Как и должно быть

      — Сразу аппарируешь, или поговорим для приличия?       Голос Нотта словно расколол напряжение тесного гостиничного номера, заставив Гарри вздрогнуть. Так было всегда: за страстные объятия и стоны приходилось расплачиваться гнетущей тишиной и неловкостью, которая не желала исчезать. Телесное облегчение приносило новый виток душевных терзаний: от угрызений совести до ощущения собственной слабости и никчемности.       Гарри не ответил Теодору и, одеваясь, не смотрел в его сторону. Знал, что увидит: боль и обиду, тщательно скрываемую в глубине светлых глаз, и плещущуюся нелепую надежду на взаимность. Гарри не сомневался, что Теодор влюблен в него, но все, что мог предложить, это редкие встречи на нейтральной территории да дежурное «добрый день» в коридорах Министерства. И корил себя за эту связь, являющуюся в его собственных глазах воплощением предательства и нечестности. А еще пытался ее разорвать — не выходило…       — Пришли патронуса, прежде чем разнесешь половину аврората.       Ответом на фразу, сопровождаемую горькой усмешкой, снова было молчание, а спустя несколько секунд Гарри растворился в воздухе. Тео, сжав зубы, несколько раз ударил кулаком по кровати, смятая простыня на которой кричала о недавних любовных утехах. Правда, любовными они были только для него…       Нотт и сам не знал, как получилось, что стал любовником главного аврора. Точнее, был уверен, что если бы не произошедшее три года назад, Гарри Поттер никогда бы ему не достался. И он мог бы только коситься на алую мантию, развевающуюся подобно черному одеянию Снейпа, на крепкие плечи… И на то, что Гарри не один.       До того приема в Министерстве пару лет назад, когда Гарри напился, и Тео пришлось тащить его в кабинет — протрезветь. Все произошло быстро. И с тех пор периодически повторялось — судя по всему, когда главному аврору требовалось сбросить напряжение, чтобы магия не выходила из-под контроля.       Тео пару раз пытался прекратить эти встречи, понимая, что кроме постели их ничто не связывает и связывать не будет. Никогда. Но почему-то все повторялось снова. Тео ненавидел себя за малодушие и безволие, но… Когда-нибудь забудет! Сможет без Гарри… Возможно, согласится на годичную стажировку в Ирландии — ему уже не раз говорили, что вполне может попасть в список перспективных кандидатов.       А сейчас просто аппарирует в любимый бар и добавит к печали огневиски. Чувства к Гарри непотопляемы, в этом Тео давно убедился. Но иногда становилось легче…       

***

      Дом встретил Гарри привычным полумраком и тишиной: он уже давно не требовал зажигать бесчисленное количество свечей и расставлять повсюду букеты цветов, как было когда-то. Теперь это никому не нужно…       Громкий хлопок оповестил о появлении эльфийки.       — Ужин готов, хозяин Гарри.       — Спасибо, Бри, не хочу.       Поджатые губы пожилой служанки явно говорили о недовольстве поведением Гарри.       — Как он? — Гарри, бросив мантию на спинку кресла, направился к лестнице.       — Как всегда… Беспокоился немного, но уже утих. Хотите зайти? Только ненадолго: хозяину Драко пора спать.       — Я сам его уложу, можешь быть свободна.       Гарри, открыв дверь, вошел в комнату, которая раньше именовалась их спальней. Драко сидел на кровати, перебирая разноцветные тряпичные мячики и бросая их на пол. Услышав посторонние звуки, поднял глаза и посмотрел сквозь Гарри пустым, ничего не выражающим взглядом.       Гарри присел рядом и, повинуясь внезапному порыву, обнял Драко — тот замер, как статуя, не замечая, что слезы Гарри капают прямо ему на шею. Гарри готов был сидеть так вечно.       Три года с того момента, как его муж во время рейда попал под неизвестное проклятие, полностью лишившее разума. И чувств. Драко Малфой превратился в покорный безучастный манекен. Целители разводили руками и бормотали о новых исследованиях, об экспериментальных зельях и возможности когда-нибудь… А друзья наперебой советовали «подумать о самом себе и будущем». То есть отправить Драко в больницу…       А Гарри в очередной раз задавался вопросом: «Кто же из нас проклят, Драко?»