When The Day met The Night

Минхо и Джисон стали видеться чаще, на что повлияло сразу несколько вещей. Первая - Хан теперь смотрел по сторонам, когда приходил на работу. Вторая - Минхо сам привлекал его внимание, если успевал увидеть младшего раньше. Третья – прятать фотографии и видео с котиками было преступлением, оба помнили об этом. Четвертая – Чан и Чанбин. Эта самая четвертая причина в виде двух неугомонных друзей привела Хана и Минхо в бар, где коллеги внезапно решили “отметить пятницу”. Было непонятно, что там отмечать, если продюсерская команда работает без выходных, пока их не выгонишь из студии силой, а у хореографов свободный график. Однако Чан слишком настаивал на этой “совместной небольшой и культурной пьянке”, куда для конспирации позвал еще и других молодых коллег из компании: хореографа Хёнджина, стилистов Феликса и Соён, ребят-вокалистов Сынмина и Чонина и менеджеров недавно дебютировавшей группы, с которыми последнее время они часто контактировали, Хеджин и Джису. После приглашения от Чана Минхо активно отпирался, не имея ни малейшего желания развлекаться в шумном месте, когда дома у него тихие коты, и тогда Чан задействовал тяжёлую артиллерию – друга Минхо, того самого Хёнджина, который и мёртвого заставит выйти из гроба на какую-нибудь тусовку. Отвязаться от него у Минхо, естественно, уже не получилось. Поэтому в пятницу вечером он вместе с коллегами, знакомыми и не очень, сидел в баре недалеко от здания компании, смотря на Хана, сидящего напротив с бутылкой пива в руках. Вечер и правда выдался приятным и на удивление тихим. Да, Хан, Чанбин и Хёнджин были громкими, но все остальные, к счастью Минхо, придерживались изначального плана Чана – небольшая и культурная пьянка. Все, кто не был знаком до этого, познакомились и достаточно быстро нашли общие темы для разговоров – работа в одной сфере и компании помогала избавиться от первичной неловкости нового знакомства. Около рабочие разговоры постепенно перетекали во что-то отстранённое, всё чаще сменялись различными весёлыми и невероятными историями и шутками. Историю знаменательной встречи Минхо и Хана, весёлую и невероятную, ребята негласно решили не озвучивать. В какой-то момент, после неоднократных пересаживаний, выходов на перекур и небольшой аварии в виде Чонина, зацепившего свой бокал и разлившего большую часть содержимого на диван, Минхо и Джисон оказались сидящими рядом. Оба выпили уже достаточно для того, чтобы щёки и уши горели от близкого нахождения со вторым, чей язык потерял последний контроль и выдавал всё, что приходило в голову. – Минхо-хён, почему ты не сказал тогда, что знаешь меня, а только напугал сильнее? – Хан строит жалобное лицо, дует губы и жмётся к предплечью Минхо, обжигая алкогольным дыханием щёку, – Я же и так был один сплошной стресс! Минхо стоит огромных усилий оставаться на месте и продолжать дышать, ещё больших – не подавая виду, ответить Хану: – Так веселее. Разве нет? – искоса смотрит на лицо справа от себя и ухмыляется, наблюдая за надутыми щеками и трясущейся из стороны в сторону головой. Джисон очень милый, когда выпьет: становится ещё больше похож на вредного и жаждущего внимания ребенка, от чего Минхо хочется его затискать. Жаль, что позволить этого он себе не может. – Совсем не веселее, хён. Веселее было бы, если бы мы выпили тогда твой красивый чай и ты показал мне Суни, Дуни и Дори! И я бы с ними игрался! и они бы такие “мур-мур-мур” и я бы такой тоже… не знаю.. тоже с ними поговорил бы! – Хан опять тараторит, как всегда делает, если эмоции со словами опережают собранную работу мозга. Минхо не может сдержать мягкий ласковый смех, слушая такого Джисона, который всё никак не может перестать рассказывать, как бы играл с его котиками и как бы они с ними подружились. В какой-то момент алкоголь заставляет голову отключиться на секунду и выдать то, что его владелец совсем не планировал: – Так приходи и познакомитесь. Только через дверь, пожалуйста, – Минхо ласково улыбается, а потом смотрит на блестящие радостью глаза напротив и понимает, что именно он сказал. Что именно сделал. Глупый, глупый Ли Минхо, зачем самого себя заталкивать в ловушку, которую так старательно пытался избежать? Джисон же весь светится, как полуденное солнце, и чуть ли не прыгает на месте от возбуждения. Он наконец увидит котов хёна, которых тот так любит! И снова попадёт в тот красивый сад, что спас ему жизнь. До чего же прекрасный вечер! Жаль, что Минхо, чье сердце сейчас бьется так часто, что, кажется, сломается и остановится с минуты на минуту, с ним совсем не согласен.

***

Они договорились встретиться через неделю, когда у обоих был выходной. Хан с самого утра был взбудоражен грядущей встречей, забрасывая Минхо сообщениями о том, какие вкусняшки лучше купить его котам, нет ли у них на что-то аллергии, какого цвета одежду лучше надеть, чтобы им понравиться, что было уже совсем странно. Минхо даже начал немного раздражаться, жалуясь своим котам, что к ним сегодня придёт ну слишком активная белка, на что те, ожидаемо, не обратили никакого внимания. А вот что их привлекло, так это незнакомый голос, раздавшийся спустя пару часов в коридоре дома и звавший их по именам. Первым из-за угла выглянул Дори, но не заинтересованный происходящим, тут же вернулся на кухню. Следующим показался Дуни, которого заметил Хан, взвизгнув и напугав не только кота, но и его хозяина, что подпрыгнул от неожиданности: – Воу-воу, потише, ты так их всех спугнешь и не сможешь познакомиться. Пойдём, ребёнок. – Ну чего сразу “ребёнок”, хён? – дуется Хан. – Я столько ждал этой встречи! Пол ночи не спал сегодня, между прочим. “Будто бы я спал, зная, что ты придешь сегодня”, – говорит про себя Минхо, но вслух ничего не произносит, лишь ухмыляясь в ответ и кивая в сторону нужной комнаты. По пути в гостиную Джисон пытается ухватить взглядом всё, что есть вокруг. Он редко бывает в новых домах, последними людьми, к которым он ходил в гости, были Чан и Чанбин. Чан снимает небольшую квартиру-студию недалеко от компании уже несколько лет. Раньше они часто зависали там, когда Хан ещё был студентом и не мог работать со старшими в их профессиональной студии. Ему нравится эта квартира: там по-холостяцки уютно и на удивление чисто, из больших окон открывается вид на ухоженный внутренний дворик компаунда, а звукоизоляция позволяет не контролировать громкость голосов и музыки. У Чанбина в старом доме он был всего пару раз, тоже во время студенчества, когда тот ещё жил с родителями. Семейный дом Со был больше похож на особняк с высокими потолками и мраморными полами. Хан до сих пор помнит, как потерял дар речи, впервые попав туда. Чан с Чанбином после этого долго шутили, что для того, чтобы заставить Хана молчать, нужно показать ему люстру. Справедливости ради, люстра была действительно шикарной. Позже у Чанбина появилась собственная квартира, небольшая двушка в Сеуле. Но там они тоже бывали крайне редко, ведь если добираться туда из компании не на такси, можно потратить даже больше времени, чем Хан тратит ежедневно на дорогу до своего дома в пригороде. И вот теперь, будучи в доме нового друга, Джисон практически пожирал глазами каждую рамку на стене, каждый горшок с цветком, каждый предмет мебели или рисунок на обоях – с самого детства любопытному, ему хотелось узнать и запомнить всё. Гостиная оказалась светлой комнатой с деревянным полом и стеклянной дверью в сад. Но что самое главное – со всевозможными вещами для комфортной жизни котов: когтеточками и пуфами-корзинками, маленькими игрушками и огромным деревянным колесом. Да Хан и сам бы не отказался жить в таких условиях. Двое из троих хозяев помещения смотрели на Джисона с подозрением, не желая подходить ближе, а третий, Суни – Хан уже умел отличать его от Дуни, тёрся о ноги Минхо. Тот присел и почесал кота за ушком. – Это Суни, похоже, сегодня он у нас самый смелый, – Минхо с нежностью смотрел на своего пушистого брата, обращаясь к гостю. Джисон уже подошёл ближе и робко разместился на полу рядом с ними. – Можешь погладить. Хан протягивает руку, медленно и неуверенно, останавливаясь в паре сантиметров от рыже-белой мордочки. Суни изучающе смотрит на неё несколько секунд и, неожиданно для обоих людей, лижет хановы пальцы. Улыбка Минхо становится больше, а сам Хан готов визжать и прыгать от восторга, но сдерживается, дабы не спугнуть кота, ограничиваясь лишь нечленораздельными звуками умиления и широченной улыбкой. Получив кошачье разрешение, он продолжает своё движение, бережно не то гладя, не то почёсывая Суни, от чего тот совсем расслабляется и быстро начинает мурчать. – Кажется, Вы одобрены, сэр, – смеется Минхо и кивает в сторону. Джисон переводит взгляд и видит, как Дуни и Дори заинтересованно движутся к ним. Счастье вот-вот переполнит его и выльется наружу, затопив гостиную, весь дом и даже больше. – Хён, я люблю их! У тебя лучшие коты во Вселенной, серьёзно. О! Можешь принести мой рюкзак? Я оставил там угощения. Я же могу их покормить? Минхо кивает и идёт ко входу за рюкзаком. Возвращаясь, он останавливается в дверях и ещё пару минут с ласковой улыбкой любуется Ханом, играющим с его котами. Те трутся о него со всех сторон, пока он пытается уделить внимание сразу всем. Дори вообще забрался Джисону на колени, считая, видимо, что тот станет его новой локацией для отдыха. Наверно, если бы коты могли говорить, они бы уже упрашивали Минхо оставить Хана себе. И Минхо бы не смог им отказать. Даже не пытался бы. Около часа они проводят на полу гостиной с котами. Хан успевает покормить их купленными угощениями, зачесать и загладить до невозможности и залить маленький обычно тихий дом своим мелодичным громким смехом. Минхо успевает сотню раз назвать себя болваном за то, что посмел так глупо и бесповоротно влюбиться в этого яркого мальчишку. Время близится к обеду, поэтому Минхо с Ханом идут на кухню – там их ждет паста, которую Минхо приготовил с утра. Джисон, набивая едой щёки, не перестает нахваливать кулинарные способности Минхо, от чего уши последнего позорно краснеют. – Хён, а когда можно будет прийти снова? – Хан задает свой вопрос именно в тот момент, когда вилка в руках Минхо преодолевает пространство между тарелкой и ртом. От неожиданности он чуть не роняет её, но “чуть” совсем не спасает, ведь паста всё же слетает вниз и приземляется чётко на светлую футболку. Прийти снова? Он всё ещё не до конца смирился, что пригласил Хана в первый раз, а тот уже спрашивает про следующий? Вновь потревожить размеренную жизнь этого дома и его хозяина, которого будут ждать большие счета от кардиолога, если сердце продолжит колотиться с таким усердием, как делает это в присутствии некоего Хан Джисона? Снова смотреть на эту дурацкую улыбку и то, как ластятся к чужому человеку его коты? Минхо не уверен, что выдержит. – Ой! Надо посолить, а то пятно останется – это выводит Минхо из ступора и он понимает, как близко сейчас находится к провалу. – Да-да, надо. Пойду переоденусь. Я сейчас. Минхо нервно вскакивает со своего места, ругая себя в этот раз за неуклюжесть, и идет в свою комнату, не особо различая дорогу. Переодевшись и сразу застирав пятно, он смотрит на своё отражение в зеркале недовольно и с некоторой жалостью. – Ты идиот, Ли Минхо. Взрослый двадцатишестилетний идиот, ведущий себя как пятнадцатилетка. Соберись, чёрт возьми! Он умывается холодной водой и возвращается на кухню, где Джисон заканчивает мыть посуду. – Ты зачем это? – Прости, хён. Не стоило напрашиваться вот так. Просто твои коты такие славные, что я даже не подумал, что это может доставить тебе неудобство. Ты же, наверное, устаёшь до жути, а тут ещё я. – Хан говорит тихо, но уверенно. Однако выглядит почему-то, как мальчишка, которого родители поймали за кражей шоколадных конфет из верхнего шкафчика. – Скажи честно, ты дурак, Хан Джисон? Я сам тебя пригласил, если ты вдруг забыл. Брось это и пойдём пить чай, программа на сегодня еще не окончена. – Минхо закатывает глаза и успокаивающе улыбается. Кто бы только успокоил его самого. – И да, ты прав, коты мои действительно славные. Минхо принимается заваривать чай, и Хан узнает чайничек, который видел во время их первой встречи. Точнее, во время его первой встречи с Минхо. Когда всё готово, оба отправляются в сад и размещаются в той самой беседке. Хан ловит себя на мысли, что он успел забыть о дне их встречи. Они с Минхо стали общаться так много и близко, что вся эта глупая ситуация с погоней и садом будто стёрлась из его головы, а сейчас, когда он снова здесь, вернулась, сопровождаемая странным щекочущим чувством в груди. Сад ощущается если не волшебным, то терапевтическим точно: Минхо здесь успокаивается быстрее, а Хан, не переставая разглядывать всё вокруг, заряжается энергией и восстанавливает силы. Чай оказывается, по утверждению Джисона, лучшим в мире. Это можно было бы объяснить тем, что Хан лет с пятнадцати чай почти не пьёт в принципе, живя на одном только кофе, а тут рецепторы уловили что-то новое, но нет, он будет стоять на своём – лучший. в мире. чай. А Минхо лишь посмеется и согласится. В конце-концов, он всегда покупает именно этот сорт не просто так. Они сидят через стол друг от друга, наслаждаясь тишиной и красотой, Хан – вокруг, Минхо – напротив. И когда Джисон в расслабленной задумчивости возвращает взгляд к Минхо, раздаётся совершенно не подходящий к обстановке вскрик: – Это что, хён?! Татуировка?! – он выглядит до ужаса смешно в этот момент: глаза огромные, рот открыт, одна рука тычет прямо в предплечье Минхо, а вторая вцепилась в стол, из-за которого Хан даже привстал. Минхо, честно говоря, вообще забыл о её существовании. Маленький полумесяц на руке был сделан в студенчестве и не нёс никакого смысла для самого Минхо – просто захотелось. За эти годы он так привык к тату, что всё время забывал, что она у него есть. Да и одежду носил обычно с более длинными рукавами, поэтому мало кто её видел. Хан оказался случайным исключением – если бы не пришлось переодеваться в эту футболку, так и остался бы в неведении. – Ага. Небольшая, сделал ещё в универе, – Минхо приподнимает рукав и поворачивает руку к Хану, открывая аккуратный рисунок. Хан наклоняется ближе и практически шепчет, рассматривая тату: – Красиво. Желание провести по контуру полумесяца и звездочкам, окружавшим его, практически жжёт руку Джисона. Он сам не знает, почему, но взгляд оторвать не может. Кажется, будто это не чернила на чьём-то теле, а что-то естественное, часть Минхо от рождения – настолько это подходит ему. Минхо же смотрит на Хана и то, как его расширившиеся зрачки изучают линии, ставшие чем-то привычным и неприметным для него самого. Джисон медленно поднимает взгляд, сталкиваясь с глазами напротив, и в той же завороженности, смотря будто в самую душу, так же тихо повторяет: – Красиво.

***

После встречи с Минхо и его котами в доме старшего Хана стали мучать вопросы, не давая нормально заснуть вот уже больше двух недель. Вернувшись в тот день домой, он долго вспоминал произошедшее в саду, тонкие линии на плече, большие блестящие глаза и легкий летний ветер в кажущихся мягкими волосах. Минхо был красивым, это Хан понял с первого взгляда, но потом как-то быстро свыкся, перестал обращать внимание, однако в тот момент осознание этого факта будто вновь ударило его по голове, выбив все другие мысли. Дальнейшей неловкости чудом удалось избежать, хоть Джисон больше и не чувствовал себя так непринуждённо и расслабленно, как раньше, находясь рядом с Минхо. И это не давало ему покоя. Они продолжали видеться в компании, иногда обедали вместе, Минхо всё так же присылал фотографии своих котов, а Джисон пытался разобраться с бардаком, что внезапно заполнил всё его сознание. Чан стал чаще обеспокоенно посматривать в его сторону, а Чанбин — брюзжать, когда Хан выпадал из реальности, отсутствующим взглядом смотря в пустующие файлы с будущими текстами. Было около полуночи, когда приехала доставка — они вновь засели в студии, но перерывы на еду и кофе никто не отменял — необходимо поддерживать себя в рабочем состоянии. — Не хочешь поделиться? — Чан никогда не ходил вокруг да около с близкими, всегда переходя к сути. — Ты вообще работать не можешь последнее время. Я не ругаюсь, дедлайнов сейчас нет, но это не дело, Джисон. — Да я… Не знаю я, чем поделиться. Самому бы понять для начала. — Хан выглядел растерянно, погрязнув в собственной путанице, но скрывать от ребят ничего не собирался. Они давно были больше братьями, чем друзьями по интересам или, тем более, коллегами. Он доверял этим двоим порой больше, чем себе. — Я запутался. — Так может помочь распутать что там у тебя? — Вот в том-то и дело, хён. Я запутался даже в том, в чём именно я запутался. — О. Это даже интереснее. — Чанбин, до этого тихо поедавший свой поздний ужин, решил включиться в разговор, быстренько подобравшись и удобнее усевшись на диване. — Давай с начала. Хотя есть подозрение, что начало мы уже знаем. Хан не услышал последнюю фразу, сказанную слишком тихо, глубоко вздохнул, не начиная свой рассказ, обдумывая, где именно находится нужное «начало». Чанбин с Чаном тихо ждали, обеспокоенно переглянувшись, когда Хан тяжело вздохнул уже третий раз за последние пару минут. — В общем, Минхо… — Ожидаемо, — перебил его Чанбин, тут же поднимая руки в знак капитуляции под недовольным взглядом Чана. — В общем, Минхо. Мы с ним подружились вроде как, недавно я был у него в гостях, знакомился с котами. Они такие милые, Суни, Дуни и Дори. Представляете, они очень быстро меня приняли и разрешили гладить, и кормить, и играть. И у всех такая мягкая шёрстка, вау! И Дори даже на коленях у меня сидел, сам забрался, я такого вообще не…. — Джисон, — в этот раз его перебил Чан. — Если дело не в котах, то давай-ка опустим подробности того, какие они классные. Думаю, мы поняли, что Суни, Д… что они тебя впечатлили. — Дуни и Дори. Да. Наверное. Ты прав, да, извините. Вообще, наверное, дело не в том, чем мы занимались, а в том, что я, не знаю. — снова пауза, снова попытка сформулировать хоть что-то. Хан вообще говорит сейчас очень сбивчиво, то набирая скорость, то замедляясь и затихая. — Не знаю, всё будто бы поменялось как-то и я не могу понять, как и почему. С Минхо классно, легко и интересно, прям как с вами, а это большая редкость для меня, вы и сами знаете. Но после того похода стало как-то ещё… Как-то физически по другому. Я будто снова прекратил пить таблетки и теперь на отходняках, которые всё не заканчиваются. И это мешает, — Хан совершенно убито смотрит куда-то в пол и нервно теребит край худи, не видя, что Чанбин с Чаном смотрят друг на друга понимающе и двигаются ближе к нему. — Слушай, Хана, — Чан начинает медленно, прощупывает почву, боясь напугать друга, — А есть ли шанс, как думаешь, что Минхо тебе нравится? Ну, не только как друг. Хан резко поднимает голову и смотрит на Чана огромными испуганными глазами, потом переводит взгляд, полный неверия, на Чанбина и обратно. Он думал о таком раскладе, но не был уверен: в конце концов, это не было похоже ни на одну из его юношеских влюбленностей, а он всегда был влюбчивым, как бы быстро это чувство ни проходило, не было похоже и на то, что он чувствовал к партнерам в более взрослом возрасте, когда пресловутые бабочки в животе перестали его терроризировать при каждом удобном случае – всё было совсем иначе. Ему нравился Минхо, они во многом сошлись, как в предпочтениях в еде, так и в целом во взглядах на жизнь, с ним было весело и спокойно. Но нравился ли Минхо Хану именно так, как говорит Чан? — Я не знаю, Чан, — Хан практически скулит от чувства безнадежности и вплетает пальцы в и без этого растрепанные волосы. — Не знаю. Тяжёлая рука ложится на плечо и притягивает Джисона к тёплому телу. На Чана можно положиться, он опора, даже в самом прямом смысле этого слова. Хан утыкается ему куда-то в грудь, что теперь заглушает голос: — Я уже думал об этом, много думал, но совсем, совсем не понимаю. А что если так? Что делать с нашей дружбой, если он и правда мне нравится? Я не хочу, чтобы всё так быстро закончилось, — он обнимает Чана за талию и прижимается ещё сильнее. — Он хороший друг, а я со своим тупым мозгом оказался совсем никудышным. — Эй, ты тоже хороший друг вообще-то. Мы же с тобой не потому, что ты музыкальный гений или типа того, — Чанбин мягко пихает Хана ногой. — Ты у нас дурачок, конечно, и даже текст нормально написать не можешь, пока с кашей в голове ходишь, но всё не так плохо. — Ну спасибо за поддержку, дружище — недовольно мямлит откуда-то из крепких объятий Хан и после секундной паузы, как по команде, все трое начинают смеяться. Так было всегда: если у одного сложности, двое других будут рядом, поддержат его, как умеют, а после будут смеяться, потому что что бы ни происходило, вместе они всё преодолеют. И сейчас тоже справятся. Джисон справится, разберётся, разложит всё по полочкам в своей голове и сердце, примет решение, а друзья будут рядом, утешая, когда надо, и подшучивая, когда возможно. Он благодарен им безмерно за помощь, за нужные слова, за крепкое плечо, но ответственность за дальнейшие действия придется нести самому. И он готов к ней. Почти.