Великие должны быть вместе

Да уж, в королевстве у Вару заблудиться или потеряться было сложно. Кто бы мог подумать, что Варулэнд будет представлять собой не обычное королевство с зелёными домами, а целую шахматную доску, при чем в прямом смысле. Каждое здание здесь было построено в форме какой-либо фигуры, например, Вару жил в короле, — оно и понятно — слоны, или же офицеры, были в роли многоэтажек с квартирами, а пешки — различные магазины и маленькие забегаловки. А ещё здесь земля была в зелено-белую шахматную клетку. Каждая являлась сектором со своим координатом, как у каждой клетки есть номер на игровой доске. А конкретно в этот момент Вару и Зонтик вдвоем шли по белому сектору G6. Было раннее утро, пол страны ещё нежилось в своих кроватках, магазины только-только начали открываться, а король уже бодро шагал по тротуару. Он шел гордо и уверенно, в ответ махая всем встречающимся на пути гражданам и излучая хорошее настроение. А вот Зонтик плелся за ним следом и отставал, с восхищением внимательно осматривая все вокруг. Все было так ново и необычно для него, что в какие-то моменты казалось, будто он выпал из реальности и попал в волшебную сказку. Все вокруг было чудны́м, даже солнце и облака не обычные, а со спиралями. И выглядело это просто потрясающе красиво, надо отдать Вару должное. Его воображение поражало. — Ну ты где там опять? — развернулся Вару к своему спутнику, начиная идти задом-наперед. — У тебя страна к-красивая, — тихо проронил трефовый и быстрыми шагами догнал короля, теперь идя с ним наравне. Вару хихикнул. — Ну да, отражение моей прекрасной души… Кстати, ты знал, что я люблю шахматы? — Н-нет, не знал… Но уже это понял. — Вернёмся, может, сыграем. Узришь мое мастерство и гибкость ума. Пятый вновь прохихикал, а Зонтик растянул поджатые губы в сомнительной улыбке и с какой -то печалью покивал. Он незаметно сбавил шаг и вновь оказался за спиной Вару. Он наблюдал, как пиковый непринужденно здоровается со всеми и с таким же лёгким выражением лица иногда оборачивается, чтобы понять, не потерялся ли где шестой, идущий за таким ярким ним неприметной тенью в капюшоне темно-зеленого плаща. По сердцу прошлась когтями обида, когда Зонтик вспомнил вчерашний отвратительный день. Удивительно, как Вару умудряется быть таким милым перед своим народом и таким ужасным на самом деле. Просто дьявол во плоти. Трефового сильно задели его слова про художницу. Он почувствовал, будто осквернили что-то святое для него, загрязнили то, что было чистым и самым лучшим, душа буквально разрывалась от обиды и невозможности что-либо сделать. Беспомощность. Он не смог даже словесно защитить то, что дорого его сердцу и просто заплакал от испуга за себя самого, это было жалко и унизительно. Впрочем, как и вся его жизнь. Парень осознавал это и становилось ещё больнее. Он никогда не мог заступиться ни за себя, ни за кого-либо, он был обыкновенным терпилой, что сносил все мучения в силу своей бесхребетности. Он действительно тряпка. От таких мыслей стало грустно и Зонтик опустил голову, сильнее натягивая капюшон. Он почувствовал, как в носу и глазах неприятно защипало — первый признак подбирающихся слёз. Как же ему было обидно от этого, хоть прямо посреди улицы ной. Но сейчас нельзя, только не здесь. И только не при Вару. Подняв взгляд на пятого, Зонтик слегка поморщил носик, шмыгая и заставляя слезы отступить. Но больше всего он сейчас обижался на Вару. Да, так говорить нельзя, даже в мыслях юноша запрещал себе произносить такие слова, но сильное огорчение взяло верх. Вару был гадким. Каждое его действие было жестоким и наполнено желчью, а слова острыми и ядовитыми, их больно проглатывать и они отравляли все изнутри, оставляя за собой горькое послевкусие отчаянья. Он плохой. Как бы Зонтику хотелось ответить ему хотя бы раз, переиграть и доказать, что над ним нельзя издеваться. Но все тщетно. Оставалось лишь мириться и терпеть. Впрочем, как и всегда. Парни шли по улицам молча, не разговаривая между собой и смотря в разные стороны. Их обоих это вполне устраивало, но с каждым шагом место назначения становилось все ближе и ближе, а значит разговоры будут неизбежны. И лучше было бы начать уже сейчас. — Как думаешь, куда мы идём? — спросил Вару и сложил руки за спиной. — На шоппинг, — вяленько ответил Зонтик. — Да, но как думаешь, в какой магазин? — В тот, который пешка? Вару хихикнул и сравнялся с трефом, беря его под руку. Он поправил очки и осклабился. — Ты, моя дорогая подруга, абсолютно права! Но не в абы какую пешку, а в модным бутик для сливок общества, типа меня. Не парижский бутик в реальном мире, конечно, но что-то похожее. А ты готовься, готовься, тебе же все пакеты нести. И пятый убрал руку из-под руки Зонтика и вновь обогнал его, игриво повиливая бедрами, видимо изображая какую-то вычурную девушку, но вскоре вернулся к своей обычной походке, продолжая идти прямо по курсу. Шестой устало вздохнул, надеясь, что Вару не шопоголик и говоря про пакеты, он имеет в виду три-четыре, а не десять. Но зная его, он может чисто из вредности и желания в очередной раз поиздеваться, специально накупить всего что только можно, лишь бы набралась заветная десятка. Будто прочитав мысли трефового, Вару вновь заговорил. — Я не ходил по магазинам примерно… Примерно с первой недели существования Варулэнда. Я, конечно, не такой шмоточник как один твой дружок, — толсто намекнул он на короля червовой масти. — Но сегодня я оторвусь. Он вновь противно захихикал, а трефовый валет удручённо опустил голову. Парень уже представлял, как будет горбатиться под весом кучи пакетов, чуть ли не падая на виду у всех, а Вару вприпрыжку будет идти в очередной магазинчик, решив устроить «золотую милю» по бутикам. И наконец, дойдя до следующего сектора, они увидели тот самый магазинчик и ускорив шаг направились к нему. Вару распахнул двери и по-королевски пафосно вошёл во внутрь, а Зонтик робко переступил порог за ним. В эту же секунду продавец, стоящий возле кассы радостно подпрыгнул и отвесил королю низкий поклон. — Добро пожаловать, Ваше Величество! Чем обязан Вашему визиту? Вару как всегда это польстило и он расплылся в самодовольной улыбке. — Решил отдохнуть от бумажной волокиты и расслабиться за покупочками. А ещё я обещал показать моему приятелю наши местные магазины и его тоже чем-нибудь побаловать. Парень указал на Зонтика, который тут же смущённо улыбнулся и поднял руку, выдавливая из себя тихое «здравствуйте». Продавец мило улыбнулся и ему, учтиво кивая головой, видимо принимая его за какую-то важную персону. — Если Вы, Ваше Величество, не возражаете, я пойду распаковывать доставленный товар? — Иди, когда понадобишься — я позову. Продавец ещё раз поклонился и поспешно удалился в подсобку, оставляя валетов наедине. Вару огляделся и направился к одной из вешалок. Он перебирал на ней вещи, внимательно осматривая каждую, и изредко поглядывал на Зонтика, который бродил между рядами и внимательно все разглядывал. — Великий Зонтик. А знаешь, звучит, — Вару ухмыльнулся и встретился глазами с Зонтиком, ожидая реакции того. Шестой же в свою очередь шумно выдохнул воздух через нос и продолжил осматривать одежду, понимая, что пиковый просто пытается вывести его на эмоции. А вот зелёного это позабавило и он продолжал. — Думаю, в этом магазинчике ты точно найдешь что-то, тут все для великих. Как мы с тобой. — Да, тут красиво. Зонтик наткнулся на какой-то теплый темно-зеленый шарфик и вспомнил свой старый черный, с которым он был неразлучен ещё до появления карточного мира. Парень показал его Вару и тот, немного подумав, оценил выбор своего спутника. — Пойдет, этот оттенок как раз сейчас в моде. Так о чем это я? Ах да, ты у нас великий, получается? — Ну… Вару, ты правда хочешь об этом поговорить? Мне не очень приятно вспоминать все что было, — прямо сказал Зонтик, надеясь, что в пятом пробудится хоть доля человечности. Он опустил глаза, делая вид, что очень внимательно изучает ценники, но на самом деле пытаясь скрыть свое негодование. Ему правда не хотелось вновь погружаться в болезненные воспоминания, он только-только начал мириться с произошедшим, и Вару, поняв это, немного смягчился, ибо не хотел, чтобы плакса начал реветь прямо в магазине и, не дай Бог, это увидит продавец или кто-то из поданных, решивших зайти и подумают, что их король злыдня. — Ты не подумай, я не хочу доводить тебя до слёз прямо в магазине, для этого мы живём в одной комнате, — пошутил он и с самодовольством ухмыльнулся, когда шестой взглядом дал понять, что «оценил» юмор. — Мне просто интересно. Алебард решил называть тебя великим, но как он до этого додумался? И как он, типо, подтверждал этот твой статус? Зонтик поджал губы и ещё раз глянул на Вару, немного задумавшись. Не хотелось ему об этом говорить, но, может, он правда просто интересуется? Наверное, будь голубой на его месте, он бы тоже задался таким вопросом. — Н-ну, когда ему пришла идея с тем, чтобы воздвигнуть меня в статус божества, он первым делом установил ту огромную статую, где я с тремя глазами. Пиковый внимательно слушал, параллельно приглядывая какой-то изумрудный свитер и думая, почему же он ещё не установил в Варулэнд статую самому себе. — А п-потом к статуе приделали ещё две руки… — Ещё две?! Подожди, у тебя было четыре руки и три глаза? Зонтик сокрушённо кивнул головой, улавливая по-настоящему удивленный взгляд зелёного. — Да, ч-четыре. Ну ещё были ежедневные службы, на них всё молились мне. Знаешь, я не рассказывал, но… Как-то раз я туда зашёл и случайно прервал одну такую службу и меня ударил в глаз какой-то парень… Вару снова поднял округлившиеся глаза на юношу, не веря тому, что он сейчас слышит. — Тебя побили в твоём же храме? Знаешь, это просто… Охренеть как иронично. И что стало с этим парнишей? — Я не знаю, я больше его никогда не видел… — Я бы уже давно казнил за такое. — Но он же не знал, что это я Зонтик. К-казнь это слишком жестоко… Содрогнувшись от мелькающих перед глазами кровавых картинок публичной расправы, порожденных воображением, парень взглотнул неприятный комок в горле и взял что-то с вешалки, кладя на предплечье. А Вару же опустил уголки губ сильно вниз. Только сейчас до него начало доходить, что на самом деле творилось в Зонтопии. Его поражало то, что Зонт оставил все как есть и бездействовал когда все стало уже предельно очевидно. Либо он тупица, либо просто слепой. Что-ж, говорить ему об этом смысла не было, он уже поплатился. Но, в принципе, сама идея поклонения своему правителю как Богу приглянулась пятому. Особенно часть со статуей. Жалко, правда, что в архитектурный ансамбль она не впишется, но придумать что-нибудь можно. Внезапно вспомнился последний парад в его честь. Много шариков и всяких ленточек, блёсток, конфетти и салютов. Такая красота случалась в Варулэнде примерно раз в месяц или полтора. Хотелось бы проводить их почаще, но такой и без того маленький интервал был необходим, чтобы жителям зелёной страны не приедалось и они не прекращали восхищаться своим Великим Вождем-Королем. — Знаешь, а меня в стране ведь тоже называют великим, — с гордостью сказал парень. — Великий Вару. Тоже отлично звучит, правда? Но мне, все-таки, больше идёт это звание, не находишь? Я-то в силах его оправдать. И Вару не стесняясь рассмеялся, а Зонтик опустил голову, изо всех сил сдерживая сильнейшую волну горя, что хотела вырваться из горла отчаянным стоном. Он пошел в другую часть магазина, чтобы не показывать пиковому свои заблестевшие глаза. — Ну чего ты сразу уходишь то? Я же по факту сказал. Тебе, наверное, очень трудно жить с таким характером, знаешь… Противным, — Вару осклабился, когда шестой намеренно сделал вид, что не слышит его. — Тебе что не скажи, ты сразу в слезы, начинаешь ныть. Внимание привлекаешь? Хочешь чтобы тебя все жалели, ты так чувствуешь себя особенным, да? Заметив, что треф поднес руку к лицу, пятый поджал губы. Какая же он всё-таки тряпка. Зонтик же утер одну единственную выступившую слезу и сделал глубокий судорожный вдох, чтобы успокоиться. Неужели он действительно такой жестокий? Парни старались находиться в разных частях магазина и больше не разговаривали.

***

После прогулок по стране, Вару и Зонтик вернулись домой. Нюня сразу же завалился на свое местечко и не изъявлял желания общаться с Вождем-Королем, поэтому пятый, не долго думая, отправился в ванную. Парень крутился перед зеркалом над раковиной, надевал и снимал с себя зелёный цилиндр, который приобрел в какой-то шляпной лавке. Он кривлялся и представлял себя фокусником, доставая из шляпы заранее положенное туда мыло и хихикал. Хорошо, что никто не видит, чем занимается король в свободное время. Но ведь Вару король шуток и смеха, поэтому — имеет право. Однако в самый разгар веселья, когда юноша подкинул в воздух какую-то бутылочку и поймал ее в цилиндр, в голову начали лезть неприятные мысли. Он попытался с ними бороться, но они были слишком настойчивы и жаждали поноситься вихрем по сознанию. Зелёный удручённо вздохнул и присел на край своей ванны. Он рассматривал плитку на полу, следил за пересечением едва видимых узоров и линий, дошел до плинтуса и взглядом проскользил по стене, поднялся до потолка, где, кажется, жил меленький зелёный паук, что скромно плел свою паутинку в одном из углов ванной комнаты. Мысли потихоньку упорядочивались и собирались в строй, подобно колоде карт. Прежде всего Вару беспокоила та вчерашняя ситуация с Курилкой. Забавно, а ведь он, Вару, даже сначала не понял, что к чему. Наверное, он так же и продолжал бы орать, если бы Пик его не остановил и не посмотрел этим своим желто-красным взглядом, в котором парень все и прочитал. Хорошо, когда есть кто-то, кто остудит твой пыл и наставит на путь истинный, глаза откроет, как говорится. Но Вару, конечно же, сам бы до всего додумался, просто прежде высказал бы Куролесу все, что он о нем думает. Возможности у него сейчас нет тряпку принять, как же. Это было весьма наивно с его стороны, придумывать такую неправдоподобную отмазку. Ладно червовые, они и так тупицы беспросветные, хотя и тех все это насторожило, но пиковых так просто не проведешь! Очевидно что он сделал это только по причине того, что Вару и Пик стали союзниками. Эта серая курва пошла на большую хитрость, самозабвенно считая, что он единственный здесь умный и никто до этого не додумался, а что касается его валета… Может он это и не показывает, но также считает его наивным и бесхарактерным слабаком. О да, отличный план — оставить свою плаксу в Варулэнде, чтобы она, если узнает какую-то информацию про союз, сразу доложила своей мамке-наседке. Знает же, что Зонт не злопамятный и не будет на него обижаться, а ещё все как на блюдечке преподнесет, удобно устроился, гад. Только вот пиковые раскусили его план и теперь нюня точно ничего не узнает, уж Вару об этом позаботится. Умник выискался. Бесит, аж челюсть сводит. А ещё червовые. Ну, с ними все понятно. Отрываются в своей липкой и потной от жары Фелиции, сходят с ума. Феликс делает вид, что диктатор, а этот розовый придурок опять клеит цыпочек. Ничего нового. Впрочем, может и хорошо, что они Зонту не предлагали к ним поехать. А то довели бы мальчишку и ещё одна потерянная в безумии душа в волшебной колоде карт. Ладно. Были и приятные новости — Данте и Габриэль наконец соизволят приехать на следующее собрание. Если честно, бубновые как масть больше всего симпатизировали Вару. Они странные, но прикольные. Интересно, какие у них государства? Наверное, со всякими крутыми ништяками, типа как голограммы и облака, на которых можно кататься. Да, точно! Вару представлял их именно так. Очень хотелось с ними встретиться, а то с того момента, как все клоны разошлись по разным сторонам Карточного Мира, их кроме Курилки никто больше и не видел. Интересно, а они изменились или все такие же? Наверняка уже другие. Скорее бы следующий съезд, а то уже руки чешутся похвастаться перед ними Варулэндом. Вару слез с ванны и начал кругами бродить вокруг нее. Вроде все обдумал, а вроде… Оставалось ещё обтолковать что делать с сожителем. Он на все обижается, из-за любой фигни плачет, загоняется, боится, дичится. Какое же он жалкое и униженное существо. Такой беспомощный. А ведь если бы Пик и Вару не успели вовремя, он бы уже был нежилец. От мысли о том, что одного из валетов могло бы больше не стать, Вару напрягся и почувствовал неприятных холодок под ребрами. Когда это просто звучит, то не особо пугает, лишь вертится в памяти ещё пару минут и испаряется. Но если вдуматься и представить все в красках и мельчайших подробностях, как бедняжку таскают по земле и разрывают на части голыми руками, как брызжет кровь, торчащие у оторванных конечностей куски мяса и острые обломки раздробленных костей, то пикового даже пробирало на некоторого рода жалость и страх. Страх. О да, именно это порой не давало ему спокойно спать по ночам. Тайна зелёных очков, их волшебное свойство, о котором никто не должен знать. Парень вздохнул и, надев цилиндр, вышел из ванны. Он кинул мимолётный взгляд на Зонта, который свернулся калачиком на своей софе и мирно дремал. Подойдя к окну, зеленый окинул взором все свое государство, до самой зелёной стены, которая его ограждала. Ох, знали бы жители, что нет никаких монстров, которые хотят их растерзать, что мир не так прекрасен, как кажется на самом деле. Это была лишь иллюзия, такая ветхая и непрочная, что это пугало. Стоит кому-нибудь неловко запнуться об какой-нибудь камень, в полумраке случайно сбить рукой очки на пол или просто по своей растерянности забыть их надеть, или оставить дома запасные — всему придет конец. Всей паутинной системе лжи, которую так прилежно Вару приглаживал, чтобы все казалось идеальным. Казалось, потому что сам он не в силах создать что-то красивое и безупречное. В каждом клоне, как и в человеке, есть две стихии — созидание и разрушение. И Вару был разрушением, его чистым воплощением. Попади ему в руки что-то красивое и невинное, нечто, что источает самый яркий и беззлобный свет — он это испортит. Изваляет в грязи, опорочит и обсмеет, изуродует, уничтожит. Это было даже не желанием, скорее потребностью. И поэтому он создал Варулэнд таким. Он не дал ему шанса быть красивым и чистым, он не позволил ему и секунды пробыть совершенным. Хотелось создать его уже изувеченным, затоптанным вместе с грязью, лишенным достоинства, таким низким и бесчестным, чтобы в совершенстве увидеть истинное разрушение и живую гибель, живую смерть. И лишь красивая маска скрывала все это уродство, и это было унизительно. Варулэнд страдает, но не чувствует этого. Вару делает больно, Вару делает неприятно, Вару мучает, но все боготворят его за это. Вся сущность Варулэнда — грязь на его ступнях, которая его обожает. И это было приятно, так приятно, что одна мысль об этом доводила до оргазма. Но ужас истязал его, когда приходило четкое осознание того, что когда-нибудь это произойдет. Опороченные узнают, что они не были безвинными никогда, ни в жизни, ни в день, когда появились в этом мире, и даже в мыслях своего создателя, прежде чем он сотворил их. И вот тогда наступит конец. Униженные взбунтуются и захотят отомстить за отобранную целостность. Так всегда — низы пытаются добраться до верха. И вполне возможно, что в один прекрасный день Вару захотят уничтожить, растерзать его тело, распять его душу. А он готовится к этому моменту, он ждёт и знает, что это случится. Потому что за собственность и обладание нужно платить. Всегда. Парень вздохнул и решил прилечь на свою кровать. Он раскинул руки и ноги, пытаясь прогнать плохие мысли. Но тут вспомнилось кое-что ещё… Он перевернулся на живот и перекатился к краю кровати. Пошарив под нею рукой, он всё-таки ухватился за предмет его поисков. Он осторожно сдул с него пыль и начал вертеть в руках. То была небольшая черная палочка — нейтрализатор, предназначенный для стирания памяти. Одно нажатие и жертва забывает какой-то определенный промежуток времени. Раньше эта штука была способна заставить человека забыть максимум последние две минуты, но Вару усовершенствовал ее с помощью генератора. Теперь на ней было колёсико с переключениями режимов. Можно было уничтожить воспоминания минутной давности, а можно было стереть из памяти целый промежуток жизни, длиною в пять лет — максимум. Это было опасное устройство, по важности оно уступало одному лишь генератору вероятностей. С его помощью можно спасать судьбы и разрушать жизни, одним нажатием и одной вспышкой. Просто настроив маленькое колёсико, во власти владельца было уничтожить личность, заставив ее забыть все и вся, в том числе и себя. Эту штуку Вару держал у себя под кроватью на всякий случай. Вообще-то, он создал ее ради шутки и забавы, лишь ещё одна вещица для ощущения собственной власти. Но после одного случая, он отнёсся к ней со всей серьёзностью, осознав, что она опасна и бывает полезна. Валет поморщился, отгоняя неприятные воспоминания о том самом случае, не желая вновь погружаться в это. Было и было, всё. Он убрал нейтрализатор обратно под кровать, в который раз обещая себе, что выделит ему какое-нибудь особенное безопасное место. Но не сейчас. Сейчас он устал от всех тяжестей шопинга и планирует последовать примеру своего сожителя и устроить дневной сон. Вару сладко потянулся, прогоняя все ненужные мысли из головы и разлёгся на своей мягкой уютной кроватке, погружаясь в мир размытых сноведений.

***

Как часто бывает после дневной дремоты в теплый день, Вару проснулся весь в поту, со слабостью и раздражающей болью в висках. Его разморило под теплым зелёным одеяльцем и теперь он чувствовал себя отвратительно, наверное, так себя ощущает мороженое, когда его оставляют на солнце. Вставая с кровати и про себя обещая, что больше никогда не будет так издеваться над холодным десертом, парень тихонечко простонал и хрустнул позвоночником. В глазах потемнело. Было принято решение сходить освежиться в прохладный душ, дабы отойти от неприятного состояния. Он, захватив полотенце, отправился в душ, громко хлопая дверью. От такого громкого звука Зонтик вздрогнул во сне и тоже начал потихоньку просыпаться. В отличии от Вару, он чувствовал себя отлично и даже улыбнулся, когда услышал приятный звук льющейся из душа воды. Он лениво поднялся и сел на краю софы, раскачиваясь из стороны в сторону и, почему-то, не переставая улыбаться. Кажется, ему снилось что-то приятное, от чего он немного отошёл после слёз. Пробуждение в четыре часа вечера ощущалось, будто наступил новый день, а утро осталось во вчера. Парень, не забыв надеть очки, встал и хотел было уже пойти в ванную, но его слух вновь пронзило шипение душа, от чего ещё не до конца проснувшийся мозг дал понять, что там занято. Вообще-то, ему хотелось просто сходить в туалет, это другая комната, но путь в нее лежал через ванную, в которой был Вару. Не хотелось бы ему попасть в неловкую ситуацию, выйдя после своих дел и увидеть голого и мокрого пикового. Из Зонтика выдавился смешок при представлении такой картины и он решил просто посидеть тут, пока не сможет спокойно пройти к нужному месту. Юноша лег обратно на свое одеяло и провалялся до тех пор, пока дверь не открылась и в комнату вошёл Вару, с одним полотенцем вокруг бедер. Парни переглянулись и направились каждый по своим делам — Вару за одеждой, Зонтик в уборную. И вот пока трефовый справлял нужду, а пиковый искал свои любимые трусы, последний мимоходом решил заглянуть в самую нижнюю выдвижную полку, которую давненько не проверял и уже забыл, что в ней. Открыв ее, парень обнаружил свою любимую игру, «по мотивам» которой создал королевство — шахматы. Идея дальнейшего времяпровождения пришла сразу, как и воспоминание о данном с утра обещании поиграть. Вару оделся и достал доску из полки и сдул с нее тонкий слой пыли, что успел накопиться за время. Когда Зонтик вышел из ванной, вытирая об себя мокрые руки, то глазам его предстала картина, как хозяин комнаты сидит на его уже заправленной софе и расставляет фигуры на шахматной доске. — В-вару? Что ты делаешь?.. — Садись, будем играть! Чур, я за белых! Зонтик вперился взглядом в зелёного, который уже буквально трясся от нетерпения и елозил на месте. Он серьезно приглашает его поиграть с ним в шахматы? Это равносильно поединку, соглашаясь на который, ты заранее знаешь, что проиграешь, ведь пятый просто обожал эту древнюю игру, а вот шестой даже не помнил названия некоторых фигур. Исход здесь предрешён. — Я же все равно тебе проиграю… — Зонтик ласково улыбнулся, все-же присаживаясь со стороны черных и принимая предложение. — Это уже не важно! — Вару хихикнул и, пользуясь привилегией белых, первый выдвинул пешку перед королем. Шестой вздохнул, осматривая свою половину доски. Сделать первый шаг было трудно, он долго думал, прежде чем решил вывести коня. И игра пошла. Черные фигуры одна за другой покидали поле боя, каждый раз лишая темного короля ещё одного солдата, неминуемый конец подбирался все ближе и ближе, по степени того, как Вару ловко проделывал ходы. И вот у несчастного короля чёрной стороны осталась только его верная королева, которая по итогу пожертвовала собой, чтобы убить поставившую шах ладью и была позорно срублена обычной пешкой. Король долго метался по чёрно-белым клеточкам, пока вражеские вторая ладья и королева не загнали его в подлую ловушку на последнем ряду клеточек с краю поля. Координата места смерти короля — А5, всемогущая белая королева пристроилась в ожидании на А8, а ладья остановилась на В2. Первая партия, прошедшая в абсолютном молчании, окончилась полным поражением Зонтика. Дежавю? Нет, скорее вся его жизнь. Воспоминания вновь отозвались холодящей пустотой внутри, в которой разнеслось эхо чего-то тяжёлого. Вращающийся волчком по полю, потому что был сильно сбит королевой, король заставлял картинки последнего часа пребывания в Зонтопии мелькать перед глазами. Зловещий ветер, жуткие сны, пробирающая до каждой косточки команда Алебарда взять валета, потом много слёз, страха, крови и он уже лежал в ногах своего первого министра. Наверное, он был очень похож он этого, наконец, прекратившего вращаться, поверженного короля. Вару начал по новой расставлять чёрно-белые войска на поле и краем глаза заметил, что его противник как-то сник и смотрит на фигуру темного короля. Глаза застелило знакомой дымкой отстраненности, он о чем-то завороженно думал, и пиковый догадывался, что тот узнает в этом персонаже настольной игры самого себя недельной давности. Может, не надо было так пафосно сбивать короля, чтобы не напоминать ему об этом всем?.. Впрочем, разве это проблема Вару, что этот неженка так остро на все реагирует и его извилины вместо того, чтобы породить мысль убрать последнего коня с дороги офицера, подкидывают неуместные ассоциации? Нет, точно нет. До чего же этот клон сложный! С ним что ни делай, он постоянно либо ревёт, либо только готовится к этому, и если он когда-нибудь и умрет, то точно не от восстания, а потому что будет сопли глотать, подавится и не откашляется. Господи, Вару же просто хотел спокойно поиграть в шахматы, а не в очередной раз выслушивать и глазеть на эту истеричку. Наверное, он просто любит внимание, когда с ним сюсюкаются, помогают сморкаться, жопу подтирают и ее же лижут. Но от пятого пусть такого не ждёт и даже не пытается, он лучше графин мочи выпьет, чем начнет его обхаживать. Пусть привыкает к жестокой реальности. И вот, все фигуры расставлены, начинается новая игра. Первыми в бой идут пешки, за ними подтягиваются кони и офицеры, а Вару решает завязать ненавязчивую беседу. — Какая у тебя любимая фигура в шахматах? — неожиданно спрашивает он. Зонтик, словно привязанный к своим неподъемным мыслям и плавно опускающийся в темные глубины самокопания, вдруг вынырнул из них, от такого неожиданного вопроса. — А? — Говорю, фигура у тебя какая любимая в шахматах? — А… Королева, наверное. Трефовый опустил взгляд на фигуру, олицетворяющую собой любимую жену короля и пальцем погладил шарик на ее короне, незначительно поднимая уголки губ кверху и стараясь отодвинуть мрачные мысли в сторону. — У меня тоже ферзь. Это потому что он ходит как хочет, да? — Ну и по этому тоже… — А есть ещё какая-то причина? Вару выводит свою вторую любимую фигуру — коня на поле и удивлённо ловит взгляд соперника. — Эм… А т-ты не находишь это милым? — робко спрашивает Зонтик и продолжает вести одну пешку вперёд. — Королева защищает своего короля, потому что любит его, а без нее он практически бессилен… На секунду в голову пикового закрадываются сомнения, стоит ли выводить объект их разговора на вражескую половину поля, но все же делает это. Если честно, то такой ответ от шестого был… Неожиданным. И сентиментальным, прямо как он. — Это скорее ферзь — полководец, нежели королева, мне больше этот вариант нравится. Зонтик поджимает губы будто в победной улыбке, когда ему удается срубить пешку, ценой одного офицера. Он поднимает глаза на Вару и спрашивает: — Почему? — Потому что так для меня сохраняется значимость короля, — и он делает голубому шах. — Он — мужчина, и если уж на то пошло, то должен защищать свою женщину, а не наоборот. Он является главной фигурой на поле, потеря которой означает проигрыш. Тогда почему его королева вынуждена управлять всеми солдатами и сама идти убивать врагов? Выходит, яйца есть у нее, а не у короля. Оба парня неожиданно прыснули с этой шутки и начали смеяться. Доска чуть не перевернулась со всеми фигурами, когда зеленый задел ее ногой, но шестой вовремя среагировал и придержал ее за край. Парни немного отошли и продолжили играть. — Короче, романтики я тут не вижу. Это точно полководец. Очередной шах черному королю и Зонтик в процессе спасения теряет последнюю ладью. Он как-то загадочно улыбнулся и с неким огоньком в голубых глазах глянул на Вару из-под длинных ресниц. — А разве стал бы король уступать полководцу свой цвет и вставать на вражеский? Мне кажется, он сделал только потому, что тоже любит свою королеву. Может, и командовать армией он ей тоже дал право поэтому. А ещё эта фигурка в короне и платье. — Тогда получается, что главная здесь она, а не он. Парни одновременно посмотрели друг на друга и застыли так на пару секунд. Их взгляды встретились и это впечаталось в память их обоих, сразу же уплывая куда-то в глубины сознания и скрываясь с поверхности. Зелёные глаза смотрят в голубые, голубые смотрят в зелёные, дыхание резко прекращается, а два сердца пропустили по одному единственному удару и… — Ой! — Ауч! Вару и Зонтик одновременно отдернули руки от черной королевы, когда между их едва соприкоснувшихся кончиков пальцев проскочила наэлектризованная искра и их обоих ударило слабеньким током. Терпимо, конечно, но неприятно. Они вновь посмотрели друг на друга, но лишь на мгновение, а потом перевели глаза на то, как пятый срубал своей ладьей ферзя трефового. — Вот и нет твоей королевы, — парень помахал фигуркой у голубого клона перед носом и положил ее в кучку к остальным черненьким воинам. — Значит, королю без нее не жить, — как-то слишком легко для подобной фразы прозвучал тихий голос Зонтика. Он посмотрел на свои оставшиеся фигуры и безысходно двинул одну пешку на клетку вперёд. — И ей без него тоже. — Без короля вообще никому не жить. А с утерей королевы можно продолжать игру и есть даже шанс на победу. Меньший, но он есть! — Но какой ценой, Вару… Он потерял свою любимую и это уже разбило ему сердце и он готов к проигрышу. Согласись, когда теряешь эту фигуру, всегда начинаешь сомневаться в победе. Зонтик ногтем легонько щёлкнул по голове короля и он упал, покатываясь из стороны в сторону и задевая близлежащую пешку. Юноша поднял его и снова поставил на нужную клеточку. — Ну, ты в чем-то прав, — Вару был вынужден согласиться после недолгих раздумий. Он срубил очередную пешку и уже начал выстраивать стратегию по захвату короля. — Без королевы он как без своей правой руки. Но он сам виноват. Ходит всего на одну клеточку, а ещё и с ладьей меняется иногда. Тогда он потерял то, что любил из-за собственной трусости и слабости и это полностью его вина. Вару резко прикусил язык и его рука повисла в воздухе, прямо над шахматной доской. Только сейчас, именно в этот треклятый поздний момент, он понял что сказал. Настороженный взгляд медленно поднялся от клеток к лицу Зонтика и он увидел, как расширившиеся голубые глаза слегка покраснели и заблестели от накатывающей влаги соленых слёз. Их взгляд скрылся под ресницами и теперь он заметил и дрожащие губы трефового. Зеленый сидел не дыша, он не рискнул пошевелиться или что-то сказать, только смотрел и казалось, что это длится невероятно долго, прошла целая вечность, на самом деле уложенная в одну секунду. Зонтик поджал губы и зажмурился, не позволяя слезам потечь, а жалобным завываниям вырваться из горящей грудной клетки. Он сглотнул и ощутил, как в душе все закололо и затряслось, как едва затянувшиеся раны на сердце начали вновь кровоточить от боли, которую вызвали произнесенные вслух чужие слова. Великая сила потребовалась, чтобы не выпустить это, сдержать в себе и не поддаться ледяному и болезненному наплыву горечи. Лёгкие будто сжались и не позволяли воздуху пройти, пока их не разжал глубочайший вдох, сделанный как можно незаметней через нос. Не сейчас и не здесь. Не при Вару. Понятно. Это снова его шуточки, опять он хочет довести Зонтика до слёз и смеяться, наверное, для этого затеял всю эту игру в шахматы и так участливо поддерживал их разговор. Просто чтобы в какой-то момент высказать это. Но сил на то, чтобы изводиться перед ним не было, он не смел даже пискнуть, чтобы не разжечь в этом желчном клоне злобное пламя, желание смотреть на слезы. Сегодня он их больше не получит. Вару все же поставил шах и мат черному королю, на этот раз не сбивая того с доски. Он принялся молча и опустив взгляд по новой расставлять армии. Но внутри неприятным осадком остались сказанные слова, они словно налетом покрыли что-то внутри и теперь там зудело. Это вправду вырвалось случайно и он даже не намеревался обидеть трефового, даже не думал об этом в тот момент. Вроде интересно разговаривали, даже посмеялись немного. Ладно, он все равно долго не обижается, сейчас подуется и снова говорить начнет, ещё по поводу негодования его сейчас напрягаться. Вару продолжил игру как ни в чем не бывало, с интересом и рвением к победе, а вот Зонтик продолжал только потому, что играли они на его спальном месте и не хотелось бы уходить в ванную и просто сидеть там. — Знаешь, наверное, мне теперь тоже больше нравится думать, что это королева. Забавно представлять, что у таких точеных деревяшек есть чувства, — он хихикнул, пытаясь вновь вывести трефового на разговор, но тот лишь выдавил прохладное «угу», видимо, не желая больше разговаривать на эту тему. Вару едва заметно пожал плечами, решая больше не докапываться до этой обиженки и просто играть дальше, получая удовольствие от лёгких побед. За весь оставшийся вечер они не сказали друг другу ни слова.