Живые

      — Мы все постепенно отходим от потрясения, и прошедшие события теперь кажутся страшным сном, — вкрадчиво начинает Сасакибе, сидя во главе стола на собрании лейтенантов. — Пусть в отрядах уже давно появились новые капитаны, но главнокомандующий думает провести одно мероприятие... Скажем, для большего сплочения отрядов внутри и между собой. Небольшой праздник. Есть идея устроить какое-то представление. Например, продемонстрировать некоторые навыки, чтобы вдохновить новичков или нечто подобное. Если вы знаете кого-то с особыми талантами, то сообщите. Нам сложно найти людей... Пока согласились только девушки из восьмого отряда, они поставят танец. Капитан Оторибаши обещал сделать небольшой концерт. А вы? У кого-то есть предложения?       В кабинете резко становится тихо, даже Омаэда перестаёт жевать печенье. Все думают, но в голову так ничего и не приходит. Ренджи напряжённо хмурит брови и чешет затылок. В глубине сознания клубится что-то подходящее, но он никак не может вспомнить, что. В какой-то момент от натыкается на просиявший взгляд Хинамори и понимает... Вот оно!       — Лейтенант Сасакибе! — звонкий голос Абараи заставляет всех подпрыгнуть.       — Да? — оживляется мужчина.       — Как насчёт показательного выступления с мечами?       — Ну... Не слишком ли просто?       — Позвольте, — робко прерывает Хинамори и, получив разрешение, начинает говорить. — Во время обучения в академии у нас каждый год проводились мероприятия. На одном из них два студента выступали в этой дисциплине. Это было больше, чем простая демонстрация мастерства. Да, пусть они не использовали ни кидо, ни поступь, но выглядело это настолько красиво и завораживающе, что люди вокруг переставали дышать. Они смогли простыми способами украсить выступление так, что никакие прочие техники были не нужны.       — Только мечи и чистые навыки... Хм... — задумчиво хмурится Иба. — Звучит по-мужски.       — Это как возвращение к истокам! — воодушевляется Нанао, поправляя съехавшие с переносицы очки. — То, что нужно новичкам! Нельзя забывать о самых простых вещах и вечно полагаться на занпакто.       — Кхм... Есть возражения? — подаёт голос Сасакибе, но лейтенанты молчат. — Отлично. Так на кого стоит рассчитывать в этом деле?       Пока все растерянно переглядываются, Момо и Ренджи не сводят сияющих глаз с Киры и Хисаги, которые уже поняли, что к чему. Скоро своим вниманием эту парочку одаривают все, заставляя их нервничать.       — Вы те самые студенты, да? — негромко спрашивает Исане, сидящая рядом с Изуру.       Парень кивает и, вздохнув, переводит взгляд на Шухея. Тот едва шевелит губами, спрашивает, готов ли Кира повторить прошлый опыт. Лейтенант колеблется, но в итоге беззвучно произносит заветное «да».       — Можете положиться на нас, лейтенант Сасакибе, — нарушает затянувшуюся тишину Хисаги.       — Хорошо. Тогда начинайте готовиться, у вас три дня.

***

      В тренировочном зале девятого отряда пусто, чисто и светло. Полуденное солнце, проникая сквозь узкие окна, греет деревянный пол. Помещение ещё сохраняет крохи прохлады, а на улице царит настоящее пекло.       — Вот ведь... Получилось выкроить время только в самую жару, — жалуется Хисаги, оставляя в углу бутылки с водой.       — В следующий раз попробуем собраться либо рано утром, либо поздно вечером. Тогда будет не так жарко, — предлагает Кира, осматривая инвентарь.       — Вечером. С утра нужно будет разобраться с делами в редакции.       — Хорошо.       Хисаги невольно останавливает взгляд на друге. С того времени в академии прошло много лет, и Киру с трудом можно узнать. Тот мальчишка прибавил в росте и немного раздался в плечах, отрастил волосы и утратил открытый и полный надежд взгляд, стал редко улыбаться. Даже сейчас, когда Изуру поворачивается и вопросительно смотрит на Шухея, его лазурные глаза выражают только вселенскую печаль, тяжёлую и давящую.       — Ты сильно изменился за эти годы, — говорит лейтенант девятого отряда и скрещивает руки на груди, неторопливо шагая в середину зала.       — Да?.. — парень задумчиво склоняет голову к плечу, светлая чёлка скрывает левую половину лица.       — Я имею в виду не только внешние перемены. Характер тоже заметно изменился.       — Но не так радикально, да?.. — Кира бросает короткий взгляд в окно и начинает двигаться навстречу собеседнику. — Многие с возрастом теряют сходство с детьми, которыми были раньше. Это нормально. Жизнь меняет всех, но в разной степени.       — Жизнь, говоришь?.. — прищуривается Хисаги. — Это она сделала тебя настолько кротким?       — Кто знает... На характер влияет многое. Например, обстоятельства.       — Или люди.       Шухей ловит на себе строгий, предупреждающий взгляд. Подходя ближе к другу, он бесстрашно смотрит в лазурные омуты, различает причудливый узор в светлой радужке. Парень знает, насколько Изуру не любит зрительный контакт, но всё равно продолжает одаривать его своим вниманием. Лейтенант третьего отряда держится достойно, но через какое-то время прикрывает глаза и слегка отворачивается, давая понять, что продолжения темы не будет. На лице не отражается ни злоба, ни недовольство – только равнодушие.       — Ты ещё помнишь, чему учил старик Наката? — спрашивает Хисаги, отходя от друга на несколько шагов.       — Смутно. Но мышцы помнят лучше.       — Понятно. Значит, часть с тэссэном можно оставить, только где его взять?..       Шухей задумчиво хмурится и поворачивается на внезапно раздавшийся металлический скрежет. Источник звука находится прямо в руке у Киры. Очень знакомый, с белым драконом на чёрном полотне. Лейтенант слегка обмахивается им пару раз, а потом с намёком на лукавую улыбку сворачивает и прячет за пазухой.       — О... — многозначительно тянет Хисаги. — Откуда он у тебя?       — Наката-сан подарил после выступления. Если честно, с того времени я почти не брал его в руки.       — Тогда стоит наверстать упущенное, — улыбается парень. — Всего, что было, мы уже не вспомним, так что нужно включать фантазию. Что думаешь?       — Как минимум, опыта мы точно набрались. Можно попробовать немного усложнить.       — Какую из частей?       — М-м-м... Середину. А начало, думаю, можно оставить без изменений.       — Хорошо. Тогда за дело.       Вступление прорабатывают быстро, но потом процесс замедляется. Лейтенанты пробуют различные связки, удары и мелкие хитрости, однако, определиться так и не могут.       Уличный жар со временем проникает в зал, воздух нагревается, становится душно. Кира устало сдувает со лба прилипшую чёлку и слегка распахивает косоде. Хисаги не мелочится и сразу тянется к оби, бросая вопросительный взгляд на друга.       — Не слишком буду смущать? — спрашивает он.       — Нет, — качает головой Изуру и деликатно отводит взгляд.       Шухей оголяется до пояса и облегчённо вздыхает. Хочется ощутить хотя бы слабое дуновение ветерка, но погода сегодня оказывается слишком скупа. Смуглая кожа влажно блестит в ярком свете, разогретые физической нагрузкой мышцы плавно перекатываются под ней, играют рельефом.       Во время спарринга Кира чувствует исходящий от чужого тела жар, хотя сам сейчас больше походит на нагретую печь. Порозовевших щёк едва касаются тёплые потоки воздуха, разгоняемого взмахами мечей. Влажные волосы липнут к лицу и шее, капли соленого пота щекотно стекают по спине. Металлический звон от встретившихся лезвий звучит где-то на периферии сознания. С каждой минутой сохранять концентрацию становится всё сложнее и сложнее. Движения становятся вялыми, реакция – медленнее.       — Фух, ну и жара! — сёдзи в тренировочный зал внезапно распахиваются.       Застигнутые врасплох лейтенанты окончательно теряются. Хисаги, в тот момент заламывающий руки Киры в верхней точке, перебарщивает с силой, и того тянет назад. Изуру не может быстро вернуть свободу зафиксированным над головой конечностям, поэтому начинает падать. Быстро среагировавший Шухей не даёт его спине столкнуться с полом, подхватывает на середине траектории под поясницу, в которой лейтенант невольно прогибается, стараясь вернуть потерянное равновесие. Чужая рука держит крепко, создаёт надёжную опору и для спокойствия прижимает к смуглой груди. Кира буквально чувствует, как часто бьётся чужое сердце и ходят рёбра при дыхании. Тёмно-серые глаза оказываются слишком близко, настолько, что можно пересчитать весь веер коротких чёрных ресниц.       — Шухей, я тут документы принес... — парни синхронно поворачивают головы ко входу, где, оттягивая ворот косоде и обмахиваясь листами, стоит пышногрудая Мацумото. — ...ла. Ого, Кира! Не знала, что ты такой гибкий.       — С-спасибо, — заторможено отвечает парень, которого одним сильным движением ставят на ноги.       — Вы могли оставить их в кабинете капитана, Рангику-сан, — хрипловатым голосом обращается к гостье смущённый Хисаги.       — Он был закрыт, а всех офицеров как ветром сдуло, — жалуется девушка, надувая пухлые губы. — На одном из документов ещё и твоя подпись требуется.       — Вот чёрт... — тихо вздыхает Шухей и идёт к оставленному в углу зала косоде. — Кира, подождёшь?       — Конечно.       Лейтенант девятого отряда, одеваясь на ходу, уводит за собой Мацумото и оставляет Изуру одного. Парень возвращает мечи для тренировки на стойку и с удивлением чувствует, как по полу гуляет сквозняк. Дверь в зал оказывается не до конца закрытой и впускает в помещение прохладный вечерний воздух. Не особо долго раздумывая, Кира растягивается на гладких половицах, ощущая долгожданное облегчение. Ветерок ласкает горячие щёки, пальцы зарываются во влажные волосы и зачёсывают их назад, открывая лоб. Тяжёлые веки опускаются, руки чуть распахивают косоде на груди, облегчая дыхание.       Изуру лежит в тишине, пока сёдзи снова не раздвигаются. Ему не нужно открывать глаза, чтобы понять, что вернулся Хисаги. Тело слишком вялое и уставшее для лишних движений. Он чувствует знакомую реацу и слышит приближающиеся шаги, которые скоро затихают. Лба и шеи внезапно касается что-то мокрое и прохладное. Кира рвано вздыхает и тянет руку к лицу. Под пальцами оказывается плотная махровая ткань и тёплая кожа чужой ладони.       — Пока ходил, решил намочить полотенце – всё легче будет, — негромко произносит Шухей. — И принёс ещё воды.       — Спасибо.       Хисаги устраивается рядом, но сидя. Скрещивает голени и откидывается назад, опираясь на руки. Взглядом скользит по растянувшемуся на полу другу, поражаясь бледности кожи, на которой легко расцветает румянец. Расслабленный ворот косоде открывает вид на аккуратные ключицы и плоскую грудь с небольшими розоватыми сосками, запрокинутая голова выставляет напоказ плавно перекатывающийся кадык. Кира невинно облизывает пересохшие губы, а Шухея внезапно бросает в жар. Лейтенант девятого отряда поспешно утыкается лицом в прохладное и мокрое полотенце, висящее на шее. Он и так сегодня невольно покрасовался перед Рангику голым торсом, не хватало ещё, чтобы проснувшиеся гормоны устроили бунт.       — Говорят, завтра уже не будет такого пекла, — прочищает горло парень.       — Это радует, — вяло отзывается с пола Изуру. — Но всё равно лучше встретиться вечером.       — Ага...

***

      Проходит ещё два напряжённых дня, и на закате шинигами стекаются на территорию первого отряда. В саду накрыты целые поляны с едой и выпивкой, висят простые украшения. Когда начинает темнеть, загораются бумажные фонари, покачивающиеся на лёгком и прохладном ветерке. Наступает время «шоу» и многие бредут к полигону, чтобы занять удобные места. Обычное место для тренировок усилиями организаторов теперь походит на ограниченную стенами из небольших светильников «сцену» с мягкой и невысокой травой вместо пола. Освещение и звуки кото, находящегося в умелых руках капитана третьего отряда, преображают саму атмосферу, добавляют ей капельку загадочности и мистики. В такт неторопливой музыке изящно выплывают на «сцену» девушки в нарядных кимоно. Их танец красив и прост, а широкие рукава одежд трепещут на ветру, словно крылья птиц. Плавные движения завораживают, от них сложно оторвать взгляд.       — Навевает воспоминания? — спрашивает у Киры Хисаги, когда они прячутся в вечерних тенях и ждут своей очереди.       — Сложно сказать. Я смутно помню то время. Но в этот раз, кажется, людей больше, — отвечает парень, проверяя снаряжение.       — Да. Волнуешься?       — Я бы соврал, если бы сказал «нет», — вздыхает Изуру и достаёт из-за пазухи эластичный бинт.       — Помочь?       — Было бы неплохо.       Хисаги начинает обматывать тонкую ткань вокруг чужого запястья и пальцев. После недавних тренировок с непривычным оружием у Киры заныли суставы, поэтому лишняя страховка не помешает.       — Прохладная, — неожиданно произносит вслух лейтенант девятого отряда.       — М?       — Рука.       — Какая есть, — пожимает плечами Изуру. — А Вас это вечно почему-то не устраивает.       — Переживать начинаю, — признается Хисаги и берет обе руки парня в свои. — В детстве мне говорили, что холодные руки только у мёртвых.       — Глупости, — фыркает лейтенант.       — Ага. Ничего не могу с этим поделать.       Шухей подносит чужие ладони к губам и бесшумно выдыхает. Жар опаляет кончики бледных пальцев, они чуть дёргаются от неожиданности.       — Хисаги-сан, — тихо и чуть хрипловато зовёт Кира. — Это лишнее...       — Так будет лучше. Холодные руки не такие податливые.       — Но мы делали разминку...       — Нельзя забывать про мелкие детали.       Изуру беспомощно вздыхает и укоризненно качает головой, но руки не вырывает, оставляет их в объятиях сухих и тёплых ладоней.       — И откуда столько кротости?..       — Хисаги-сан...       — Если бы не нравилось, ты бы не позволил делать такое и дальше.       Слова друга заставляют Киру смущённо отвести взгляд, прикрывшись длинной чёлкой.       — А если я просто не хочу спорить?       — Вариант, — лукаво улыбается Шухей, и парень понимает, что тот не верит его словам. — Ладно, расслабься. Не буду больше мучить.       Хисаги выпускает чужие руки и краем глаза видит, как заканчивают танец девушки. Роуз меняет традиционный инструмент на более классический и европейский – виолончель. Парень не знает, почему для их выступления капитан Оторибаши выбрал именно её. Видимо, он не так тонко чувствует окружающий мир.       — Пора начинать, — шепчет Кира.       Шухей пробирается сквозь тени к другой стороне «сцены», чёрные одежды сливаются с вечерним мраком, и он появляется перед зрителями совершенно неожиданно. Темнота ещё несколько шагов преследует его, но потом отступает. Облачённого в белый Изуру видно издалека, но поверить в его реальность сложно – слишком неземным выходит образ. Призрачный, мимолётный, кажется, протянешь руку – развеется горьким дымом.       Давние партнёры ловят взгляд друг друга, медленно кивают и начинают плавно двигаться. Роуз мягко скользит смычком по струнам, звук выходит тихим, но этого достаточно для начала – нельзя портить атмосферу резкими и громкими звуками.       Лейтенанты кружат в зелёном море травы, как хищные птицы в небе. Изящно поворачиваются, но не сводят глаз с друг друга. Чуть касаются плечами, проходя мимо, и одновременно тянутся к оружию. Мечи с готовностью выскальзывают из ножен, клиники с тонким звоном встречаются, вторят высокой ноте на виолончели. Металл поёт от ударов, задаёт мощный ритм, пульсацию тревожной музыке, быстро набирающей темп.       Хисаги ищет момент, когда к партнёру можно приблизиться, и сокращает расстояние, почти натыкаясь на острие чужого меча. Он вовремя уклоняется и ловко перехватывает голой ладонью острое лезвие, снова уменьшает дистанцию и заламывает рукоятью катаны запястья Киры, уводит их назад, вынуждая лейтенанта прогнуться в спине. Застигнутые врасплох неудобным положением пальцы ослабевают, оружие выскальзывает. Это позволяет освободиться от контроля партнёра одним резким движением и увеличить дистанцию. Виолончель затихает, но смычок ещё извлекает негромкие, отрывистые звуки. Музыка подначивает, заигрывает, говоря, что это ещё не конец.       Шухей изящно и умело проворачивает в руках оба меча, свет фонарей играет на серебристых лезвиях, отбрасывая полупрозрачные блики. Лейтенант вонзает в землю катану партнёра, коротко и несколько фамильярно проводит пальцами по орнаменту на её рукояти. Подобное движение можно счесть за вызов или оскорбление, но исполнено оно совсем не пошло – чувственно и интимно. Хисаги плавно поднимает руку, кончик его меча едва касается чужого горла, миллиметр ниже – прижмётся к соблазнительно выступающему кадыку.       Шухей наступает, а Кира прячет руки за спину и делает шаг назад. Острие катаны заставляет его ходить по кругу, спиной вперёд. В движениях нет напряжения, они свободны и легки, даже чуть насмешливы. Хочется заигрывающе улыбнуться, чтобы придать этому театру побольше абсурда. В реальной схватке парень уже мертвец, но на какие ухищрения не пойдёшь ради небольшого представления...       Хисаги резко отдёргивает меч, собираясь сделать укол, но удар только со свистом рассекает воздух – Изуру успевает уйти в сторону. Остановившаяся было музыка начинает снова набирать темп. Кира мастерски уклоняется от атак под игривый мотив струн и в самый неожиданный момент позволяет второму оружию выскользнуть из широкого рукава. Парень блокирует очередной удар и заставляет партнёра отступить. Пользуясь короткой паузой, лейтенант резко раскрывает веер, плавно вращает запястьем и пару раз обмахивается чёрным полотном. И шутка, и провокация, а для наблюдателей – возможность рассмотреть диковинку.       Партнёры снова обмениваются ударами, тэссэн начинает раскрываться диковинным цветком, играть острыми лезвиями рёбер в опасной близости от чужого лица. Одежды развеваются на ветру, следуют за мужскими фигурами, создавая ощущение лёгкости и воздушности. Чёрное и белое сменяют друг друга, кружатся смертоносным вихрем под заливающуюся тревожным плачем виолончель.       Скрежет металла раздаётся совершенно неожиданно. Лезвие меча входит меж рёбер раскрытого веера и попадает в ловушку. Тэссэн резко захлопывается, проворачивает клинок и тянет его вниз. Шухей вынужденно опускается на одно колено и быстрым, едва различимым и единым движением выхватывает танто из ножен, спрятанных за пазухой. Музыка обрывается, и застигнутый врасплох Кира замирает. Кинжал давит остриём под нижнюю челюсть, заставляет запрокинуть голову и открыть бледную лебединую шею. Глубокое и частое дыхание партнёра оседает на беззащитной коже жаром, пускает странную, но приятную дрожь по позвоночнику. Изуру закусывает изнутри щёку и прикрывает глаза, ощущая контраст чужого тепла и холода стали.       Оторопевшие зрители взрываются аплодисментами, позволяя лейтенантам сложить оружие. Хисаги быстро прячет кинжал и меч, а затем подаёт на вытянутых руках Кире его же катану. В отличие от показанного театра этот жест полон уважения. Партнёры почтительно склоняют головы, и оружие мягко переходит из одних ладоней в другие. Изуру возвращает меч в ножны и вместе с Шухеем разворачивается к публике, чтобы поблагодарить за внимание. Роуз за их спинами ярко улыбается, довольный проделанной работой.       — Эй, ты чего? — громко шепчет на ухо Юмичике Иккаку, завидев, как тот пытается сдержать навернувшиеся слёзы.       — Это было так красиво... — шмыгает носом растрогавшийся Аясегава.       — Прямо как танец, — всхлипывает рядом с ним Рукия и дёргается от оглушительного свиста Ренджи над головой.       Через пару минут Хисаги и Кира скрываются в тенях, оставляя зрителей с их впечатлениями, которыми они жаждут поделиться друг с другом.       — Хорошая работа, — улыбается лейтенант девятого отряда и привычно закидывает руку на чужие плечи, но буквально через секунду его лицо обеспокоенно мрачнеет. — Вот чёрт... Подними-ка голову.       — Что такое? — недоуменно хмурится Изуру.       — А ты разве не почувствовал? — удивляется брюнет.       — Н-нет...       Хисаги мягко проводит ребром ладони по шее друга и поворачивает её к свету. На смуглой коже едва различимо алеет слабый кровавый развод.       — Сильно? — Кира неосознанно тянется рукой к горлу, прикрывая его.       — Нет, небольшой порез. Там была всего капля крови.       — Понятно, — облегчённо выдыхает парень.       — Прости, перестарался, — отстраняется Шухей с виноватым видом.       — Я не в обиде, Хисаги-сан, — лейтенант третьего отряда успокаивающе поглаживает плечо друга, ощущая под тканью косоде крепкие мышцы.       — Знаешь... Иногда мне кажется, что я не заслуживаю твоего великодушия.       — Глупости. Вы, наверное, единственный человек, которому я доверяю настолько, что позволяю несколько раз приставить к шее лезвие.       — Поверь, я ценю это, — негромко произносит Шухей, накрывая ладонь лейтенанта своей.       Кира робко улыбается, пряча взгляд. Его снова окутывает чужое тепло, успокаивающее, приятное. Оно расслабляет, заставляет чувствовать себя в безопасности. Это ощущение невольно хочется продлить, забыть о всех волнениях.       — Эй!       Изуру вздрагивает от неожиданного оклика и поворачивается к приближающейся группе шинигами. Хисаги нехотя выпускает его руку и слабо улыбается знакомым лицам.       — Замечательно поработали, мальчики! — радостно щебечет Мацумото. — Я даже пару раз дышать переставала, всё переживала за вас.       — Не стоит беспокоиться, Рангику-сан. У нас всё было отработано.       — Это видно, — фыркает Ренджи. — В этот раз вы заморочились больше, чем в прошлый.       — Но и смотрелось намного интереснее, — улыбается Момо. — Целое представление, как в театре. Только образы те же.       — Ага. Так странно видеть тебя в одежде с рукавами, — говорит Абараи Шухею, на что тот хмыкает.       — А Кира, оказывается, неплохо смотрится в белом, — подмечает Мацумото.       — Как будто только с похорон... — едва слышно бурчит Иккаку за её спиной и получает ощутимый тычок под ребра от стоящего рядом Юмичики.       — Раз торжественная часть закончилась, предлагаю пойти и выпить за такой замечательный день, — хлопает в ладоши радостная Рангику.