хваткой и больше никогда не отпустит. Но, впрочем, о Вару думать не особо хотелось, он и без того был словно вездесущим, даже эта его жуткая статуя с лирой, которая стояла в углу комнаты и наблюдала за Зонтиком своими каменными линзами очков — даже она угнетала. Хотелось забыть о нём хотя бы на время и подумать о чём-то приятном, таком, что могло бы погреть душу и сердце. Перед глазами начал вырисовываться чей-то светлый образ. Такой нежный, добрый… От него исходило тепло, почувствовались покой и радость на душе. Художница, чья картина вдохновляла Зонтика, именно она была в его мыслях. Они встретились всего два раза, и второй был откровенно неудачным, но больше обиду вызывало то, что он даже имени её не узнал! Эта девушка была такой яркой и милой, она так и светилась изнутри, когда он впервые наткнулся на неё. Она излучала радость и лёгкость, которых вечно не хватало Зонтику. Те же самые ощущения вызывала и её картина с облаками — видимо, художница действительно вложила в неё частичку своей души. Парень улыбнулся греющим мыслям о девушке и принялся накручивать прядь своих голубых волос на палец. Хотелось бы ему ещё хотя бы разочек с ней встретиться. Узнать как её зовут, где она живёт, увлекается ли чем-то помимо рисования, просто поговорить о всяком и не думать о том, откуда же это у Великого Зонтика появилось ещё две руки. Сладкие фантазии размылись, словно акварель под водой, когда дверь неожиданно открылась. Зонтик вздрогнул и обратил застеклённый зелёными линзами взгляд на проход, и улыбка моментально сползла с его лица. — Посмотрите-ка, кто это у нас проснулся, — певуче протянул Вару и захлопнул дверь ногой. Выражение его лица как всегда не предвещало ничего приятного. Сведённые к переносице густые брови, вечно неоднозначный взгляд и змеиная улыбка, такая настораживающая, что становилось тошно от ощущения того, что ты под прицелом. В руках он держал всё тот же подносик, на котором ежеутренне приносил завтраки. По комнате разошелся вкусный запах, из-за которого в животе всё заурчало от голода. Вару поставил поднос на тумбочку и, захватив себе свою порцию вместе с кружкой какого-то напитка, завалился к себе на кровать, тут же начиная жадно поедать. Зонтик осторожно переставил подносик себе на коленки. Он нахмурился и чуть-чуть сморщил носик от того, что увидел в своей тарелке: зелёные яйца-глазунья и зелёный жареный бекон. Парень, недолго думая, отпивает немного из кружки с зелёным чаем и лениво тыкает яйца вилкой. Расправившись с ними, он убирает поднос обратно на тумбочку и продолжает делать размеренные, горячие глотки чая, что так успокаивал и согревал. Но это не было бы утром в Варулэнде, если бы Вару не проявил одно какое-либо из своих многочисленных качеств. — Не любишь бекон? — показал он свою внимательность к мелочам. — Я вегетарианец, — пролепетал Зонтик и тут же пожалел об этом, когда спирали на очках пикового расширились. — Вегетарианец? — переспросил зелёный и ухмыльнулся. — Ты не ешь бекон, но ешь яйца? Почему? — Ну, — Зонтик нервно улыбнулся, предположив, что Вару действительно интересно. — Я не ем мясо, птицу и рыбу, п-потому что убийства ради еды — это по-зверски, — он слегка насупился. — Но организму нужен белок, поэтому я ем яйца… В-вот… Вару задумчиво посмотрел наверх, а потом вновь перевёл взгляд на Зонтика. На его лице просияла угрожающая улыбка. — То есть тебе жалко замученных зверушек, но не жалко курочек, которые могли вылупиться из яиц? Этих бедных зелёненьких цыплят, которым не дали даже права на то, чтобы увидеть свою мамочку? Тебе не жалко их? — Н-но они же ещё даже толком не сформировались, ч-чтобы вылупиться… — неуверенно прошептал трефовый и почувствал, как лишённые права на рождение цыплята заурчали в его животе. — Да? А что ты скажешь на то, что уже вылупившихся цыплят-мальчиков заживо перемалывают в порошок, потому что их невыгодно содержать? Зонтик выплюнул обратно в кружку свой чай и поднял на Вару полный ужаса взгляд. — З-заживо?! — Ага. Заживо! — Вару осклабился. Кончиками пальцев он поднял последний ломтик жареного бекона и внимательно посмотрел на него. — Но ты не подумай, я тебя не осуждаю ни в коем случае! Я понимаю, ты мог не знать о такой ужасной участи маленьких петушков и тебе больше жалко зверушек, — он состроил наигранную грустную гримасу жалости. — Например, вот эта свинка. Представляю, как она страдала перед смертью. Как её тащили за копытца по колющимся камням, как она визжала, вырывалась, не хотела этого, сколько страха было в ней. Думаю, она уже знала, что её ждёт. Шестой почувствовал, как в глазах и в носу начало щипать от подступающих слёз, а в животе всё скрутило. Вару же продолжал. — Как с самого рождения она беззаботно бегала на своих ножках, как хрюкала и махала хвостиком-завитушкой. А потом её ударили по голове кувалдой. Оглушили, может, проломили череп, но не убили. Как осколки кости вонзались в её мозг, протыкали глаза, ломалась челюсть, а потом её подвесили за одну ногу и перерезали горло — знаешь же выражение «крови как со свиньи»? — её было много, она забрызгала и затопила всё вокруг! А потом с неё начали снимать шкуру, один большой надрез и кишки уже валяются рядом, а кожа отрывается от плоти и сворачивается как ковер… А те цыплята? Просто представь как брызгала кровь, когда им сносило башни! Сносило башни, усёк? Зонтик тут же вскочил с места, вывернув кружку на постель, и прямиком побежал в туалет. Он распахнул дверь ванной, прижимая ладонь ко рту, пробежал к следующей двери и буквально ввалился в маленькое помещение с унитазом. Он рухнул на колени и едва успел поднять крышку и сидушку, как его вырвало мощной струёй, и всё, что он съел пару минут назад, полетело из него прочь. Слёзы полились из глаз и обжигающими ручейками покатились по щекам. Парень завыл во всё горло, и его снова вырвало. Раздался невероятно громкий и пронизывающий смех Вару, наполненный злобой и удовольствием от того, что пятый смог довести трефового до слёз. Опять. Послышались шаги по кафелю в ванной, и над склонившимся около унитаза Зонтиком повисла тень. — Что ж, бекон ты не будешь, поэтому его доем я… Или может ты всё-таки попробуешь кусочек? И вновь раздались завывания истеричного плача и громкий дьявольский смех, как и всегда звучавшие в унисон.

***

Помимо убойного завтрака, в этот день Вару и Зонтик должны были вместе не только стоять в туалете, но и идти на съезд правителей. Вару был готов поклясться, что нюня уже ждёт не дождется, когда Кура-С-Маком заберёт его к себе в королевство, и они с пиковым больше не будут видеться. Кстати о курах. Зонт снова обрыгался и по причине того, что он не додумался собрать себе волосы, он их запачкал и вообще извозился в своей блевотине сам. Опять. Поэтому он ушёл мыться в душ, а пиковый тем временем перерывает свой шкаф в поисках чего-то, что можно будет дать надеть шестому. Его серенький невзрачный плащ был весь изорван после той самой ночи, поэтому его пришлось выкинуть, а сам временный постоялец в зелёной стране целыми днями не вылазил из постели и потому ходил в обычных трусах и футболке. Но в этом его на собрание не поведешь, а то ведь разорутся, что Вару над ним издевается, не кормит, не одевает. А ведь это он сам всё выблёвывает и не носит! Вару осматривал свой гардероб и понимал, что у него как-то маловато вещей для короля. Ну конечно, он же не шмоточник, как какой-нибудь там Ромео. От воспоминаний про короля сердцевидной масти парень фыркнул и закатил глаза. Он готов был поклясться, что для этого розового идиота его гардероб как вторая Верона. Если ты залез в его гардероб, то это равносильно тому, что ты напал на Верону. Но он всё равно потерял и то и то. Вару заржал. Под руку ему попалась какая-то вешалка и он достал её, чтобы посмотреть, что там. На ней оказались рубашка салатного цвета и брюки тёмно-зелёного, примерно такого же, как был плащ у самого пятого. Неплохое сочетание, но было бы славно к нему что-то подыскать — так скомандовали Вару его эстетические запросы. Он ещё пару минут просматривал всё в шкафу и вытаскивал полочки, пока не заметил какую-то кашемировую безрукавку в крупную бело-зеленую клетку, такую, какую сам бы никогда не надел. Откуда она здесь вообще? С ней же рядом лежал зеленый берет, к которому был пришит пушистый помпон. Что ж, вот и образ готов. Как раз из ванной комнаты вышел закутанный в белое полотенце Зонтик. Он обиженно посмотрел на Вару своими воспалёнными глазами и лишь сильнее прижал к груди край полотенца. — У нас сегодня съезд правителей, ты не забыл? — Вару прошёл модельной походкой к софе трефового и кинул на неё вещи. — Вот, я тебе одежду принёс. С плеча самого короля снятая, между прочим! Пиковый развернулся и оценивающим взглядом окинул худенького и всего сгорбленного Зонта, который в это время смущённо что-то перебирал в ящике с нижним бельём. — Трусы из Курограда мне потом почтой вышли. — Отвернись, п-пожалуйста. Вару хмыкнул и отвернулся по робкой просьбе своего временного сожителя. Хорошо, что он уже сегодня отправится в Куроград к своей серости, и больше пятый никогда не увидит его блюющей физиономии. Если честно, этот постоянный контроль над нюней напрягал, ведь вдруг он раскроет то, что Вару так старательно пытается скрыть ото всех? Эта растяпа может запнуться, и очки слетят, может врезаться во что-то, и они разобьются, и тогда… Стереть память, конечно же, можно, но ведь это только в том случае, если сам пиковый застанет этот момент. Кто знает, вдруг эта плакса уже увидела абсолютно всё, что ей не надо бы видеть, но мастерски скрывает это. Вару повернул голову и начал прожигать Зонтика подозрительным взглядом. Но потом заметил, как он не может попасть дрожащей ногой в свою тапку, и все сомнения на его счёт почему-то отпали. Шестой осторожно подошёл к софе и внимательно оглядел предложенную ему одежду. — Эт-то мне? — Да. Одевайся, а я посмотрю. Вару хихикнул и развалился на софе Зонтика, наблюдая за тем, как он одевается. Помнится, самые лучшие магазины одежды были в Вероне, пока Ромео не просрал заряд генератора. Теперь вместо стильных шмоток он вынужден носить какие-то жёлтые тряпки, которые предоставляет ему Феликс. Да уж, самая ужасная участь для модника. Но на розового типа пятому было как-то всё равно, однако на себя — определенно нет. И именно по этой причине Вару завтра, на следующий день после того, как перебьёт всех огненных монстров, пойдет по магазинам и накупит много новых шмоток. Зачем? Да просто так, он же король, может себе позволить. Зонтик полностью оделся и покрутился перед Вару. — Ну как? — спросил он робко и обнял себя за плечи. — Мешковато, но для тебя сойдёт. В этом и пойдёшь со мной на собрание. Только сразу бери видеофон и чё там ещё у тебя, ибо мы там же передадим тебя Курилке. Собирайся. Через часа четыре, после всяких мелких королевских делишек, Вару и Зонтик наконец выдвинулись на собрание. — К-кажется, мы п-поздно вышли, — тихо промямлил Зонт и поправил небольшую сумку на плече, в которую сложил несколько своих вещей. Вару помотал головой. — Нормально мы вышли, не ной. Ну даже если и опоздаем, никто же не обосрется, так ведь? Если честно, то Вару не мог определённо точно сказать, нравятся ли ему эти собрания или нет. С одной стороны, бывает прикольно пошутить и посмеяться над другими, наблюдать за их поведением, а также фактическую ценность собой представляла вся информация, которая проговаривалась клонами, однако… Выслушивать пустые и заумные речи серости было до смерти скучно, это утомляло. Будь его, Вару, воля, он бы действительно пошёл сражаться с огненными монстрами, а не вот это вот всё. — А как мы им расскажем про то, что случилось? Пиковый поднял бровь и глянул на вновь помрачневшего шестого. Казалось, что он готов начать плакать прямо здесь и сейчас, прямо посреди всей этой безмятежной белоты, нарушая её спокойствие своими захлебывающимися завываниями. Боже, и так всегда! Ещё ничего не произошло… А, ну да. Всё, что могло произойти, с ним уже произошло. Но это было практически неделю назад, наверное, надо было успевать выплакивать все свои слезищи и идти на собрание хоть с каким-то достоинством, а не как размазня. Или он специально припас ещё немного своего ублюдского нытья, чтобы пострадать перед всеми? Чтобы все как всегда его пожалели, приголубили, бегали вокруг него и выражали своё поддельное сожаление. Бедный-бедный Зонтичек. Аж противно. Вару запрокинул голову кверху и раздражённо зарычал, когда заметил покатившуюся слёзу по щеке трефового. — Какая же ты всё-таки тряпка… — сказал он от чистого сердца. Зонтик зажмурился, тщетно пытаясь остановить плач. Эта попытка даже немного позабавила Вару, и он смягчил свой тон. — Ты потерял страну и всё, что так долго создавал, но, блинский, не теряй достоинство! Хотя его у тебя никогда и не было… — вставил он едкую колкость, от которой на его собственном лице расцвела улыбка. -… Но ты же ведь не собираешься истерить прямо здесь, да? Ты же у нас любишь для зрителей порыдать. Или что, прямо сейчас заплачешь? Ну давай, ной, тебе же нравится скулить! Нравится, да? Нравится же, да?! Вару преградил дорогу Зонтику и схватил его за плечи, хорошенько встряхивая. Он почувствовал, как его одолевает неистовое желание довести шестого до ручки, до апогея его эмоций, чтобы он ревел так громко, так звучно, что сорвал бы голос, и его вопли было слышно в каждом уголке этого чёртового Карточного Мира, чтобы каждый содрогнулся от них и понял, до чего же ничтожна эта голубая истеричка. Но парень наоборот зажался и закрыл лицо ладошками, так пытаясь отгородиться от Вару. Его хрупкие плечи дрожали под руками зелёного. Парень весь затрясся, оказываясь в крепкой хватке своего мучителя. Пятый не знал, о чем в этот момент думал голубой, но предполагал, что молится о пощаде. Эта мысль потешила его самолюбие и властность, поэтому он просто отпустил нытика и поправил горностаевый воротничок плаща. — Ну ладно, ладно. Всё, хватит. Я же тебе ничего не сделал, чё дрожишь, — наигранной серьезной интонацией отчеканил Вару, на деле получая удовлетворение от того, что Зонтик ощутил на себе его силу и признал её, был повержен. Внезапно гробовую и давящую тишину белёсого Карточного Мира рассёк жужжащий звук мотора и далёкий визг шин. Валеты одновременно встрепенулись и начали оглядываться, ища причину всего шума, пока не приметили вдалеке точку, что увеличивалась, и в ней узнавался силуэт знакомого жёлтого кабриолета, который двигался прямо на них. Ещё секунд двадцать обездвиженного ожидания, и теперь уже были видны два силуэта. В одно мгновение парни будто поменялись местами, и уже лицо Зонтика озарилось счастьем и восторгом, а Вару сплюнул в сторону и крайне недовольно смотрел на приближающуюся машину. Да уж, отличная встреча. — Зонтик! Боже мой, сладкий! Ромео поднялся на своём сидении и чуть ли не перегнулся через дверцу машины. Его жалостный и наполненный ужасом визг заглушался звуками машины, за рулём которой сидел Феликс. Он умело вырулил и остановился в метрах пяти от парней, ставя её на ручной тормоз. Розовый король, проигнорировав наличие у транспорта дверцы, перескочил через неё и, разведя руки в стороны, бросился к Зонтику с рыданиями. — Зонтик, сладкий мой, мне очень жаль! В этот момент сам трефовый издал протяжный хнык и кинулся в объятия червового. Они начали обниматься и рыдать в один голос, не в силах выдавить ни единого слова. Вару не сдержал злорадной улыбки и не скрываясь захихикал. Чёрт, до чего комично это выглядело! Два смазливых идиота ноют и обжимаются, создавая величайшую на свете драму, в обоих случаях которой они виноваты сами. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что Ромео понял, что произошло, по одежде в зелёных тонах на нюне. — В этой р-рубашке ты похож на лягушку-у-у, — простонал гламурный придурок в прикиде цвета дерьма при гепатите и вновь принялся мокрить плечо своему дружку. — Ох, Зонтик, мне очень жаль, — биполярный шкаф в огромном белом пиджаке подошёл к своим друзьяшкам и присоединился к их дружным истязаниям. Вару наблюдал за ними, и из него вырывался беззвучный смех от нехватки воздуха в лёгких. Он бил себя по коленям и всё пытался сделать вдох, но рёбра могли только содрогаться от каждого нового смешка. Живот начал болеть, и парень бы вот-вот отключился, если бы всё это дело не перестало быть смешным. Они стояли уже минут десять, пока тряпка во всех красках пересказывал червовым то, что произошло, а они слушали его с охами и ахами, попутно вставляя что-нибудь вроде «о Боже мой!», «какой кошмар!», «не может быть!». Пиковый скрестил руки на груди и упорно отстукивал ногой по земле в ожидании того, когда же эти дебилы наговорятся и они пойдут дальше. Он зачем-то посмотрел на запястье, на котором никогда не носил часов, и поджал губы. В очередной раз поправив воротник плаща и в четвертый закатив глаза от ещё одного «о Господи», парень подошёл ним вплотную, дабы напомнить, что время не резиновое. — Может, не будем тянуть Курилку за яйца и уже отправимся на собрание? — твёрдым и громким голосом оборвал он высокие голоса всех троих разом. — Да подожди ты, Вару, — шикнул жёлтый. — Не видишь, что у Зонтика тяжёлая ситуация? Словно в поддержку словам четвёртого, голубой всхлипнул. — О, за шесть дней я уже успел увидеть, что у него тяжёлая ситуация, поверь, — саркастично парировал пятый. — Может, он не рассказывал, но вы поинтересуйтесь, кто спас его задницу и у кого он её просиживал. — Я уже с-сказал, Вару… — тихо выдавила несчастная размазня и подняла заплаканный взгляд на одного из своих спасителей. — Он уже сказал, — слащаво и нараспев повторил розовый. Оценивающим взглядом своих уже не мокрых карих глаз он смерил Вару и скептически поднял одну бровь вверх. Пиковый узнал этот взгляд и про себя усмехнулся. Цель этого «жеста» была такова, чтобы заставить своего собеседника почувствовать себя неполноценным и ощутить дискомфорт. Чтобы пропала уверенность в себе. Если хорошенько подумать, то вспоминаются моменты, когда Пик и Вару применяли этот взгляд во время каких-либо споров. Только вот даже если взять того же Пика, то у него это получалось, и он выглядел действительно круто, как самая настоящая сука, которая размажет тебя и твои жалкие аргументы тонким слоем по стене и полностью уничтожит, вот это и правда вселяло опасения и неуверенность. В то же время у Ромео этот взгляд был как у пафосного гомосексуалиста, который увидел на своём оппоненте кофточку из прошлогодней коллекции. Вару вновь улыбнулся таким мыслям и, стараясь не заржать, спрятал руки за спину, не побоявшись полностью подставиться под этот «убийственный» взор. — Выходит, он уже всё рассказал, и нечего вам больше обсуждать. Давайте отправимся на собрание, и там все вы ещё языками потреплетесь. Червовые одновременно с рыком вздохнули. — Иди погуляй, Вару, не мешай нам! Мы всего лишь месяц не виделись, а тут уже такое приключилось… — жёлтый позитив злобно сверкнул глазами из-под тёмных очков и уже с жалостью посмотрел на Зонта. Сначала Вару скептически оглядел всех троих, а потом фыркнул и развернулся, удаляясь от этой мерзкой слащавой троицы ровно на пятнадцать шагов. Дальше он сел на корточки и начал водить пальцем по контуру собственной тени. «Не мешай нам, мы всего лишь месяц не виделись.»… Кто это «мы»? Что этот сахарный передоз имеет ввиду под этим «мы»? Как там было? Два дебила — это сила, три дебила — это мощь? Что ж, старая детская поговорка обретала смысл и во взрослой королевской жизни, когда смотришь на нечто подобное. Мы. Ха! Как душить Зонта в объятиях и плакаться — так сразу лучшие друзья и союзники на всю жизнь, ну вы посмотрите, ну чем не братья. А как вытаскивать его из полного дерьма, рискуя собой и армией, а потом приютить и выхаживать — так это Пик и Вару. И кого же в итоге выберет он? Правильно, червовых, которые только и могут, что всё внимание на себя перетягивать. До чего же они мерзкие. Вару вообще их терпеть не мог. Ещё и прогнали его, будто тряпка — их собственность. Да, старые добрые издержки характера пятого — никто его действия как хорошие не рассматривает, только и ждёт, чтобы на его фоне оказаться рыцарем в блестящих доспехах. Попробовали бы они быть такими сладенькими без контраста в виде пиковой масти, вот тогда бы и раскрылась их истинная суЧность. Распутник и псих — отличное сочетание для сердцеобразной масти, как кофе с молоком. Кстати, Вару всегда тошнило от смеси кофеина и белой жижи. Парень, доведя пальцем от одного конца своей тени до другого, встал с корточек. Он изогнул спину до приятного хруста, который разошёлся теплом по всему телу. Размял руки и ноги, провёл пальцами по волосам, так приглаживая их. Бархатный плащ с атласной подкладкой и меховым воротником из горностая — самая любимая часть образа, которая казалась королю величественной. Её он постоянно поправлял, подбирал, если приходилось идти по чему-то грязному, даже несмотря на то, что он достаёт лишь до щиколотки. Плащ развевался на ветру и плыл по воздуху следом за своим хозяином, словно крылья, которые позволяли парить над землёй. И неважно, что ни один горностай не отдал своей жизни за этот обалденный воротничок, главное, что такого больше ни у кого нет, и это самый лучший плащ во всем Карточном Мире. Вару любил его и берёг, считая эту вещь одной из множеств его гордостей. Такой красивый и приятный… Задумавшийся парень не заметил, как голоса троицы стихли, пока кто-то не докоснулся до его плеча. Он вздрогнул и резко обернулся. — Всё, ты наговорился, можем идти? — недовольно сказал он подошедшему Зонтику. Голубой слабенько улыбнулся и робко докоснулся до рукава пятого. — Феликс и Ромео любезно с-согласились нас подкинуть. Пойдём, они уже машину завели. — Чего? — Вару высвободил рукав у Зонтика и посмотрел на него так, что улыбка слезла с лица шестого и он напрягся. — Я с этими двумя никуда не поеду! — совершенно не скрывая своего негодования сказал он. Зонт обернулся, чтобы удостовериться, что его друзья ничего не услышали, и лишь миленько улыбнулся, когда Феликс рукой позвал их скорее садиться и ехать. — Ну Вару, ну пожалуйста, — умоляющим взглядом пытался уломать голубой пикового валета. — Почему ты не хочешь? — Да ты видел эту парочку?! Они же маньяки! Один озабоченный извращенец, другой псих нестабильный, а ты хочешь, чтобы я с ними в одной тачке сидел. Тем более, сейчас они ещё придурошней стали. Вот тебе надо, ты и едь с ними. Но если до собрания не доберёшься — значит зря спасали. Видимо, это достаточно резкое высказывание задело Зонтика и он опустил голову, уводя в сторону опечаленный взгляд. Вару предположил, что нытик обиделся на него за такие слова о его друзьях, но заглянув в его глаза он понял, что тот о чём-то думает. Выбирает между своими друзьями и человеком, который помог ему в трудной ситуации. Ну давай, Мистер Решительность, выбери одно из двух зол. Феликс подрулил совсем близко и напугал обоих молчащих парней засигналив прямо рядом с ними. — Ну давайте, поехали! — он поправил свои тёмные очки и хищно осклабился, что точно не предвещало ничего хорошего. Теперь, когда на Вару смотрело аж три пары выжидающих глаз, он всплеснул руками и закатил глаза. — Ладно, ладно. Так уж и быть, поеду я с вами. Но не надо меня обратно подвозить, я сам дойду! — условился валет заранее и первый забрался на заднее сидение жёлтого фелицийского кабриолета. — Но мы и не предлагали тебя обратно везти, мы это ради Зонтика де… Ауч! Ромео заткнулся на полуслове и возмущённо глянул на своего лучшего друга в белоснежном костюме. Биполярное солнышко прожигало его язвительным взглядом, а потом он повернулся к Вару и улыбнулся так мило, что стало тошно, и желание вылезти из машины взвентилось до поднебесья. — Как скажешь, Вару, но если всё же передумаешь, дай знать, и мы подкинем! Зелёный саркастично поднял уголки губ, ядовито улыбаясь червовому. Хорошо, что когда тот дал по газам, то не увидел, как пятый показал ему фигу, а потом отвернулся, всматриваясь в идеальную чистоту. Самый хороший выискался. Может быть, жёлтый слишком туп и зациклен, чтобы понять это, но он всю жизнь ходил по грани между вежливостью и лицемерием. Чего греха таить — они с Вару друг друга на дух не переносят, и в то время как Вару не боится в этом признаться, то Феликс притворяется, что любит его, как и всё-всё на свете. Он так сильно надрывается, чтобы быть хорошим со всеми, скрывая себя настоящего, а то есть — агрессивного и неуправляемого, который пришибёт и не пожалеет — что иногда забывается и говорит вот такую херню. Подкинет он, как же. Да черта с два он бы предложил это от чистого сердца, всего лишь очередная галочка в списке «я пытаюсь компенсировать свои психи хорошими делами». И да, Вару уже давно узнал от Ромео, у которого язык как помело, что во дворце Феликса, на стене со знаменами всех государств, Варулэнд изображен не на флаге, а на туалетной бумаге. Парень, конечно, не стал идти и сразу тыкать солнечному полученной от его супер-пупер-лучшего-в мире-друга информацией, но зарубку на памяти сделал. У кого больше знаний, тот и владеет миром — это принцип. Жёлтая кожа, которой были обтянуты сидения в машине, была неимоверно горячей, и если бы кабриолет не нёсся вот так с ветерком, то у Вару почти получилось бы уловить её запах прямо в воздухе над головой. — У вас м-машина так сильно нагрета, — тихо заметил Зонт, так пытаясь отвлечь друзей от тяготивших мыслей. — А?.. Да не то слово! Особенно передний бампер, он вообще кипяток, — Ромео отстегнул ремень безопасности, вальяжно развалился на пассажирском сидении, как богема, и положил ногу на дверцу, так высовывая её из машины и помахивая ею. У Вару появилось необъяснимое желание, чтобы прямо сейчас откуда-нибудь выскочил олень, и когда Феликс резко затормозит, розовому прилетело со всей силы по носу его собственным коленом, что было бы забавно и поучительно. Только вот оленю здесь взяться неоткуда. Хотя такой водила, как жёлтый, и без оленя сможет угробить всех в этой машине. — Да, в Фелиции очень жарко, — со смешком и какой-то гордостью сказал Феликс. Будто раскалённый мотор это хорошо. — Но скоро наступят прохладные деньки, и всё перестанет быть таким горячим. — Но уж точно не девушки там. Червовые хихикнули от этой дурацкой плоской шутки, а на ум пришло только то, что Ромео любит не только девушек. — Кстати, как у вас, ребята, дела на любовном плане, м? — хитро спросил розовый пошляк и развернул зеркало заднего вида от Феликса на себя, таким способом заглядывая в глаза Вару. — Вару, нашел уже себе спутницу жизни? — Э, я его настраивал долго, — возмутился четвёртый и повернул зеркало обратно на себя. Пиковый усмехнулся таким вопросам после двадцатиминутного рыдания и душераздирающих историй. Но отвечать что-то надо. — О да, Ромео, я нашел её! — начал он издалека и закрутил на пальце прядь вьющихся зелёных волос, мастерски изображая мечтательное смущение. — Она такая, ммм… Красивая, веселая, горячая и формы у неё, — он вычертил в воздухе силуэт барышни с очень пышной грудью и бедрами, а потом многозначительно закатил глаза. Краем глаза он заметил, что Зонтик отвлекся от своих депрессивных мыслей и искоса наблюдает за ним, когда гладкое пространство меж бровей разрезает складка неловкости. Розовый король вскидывает брови и удивлённо улыбается уголками губ вниз. — В-а-ау, а ты сорвал куш, братишка! И кто она? — Ох, ну ты её знаешь, — ответил Вару и заметил в отражении всё того же зеркала взгляд Феликса из-под тёмных очков. — Правда?! Кто, кто это? А теперь, когда вся троица сосредоточила своё внимание… — Твоя мамаша. Вару взорвался заливистым хохотом. Ромео улыбнулся и весело закатил глаза. Зонтик прикрыл улыбку рукой и несколько сдавленных смешков вырвалось в его ладонь, и даже Феликс, всё время стоящий на страже морали, загоготал. Как иногда удобно шутить над тем, чего нет. Да, шутки над матерью — это как отдельный вид плохого юмора, на когда вы все изначально безмамные, это может стать отличным поводом для ржачки. — Ну ладно, ладно, я понял, — усмехнулся червовый король. Он откинул сидение и ещё чуть-чуть, и оно бы опрокинулось Вару на колени, но седьмой вовремя остановился. Теперь его нога по-прежнему высунута из окна, но взгляд обращён на голубую нюню. — А ты, Зонтик? Что насчёт тебя? — Меня?.. — выдавил парнишка и поправил свой зелёный берет с пушистым помпоном. Он нервно улыбнулся, но взгляд его показался Вару по-прежнему печальным, а голос тоскливым. — У меня н-нет никого… Да и не было… Ромео хмыкнул и отвернулся, а Вару заметил, что Зонтик помрачнел. Его глаза резко заблестели, и чёткий тёмный контур голубой радужки дёрнулся под прозрачной пеленой. Ему сейчас не до разговоров о мутках и бессмысленной трепли, он всё ещё переживает по поводу своей страны. Ну молодцы, червовые придурки! Сначала растравили его, а потом домогают вопросами. — А ты у нас, Ромео, теперь не только к девушкам в трусы лезешь, да? — Вару хихикнул и намеренно ударил по откинутому сиденью коленом, толкая розового в спину. — Я просто спросил, что такого? Уже поинтересоваться у вас нельзя?.. — Ну Вару! У меня вот тоже никого нет и я это не скрываю, это же общедоступная информация! — внедрился в диалог Феликс. — Так ты такими темпами и не найдёшь себе никого, — Вару поправил очки и на секунду взглянул на трефа, который уже ушел в себя и смотрел в белезну. — Ну я имею ввиду, что скоро в своей стране ты не найдешь такую, чтобы она не была знакома с Ромео. — Это на что ты намекаешь? — взгляд в зеркале стал подозрительными и таким, какой бывает у биполярного в моменты перед срывом. Будто кобра, уже принявшая стойку и ждущая хоть малейшего намека на опасность, чтобы накинуться. — Ну представь. Нашел ты себе прекрасную фелицийку и решил на ней жениться. После свадьбы проходит какое-то время и ты узнаешь, что она беременна. И вот в тот самый день, когда ты увидишь своего первенца — ты поймёшь о чем я предупреждал тебя тогда, то есть — прямо сейчас. Ты бы хоть следил за ним, а то скоро половина населения твоей жёлтой Фелиции станет розовой. — Вару! — воскликнул Феликс и чуть было не дал по тормозам, но заметив безразличный взгляд Ромео, каким-то чудом сдержался. — Что «Вару»? Я же как лучше тебе хочу! Зелёный самодовольно ухмыльнулся после того, как бледная физиономия солнышка покраснела от злобы. Ясно дело — ему не хотелось признавать факт смешивания кровей его народа с его лучшим другом, но правда глаза ест, как говорится. Но Вару ведь тоже не нравился такой исход, и это даже не издёвка. Представить страшно — жёлто-розовые полукровки. Худшее смешение, которое могло произойти во всём Карточном Мире. Даже смесь варулэндца с каким-нибудь куроградцем не была бы такой отвратительной — там было бы больше обидно за испорченную кровь — как фелицийца с веронцем. Вот это действительно похуже огненных монстров. Чистая кровь, по мнению Вару, была самой лучшей, и неважно, какой страны. В голову пришла мысль о том, что можно было бы создать какой-то чисто варулэндский проект по истреблению полукровок, типо как лаге… Да, это было жестоко, но если такая тема когда-нибудь начнется, то только уже когда Вару уйдет на покой и не забудет напомнить своим зелёным потомкам в завещании, что сброд имеет свойство быстро размножаться, а дальше уж пусть сами решают, что делать. Пока что розово-жёлтые пупсы ему не угрожают, и ладно. Но всё равно они были бы убогими. — Не о том вы думаете, ребята, — протянул Ромео и томно посмотрел наверх. — Вы, мои девственные холостяки, и понятия не имеете, до чего же круто любить и быть любимым. Страсть, нежность, легкость на душе, приятная дрожь по всему телу — кайф. Понимать, что ты не один в этом жестоком мире и нужен кому-то… Любовь — это прекрасно! — Кобелировать — вот это для тебя прекрасно, Ром, — Вару не упустит случая напомнить розовому о его грешке, который он даже за недостаток не воспринимает. Только Феликс снова хотел что-то ответить, как король его перебил: — Я просто любвеобильный. В этом нет ничего плохого! Просто, может быть, это ты у нас однолюб, который однажды встретит любовь всей своей жизни и будет с ней до самой смерти. Всегда верный и единственный. Седьмой мечтательно провёл рукой над головой и прикрыл глаза. Вару усмехнулся таким словам червового короля. Однолюб он или нет — вопрос спорный и точно не лежащий в ближней полке на рассмотрение. Ему и одному, в целом, было хорошо. Никто мозги не выносил, внимания не требовал, время не отнимал. Он чувствовал себя вполне целостным и никогда не ощущал нехватки «женского тепла» или желания отношений. Одного случая, который даже вспоминать не хотелось, ему было более чем достаточно. Пусть он одинок, но его это вполне устраивало, и намеренно идти и искать кого-то он не будет. Вообще, любовь — это всё ложь. Есть симпатия и тяга, но это лишь издержки недостатка внимания, низкой или средней самооценки, или, как у Ромео, колоссального либидо. Обычный инстинкт размножения, заложенный природой в нас, мы выбираем тех, кого наше бессознательное считает наилучшим для производства потомства. Глупое и бессмысленное рождение детей для того, чтобы они тоже нарожали детей, и их дети тоже родили детей, и всё это — круговая порука. Мысль не только о жёлто-розовых карапузах, но и о детях вообще, не нравилась Вару. Кричащие и вечно ноющие маленькие истероиды раздражали пятого и он зарёкся, что заведёт ребенка только в том случае, если Варулэнду понадобится наследник. А что касается женщин… Разве что через много лет он встретит какую-нибудь не уродливую и не тупую, но и не умнее его самого, девицу и женится, хорошо, если по тому самому взаимному инстинкту, но больше, конечно, для утверждения себя как состоявшегося короля и примера для подражания. Любовь — иллюзия, которая приносит много проблем, если её воспринимать так же, как Варулэнд через зелёные очки. Ромео прыснул и открыл глаза, разворачиваясь к Вару. — Но если ты будешь до конца жизни с моей мамашей, то я буду тебе очень признателен! И снова шум колёс утонул в нестройном смехе четверых. Когда жёлтый кабриолет подъезжал к месту проведения собраний, Зонтик увидел Пика и Куромаку, живо разговаривающих о чём-то. Они одновременно посмотрели в сторону остановившейся машины и по взгляду серого клона стало ясно, что Пик уже рассказал ему обо всей ситуации в Зонтопии. — Зонтик! — позвал король своего валета и быстрыми шагами направился к машине. — Пик рассказал что случилось, ты в порядке? Шестой вылез из кабриолета и аккуратно закрыл за собой дверцу, идя навстречу Куромаку. — Д-да, со мной всё хорошо, спасибо, — шепнул он. Это было правдой только отчасти. — Хорошо. Ну, раз уж все в сборе, то начнём. Пройдя к столу, Зонтик занял своё законное место между Пиком и Феликсом и сложил руки на столе, опуская голову. Пока червовые вновь начинали переговариваться о чём-то своём, а Куромаку медлил, копаясь на столе и что-то выискивая, в голову пришла мысль, что было бы неплохо ещё раз поблагодарить Пика за спасение. Наверное, в ту ночь он был слишком напуган и не соображал так, чтобы выразить ему искреннюю благодарность от чистого сердца, и это нужно было исправить сейчас или после собрания. За такое вообще до конца жизни можно быть обязанным. Украдкой парень глянул на Короля-Императора, отодвинувшегося от него и почти вплотную сидящего рядом со своим валетом. Они о чём-то шептались, в отличие от Ромео и Феликса, их практически не было слышно, но если поднапрячь слух… — Ты Зонту ничего не рассказывал? — поинтересовался Пик. Зонтик сразу же напрягся и начал в упор смотреть на стол, делая вид, что ничего не слышит. — Не-а, он ничего не знает. А мы сегодня им расскажем? — Посмотрим по обстановке. Если получится, то расскажем. Нет — подождём до следующего собрания. Они оба замолчали и подняли глаза на Куромаку так, будто уже забыли, что только что разговаривали, а вот голубой подозрительно сощурился и обратил внимание на своего короля только где-то на слове пятом. — Полагаю, все уже в курсе происшествия в Зонтопии, — Куромаку обвёл всех присутствующих ледяным серым взглядом, от которого по телу Зонтика поползли мурашки и он вновь уставился куда-то в стол, по какой-то причине не в силах его выдерживать. — Мы должны поделиться мыслями, обсудить, что нам с этим делать и составить план. У кого какие идеи? Первым решил высказаться Пик, но его внезапно перебил Ромео. — А что, если армия Пика и ещё чья-нибудь просто пойдут и отобьют Зонтопию у Алебарда? — он развёл руками и говорил так, будто реально считал, что это отличный план. Было бы всё так просто… — Это слишком рискованно и… — Пик остановился, не договаривая предложения, но Зонтик подумал, что он хотел сказать слово «глупо» или что-то в таком роде. Король продолжил. — Мы не знаем, что он там сделал с генератором, и у нас нет гарантии того, что он не воспользуется им, чтобы устранить армию. И это только две причины, их ещё много. Куромаку кивнул, соглашаясь с Пиком. — Раз всё произошло несколько дней назад, то, с вероятностью в восемьдесят девять процентов — сейчас он будет наблюдать за любыми измениями в Зонтопии, а также рядом с границами. Он создал стену. Очевидно, он начеку и уже, стало быть, готовится к любому подобному нападению. Учитывая весь потенциал Зонтопии, нападать на кого-либо сейчас ему крайне невыгодно, и он будет работать на защиту границ государства. — Но это временно, — подал голос Вару и поправил очки. — Такому кретину, как Алебард, и Зонтопии может со временем стать мало, и он захочет большего. Хорошо, если он приметит сдохшую по соседству Верону. Ромео при упоминании о своей стране поник, поклал голову на сложенные в полочку руки и путешествовал грустным взглядом по пространству вокруг. Зонтику стало невыносимо жалко его. Теперь-то он прекрасно понимал, какого Ромео было тогда, и что эта боль не покинула его и до сих пор живёт внутри. — Тут тоже соглашусь, мы не знаем, чего можно от него ожидать, — Куромаку пододвинул свои съехавшие с переносицы очки. — Ну а если мы попытаемся разрешить конфликт мирным путём и просто поговорим? — спросил Феликс и с надеждой всех оглядел. Несмотря на добрые мотивы, голос и взгляд казались безумными. — Ты дурак, — констатировал Вару после всеобщего затяжного молчания. Четвертый засатанел на глазах. — Эй! Не обзывайся, я тоже пытаюсь помочь как могу! — Плохо вы с Ромео помогаете — что сейчас, что тогда. До Зонтика не сразу дошло, что имеет ввиду Вару, говоря «тогда», но, немного поразмыслив, он подумал, что валет пик имеет ввиду ту самую ночь, когда всё и случилось. По телу прокатилась неприятная волна. Ромео и Феликс были лучшими друзьями Зонтика ещё со времён Карточного Мира в темноте, именно с ними он проводил больше всего времени. Ощущал себя защищённым под надзором доблестного валета и получал удовольствие от милых разговоров с королём. Всё было хорошо, и трефовый чувствовал себя комфортно в обществе червовой парочки, но когда каждый из них получил власть и возможность создать свой прекрасный мир, свою страну, и стать её правителем, они заметно отдалились друг от друга. Но это ничего не значило! В ту ночь они бы не смогли ему помочь, ведь у них не было видеофонов, чтобы взять трубку. Да, спасли Зонтика те, кого он боялся больше всего на свете, но его друзья поступили бы так же на их месте, да? Конечно, это же Ромео и Феликс! Они бы ни за что не оставили его в беде. — О чём ты говоришь? — Феликс прищурился, не поняв злорадного намека пикового. — Пищу для размышлений тебе на досуг даю, — Вару язвительно улыбнулся. Куромаку лишь недовольно скосился на пятого, но говорить и делать ему каких-либо замечаний почему-то не стал. Боже, неужели он так соглашается с ним?! Зонтику стало обидно от того, что его друзей обвиняют в том, к чему они даже отношения не имеют и в чём не виноваты. Это было несправедливо и предвзято по отношению к ним, что не могло не расстраивать и самого шестого. Куро сказал: — С переговорами придётся повременить какое-то время. Думаю, сейчас самым верным решением будет ждать. Все одобрительно кивнули в знак того, что соглашаются и не видят другого выхода. Кроме Феликса. — Подожди, Вару, что ты имел ввиду? В смысле мы не помогали тогда? Тогда — это когда? Вару не ответил и даже бровью не повёл, делая вид, что не слышал, однако хитрая улыбка на его лице говорила собой, что всё он услышал. — Когда всё немного уляжется, — произнес Куромаку. — Можно будет попробовать отправить мой дрон, чтобы разведать обстановку. Но, честно признаться, у меня есть некие сомнения по этому поводу. Его могут заметить и сбить, даже замаскированного, и вот тогда это может обернуться большими проблемами и затруднениями… Надо подумать… — Вару, блин, если ты мне сейчас не скажешь, о чем ты… — Бож, да забей ты уже, дай послушать! Пик закатил глаза, понимая, что начинается традиционная перепалка его и червового валетов на собрании. Он потёр переносицу а потом поднял свои медовые, с янтарным отливом глаза, которые несколько пугали Зонтика. Парень увидел, как король пик и его собственный король встретились взглядами и как будто застыли так на пару секунд. — Я могу отправить в Зонтопию одного из своих воинов, которые обучены шпионажу как раз для таких случаев, — осторожно начал фиолетовый. И тут в голове промелькнуло крошечное воспоминание той самой роковой ночи, но шедшее уже после основных ужасающих событий. Оно словно пролетело мимо Зонтика тогда, не отпечатавшись в его сознании, но на самом деле оно забралось в какой-то пыльный и далёкий уголок и ждало лишь нужного момента, чтобы вылезти наружу. «Тряпка всё равно уже не король и, видимо, никогда им снова не станет, информация о том, что ты за всеми шпионишь, ему уже не важна!» Зонтик перевёл на Пика глаза и тут же оказался пойманным его взглядом. Он знает, что трефовый знает, ведь Вару всё разболтал. Но шестой не собирался выдавать тайну тёмного короля и лишь ненавязчиво отвёл глаза, давая понять, что ничего и никому не скажет. Куромаку заинтересовало данное предложение. — Продолжай, я весь во внимании. — Когда Алебард снизит бдительность, я отошлю своего шпиона под прикрытием в Зонтопию на несколько дней и буду поддерживать с ним связь всё это время. Он вернётся и доложит мне всю информацию, а я донесу её вам, и мы на её основе решим, каков будет наш следующий шаг. Серый король немного поразмыслил над словами пикового и в итоге одобрительно прикрыл глаза. — Я за. Остальные? Зонтик кивнул и глянул на остальных, которые тоже поддерживали задумку Пика. — Полагаю, вопрос закрыт, как минимум, до следующего собрания. Я же буду периодически наблюдать за тем, чтобы рядом с границами Зонтопии всё было тихо, и при малейшей подозрительной внешней активности дам вам знать. Кстати об этом… Куромаку нырнул куда-то под стол, и через пару секунд на нём уже стояла какая-то небольшая коробка. И, открыв её, второй достал из неё два видеофона, розового и жёлтого цвета. Червовые одновременно ахнули и заметно оживились, подбегая к трефовому королю и забирая свои средства связи, начиная их разглядывать с самым настоящим детским восхищением. — Только не бейте и не теряйте их, у меня не так много времени, чтобы постоянно вам их по новой делать. Феликс радостно запищал, уже совсем позабыв о неоднозначных словах Вару, и кинулся к Куромаку на шею, крепко-крепко обнимая его в порыве радости. — А-а-а, спасибо, Куромакушка, ты не представляешь, как мы тебе благодарны! Спасибо, спасибо, спасибо! Второй недовольно заворчал и едва смог оторвать от себя слишком эмоционального червового валета. Но тут жёлтый клон случайно выронил видеофон и начал крутить, подлавливая его в воздухе, и он бы точно упал и разбился, если бы парень не зажал его на лету между коленом и животом. Он поднял настороженный взгляд на серого короля и нервно хихикнул, а сам Куромаку поджал губы и помотал головой, отводя многоговорящий осуждающий взгляд в сторону. — И почему ты не сделал их бронированными? — Вару не упустил возможности подколоть. Червовые присели на свои места, убирая видеофоны в сторону, и теперь уже с большей внимательностью смотрели на Куромаку, выжидая дальнейших слов. Зонтик искренне радовался за друзей и уже представлял, как вечером позвонит им прямо из Курограда, и они будут болтать о всякой ерунде и обсуждать новости, смеяться и может даже делиться секретами и советами допоздна, как в старые добрые времена. Столько всего произошло, как в королевствах, так и с ними самими — червовые заметно изменились. Конечно, по большей части Феликс, если бы Зонтику показали нынешнего жёлтого клона хотя бы полтора года назад, то он бы не поверил, что тот станет таким. Волосы потемнели, и без того светлая кожа вместо солнечного загара приобрела болезненную бледность, он больше не носит яркие вычурные вещи огненных цветов, теперь его постоянный образ — это белоснежная фуражка на голове и такой же белизны огромный пиджак, в котором парень буквально тонул и казался в два раза больше, чем он есть на самом деле. А ещё он до сих пор носит те самые темные очки, которые Зонтик создал ему с помощью генератора на далёком Четвёртом Съезде Правителей, чтобы скрыть синяки под глазами. Ромео тогда предлагал целую кучу своих очков, буквально на все случаи жизни, но не одни из них не понравились четвертому. Кстати, Ромео, в отличии от своего валета, мало чем изменился внешне, разве что теперь ему приходилось ходить в тех самых огненных вещах, которые «перерос» сам Феликс. И всё бы славно, но такая травма как потеря собственного государства и пережитый стресс не могли пройти для него бесследно. Он оставался всё тем же горячим романтиком с жаркими речами, но… Что-то умерло в нём, нечто яркое и невероятно живое, такое, от чего раньше в светло-карих глазах с вересковым отливом в одну секунду разгорался и пылал огонь. То была страсть юной души, которой он жил, которая помогала ему двигаться вперёд и не позволяла сдаваться или унывать. Но теперь её не было. Появлялось в его взгляде нечто отдаленно напоминающее тот самый огонёк лишь тогда, когда на глаза попадалась девушка. Но это было совершенно не то чистое и безудержное пламя, а скорее мимолётная ничего не значащая искра, как от промокшей спички. И трефовый валет был готов поклясться, что и в медовых глазах Феликса того огонька больше не найти, просто этого не видно из-за стекол тёмных очков. Всего лишь повзрослели? Хотелось бы в это верить. Тоска, подобно отплывшей подальше волне, накатила на Зонтика, в глазах и в носу опять неприятно защипало, дыхание прекратилось под натиском комка слёз, который засосался где-то внутри. Неужели теперь и шестого ждала эта участь? Настал его черёд предстать лицом к лицу перед чем-то ещё более страшным, чем восстание и потеря генератора. Оно воспользуется слабиной и надломленностью, чтобы добраться до того самого огня внутри и затушить его, затоптать, уничтожить. Отнять у Зонтика часть его самого, какую-то важную часть, без которой он уже не будет самим собой. Он потерял всё, что можно было, осталось лишь потерять себя, и его больше не будет. Останется пепельный тлен, потухший и бессмысленный, неживой и не имеющий значения ни для кого. И самое страшное то, что Зонтик уже чувствовал это разложение внутри, как его разъедает, и он не сможет вернуть то, что уже успел потерять. И речь опять не о Зонтопии и генераторе. Ещё чуть-чуть и парень бы точно разревелся прямо на собрании, но он внезапно заметил нечто странное, от чего желание плакать резко улетучилось, и размывшийся взгляд поймал фокус. Ромео как-то странно прищурился и с подозрением украдкой смотрел из-под длинных тёмных ресниц куда-то мимо шестого. Проследив за этим взглядом, трефовый понял, что его друг так смотрит на пиковых, которые снова зашептались, а конкретно — на Вару. Неужели шутка про мамашу его всё-таки задела?.. Или подколы зелёного по пути сюда совсем не при чём, и дело тут куда более серьёзного характера? — У кого-нибудь ещё есть вопросы по этому поводу или предложения? — сказал Куромаку и снял очки, дабы протереть линзы о край своего пиджака, при этом внимательно глядя на остальных. — Ну, у меня есть один небольшой вопрос, — непринуждённо сказал Ромео и намеренно состроил невинный взгляд, уже в открытую обращая его к пиковым. Что ж, может, он не самый лучший правитель и политик в целом, но актер из него вышел бы великолепный. — Я хотел спросить… Вару, как так вышло, что в ту самую ночь ты приехал вместе с Пиком? Без армии, без оружия… Ты был у него в гостях? — осторожно выдвинул он самую простую теорию, чтобы не показалось, будто он подозревает эту парочку в чём-то, хотя на самом деле оно так и было. А ведь правда. Зонтик насупился, припоминая последнюю неделю. Он не думал, ему и в голову не приходило, что это может быть как-то странно — король и валет пик оба так кстати оказались вместе, а как известно, если они вместе, то ничего хорошего ждать не приходится. Может, это всё предвзятое отношения к тёмной масти, и ничего такого здесь и вправду не было, но… Вару и Пик вместе между двумя и тремя часами ночи? С каких пор лидер стал таким гостеприимным и позволяет другому правителю — знатному хитрецу, доверять которому означало быть обведённым вокруг пальца — остаться так надолго в своей Империи? Всплыло ещё одно воспоминание, которое, видимо, также спряталось за кулисами памяти. Несколько раз во время пути от Зонтопии до Варулэнда были произнесены два слова: неприкосновенность и неразглашение. И снова вспоминается Вару. «Мы же только что договорились о неприкосновенности, неразглашении и прочей херне!..» О Боже, неужели это то, о чём он подумал? Вару расплылся в своей «фирменной» змеиной улыбке, от которой по коже пробежал холодок. Он хихикнул и откинулся на спинку стула, взгляд скрытых глаз был направлен точно на Ромео. — Ух, какой ты догадливый! — Вару зловеще хихикнул. — Да, в Пиковой Империи я был не просто так, это правда. Но пусть лучше об этом вам Пикуша расскажет. Все в момент перевели взгляды с валета на короля, ожидая объяснений. Пик зыркнул на Вару и вздохнул, готовясь с достоинством пояснять ситуацию. — Да, у нас действительно есть новость, о которой вам нужно знать. Дело в том, что, — в этот момент его басовитый голос стал ещё твёрже и убедительней, и он звучно и ясно пронесся над столом правителей. — Варулэнд и Пиковая Империя заключили союз. Мы подписали все бумаги, и союз уже официален и действителен. Трефы и червы молчали. И переглядывались. Ясное дело, что никто не показывал своих истинных эмоций, но в этот момент достаточно было лишь одних таких переглядок, чтобы понять: никому это признание не понравилось. Два подозрительных государства с до конца неизвестными потенциалами, не дружелюбные и совсем не внушающие доверия, объединились. Теперь буквально над каждым государством грозовой тучей повисла опасность, и деться от неё некуда, не сбежать, не спрятаться. Тут и не знаешь, чего ждать — обыкновенных перевозочных машин с провизией по обмену, изредка проезжающих мимо стран, или же фиолетово-зелёную армию у своих ворот. Но совершенно ясно, с абсолютной точностью можно было сказать, что добра этот пиковый союз никому не принесёт. Правило минус на минус даёт плюс здесь не работает. Эти двое точно что-то сделают, что-то натворят, и последствия у этого будут колоссальные. Зонтик сглотнул и переглянулся со своими друзьями. Они беспокойно смотрели то на него, то друг на друга. Феликс нервно сжимал краешки рукавов на своем пиджаке и поджимал губы. Ромео закусил щёку и и беззвучно барабанил подушечками пальцев по столешнице. Переведя взгляд в сторону своего короля, валет ещё больше насторожился, заметив его эмоции. Желваки ходили на худых скулах, губы поджаты, а взгляд… Ни то напуганный, ни то яростный. Показалось, что в воздухе затрещало от напряжения. — Ну, чего все хвосты поджали? — Вару снова хихикнул и со скрипом стула подвинулся к Пику. — Н-ну… Поздравляем! Союз — это замечательно! Хоть кто-то догадался официально подтвердить его на бумагах, — Феликс нервно улыбнулся и всплеснул руками, заметно оживляясь, конечно, из вежливости и нежелания нагнетать атмосферу. Ромео активно закивал головой в поддержку своего друга и улыбнулся точно так же, как и он. — О таких вещах надо сообщать заранее, прежде, чем подписывать, — рявкнул Куромаку, и Зонтику стало страшно. Его король злится на пиковых, он негодует так сильно, что даже не сумел это скрыть. Значит, его это действительно задело. Только Пик хотел что-то ответить, как Вару подвинулся вплотную и демонстративно обнял его за шею так, как обнимают только самых лучших друзей и давних приятелей, которыми пиковые никогда не были. — А отношения между Варулэндом и Пиковой Империей тебя и никого больше не касаются, Курилка. Мы не обязаны перед вами отчитываться за каждый свой шаг, уж поверь. Куромаку прищурился и подвигал челюстью, а потом закатил глаза и легонько зарычал. — Ладно. Ладно, — он взял себя в руки и, прикрыв глаза, снова вздохнул. Когда он открыл их вновь, Зонтика пронзило ледяным взглядом. Куро вернул прежнее хладнокровие и успокоился, больше не смея что-либо возражать. — У кого-нибудь есть ещё какая-нибудь новость? Феликс, как там твоя инфляция? — А? — Феликс, уже успевший уйти в себя и собственные невесёлые мысли, поняв, что обращаются к нему, спустился с небес на землю. — Ну, неплохо, в общем-то… Булка теперь стоит только полмиллиона, ещё месяц назад был миллион… Правда, мы ещё не вывели талоны из оборота, но налаживается всё потихоньку, — он улыбнулся сжатыми губами. Такое немногословие со стороны червового валета могло означать только то, что прямо сейчас инфляция сдвинулась на пару мест вниз в рейтинге всех его проблем, лидером теперь стал, очевидно, пиковый союз. — Талоны само собой — не убирай их пока. Прогресс отличный, ещё пара месяцев и можно будет вводить крупные купюры. Но я тебе уже говорил — чтобы полностью восстановить твою экономику, уйдут годы, потому что её последствия не пройдут бесследно. Тебе надо быть готовым… В очередной раз серый кардинал начал запугивать Феликса всеми ужасами падения экономики, но тот лишь кивал в ответ своему трефовому «наставнику», на самом деле уже давно перестав его слушать. Зонтик молча наблюдал за всеми и подметил, что Ромео пальцем водит по гладкой поверхности стола, вырисовывая что-то, так же, как и его валет, предаваясь мрачным мыслям. Зато виновники сия состояния его друзей опять что-то тихонько друг другу нашёптывали. Пик снял руку Вару со своей шеи и отодвинулся от него ближе к Зонтику, от чего шестой вздрогнул и подавил желание отшатнуться к четвёртому, от которого только и слышалось «да», «угу», «наверное». Его самого буквально ошарашила новость о вступлении пиковых в союз, и это навевало опасения. Эти двое всегда пугали шестого, а теперь, когда они объединились, стало ещё страшнее. После долгих речей про инфляцию, Куро начал рассказывать про то, как съездил к бубновым. У них всё было нормально, «ну, насколько для них это возможно» — сделал ремарку король и доложил, что видеофоны он на этот раз всё-таки сумел им отдать, и теперь можно звонить Габриэлю по каким-либо вопросам, но вот вечно медитирующего Данте лучше не отрывать от его астральных похождений. А ещё Куромаку сказал, что, скорее всего, они приедут на следующее собрание повидаться и пообщаться. Ну хоть какая-то приятная за всё собрание новость, именно она на следующие минут семь заняла умы всех присутствующих. Собрание, наконец, подходило к концу, и Зонтик уже сидеть спокойно не мог от предвкушения того, что они с его королем отправятся к нему в Куроград. Наконец можно будет расслабиться и ощутить комфорт, не будет странных очков и бекона по утрам, только новомодные технологии, ну и, может, редкое ворчание Куромаку, но это совсем не пугало парня. Он был рад, что его пребывание в Варулэнде оканчивается и больше никогда не повторится. Надо будет поблагодарить Вару за то, что помог ему в критической ситуации, но повторять такой опыт проживания с ним под одной крышей не хотелось. А ещё Пик. Ну ничего, сейчас Куромаку закончит, и он обязательно скажет пиковым всё. И вот вроде все темы для обсуждения закончились, все наговорились, но серый клон что-то медлил и не приглашал Зонтика поехать с ним. Может, он забыл? Или ему даже в голову не пришло, что валета нужно забрать?.. Ну нет, он не может забыть, это же Куро! Сейчас, уже прямо сейчас он его позовет. — Собрание окончено, всем спасибо. Свободны. И он начал просто собирать какие-то свои вещи со стола в чемодан. — Ты ничего не хочешь ещё сказать? — произнес Вару и скептически приподнял бровь. Куромаку поднял на него глаза и тут же перевел их на Зонтика. — Заберёшь его или как? — зелёный усмехнулся и встал со своего места, откидывая плащ назад и поправляя корону-генератор. — Он полностью готов! Шестой кивнул и улыбнулся. Однако улыбка его спала так же быстро, как изменилось выражение лица короля. — Ах, да, кстати об этом… — он снова поправил очки, а его интонация уже говорила сама за себя: что-то не так. — Зонтик, я не смогу тебя забрать прямо сейчас. У меня полный аврал и условий, чтобы разместить тебя нету, так что… — Чё-ё-ё?! — одновременно с этим возмущённым возгласом Вару у Зонтика внутри всё сжалось от шока. Куромаку не примет его? Почему он не может, что случилось?! Господи, неужели… Только не это. Ему придётся остаться с Вару. — Зонтик, прости, мне правда очень не хочется тебе отказывать, и я бы тебя взял с собой, — начал оправдываться Куро. — Но у меня нет для тебя даже комнаты лишней. И тут Вару завопил. — Брехня! Никто не поверит, что в целом сраном Курограде не найдется ни одной каморки для него! Мы вообще в одной комнате жили и ничё, а ты не можешь собственному валету даже диванчик какой-нибудь выделить? Ну ты и… Зонтик покраснел и опустил глаза, изо всех сил сдерживая слёзы. Он ущипнул себя за внутреннюю часть бедра через ткань брюк и закусил губу, когда боль отогнала плач. — Вару, ты не понимаешь, у меня на каждого жителя в точности выделено жильё и идущие с ним мебель и предметы быта, а также у каждого есть строгий график работы и расписание дня, никто за ним не присмотрит, и времени на него ни у кого не будет, ведь вся деятельность моих граждан направлена на совершенствование и труд. — Ху… — Вару! — очень вовремя в диалог вклинился Пик. Пятый уже хотел налететь с орами и на собственного короля, но тот схватил его за запястье и слегка потянул на себя, от чего парень невольно пошатнулся и заткнулся. Они встретились взглядами и оба замолчали. Пылающие красным огнём злобы глаза Пика смотрели в застеклённые матовыми линзами и точно выражающими ярость глаза Вару. Казалось, что эти несколько секунд молчания и беспрерывных гляделок могли оборваться тем, что пиковые резко сцепятся друг с другом в жёстком бою, и когда Зонтик уже был готов закрывать глаза, чтобы не увидеть первую кровь, Вару прицокнул языком и остыл, раздражённо выдёргивая своё запястье из ослабевшей хватки Пика. Они ещё раз переглянулись напоследок и — трефовый валет был готов поклясться, что это так — будто прочитали мысли друг друга и договорились. Зелёный король кинул короткий и теперь уже сощуренный в подозрении взор на Куромаку и фыркнул, отворачиваясь. — Как скажешь, Курилка. Не примешь, так не примешь. Но я буду более благородным и не оставлю твоего валета в беде. Зонт, вставай, пошли. Делать нам больше тут нечего. Зонтик сглотнул и осторожно встал из-за стола на дрожащих ногах. А гнев Вару, тем временем, достиг и червовых, которые стушевались за последние несколько минут и сидели чуть ли не дыша. — А вы чё хвосты поджали, друзьяшки? А? Уж не бойтесь, на вас его скидывать никто не будет. Ах да, Феликс, что ты там говорил, что подкинешь обратно? Заводи тачку, хоть какая-то польза от вас. Ромео и Феликс заметно покраснели и синхронно поднялись со своих мест, задвигая стулья и в ногу направляясь к машине. Зонтик обнял себя руками. Он кинул последний взгляд на Куро, и тот как бы взглядом говорил «прости». Валет кивнул и уже хотел было идти, как вспомнил про Пика. — П-пик? — он развернулся и замер, тут же отводя взгляд вниз, когда встретился глазами с лидером. — М? — это прозвучало очень низко и угрожающе. Парень снова сглотнул. — Я… Я хотел сказать спасибо, что помог мне тогда, — он всё-таки переборол себя и поднял глаза на восьмого, робко заправляя прядь волос за ушко. — Я правда очень благодарен тебе, ты спас мне жизнь. Пик одобрительно прикрыл глаза, принимая благодарность. — Обращайся. И поблагодари и Вару тоже, ему сейчас это надо. Словно в подтверждение этих слов сзади раздался истеричный сигнал машины. Это Вару нетерпеливо бил по клаксону, чуть ли не перелезая на Феликса. — Х-хорошо. Пока! Зонтик махнул рукой Пику и кивнул на прощание Куромаку, после чего направился к машине. Ехали они молча уже минут десять, очень хорошо чувствовалось напряжение Вару и Феликса. А вот Ромео опять высунул ногу из окна, но только сиденье не откидывал. — Тормози! От громкого визга Вару, Феликс уже было хотел резко затормозить, но вместо этого от неожиданности спутал тормоз с газом и вдавил узкую педаль в пол, от чего машина понеслась с диким ревом, а парней одновременно вжало в кресла. — Что такое?! — Феликс как можно плавнее остановился и обеспокоенно посмотрел на Вару. А тот в свою очередь раздражённо поджал губы и теперь выглядел ещё злее. — Ничего уже! Чё встал, поехали! Четвёртый озадаченно на него посмотрел, но всё же тронулся с места, на всякий случай держа небольшую скорость. — И это ты ещё Феликса называешь биполярным, — беззлобно усмехнулся Ромео. Вару ядовито сверкнул глазами, и в этот самый момент у Зонтика сжалось сердце от страха. А если когда они приедут обратно в Варулэнд, его правитель решит выместить всё своё негодование на оставшемся с ним и являющимся причиной этого плохого настроения трефового? — Ты вообще сиди помалкивай, — рявкнул Вару. — Радуйся, что коленом по носу не прилетело. Червовый король вскинул брови, видимо всё поняв. — Серьёзно? Ты просто жаждал увидеть мой разбитый нос? — Вообще-то, я надеялся на сломанный. Убрав ногу обратно в салон, Ромео вздохнул, совсем не обижаясь на грубость пятого клона. Вот бы Зонтику такую способность не принимать всё близко к сердцу! Это действительно восхищало и вызывало у него чувство некого уважения к королю. Самодостаточность, пожалуй, была одним из качеств лучшей его стороны, шедшая, скорее, как приятный и полезный бонус к высокой самооценке. Настолько любить себя, что не придавать значения обидным словам и не обращать на них внимания. Ощущать себя красивым и умным всегда, независимо от того, расчесал ли ты волосы и какие носки на тебе надеты, знать, что ты просто лучший и обворожительный, принимать это как факт. Такой уверенности в себе Зонтик ещё никогда не видел. Седьмой буквально источал флюиды любви, но прежде всего, к себе. Он такой яркий, замечательный, ему под силу околдовать, соблазнить и влюбить в себя любую женщину. А может, всё дело в том, что он знает о том, что он красивый? Кто бы что ни говорил, но червовый король был самым привлекательным внешне из всей восьмёрки, и он сумел обуздать эту силу и использовать себе во благо. Зонтик отдал бы многое, чтобы стать хоть немного похожим на него. — А вот если бы у тебя была девушка, не в лице моей мамаши, конечно, — хихикнул Ромео. — Ты бы приехал сейчас домой и прилёг вместе с ней в кроватку и уже не злился. Вару прицокнул языком. — Ага, но, как видишь, я буду спать один на своей кровати, но напротив него. Шестой смутился, когда Вару раздражённо дёрнул плечом в его сторону. По внутренностям проскользило лезвие вины из-за того, что он доставляет зелёному королю неудобства. Проигнорировав последнюю колкость, в разговор включился Феликс. — Я вообще не понимаю, неужели у Куромаку действительно нет ни времени, ни места? При всём моём уважении к нему, но это звучало так будто… Притянуто, что-ли… Ромео кивнул. — Ага, я тоже это заметил. И, Вару, не обессудь, было как минимум странно, что после вашего заявления про союз он оставил Зонтика тебе. Может, он так хочет в доверие войти? Вару заметно расслабился и уставил безэмоциональный взгляд в пустоту, но через пару секунд на его лице расцвела едва заметная ухмылка, от которой становилось жутко. И в этот момент, где-то под толщей линз промелькнул дьявольский огонёк, означающий, что всё не так просто, как кажется на самом деле. — Да… В доверие… — А если, — снова начал Феликс, — а если у него в стране есть какая-то тайна? Мы же ни разу не были в Курограде! Вдруг там у него что-то типа… Ну не знаю… Например… Может, он так опасается Пика, что придумал какой-нибудь ген. план, чтобы объединить наши государства в одну большую страну и пойти против Пиковой Империи, и теперь всё сорвалось? Сначала повисло гробовое молчание, которое тут же было прервано громким всплеском смеха всех четверых. — Да ну, бред какой-то, — продолжал хихикать Ромео. — Ну, фигню какую-то выдал, — в кои-то веки согласился с розовым Вару и, кажется, обида и злоба от него отступили, и он смирился с ситуацией. Что ж, может, даже вечернее доведение до слёз отменяется, нельзя не порадоваться по этому поводу. Когда последние смешки закончились, Ромео высунул из окна руку, явно не желая всеми конечностями находиться в салоне. Он смотрел на белоту вокруг, видимо думая о чём-то своём. — А всё же, Вару, у тебя есть девушка? Ну или была хотя бы?.. — Не скажу, отвянь. — Ну чего ты, я же просто интересуюсь. Ладно Куро с Пиком, им ещё даже до ходьбы за ручку далеко, но вы… Такие симпатяжки и без вторых половинок! Не поверю, что у вас даже на примете никого не было и нет. Или вы свои романы просто скрыва… Резкий испуганный вскрик от того, что Вару незаметно протянулся ногой к рычажку, от чего сиденье Ромео резко откинулось назад и разложилось совершенно прямо. — Вару, блин! Я её только утром из мойки забрал! — недовольно восклицал Феликс, рукой пытаясь стереть со светлого, кремового цвета бардачка тёмную полоску, которую Ромео, как-то по-невозможному извернувшись, умудрился оставить там своим ботинком во время отлёта назад. Вару захихикал, а червовые переглянулись, понимая, что их трефовый друг точно не обретёт в Варулэнде душевного покоя.

***

Дом, милый дом. Сказал бы Зонтик, придя в любое другое место временно проживания кроме того, которое имел сейчас. Он плюхнулся на свою софу и уткнулся лицом в подушку. Так много информации за один выезд на собрание. План по отбитию Зонтопии, который почему-то вызывал внутри целую кучу сомнений, союз пиковых, о коем он почему-то не догадался ранее, новость о ещё нескорой встрече с бубновыми, отказ Куромаку и благодарность Пику. Единственное лёгкое и более-менее приятное за сегодня — это встреча с друзьями, хоть за ней и остался неприятный осадок в виде постоянных колючих вставок и упреков от Вару. Короче, день выдался нелёгкий. Может, та «неприятность» утром с беконом была предвестником? Парень поморщился. В голову сами собой лезли слова пикового валета про несчастных малышей-петушков и свинок, от чего даже по прошествии целого дня выворачивало. А вот, кстати, и сам Вару. Он ворвался в комнату и, с грохотом захлопнув за собой дверь, пронёсся зелёным ураганом до кровати, запрыгнул на неё и начал ёрзать. Он уже так не злился, как это было в момент отъезда от места собрания, но небольшая доля негодования в нём всё же осталась. — Так себе у тебя круг общения, если честно. Одни придурки. — Почему ты так считаешь? — пассивно спросил Зонтик, на самом деле не желая этого знать. Было неприятно, что о его друзьях так отзываются, но… Что-то в глубине души подсказывало, что в словах каждого пожизненного задиры и лжеца есть маленькая, микроскопическая, жалкая долечка правды. И с этими душевными подсказками приходилось бороться. — Ну, Курилка бросает тебя в самый значимый момент твоей жизни, оправдываясь очень сомнительными причинами. И всё ради чего, как думаешь? Зонтик слегка свёл брови и заводил глазами, пытаясь придумать какую-либо другую причину. — Ну… Н-не знаю. А ради чего? — А вот. Поразмышляй, пока вместо серости вокруг одна зелень. Вару уселся на кровати, скрестив ноги и начиная раскачиваться из стороны в сторону. По голосу было отчётливо слышно, что сам он уже знает, ну или вернее будет выразиться — выдумал ту самую причину. — А червовые? Видал, как они подобосрались, когда встал риск того, что им тебя спихнут? Крутые у тебя друзья, ничего не скажешь. — Ну Вару! — тихо сказал Зонтик и сел, прижав коленки к груди, желая защитить честь друзей. — Их ведь тоже можно понять. В Фелиции проблемы не только с экономикой. И у Феликса же там не приют для каждого короля, да? — он нервно улыбнулся, пытаясь отшутиться, но, увидев скептический взгляд Вару, сразу отбросил эту затею и робко отвёл взгляд. — Ну давай, давай, защищай их, ведь плохой старик-Вару опять гонит гон и опять не прав. Да, да, вот так и делай добро, давай советы… Он встал на кровати и зачем-то отвернулся к стенке со стороны изголовья и открыл небольшой потайной шкафчик, которого раньше Зонтик не замечал. Как оказалось, это был мини бар со спиртным. Но оттуда, как ни странно, он достал минеральную воду и, налив её в стакан, выдвинул маленькую полочку морозилки со льдом под самим баром и закинул в стакан пару кубиков. Странное вложение энергии генератора. — Я-я просто имел ввиду, что их т-тоже можно понять, — начал с запинками тараторить Зонтик, чтобы Вару, ни дай Бог, не обиделся. — У них большая загрузка с государствами и вообще… Может, Куро просто исходил из того, что у тебя н-неплохой уровень жизни в стране, комфортно в замке и всё т-такое… — попытался он польстить. — Куро здесь никогда не было, и черта с два я его когда-либо впущу в свой Варулэнд, — он недобро прищурился, но потом всё же улыбнулся, делая глоток из стакана. — Но за качество жизни спасибо, приятненько такое слышать. Зонтик тоже в ответ неуверенно улыбнулся. Вару допил свой стакан и снова открыл сливающуюся со стеной дверцу бара, достал оттуда ещё минералки и влил всё туда же. Он задумчиво смотрел на лёд в шипящей воде, на стекло, что покрывалось испариной и по которому текли маленькие капли, оставляя за собой дорожки. Лёд потрескивал, а малюсенькие пузырьки с хлопочками взрывались. И выглядело это тоже красиво. — А этот твой розовый и любвеобильный петух, — только показалось, что Вару наконец унялся, как он тут же продолжил излагаться. — Всю дорогу мозги выносил «любовь, девушки, отношения». Фу. Как будто это его должно колышить, есть у меня подружка или нет. Вот тебя же он тоже спросил — ты сказал нет, а он всё равно продолжает докапываться. Аж выбесил дебил. Зонтик поджал губы, не найдя оправдания. Ромео действительно иногда перегибает палку, когда дело касается отношений, но так ведь бывает у всех, да? Все мы иногда теряем контроль и начинаем безудержно болтать, будь то тема химических соединений, как правильно выращивать орхидеи или же вот, девушки. От мыслей про противоположный пол, в сознании вновь стал чётко вырисовываться ясный контур силуэта, такого родного и… Желанного. По всему телу разлилось приятное тепло. Та художница, которую Зонтик встретил в городе с её чудесной картиной с облаками. Она была такой милой и доброй, открытой, как же юноша жалел, что им не удалось встретиться ещё хотя бы пару раз. Он бы очень хотел познакомиться с ней поближе, узнать её лучше и может даже, если бы повезло, он бы обнял её так нежно, как только смог. Трефовый, улетая своими мыслями далеко отсюда, не заметил, как на него пялится Вару, и дошло лишь тогда, когда он издал протяжный удивленный свист. — Или ты всё-таки наврал, и у тебя уже есть девчонка? Колись, я по глазам вижу, запал на кого-то! Зонтик вздрогнул и тут же смущённо потупился. Он не сдержал предательской улыбки и почесал нос, чтобы хоть как-то рукой заслонить выступивший румянец. Он глянул на Вару и понял, что тот ждёт от него честного рассказа со всеми подробностями. А впрочем, почему бы и нет? — Ну, мы встречались всего д-дважды в Зонтопии, — начал он и убедившись, что Вару внимательно слушает, продолжил. — Она художница и рисует просто прекраснейшие картины! Правда, после самодеятельности Алебарда она рисовала только мою статую… Но это не важно! Она была такая милая и доброжелательная, и х-хорошая. Одна её картина меня очень вдохновляла, и я прямо чувствовал, что она вложила в неё душу! Мне всегда становилось хорошо и светло внутри, когда я смотрел на неё… На к-картину, я имею ввиду. А сама эта художница — просто чудо! Правда, жалко, что я д-даже имени её не узнал, но уверен, оно у неё какое-нибудь очень к-красивое, такое же, как её внутренний мир, а ещё… — А она секси? — Вару! Зонтик подскочил на месте и уставился на Вару испепеляющим взглядом. Всё тепло и нежность, которые он испытывал, в момент исчезли, а на их месте разошлось что-то похожее на настоящую злость, что-то, что обжигало рёбра и от чего в глазах потемнело. — Что, «Вару»? — спросил пятый и недовольно скривился, но тут же улыбнулся той самой ядовитой улыбкой, и его глаза вновь засияли недобрым огнём. В них читалось только одно. Похоть. — Тут нечего стыдиться. Признайся, ты же хочешь её, да? Хочешь ведь? — Нет! Вару, прекрати! Она не такая! — повысил голос трефовый и уткнулся лицом в подушку, желая избежать дальнейших мерзостных слов Вару, но того лишь раззадорила такая реакция, и он продолжал. — О-о-о, не строй из себя невинность. Готов поспорить, ночами ты только и делаешь, что представляешь, как она полностью раздетая сидит у тебя на коленях и… А может, перед тобой? И в этот момент перед глазами одна сплошная пелена. Зонтик даже не понял, что сделал, пока ошарашенная физиономия Вару не разгляделась сквозь резко остывшую ослепляющую ярость. Так быстро о собственных действиях Зонтик ещё никогда не жалел. Со всей дури отправленная в пикового валета подушка попала ему прямо по руке, в которой он держал всё ещё полный стакан ледяной воды. И сейчас этот стакан был пуст, а сама минералка огромным темным пятном расползалась у Вару по груди и животу, делая его одежду мокрой. С лица и кончиков волос на чёлке стекали капли, а один из нескольких кубиков льда, отскочив от правой линзы очков, чуть не создав на ней трещину, теперь вместе с остальными лежал на одеяле, и от каждого из них стремительно расходилось по мокрому кружку. И первым, что сказал Вару, было матерное ругательство. И второе слово было из того же разряда. — Да ты охренел! — взвизгнул пятый и тут же поднял на него испуганного глаза. И, о Боже, этот взгляд чуть не убил Зонтика на месте. Злость и ненависть обострились до самого их апогея и сейчас сжигали бедняжку до тла, неистовое, буквально животное желание подойти и дать сдачи, придушить, вгрызаться в горло собственными зубами и просто уничтожить. Раздавить, убить его, стереть в порошок, и всё не только в физическом плане. Вару угрожающе медленно слез с кровати, не сводя опасного взгляда с трясущегося валета. И вот когда он должен был уже сорваться и прикончить его, он с такой же силой, как шестой, швырнул подушку прямо ему в лицо. Парень мгновенно завалился на бок и, не став отрывать её от себя, дал волю слезам. Он слышал яростные шаги Вару и боялся, что сейчас он подойдёт к нему и что-то сделает. Однако, зелёный не имел желания больше к нему подходить. — Знаешь, а я удивлен, — послышался откуда-то его теперь уже непринуждённый голос. И лучше бы он был злым, ибо сейчас Зонтик даже перестал дышать от ужаса, что на него накатился. — Размазня впервые показала клыки. Я даже несколько польщён, что удостоился чести вывести тебя на ярость. Видел бы ты свои глаза… Ну прямо животное. Горячие слёзы душили, будто удавка, и раскаляли всё в груди. Стыд, обида и невероятная ненависть к себе. Он опять повёлся и доверился, в итоге попав в ловушку и позволив себе это. Какой же он глупый, глупый, глупый дурак! Отвратительный. — Я тоже хотел тебе честно признаться насчёт своей симпатии, была она у меня или нет, но теперь мне не хочется. И ты ничего об этом не узнаешь, но зато теперь знаю я твоё самое слабое место. Женщина. Как банально. Судя по звукам, он рылся в шкафу, выбирая себе новую сухую одежду. Больше он ничего не говорил и только перерывал все ящички и полочки, передвигал со скрипом вешалки. Когда шкаф захлопнулся, он сказал это так, будто всего этого сейчас здесь не произошло, и от этого его обычного голоса по телу прошлась судорога. — Сходишь завтра со мной по магазинам? Зонтик поднимает голову и несколько секунд просто смотрит на Вару, не отрываясь. А потом он падает и забывается в тихом плаче.