Живые

      Защитный купол над головой отбрасывает на землю оранжевые пятна света и совсем не приглушает звуков битвы где-то вдалеке. Мелкие камни впиваются в спину, а песок шуршит, царапая кожу при каждом движении. Стёсанные в кровь локти и предплечья – самое безобидное из нанесённых телу увечий. Острая боль сковывает грудь настолько, что вздохнуть почти невозможно, концы сломанных рёбер тычутся в мышцы и топорщат кожу. Связно думать сложно – слишком много ощущений, мысли цепляются друг за друга, путаются в клубок хаоса. Перед глазами изредка мелькает то красная пелена, то темнота, чувства пространства и времени совсем исчезают.       Хисаги не шевелится, но отстранённо наблюдает за происходящим, хотя в его положении мало что можно увидеть. Небо закрыто барьером и похоже на закатное, не ярко-рыжее, как апельсины, а мягкое, персиковое. Удивительно, что не сплошь алое, как кровь, тошнотворный запах которой наполняет воздух. Во рту сплошная соль, вязкая слюна движется вниз по горлу, но делает это слишком медленно, так, что кадык нервно перекатывается под смуглой кожей.       Редкие порывы ветра доносят до ушей звуки сражений и запах гари, который въедается в волосы и одежду. Комамура высокой и могучей стеной стоит перед барьером и внимательно следит за ситуацией. За его спиной – пять лейтенантов. Все, кроме одного, в тяжёлом или критическом состоянии. Хисаги мутным взглядом смотрит на цифру на хаори капитана и периодически теряет фокус из-за накатывающей волнами боли. Сил нет даже на стоны, лейтенанты лежат тихо и неподвижно, только шумное и неровное дыхание срывается с приоткрытых губ.       Шухей с трудом переводит взгляд на землю, вид поверженных товарищей поднимает внутри целую бурю эмоций, которая так и не находит выхода. Внимание привлекают длинные рыжие локоны, распластанные по серому асфальту. Они чуть побледнели от пыли и спутались, но не утратили своей красоты. Рангику тяжело ранена и дышит слишком часто, поверхностно, роскошная грудь не останавливается ни на секунду. Хисаги немного успокаивается — ещё жива. Он смотрит на зелёное свечение лечащего кидо и невольно удивляется бледным рукам Киры с тонкими запястьями и аккуратно выступающей косточкой. Длинные пальцы плотно прижаты друг к другу, а их кончики едва заметно подрагивают.       Хисаги скользит взглядом по чужим предплечьям, пока не заостряет внимание на лице. Светлые брови с вечным страдальческим изгибом обеспокоенно нахмурены, челюсти напряжены, а зубы нервно терзают уже покрасневшую нижнюю губу. Кира изредка озирается по сторонам, когда звуки битвы особенно близки, вертит головой, как сова, но потом успокаивается и опускает взгляд на собственные руки.       Грудь сдавливает внезапный приступ кашля, и Шухей прикрывает глаза, подавляя хрипы. Крови во рту насколько много, что она начинает стекать по острому подбородку. Лейтенант с трудом сглатывает и с удивлением чувствует, как кто-то касается его лица, стирая тонкую алую струйку. Хисаги открывает глаза и с лёгким прищуром смотрит на сидящего рядом с ним Киру. Сияние лечащего кидо делает его лазурную радужку тёмно-бирюзовой, от такого глубокого и сочного цвета сложно отвести взгляд. Шухей буквально тонет в нём, полном отчаяния и боли.       Пока одна ладонь занята заклинанием, вторая невесомо ложится на грудь, пальцы едва ощутимо скользят вдоль боков, оценивая повреждения. По нахмуренным бровям лейтенанта Хисаги понимает, что дело плохо. Кира снова начинает нервно кусать губы и оглядываться по сторонам. Комамура исчез со своего поста, его мощная реацу ощущается где-то вдалеке вместе с другой, смутно знакомой.       Изуру вздрагивает от неожиданного прикосновения к руке и опускает взгляд. Шухей переплетает его пальцы со своими, сжимает совсем слабо, но этого достаточно, чтобы волнение ненадолго утихло.       — Какие они у тебя холодные... — шелестящим шёпотом жалуется лейтенант девятого отряда, вымученно улыбаясь.       Кира только тяжело вздыхает и укоризненно качает головой. Хисаги рядом с ним дышит тяжело, хрипло, и устало прикрывает глаза. Чувствует, как выскальзывает из пальцев чужая ладонь и снова ложится на грудь. Под ней горячо пульсирует сердце, болью отдаваясь в пострадавших рёбрах.       Вспышки знакомой реацу капитана девятого отряда заставляют открыть глаза. Шухей поворачивает голову в сторону битвы и пытается встать. Напряжённые мышцы мелко дрожат, их с трудом удаётся взять под контроль. Чужая рука на груди не давит, но и не отстраняется. Хисаги смотрит в обеспокоенные глаза лейтенанта третьего отряда и читает в них немой вопрос.       — Кира...       Изуру поджимает искусанные губы и отводит взгляд. Он понимает. Прекрасно понимает. Поэтому убирает ладонь с лечащим кидо.       — Позаботься о Рангику-сан и остальных, — просит Шухей перед уходом.       Он едва слышит тихое и шелестящее «хорошо». Кира не провожает его взглядом, склоняется над страшной раной Мацумото и невольно думает о самых тяжёлых исходах этой битвы...