Великие должны быть вместе

Было сыро и холодно. Ледяной ветер порывами дул со всех сторон, неся с собой бесчисленные капли дождя. Временами Вару едва ли мог удержать зелёный зонт в руках, он практически не спасал вождя-короля от буйного ливня. Наконец, зафиксировать вещицу в руках удалось. Временная защита от осадков есть, но, по большому счету, это ничего на меняло, ведь Вару еле сдерживался, чтобы не закатить глаза и не завыть в грозовое небо. - ...и таким образом за счёт энергии солнца заводы будут работать, ваше величество! Немолодой худосочный мужчина срывал голос, перекрикивая мать- природу. Он был такой тощий, что его буквально сносило ветром, ему стоило огромных усилий, чтобы устоять на месте и не упасть в грязь лицом во всех смыслах этого выражения. В съехавшем парике, коим он прикрывал залысины, запуталась веточка, и это была единственная вещь, которая поднимала Вару настроение сегодняшним утром. Титул короля требовал от пятого клона присутствия на всех важных мероприятиях, касаемых благополучия и устройства Варулэнда. Именно по сей причине ровно в девять утра Вару, как штык, был на одной из небольших площадей страны на открытии солнечных батарей. Идея явилась не сразу, однако была неплохой: создать солнечные батареи, на энергии которых работали бы заводы. Это довольно экономно и практично, но, с другой стороны, данное решение было бы уместнее в какой-нибудь Фелиции, где солнце светит ярко каждый день. Открытие этих фиговин именно в сегодняшний день было даже ироничным. Впрочем, под стать Варулэнду и его правителю. Мужчина взял в руки ножницы и сказал что-то, однако его слова заглушил раскат грома. Вару, как и все присутствующие, понял, что от него требуется, и вручил зонт в руки своего приближенного слуги. Он взял ножницы из рук мужчины и торжественно перерезал зелёную ленточку под ликующие крики и аплодисменты. Он повернулся лицом к публике и улыбнулся, пожал руку мужчине и около минуты терпел вспышки фотокамер. Но как же Вару было наплевать на все в этот момент. Было ужасно холодно, дождь промочил насквозь его королевский камзол, вода залилась даже в высокие сапоги, и ступни были полностью погружены в воду. Мокрые холодные волосы лезли в глаза, прилипли ко лбу и к линзам зелёных очков. Казалось, ещё чуть-чуть, и Вару отморозит себе все конечности. Дрожь беспощадно колотил тело, но нужно держать лицо и не подавать виду. О, Создатель, как же ему хотелось домой! К себе, в горячий душ, в мягкую постельку, пить чай, чтобы все было тепло и сухо... Но почему мечты о тепле и уюте являются ему в голубом цвете? Народ радовался открытию солнечных батарей, а Вару уже спешил к своему маленькому усатому спутнику. Он забрал свой зонт и намеревался ретироваться, однако его окружили репортёры и любвеобильные граждане, и страдание затянулось ещё на полчаса. Когда пиковому валету таки удалось вырваться, он направился прямиком к замку, а верные поданные преследовали своего вождя-короля ещё метров сто, будто забыли, ради чего на самом деле собрались. - Почему, почему у нас нет кареты? - ветер чуть не вырвал у Вару из рук зелёный зонт и выгнул его в обратную сторону. - Или машины хотя бы?! Я король, а вынужден пешком идти до собственного замка! - Боюсь, это не в моей компетенции, Ваше Величество! - крикнул маленький усатик, который ранее помогал устанавливать мишени для стрельбы. Его почти что сносило ураганом. Усилься тот ещё хотя бы на один метр в секунду, переданного поданного пришлось бы удерживать на веревке в воздухе, как воздушного змея. - Ваш плащ, Ваше Величество! Вару тут же схватил любимый плащ и ужаснулся, увидев, что вся горностаевая отделка по нижнему краю в черной грязи, как и сапоги. Только сейчас он понял, что и воротник его тоже намок и из-за него мёрзнет шея. Тогда парень снял плащ и укутался в него, создав подобие капюшона. Ливень стоял стеной, дальше чем на десять метров ничего не было видно. Верхушка башни замка, самая высокая точка в зелёной стране, казалось, скрылась в грозовых облаках, а остальная ее часть являлась трудно различимым силуэтом во всем этом кошмаре. Ещё долго добираться до нее. Это даже стыдно, что король вынужден идти пешком в такую погоду до собственной обители, как бездомный, укутавшийся в намокшую тряпку! К Вару пришла заманчивая идея воспользоваться генератором, дабы организовать себе машину, но тут раздался оклик: - Ваше Величество! Вару повернулся на зов. Он увидел, что на крыльцо близстоящей ладьи вышел человек. Он на секунду замешкался, но потом, пересилив себя, сквозь дождь побежал к вождю-королю. Вспышка молнии отразилась в его квадратных очках, озарила характерный для профессии фрак, и Вару признал в этом человеке полицмейстера. - Ваше Величество! - повторил он. - Да? Что такое? - Ваше Величество! Как раз хотели отправить за Вами! Помните, Вы отдали приказ, уведомлять Вас о каждом серьезном нарушении?... Мысли о холоде и дожде сразу покинули Вару. Он молча кивнул и последовал за полицмейстером в здание. Они вошли в сухое, светлое помещение, прошли по коридору, сделали пару поворотов направо. Массивная железная дверь черного цвета была отворена, полицмейстер распахнул ее и учтиво пропустил Вождя-Короля вперёд. Пиковый валет на миг помедлил, но все же спустился по каменной лестнице на цокольный этаж. По обеим сторонам от него стояли так называемые обезьянники, а в них сидели жители Варулэнда. Тусклые лампочки освещали длинный этаж, одна, предпоследняя с конца, мигала, навевая неподдельную жуть. Было на удивление тихо, лишь шорохи и едва уловимый шепот долетал до Вару, когда он проходил мимо клеток с заключёнными. Он чувствовал. Чувствовал, как оледеневшая кожа горит под внимательными взглядами, каждая пара глаз, спрятанная за круглыми очками, жгла его, словно лучи, прошедшие сквозь линзы. Сердце замирало и уходило куда-то вниз. Послышался чей-то кашель. Какой-то парень в одной из клеток держался за прутья и пытался просунуть между ними лицо, точно хотел поближе рассмотреть короля. В соседней клетке другой юнец тихонечко поскуливал: - Ваше Величество, прошу, я ни в чем не виноват! Он протянул руку к правителю, но с визгом отдернул ее, когда полицмейстер ударил дубинкой. У Вару по спине пробежал озноб, и вовсе не от холода. Он держал невозмутимый вид, шел прямо, но, видит Создатель, давалось это тяжело. Он сравнялся с полицмейстером. - И каждый из них - потенциальный предатель государства? - спросил пятый, нарочито громко, дабы каждый здесь присутствующий его услышал. - Да, Ваше Величество! На каждого есть протокол, мы все упорядочили, как вы и просили!... Дальше, дальше, Ваше Величество! Он в последней. Полицмейстер подвёл Вару к последней камере. В ней сидел лишь один парень, забившийся в угол на шконке. Он обхватил колени руками и положил на них голову, медленно раскачивался туда-сюда. Он дернулся, как только заметил гостей, но подскочил и подбежал к решетке, когда в одном из них узнал своего короля. - Ваше Величество, Ваше Величество! - чуть ли не на крик срывался голос бедняги. - Это какая-то ошибка, клянусь, я ничего не сделал! - Отойди от Его Величества, щегол! - воскликнул полицмейстер и намеревался ударить по протянутым рукам дубинкой, но парнишка вовремя отпрянул от прутьев, и удар пришелся по ним. Вару смерил взглядом запуганного заключённого. Эти глаза, спрятанные за зелёными линзами, полные страха и надежды на своего короля, трясущиеся руки и дрожащие коленки. Жалкое зрелище. - Как тебя зовут? - спросил валет своего поданного. - Дари! - Дари, значит. И за что же ты здесь, Дари? - Я... - Мы обнаружили в его мусорном баке разорванную страницу "Газеты Варулэнда", конкретно, страницу номер 15, с призывами к служению нашему государству и любви к нашему единственному Вождю-Королю - Великому Ва... - Я тебя спрашивал? - оборвал Вару почти отчеканившего свои слова полицмейстера. Полицмейстер смущённо стушевался. - Прошу прощения, Ваше Величество!... - И скажи ка мне, как часто это у меня в стране работники правоохранительных органов по помойкам лазают, а?! - Как вы приказ отдали, так и лазаем раз в неделю, Ваше Величество... Неловкое молчание повисло между тремя стоящими. Вару не моргая смотрел на совсем уже сникшего полицмейстера и начинал припоминать, как ещё в начале своего правления отдал такой приказ, чтобы полиция обыскивала мусорки как раз из-за подобных вещей. М-да, тоталитаризм - он такой... - Значит, можете переходить на трёхразовый режим, - выкрутился пятый и вновь обратился к парню в клетке. Он улыбнулся своей самой невинной и дружелюбной улыбкой и приблизился к решетке. - Ну и угораздило тебя, бедняга! Как же так получилось? - Не знаю, Ваше Величество, клянусь, что не знаю! - Дари сжал ткань рубашки на сердце и доверчиво посмотрел на своего короля. - Ваше Величество, это недоразумение, поверьте мне! Пожалуйста, скажите им, чтобы отпустили меня, прошу! Я ни в чем не виноват! - Что ж. Господин полицмейстер, отпустите этого парня... - Вару сделал паузу и с бессознательным садистским удовольствием отметил, как расплывается в улыбке заключённый. - ... Через неделю. Бедняга Дару сразу изменился в лице. Он взвыл, бросился на прутья и молил своего короля смиловаться над ним, но Вару уже шел к выходу, не слушая его. Великий Вару вышел на крыльцо, за ним усатый слуга и полицмейстер. Вертушка на королевской короне завертелась, и возле ладьи материализовался зелёный автомобиль, чьи дверцы уже были открыты для пассажиров. - Ваше Величество, досье на этого парня будет готово уже послезавтра. Если в его личном деле не окажется ничего подозрительного, отпустить его раньше? - Нет, пусть посидит для профилактики. Старое доброе удовольствие садизма сменилось мигающим раздражением, когда брови полицмейстера сомнительно свелись к переносице. - Хочешь ещё что-то сказать? - Нет, Ваше Величество... - Вот и чудненько. Вару вместе со своим усатым слугой спустились по лесенке и поспешили в машину. Усевшись за руль, Вару осмотрелся в салоне и с удовольствием завел новую машинку. Он переключил коробку передач и они осторожно тронулись сквозь дождь.

* * *

Было сложно дышать, получались лишь рваные вдохи, но почему-то это вызывало смех. Тяжёлые капли дождя разбивались о лицо Зонтика, били его ладони. Валет треф стоял полностью мокрый под дождем - одежда облепила его тело, волосы тоже намокли, и с них стекали целые струи, падающие на пол балкона, а оттуда вода уже падала на землю. Беспрерывный смех исходил из груди, будто так и надо, а сущность этого дрожавшего и замёрзшего тела ликовала. Было необычайно легко и радостно на душе, точно дождь вымывал из нее все тяготившее и ненужное, очищал и возносил ее к дождливым небесам. Даже вспышки молний и, казалось бы, ужасающие раскаты грома не пугали Зонтика, лишь ещё больше раззадоривали его. Трефовый поднимал руки и лицо к небесам и с благоговением смеялся им. Как давно ему не было так хорошо! Казалось, он сейчас взлетит как птица и отправится прямо к этим грозовым облакам! Он смеялся, смеялся самым искренним и желанным смехом, изгонял из себя все самое печальное, оставался только он и его первозданность, будто душа его снизошла до самого чистейшего своего лика, который дарован каждому от рождения. Создатель, как же хорошо ему было сейчас! В тот момент не было ни единой мысли о времени, о месте, обо всем, что было, что есть и будет, никого и ничего не существовало сейчас, только он и небо во всем этом мире. Он подпрыгивал, и под ногами раздавался всплеск и были брызги, он не боялся закружиться на этом высоком балконе со скользким полом, раскинув руки в стороны, представляя себя парящим и подставляясь под небесную воду. - Зонтик! Он резко остановился и повернулся к воззывавшему его. Вару пришел. Стоя на пороге собственных покоев, Вару лицезрел это. Казалось, сердце разорвалось и его клочки опали в низ живота. Все пропало, не было ничего и никого кроме него и этого парня, что смеялся в небо на балконе будто безумец. Все сознание обратилось к нему и внутри поднималось нечто инородное, чуждое природе Вару. Было оно под маской испуга, ведь конечности будто онемели, отнялись, все внутри замерло. Но вслед за этим была вспышка. Такая сильная и светлая, что нежностью и оживляющей прохладой расходилась по телу и душе. Она и отобрала способность думать, говорить, двигаться, но это было не нужно сейчас, ведь сейчас главным было лишь прочувствовать это, полностью им насытиться и запомнить. Зонтик. Этот парень стоит на балконе, под дождем, смеётся в небо и он прекрасен. Как красив он, его тело, которое облегала намокшая ткань, и то, что чувствуется с порога, то, что ожило в нем сейчас и заставляло смеяться. Он смотрит прямо на него, на Вару, и эта искренняя, не выдавленная улыбка завораживает, переворачивает сознание и оседает там искренним удовольствием от этой радости. Как красива его улыбка, как красив он, когда улыбается, он буквально светится!... Пусть его глаза скрывали очки, сами собой перед взором пикового являются три прекрасных голубых ока, чей взгляд так же пробирается до нутра и остаётся там. Прекрасное создание грозовых туч приблизилось к нему и что-то говорило, спрашивало, но смысл этих слов и вопросов не сразу дошел до него. - Вару? Ты слышишь? - А? Да? Пусть райская нега Зонтика закончилась, он был счастлив, ему все ещё было легко и хорошо, даже возвращение Вару не пошатнуло этого пойманного состояния. - Вару... Ты весь промок! Попал под дождь? - Зонтик снял очки. Два больших голубых глаза были ещё чудесней, чем те три в воображении. - Д-да, промок весь... - Слушай... Извини, пожалуйста, что я вышел, знаю, что нельзя, но двери распахнуло ветром и я... - Да!... Да... Без проблем. Вару как сомнамбула обошел трефового и закрыл двери на балкон. Он ещё раз глянул на Зонтика, который следил за ним взглядом, и резко стушевался. - Там... там чай сейчас... Чай, ага. Он поспешил к шкафу, неглядя взял оттуда полотенце и побежал в ванную. Вару вбежал в ванную, закрыл дверь на шпингалет и тут же прислонился к ней лбом. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы выровнять дыхание. Неистовый стук сердца пугал его, в руках и ногах до сих пор было ощущение чего-то холодного и приятно щекочущего. Особенно сильным это ощущение было внизу живота. В груди точно собрался какой-то комок. Что это было вообще? Вару открыл глаза и отошёл от двери к зеркалу над раковиной. Он внимательно посмотрел в свое отражение, затем снял очки и положил на полку навесного шкафчика. Протерев глаза до звёздочек и цветистой ряби в них, парень вновь глянул в зеркало. Только что увиденное не выходило из головы, мысли раз за разом обращались к красивому голубовласому парню, а воспоминания к прошлой ночи. Но то, что произошло сейчас, было лишь малой долей того, что Вару испытал ночью, глядя на Зонтика. То не поддавалось словам, да и не нужно было облекать это в них. Что с ним происходит? Вару видит в зеркале, что зрачки его зелёных глаз расширяются, как только эфемерный голубой цвет появляется перед ними... Уйдя с головой в рефлексию, пиковый совсем позабыл, что спешил домой потому что ужасно замёрз и вымок. Пробежавший по телу озноб вернул парня в чувство, и он тут же принялся снимать с себя одежду. Он заскочил в душ, включил теплую воду, на сей раз упёрся лбом в стенку. Тревожные мысли не покидали его. Его очень беспокоило это. Не было подходящего слова, чтобы дать этому определение, было даже сложно толком понять, что он чувствовал в этот момент. Это было что-то приятное, но в то же время почти до паники волнующее, как вспышка сильного испуга, но не она. И возникает это, когда он видит Зонтика. Когда он думает о нем, маленькая толика той ночной вспышки оживает в нем, она сильна, навязчива, но не настолько мощная и шокирующая, как ее первичная форма. Даже тело реагирует странно. И почему, почему он только сейчас начал видеть, какой Зонт красивый? Почему он возбуждает эти неведомые пиковому ранее чувства? Зонтик. Он впервые назвал его по имени. Когда он раньше называл его так? Раньше были лишь обзывательства и привычное местоимение "ты", а теперь он стал Зонтиком. Зонтик, Зонтик, Зонтик. Какое, оказывается, это красивое имя! Как приятно было прокатывать его на языке раз за разом. Зонтик... Опять этот взгляд. Такой застывший, непонятный, пронизывающий до нутра. Оставалось только догадываться, что он означает, предвестник он скорой бури или же что-то иное плескается в нем. Вот бы посмотреть в эти глаза, когда они так смотрят, без преграды в виде зелёных линз. Сегодня этот взгляд ощутился как-то сильнее, будто таящееся в нем подступило совсем близко и вот-вот вынырнет из зелёных болот. Впрочем, Зонтика уже не так настораживало это, он позволял себе ещё одну наивность - списывать такую странность на какую-нибудь особенность Вару: его характер, специфику мимики, эффект зелёных очков, погоду... Опять же впрочем, будучи в прекрасном расположении духа, трефовый не хотел думать об этом. Но мысль о том, что как-то странно Вару вошёл в комнату и как-то странно разговаривал, таки заняла Зонтика на пару минут. Надо же, пятый даже не рассердился на него за то, что он нарушил запрет и вышел на балкон. Но один раз можно, да?... Он больше не выйдет туда, чтобы не расстраивать Вару, к тому же, только сегодняшний прилив благостных чувств на время избавил парня от страхов высоты, грозы и тревожной фантазии, что балкон обрушится под ним. Сегодня было совсем не страшно, а вот через час он и в щёлочку побоится выглянуть. Зонтик сидел на софе в позе лотоса, уложив руки на коленки и раскачиваясь из стороны в сторону. Он слушал успокаивающий звук дождя, иногда вздрагивал от внезапного грома. Теплое освещение в комнате успокаивало, было уютно сидеть под ним, оно положительно сказывалось на эмоциях Зонтика. Общая атмосфера сегодняшнего дня склоняла к медитации и светлой рефлексии, напоминало времена, проведенные с Данте за успокоительными беседами и теплым ромашковым чаем. Чай! В дверь постучали. Зонтик встал с софы, надел очки и пошел открывать дверь. На пороге стояла молодая девушка с подносом в руках. - Добрый день! Его Величество приказывал принести чай к нему в покои. - Да, спасибо большое! Зонтик принял поднос с двумя пустыми чашечками и чайником, из которого доносился приятный аромат. Девушка мило улыбнулась и принялась ненавязчиво трогать длинные локоны своих волос, спадавших с левого плеча. - А вы иностранец, да? - Эм... Да, - ответил он смущённо, не ожидая разговора. - Из Пиковой Империи? Опять это. Почему все думают, что он из королевства Пика? Да, его флаг развевается рядом с флагом Варулэнда, но если они видели хоть кого-то оттуда, разве их не смущает голубой цвет волос вместо сиреневого? Наверное, стоило сказать, что он из Зонтопии, что это другая страна, спросить, почему все думают, что он из фиолетовой державы, но он не стал. Хоть ложь и претила ему, для себя он решил, что не хочет рассказывать о том, кто он, что случилось в Зонтопии, почему он здесь. Это было слишком тяжело для него, да. Но на самом деле что-то внутри него шевельнулось, та самая интуиция, которой он обещался отныне верить, и она так и твердила: "соври". - Д-да, я оттуда. - И что же вы тут делаете, если не секрет? - невинно спросила любопытная девушка. - К сожалению, это п-политическая тайна... Извините... - Оу, ясно... Знаете, к нам пару месяцев назад приезжала делегация во главе с Королем-Императором Пиком. Он такой душка! Прямо как вы, - она издала лестный смешок. - Делегаты, с ним прибывшие, были будто бы на подбор. Красивые, мужественные, стройные... В Пиковой Империи все такие сладкие? Зонтик опешил и не знал, что ответить на это, зато его загоревшиеся щеки и вспотевшие ладони явно выдавали шок и смущение. - Джиру! Вару вытерся, обернул бедра полотенцем, вышел из ванной и, как оказалось, очень даже вовремя. Его глазам предстала картина маслом: Зонтик с подносом в руках, явно в смятении, и эта его лиса-служанка! Ее блуждающий по Зонтику явно не невинный взгляд, низкий тянущийся голос, которым она о чем-то расспрашивала его, намеренно приоткрытые губы, как бы невзначай сползшая с плеча тонкая бретелька лёгкого, слишком открытого платья, пальцы, теребящие зелёные патлы. Вот ведь!... Все прежнее замешательство, странные чувства, рефлексия, все в момент исчезло под натиском необъяснимой, но сильной ярости. Он подлетел к парочке и злобно воззрился на девушку. - Джиру! - повторил он. Зонтик вздрогнул от внезапного появления пикового справа. Судя по его лицу, он был явно чем-то недоволен. - Да, Ваше Величество? - странное для трефа выражение испарилось с лица девушки, и теперь она смотрела очень ясно и исполнительно на своего господина. Но стоило ей опустить взгляд ниже его лица, как появилась тень этой странной эмоции. - Ты принесла чай? - сердито спросил Вару. - Да, вот же он, - она указала на поднос в руках трефа. - Отлично. Гуляй. И он захлопнул дверь перед ее носом. Ошарашенный этой сценой Зонтик ещё пару секунд стоял в ступоре, а потом все же вернулся на софу и поставил поднос с чаем на столик, рядом с гвоздикой. Он был в замешательстве. - В-вару? - Да? - Что это было? - А ты не понял! - Н-нет, если честно... Почему ты разозлился? Это не тот чай, который ты хотел? Этот невинный вопрос Зонтика и его искренне непонимающий вид подействовали как песок, рассыпанный на огонь. Злость на служанку в миг сошла на нет, но досада все ещё оставалась. - Нет, не чай. Просто эта любительница экзотики так и наровит заделать себе маленького бастарда. - Чего?! - трефовый аж подпрыгнул на месте от таких слов. - Того. - Н-нет! Мы п-просто болтали, вежливо, без всякого, честное слово! - Ну это ты вежливо болтал, разиня. А она тебя клеила. Она и с Пиком тоже самое пыталась проделать. Вертихвостка... И мне показалось, или она назвала тебя сладким? Вару выдавил из себя ядовитое хихиканье, но на самом деле внутри него опять поднималась желчь по отношению к этой девице. Гнев - яркая эмоция, его сложно контролировать, трудно думать, когда от него темнеет в глазах, особенно, когда он принимает форму резких вспышек. Поэтому только по прошествии сего состояния Вару задумался над тем, чем оно было вызвано. Так внезапно он разозлился на эту девочку, считай без причины. Или причина все же была? Помнится, когда она намеревалась обольстить Пика, это было забавно, вызывало смех и провоцировало множество колких шуток в адрес короля. Но сейчас, когда она делала это с трефовым валетом... Черт. Зонтик примолк и разглядывал узорчатый чайник, по аромату пытался догадаться, из каких трав сварен чай в нем. Взгляд поскользил по окну, по стенам, по кровати, по Вару... Взгляд остановился на Вару. В этот момент что-то ранее не знакомое, странное появилось в Зонтике. Подобно маленькому и внезапному огоньку зажигалки. Это было нечто тянущее, ближе к низу живота, и отдающее в грудь. Глаза были невольно прикованы к Вару, который стоял посреди комнаты и смотрел в окно, наблюдая за вспышками молний и вслушиваясь в гром. Взгляд невольно пал на его тело, только часть которого была прикрыта белым махровым полотенцем. Крепкие ноги, сильные руки, под кожей которых перекатывались натренированные мышцы. На животе ненавязчиво проступал рельеф кубиков. Капля воды стекала по его ровной, гладкой груди, спускалась ниже, перечитывала мышцы пресса, а потом стекла ближе к паху, где тут же впиталась в полотенце. Одновременно с щеками вспыхнуло и что-то в солнечном сплетении. Зонтик резко смутился и отвернулся. Почему-то впервые за столь долгое сожитие с Вару его смутил вид его тела. Он видел его каждый день таким или в халате. Да, видел. Но никогда не обращал на это внимания, ни разу не смотрел на него дольше, чем секунду, всегда учтиво отводил глаза, чтобы не смущать. Теперь же он смутился сам. Вару ради интереса считал время от вспышки молнии до грома, а потом делил на три. Получается, одна молния ударила меньше, чем в километре от них. Круто! Он подошёл к шкафу, открыл дверцу, которая одновременно служила ширмой, уже собирался снять полотенце, как вдруг... Зачем-то, будто на уровне инстинкта, он выглянул из-за дверцы на трефа. Тот сидел отвернувшись и старательно изучал цветастый чайный сервиз. Повернувшись обратно к полкам с тряпьем, Вару испытал странное чувство из-за того, что Зонтик сейчас в комнате. Оно было странным, смешанным, двояким, было тяжело понять его, описать, определить. Как будто ему не нравилось, что он тут, или... Или даже наоборот... Почему-то дрожащими пальцами он снял с себя полотенце, а в груди будто засело предвкушение. Предвкушение, о, Создатель! Нужно было как можно скорее одеться, скрыться под тканевой материей как под броней, но Вару медлил. Он застыл с одним лишь полотенцем в руке и вслушивался в самого себя. Все чувства обострились. Вару чувствовал, каждую каплю, что стекала по нему. Махровое полотенце в пальцах стало особенно шершавым, а пол под ногами гладким. Он слышал отчего-то тяжёлое и сбивчивое свое дыхание и едва уловимое дыхание Зонтика. Внутри все замерло, а потом по телу начало разливаться смутно знакомое трепетание, что несло вместе с собой тайно приятное и порочное... И Вару испугался. Он швырнул полотенце на пол, как можно скорее выхватывал с полок одежду, напяливал ее и гнал, гнал прочь все это. Как назло одежда вываливались из рук, Вару не мог попасть ногой в трусы, эту же ногу с великим трудом пропихал в домашние штаны, даже футболку надел задом наперед и пришлось ее переодевать. Ну и классика - разные носки. Пиковый валет вылез из-за "ширмы", являя свой лик трефовому. Все ещё было не по себе, он чувствовал, что немного вспотел, пока нервно одевался. Что за хрень?... Зонтик глянул на пикового. Ему показалось, что после душа Вару будто бы все ещё немного на взводе. - Вару? - тихо позвал треф сожителя. От нежного тихого голоса внутри все содрогнулось как от гонга. - Да? - Ты какой-то странный с-сегодня. Все хорошо?... - Да, да, все отлично, - убеждающе отчеканил пятый. - Просто замотался немного, знаешь, пока солнечные батареи открывал, такое событие как никак... - Ну да, это точно... Налить тебе чай? - Да, давай. Зонтик разлил душистый травяной чай по чашкам, одну протянул Вару. Тот осторожно принял напиток из рук трефа и присел рядом на софу. - И все же, ты не злишься, что я вышел на балкон? Я так больше никогда не б-буду, обещаю! Просто сегодня такая чудесная погода... - Да забей... Не злюсь... И это была правда. Почему-то Вару не злился на Зонтика, хотя ещё недавно разорвал бы его как Тузик грелку, если бы увидел, что он просто поглядывает в сторону запретной двери. Но сейчас он словно не мог разозлиться на него. Пускай шестой мог увидеть Варулэнд во всей "красе", это уже не пугало. Рано или поздно все клоны узнают истину о зелёной стране, этого не избежать. Все они будут осуждать Вару, говорить ему, какой же он идиот, выдавливать поддельное сожаление на лице, в то время как внутри будут ликовать от счастья, что их зелёного братца-клона свергли, ибо он был глуп, тщеславен, жесток, да и вообще не достойный трона. И только вот этот парень с большими голубыми глазами, который сейчас вдыхает аромат травяного чая, пытаясь понять, что туда намешано, будет так же само пытаться понять, что послужило мотивом к созданию развалины вместо страны. И даже когда он узнает простую, а оттого и мерзкую истину, он не станет осуждать. Наверняка он будет переживать даже больше, чем сам Вару, такой вот он чувствительный и сострадательный. Сострадательный... Наверное, прекрасное качество. Наверное, Вару, как и любому другому человеку, было бы приятно, если бы ему сострадали. Именно сострадали, а не испытывали жалость. Сам он не обладал этой способностью. Поэтому, даже увидь трефовый валет все как есть, не пришлось бы долго распинаться. Но тут Вару представил, что было бы, окажись на месте Зонтика кто-то другой, например, Феликс. Внутри опять поднялась злоба, воображение явило Вару зарисовку, по сюжету которой Вождь-Король Варулэнда застаёт вероломного жёлтого клона на балконе собственного замка. Далее кадр сменяется, и вот уже два валета червовой и пиковой масти дерутся и катаются по балкону с воплями и оскорблениями: Вару пытается выцарапать глаза Феликсу, а тот отчаянно старается придушить соперника. Зонтик опять страдал от сжигающего взгляда. Вару что-то задумал? Готовит очередную пакость? Просто задумался? Что происходит в его голове, и почему глаза в эти моменты всегда устремлены на него? Наверное, стоит спросить?... - В-вару?... - Что? - П-почему ты так иногда на меня смотришь? В этот момент произошло что-то странное внутри у Вару. Он не понял, что имеет в виду треф, но сердце сжалось так сильно, словно ему сообщили нечто чудовищное и страшное. Язык онемел на несколько секунд. Да, сказать, что пятый растерялся от этого внезапного и, казалось бы, непонятного вопроса, не сказать ничего. - Что ты имеешь ввиду? Никак я на тебя не смотрю! Этот громкий возглас заставил Зонтика мгновенно стушеваться. Неясный взгляд Вару сменился на прежний злобный, в голосе промелькнуло раздражение. - Из-звини... - Как я на тебя смотрю? - Н-никак... - Нет уж, отвечай! - Ну... Странно... - Как? - П-пристально... Зонтик с виноватым видом опустил глаза в пол и более не смел поднимать их на Вару. Кружка в его руках затряслась, стало страшно. Неужели он этим вопросом так рассердил Вару? Ох, не стоило ему спрашивать, ну зачем?! Как же стало стыдно теперь... В собственном голосе Вару услышал дрожь, а в сердце почувствовал самую настоящую тревогу. Наверное, так себя чувствует нашкодивший ребенок, которого поймали за руку на месте преступления. А ведь правда. Он стал слишком часто рассматривать Зонтика. Его лоснящиеся волосы, красивое лицо, хрупкое тельце... Черт. - В последнее время я часто задумываюсь, - попытался сгладить свою вспышку эмоций тихим голосом Вару. - Случайно получается. Не бери в голову. Пей чай. Зонтик робко посмотрел на Вару. Тот сдержанно ухмыльнулся ему, а он натянуто улыбнулся в ответ. Расслабившись, он принялся за свой душистый чай. Опять эта неестественная "мертвая" улыбочка. Совсем не такая, как была полчаса назад: искренняя и красивая, так идущая вечно печальному лицу. В душе Вару раздался протестующий рев. Он напрягся и крепко-крепко сжал кружку, ещё чуть-чуть, и она бы лопнула прямо в его руках. Зубы застучали, глазные яблоки бешено перекатывались в глазницах, будто искали что-то, какую-то защиту, за которой можно спрятаться, в груди завязался ком ужаса. Робкая догадка проскользнула в уме, и вот уже Вару всего трясет от нее. Он вскочил, поставил кружку на столик и поспешил к двери. - Я к себе в кабинет, работать, - буркнул он. - Вернусь поздно. И он выскочил из комнаты, захлопывая за собой одну дверь, и большими шагами направляясь к другой. Гонимый непонятными чувствами, он вбежал в кабинет и два раза обошел по кругу стол. Остановился. Протест внутри него, закипающая злоба на себя, на трефового, на Пика, за то, что подселил сюда тряпку, нежелание даже думать о небольшой догадке, и этот прокля́тый образ трехглазого, многорукого божества - все взыграло внутри Вару, и он, схватив с камина большого шахматного короля из стекла, швырнул его в стену с громким визгом.

* * *

Зонтик долго смаковал чудеснейший в своей жизни чай и недолго думал о поведении Вару. Он выпил почти весь чайник, и только потом вспомнил, о том, что трудяга-сожитель может прийти уставший и желающий попить горяченького, а горяченького то и нет. Мука совести наровила явиться к Зонтику, но логика стала ей преградой: чай остыл бы к тому моменту, когда Вождь-Король соизволил бы явиться в покои. Потом Зонтик распахнул шторы на окне, залез на подоконник и наблюдал за грозой. Она была пугающей, но красивой: очень темные зелёные облака, почти черные, время от времени освещались яркими белоснежными молниями, а потом раздавались жуткие раскаты грома. Они пугали Зонтика, он дёргался каждый раз, когда слышал грохотание небес. Было немного страшно, но страшно по-приятному. Наверное, такое испытывают люди, когда добровольно садятся в вагонетку на американский горках, чтобы получить удовольствие от страха. Ветер поменял направление, и капли начали биться об окно, издавая жуткий стук, точно сейчас проломят стекло. Очередная вспышка молнии материализовалась совсем близко, гром отстал лишь на секунду. Небеса содрогнулись и на миг стали светло-зелеными. Это напомнило глаза Вару. Такого же цвета, только ещё в середине цвёл красивый подсолнух. Тогда Зонтик впервые увидел пикового без очков, и он был очень красивым. Непонятно, почему ему так нравится носить эти дурацкие очки, и зачем он принуждает поданных к их ношению, если его глаза так прекрасны, а значит, и глаза варулэндцев тоже. Может даже, они выглядят так же, как эти грозовые небеса, когда Вару злится, и в них так же само вспыхивают молнии. Зонтик вздохнул и пошел лежать на софу. Он лежал и думал. Почему-то вспомнилась художница. Она была красивой, насколько он помнил, и с богатым внутренним миром, насколько он мог судить по ее ранним картинам. Он с первой встречи был влюблен в нее, в ее картины. Эта девушка казалась ему пределом его мечтаний, его идеалом. Но Вару был прав. Тогда он не выразил открытой неприязни к увлечению трефа, но дал понять, что это глупо: они разговаривали всего два раза в жизни, да и то, буквально ни о чем, и он даже имени ее не знает. Наверное, это в самом деле глупо. Можно верить в любовь с первого взгляда, как пишется в романтических книгах вроде "Ромео и Джульетты", а можно быть реалистом. С чего он вдруг подумал, что она его тоже полюбит? Никакими особыми достоинствами он не отличается, любить ей его не за что. И в самом ли деле, она точь-в-точь такая, как он себе представляет? Конечно же нет. Наверняка он лишь идеализировал образ девушки, как и делают все влюбленные идиоты, а потом их сердце разбивается от того, что реальность не совпадает с мечтами. Видимо, все это время он любил не ее, а образ, им же и выдуманный, сложенный из нескольких маленьких пазлов действительности, а дальше уже доделанный самостоятельно. Хотелось бы верить, что когда-нибудь она посмотрит на него, захочет с ним быть, и окажется именно такой, какой он представляет, но даже если первый министр, самый близкий к нему человек, оказался не таким, как он думал, можно ли уповать на незнакомку? Что-ж. Сердце противится, но разум настойчив. Если им суждено быть вместе, они будут спустя время несмотря ни на что, но сейчас нужно просто отпустить ее. Пусть образ прекрасной художницы останется именно таким, каким Зонтик его создал, и пусть он живёт в его фантазиях, и тогда в реальности не будет боли и пустых надежд, а сердце сможет открыться для кого-то другого, с кем он будет счастлив по-настоящему. Зонтик сомкнул веки. По лицу потекла одна единственная слеза...

* * *

Вару окончил работу только под ночь. Возвращаясь в покои, он захватил с собой обещанные сожителю карандаши и бумагу. Пока руки были заняты писаниной, а ум работал на благо страны и личную выгоду, дурные мысли не лезли в голову, но стоило Вару оказаться около двери собственной комнаты, как в животе завязался неприятный комок неуверенности. Ладонь легла на изящную дверную ручку и не решалась надавить на нее по какой-то причине. К черту. Вару распахнул дверь и вошёл внутрь. Взгляд тут же остановился на Зонтике, который мирно сидел на своей софе и листал книгу. Он поднял свои голубые глазки на парня и внутри у того вновь взыграли странные чувства: сначала что-то вроде испуга, потом маленька-маленькая белая теплая вспышка, точно как молнии за окном. Но развиться ей не дало раздражение, что было плодом не эмоционального фона, а искусственно созданной реакцией мозга. Он прошел мимо софы, кинув на нее рисовальные принадлежности. - Тебе, тряпочный, - небрежно сказал он. - Спасибо большое, Вару, - тихо ответил валет, аккуратно беря в руки альбом и коробочку цветных зелёных карандашей. Он внимательно рассмотрел их, а потом повернулся к пиковому, заглянув ему прямо в душу своими печальными и виноватыми озёрами. - Ты все же злишься за балкон, да?... Извини меня, пожалуйста... - Ты теперь мне этим ещё неделю мозги будешь парить? - вспылил пиковый. Его голос дрогнул от злобы. - Я же сказал, что не злюсь, с чего ты взял?! Зонтик вздрогнул и вжался в спинку софы, опустил внезапно ставшие влажными глаза в пол. - Из-звини... Просто я думал, т-ты перестал меня так называть... Внутри больно кольнуло. Почему-то то Вару не смог смотреть на подавленного им Зонтика и отвернулся, ничего не ответив, теперь чувствуя себя самого подавленно и мерзко.