Bad Reputation

      Сун Цзияна долго искать не пришлось – Юй Бинь подсказал, что тот часто проводит время на заднем дворе кампуса, пиная мяч с одним из своих одногруппников. Видимо, это было справедливо для любой погоды, даже для такого пасмурного снежного послеобеденного времени, когда все вокруг хочет погрузиться в беспробудный сон. Ибо сразу увидел его на поле: высокий худощавый парень с повадками, балансирующими на грани утонченного и мальчишеского. Сун Цзиян отлично контролировал свое тело даже в такой незамысловатой игре. Результат хорошей физической подготовки. Ван Ибо в очередной раз отметил, что танцовщики – бывшие, настоящие или будущие – просто не могут жить без движения, все равно какого. Как видно, это их способ познания мира.       Сун Цзиян прервался и радушно поприветствовал Ибо.       – Мой друг, Ван Хаосюань. Универская сборная по футболу, – представил он своего соигрока; тот молча помахал, улыбнувшись. Сун Цзиян пнул мяч вверх и поймал его на лету обеими руками. – Кстати, я слышал, ты планируешь создать танцевальный коллектив?       Ибо кивнул, присаживаясь на оградку поля.       – Все так. Придешь?       – Нет, я уже натанцевался, – рассмеялся тот. – Пробую свои силы в другом.       Ибо не стал скрывать удивления.       – Просто познакомился с ярым фанатом футбола, – Сун Цзиян кивнул на друга, улыбнувшись. – Вот и стало интересно. Но, уверен, тебе уже в красках обрисовали, что произошло на последнем фестивале.       Нотки сарказма в его голосе не могли укрыться от внимательного слуха.       – Цзи Ли упоминал.       – Еще бы! За ним и была основная пиар-компания этого пиздеца. Пару статей накатал.       Легко представить.       – О чем были статьи?       – О моем удивительном приключении в туалете, конечно же! Правда, он назвал это поэтичнее – пропуск хода. «Кому выгоден пропуск хода талантливого танцовщика?» – процитировал собеседник, изящными пальцами рисуя в воздухе бегущую строку из текста. Переглянувшись друг с другом, Сун Цзиян и Ван Хаосюань весело расхохотались.       – Ты во все это не очень-то веришь, – наблюдая за реакцией, заключил Ибо.       – Ну, серьезно травить меня никто не собирался. Может, подшутили, да и только, – тот пожал плечами. – Конечно, сорок минут в туалете – так себе прикол. Но ничего страшного не произошло. Я все равно не особо хотел выступать.       Напуганным или подавленным он и в самом деле не выглядел. Похоже, что его отказ от танцев не был продиктован этой сраной случайностью (привет, каламбуры за триста).       – Херовая шутка, если так.       – Да брось, довольно смешно! Мне вообще кажется, что я случайно вмешался в чей-то чужой пранк.       Ван Ибо насторожился.       – В каком смысле?       – На репетиции концерта мы вместе с некоторыми ребятами заказали пиццу. Собственно, это единственное, что я ел в тот день. Я слежу за питанием и обычно не ем пиццу, поэтому выбрал самый маленький кусок. Оказалось, Сяо Чжань отрезал его себе заранее, но не успел предупредить.       Ибо почувствовал холодок, пробежавший по коже. Сяо Чжань едва не попался на это сам? Дело приобретает интересный поворот.       – Может, кто-то над ним подшутить хотел? – предположил Сун Цзиян. – В общем, это, конечно, неважно.       – Главное – что ты успел, – вставил Ван Хаосюань. – В смысле, съесть…       – Ага. Давай, договаривай.       – Ну и до толчка добежать.       Сун Цзиян понарошку пнул друга под зад; Ван Хаосюань же принялся бегать за ним, пихая в плечо. Вся эта возня продолжалась около полминуты и сопровождалась идиотским хохотом и смехуечками про куда более захватывающий перфоманс, который мог бы ждать зрителей, выйди Сун Цзиян на сцену раньше. Ибо сам не заметил, как на его губы наползла полуулыбка. Придурки, конечно. Но, кажется, на своей ебланской волне им комфортно.       Есть ли у Ван Ибо «своя волна» с кем-нибудь? Очевидно, больше нет.       – А что до тех, кто тоже «успел добежать»? – вернул он Сун Цзияна в разговор по делу. – Разве тут нет взаимосвязи?       – Тут твоя правда, выглядит все странно, – Сун Цзиян, задумавшись, тоже присел на оградку неподалеку от Ван Ибо. Ван Хаосюань остановился рядом с ним, пытаясь провертеть мяч на одном пальце. Отсутствие личного пространства друг для друга у этих двоих выглядело таким естественным, что Ван Ибо невольно залюбовался.       – Если честно, я бы не придал всему этому столь большое значение, – продолжил Сун Цзиян. – Но кто-то из ребят после концерта нашел в мусорке пустой пузырек из-под слабительного. Не помню кто. Но факт есть факт.       – Кто-нибудь оставался в комнате с пиццей один? – продолжил Ибо раскручивать клубок событий.       Сун Цзиян хохотнул.       – Пф. Да все! Это была закрытая репетиция, только творческие. В основном тусили в зрительном и за кулисами. Пицца осталась в гримерке, все об этом знали. Ситуацией мог воспользоваться кто угодно.       – Кто угодно из?..       – Дай подумать… Из задействованных в концерте там были Ван Чжочэн, Сяо Чжань, Чжу Цзаньцзинь… Он вообще-то ставил номер с Чэн Сяо, но она не успевала приехать на репетицию. Кто там еще? Представители студгазеты Цзи Ли и Юй Бинь. Еще вроде был Лю Хайкуань, но он вечно в себе, так что я про него вообще забыл. Может, отрепетировал стихи и умотал куда-то.       По телу Ибо пробежала волна до тошноты неприятных мурашек. Кто-то из них причастен ко всей этой дерьмовой истории?       – Может, Куань-гэ тебя и отравил, – заботливо подсказал Ван Хаосюань другу.       – Да брось! – в тон ответил Цзиян. – Он слишком правильный. Вряд ли на такое способен.       – Или как раз наоборот. Серый кардинал-тихоня. Он просто не хочет, чтобы у его бро были конкуренты.       – Ха, точно! Возьму на вооружение. Буду подсыпать вратарям твоих соперников…       Рассуждения были дурашливыми, однако логика в них определенно присутствовала. Об этом Ибо думал, когда возвращался обратно в тренировочный зал. Придется мыслить трезво, а это неизбежно означает, что подозревать надо всех без разбору. Иного выхода пока нет. По слухам, у Лю Хайкуаня отличные отношения с Чжу Цзаньцзинем – по крайней мере, были до недавней ссоры. Ибо вспомнил нерушимое спокойствие Хайкуаня, его отстраненный вид, странные разговоры с Ван Чжочэном. Замкнутый социопат из любого триллера.       Ван Чжочэн может быть и его сообщником. Они выглядят как хорошие друзья. Один лишь вопрос – зачем им это нужно?       И, если уж на то пошло, сам Чжу Цзаньцзинь – куда более вероятная кандидатура. Себялюбивый ранимый нарцисс, нападающий со слабительным исключительно на танцовщиков. Потому что нехуй лезть на его творческую территорию.       Цзи Ли тоже легко представить в роли злостного отравителя. Сам подсыпал, сам настрочил, повторить. Практически безотходное производство. Хотя тут скорее наоборот.       Юй Бинь казался чуть адекватнее своего приятеля, да и вообще не особенно отсвечивал. В классических детективах он бы отлично подошел на роль какого-нибудь тайного мстителя.       И, разумеется, Сяо Чжань.       Он вроде как должен был стать жертвой – но волшебным образом избежал этой участи. В памяти Ван Ибо вновь, в который раз возникла его улыбка, бархатистый, нежный голос, легкомысленное «Хочу быть еще смертоноснее». Хитрый, расчетливый, амбициозный – и вежливый, располагающий, доброжелательный. Да, будь Ибо писателем, он безоговорочно выбрал бы Сяо Чжаня на роль главного злодея, хладнокровно сметающего новичков-конкурентов с пути. Огонь. Пришлось бы прерываться на ледяной душ, пока пишешь такое порно.       В напряженных раздумьях он и не заметил, как дошел до тренировочного зала – зато сразу увидел на скамейке то, чего там раньше не было. Конверт с довольно крупной таблеткой и запиской с сильно наклоненными вправо, будто бы второпях написанными иероглифами:       «Не смей лезть в это. Уйди, Ван Ибо, уйди, пока не поздно, уйди».       Вот оно что. Загадочный отравитель сам вышел на него с угрозами. Занятно. Ибо вытряхнул на ладонь таблетку; совершенно обычная, круглая и выпуклая, кипенно-белого цвета, она легла точно в центр ладони, как маленькая снежинка.       Да, кто-то счел бы это очень тревожным. Вот только Ибо было не напугать всякой сранью – что в прямом, что в переносном смысле.       Недолго думая, он подбросил таблетку в воздух и поймал ее ртом.

Конец первой части