Bad Reputation

      Мчась на мотоцикле сквозь заснеженный город в ночной дымке огней, Ибо постепенно намечал свои следующие шаги. С таким парнем, как эта капризуля из театрального кружка, просто так диалог не заведешь. Тем более если он все же причастен к происходящему.       Окей, на чем они могли бы сойтись? Тема хореографии не подходила, и не только потому, что на фоне всех событий была крайне зыбкой. Просто очевидному классику Чжу Цзаньцзиню будет совершенно не о чем поговорить с хип-хоп-танцором Ван Ибо. Так что этот вариант точно отпадает.       Ибо остановился на светофоре, наблюдая за редкими снежинками, медленно кружащимися в воздухе, словно танцуя нежный вальс. Зима к своему занавесу дико надоедает, но у нее не отнять завораживающей, холодной, гордой красоты, которой она щедро делится с миром вокруг. Краем глаза он заметил движение поодаль на обочине, у самой земли. Какой-то человек, не снимая шлема, возился со своим мотоциклом, присев на корточки. Что там могло приключиться?       Дождавшись зеленого света, Ибо подъехал к нему и остановился рядом.       – Пиздец? – без лишних предисловий спросил он у незнакомца. Тот в ответ горестно вздохнул.       – Да. Проколол заднюю шину.       Голос показался Ибо смутно знакомым. Он снял шлем, подошел ближе и стал осматривать мотоцикл.       – Инструменты есть?       – Ага. Было бы все так просто, – незадачливый гонщик посмотрел на Ибо, после чего вдруг радостно воскликнул: – А! Ван Ибо? Это ты?       Парень снял шлем, и Ибо увидел улыбающегося Юй Биня; его радость на первый взгляд казалась странной, на второй – вполне понятной и даже греющей душу. Ибо помимо своей воли чуть улыбнулся в ответ. Случайно найти в толпе «своего» человека, хоть бы и смутно знакомого – правда большое счастье.       – Катаешься без инструментов? Мозг есть? – спросил он мягче, чем ожидал сам.       – Не думал, что такое произойдет. Езжу всего полгода…       Ибо осмотрел шину. Повреждение серьезное, но, к счастью, он и сам с таким сталкивался и, наученный горьким опытом, на всякий случай всегда имел при себе инструменты, жгуты для ремонта и баллон CO2. Пришла пора передавать знания новичку.       – Тебе нужна аптечка для ремонта шин. Есть вещи, без которых выезжать нельзя.       – Я думал, и без нее прокатит…       – Прокатило, как видишь, – Ибо приступил к ремонту. Юй Бинь внимательно наблюдал за его действиями, по ходу закидывая вопросами. Мотоциклы были для Ван Ибо одной из немногих тем, на которые грех не попиздеть, и он впервые разговорился с кем-то, кто так же ими увлечен. И кому, вероятно, могут пригодиться его знания.       Когда жгут был установлен, Юй Бинь бросился к нему с рукопожатием – и Ибо не стал отстраняться. Это было даже по-своему мило.       – Спасибо, Ван лаоши! Ты спас жизнь этому ебантяю, так и знай.       – Завтра первым делом – в мастерскую.       Тот кивнул.       – Есть! Слушай, если у тебя будет время, поможешь мне с выбором инструментов?       – Хорошо, – вновь неожиданно для себя согласился Ибо, надевая шлем. Значит, вот как просто знакомые становятся хорошими знакомыми. За последние несколько месяцев он успел отвыкнуть от активного общения. Вне аудиторных занятий он мог молчать неделями – здесь же только и делает, что заводит разговоры со всеми подряд. Прощай, спокойная тихая жизнь. Однако ночное происшествие недвусмысленно намекало, что точки соприкосновения можно найти со всеми. А значит, выйти из зоны комфорта ради расследования все-таки придется.       Чжочэн упоминал, что Чжу Цзаньцзинь лишь в ноябре принял руководство театральным кружком и только-только въезжал во все это управленчество. Так что одна общая тема точно есть. На следующий день, еле дождавшись конца пар, Ибо пошел на поиски Ван Чжочэна - кто-то из студсовета сообщил, что помощник президента ушел на проверку сценических осветителей в концертном зале. Так оно и было.       – Привет! – солнечно улыбаясь, Чжочэн приветливо помахал ему клипбордом с кучей бумажек. – Давно не виделись.       Ибо кивнул максимально приветливо и подошел ближе. В зале было настолько темно, что, если бы не яркое освещение сцены, он уже сбежал бы отсюда нахер.       – Ты занят? Я подойду позже.       – Не говори глупостей! – горячо запротестовал Чжочэн. – Они выбирают цветовую тему новогоднего концерта. Я тут так, на подхвате.       Глаза начали привыкать к сиянию рамп. Персиковый, насыщенно-синий, лиловый. В глубине зала, у самой сцены, стояла небольшая группа студентов; они говорили и смеялись так громко, что вряд ли услышали, как в зал вошел кто-то еще. В одном из них Ибо без труда узнал Сяо Чжаня – тот явно был сосредоточен на деле больше остальных. От него фонило таким уверенным, расслабленным ожиданием, что никто из студентов не заговаривал с ним, словно не осмеливаясь тревожить. Сяо Чжань смотрел в сторону сцены и неспешно крутил ручку изящными пальцами, иногда что-то отмечая в бумагах; темный браслет, подчиняясь движениям его руки, то и дело соскальзывал вниз и вверх по запястью. И без того волнующий образ дополняла кристально-белая свободная рубашка, заправленная в брюки, которая подчеркивала красивый изгиб поясницы. Ибо заставил себя отвести взгляд – сеанс объективации на сегодня закончен, молодой человек. Нормальные люди обычно смотрят в глаза, и до сего дня он так и делал. И когда все успело покатиться в пизду?       Вновь персиковый. Зеленый. Красный.       – Я думал, репетиции запланированы на вечер, – быстро сказал он, опасаясь, что Ван Чжочэн проследил траекторию его взгляда.       – Так и есть, но у студсовета перед их стартом еще куча всего, – Чжочэн со смехом покачал головой, пролистнув листы на клипборде. Все они оказались одним бесконечным списком дел. – Вот и преимущества быть «крутой администрацией»!       Ну, хоть здесь студсовет в самом деле занят чем-то полезным. Если у помощника президента столько дел, то сколько же у…       – Я могу помочь?       – Да! – собеседник преувеличенно серьезно закивал. – Поболтай со мной, это меня очень порадует, и я смогу работать эффективнее.       Да какого черта! За последнюю неделю Ибо и так уже перевыполнил годовой план по улыбкам, и Ван Чжочэн только что развел его еще на одну. Где-то в глубине сознания ворочалась неприятная мысль, что именно эта мягкая зефирка может быть причастна к творящемуся вокруг пиздецу. Стоит только вспомнить, как Чжочэн подозрительно отговаривал Ван Ибо от создания объединения… С него глаз спускать не стоит.       – У меня есть вопрос, – с которым, строго говоря, мог бы помочь Сяо Чжань, но Ибо из принципа не хотел спрашивать у него, поэтому и пришел сюда. – Когда состоится ближайшее заседание студсовета?       – Завтра, в 6.       – Я бы хотел прийти. Можно?       Ван Чжочэн задумался.       – Видишь ли, – протянул он с сомнением, – там тебе будет не очень-то интересно. Мы обсудим концерт, порядок выступлений. Зачем тебе тратить на это время?       – Когда-нибудь все равно придется присутствовать. Как руководителю кружка.       – Да, но сейчас… – Чжочэн улыбнулся, покачав головой. – Знаешь, все эти обсуждения обычно ужасно долгие!       – Будет время со всеми познакомиться, – твердо парировал Ибо. Гребаное дежавю. Еще одна бредовая отговорка, и разговор точно пойдет по руслу допроса. С пристрастием.              Свет вдруг перестал хаотично переключаться; студенты одобрительно загалдели – видимо, наконец пришли к единому мнению. Ван Ибо на автомате бросил взгляд в сторону сцены, чтобы оценить их выбор, и увидел, как в это же самое время Сяо Чжань медленно поворачивает голову вбок.       Приглушенно-розовые лучи заполняли все пространство вокруг него, освещали его магнетически прекрасный профиль, подрагивающие приопущенные ресницы, тень лукавой полуулыбки на губах. Миражные отблески софитов вступали в безжалостную игру с разумом наблюдателя; они отбирали у мира белый цвет и заменяли его собой, превращая все вокруг в завораживающий черно-алый эйфорический трип. Окутанный розовым светом силуэт застыл в смутном ожидании; все, что в данный момент требовало внимания Сяо Чжаня, происходило на сцене – но туда он больше не смотрел. Он слушал.       От количества визуальных триггеров по коже Ван Ибо пробежали приятные мурашки; даже дыхание участилось. Такое, наверное, бывает, когда смотришь на древние фрески с их идеально выверенным балансом света и тени, совершенства и двусмысленности. Подлинный эстетический оргазм. Но теперь он просто не имел права отвести взгляд. Пусть в этот раз игра велась не напрямую – она будет продолжаться до тех пор, пока внимание их обоих приковано друг к другу. Сколько бы это ни длилось, все равно будет недостаточно.       – … и вряд ли будет время пообщаться, – донеслись какие-то рандомные слова от Ван Чжочэна (он что-то говорил?). – Но я могу спросить у Сяо Чжаня, и, если он не будет против…       – Я не против.       Студенты, стоявшие рядом с ним, на мгновение недоуменно замолкли – настолько неожиданно прозвучал его спокойный, властный голос. Для Ван Чжочэна, не заметившего, что коллега уже давно является полноправным участником беседы, реплика тоже стала сюрпризом.       – Я не против, – громко повторил Сяо Чжань с кошачьей улыбкой и вернулся взглядом к сцене. – В студсовете рады новым лицам. Пусть обязательно приходит.       Чжочэн растерянно посмотрел на Ибо, как бы уточняя, стоит ли ему передавать то, что и так слышал весь зал. Он явно не просекал контекст и причины, по которым оказался меж двух огней. Насколько же хуевыми, должно быть, выглядят отношения, когда двое говорят друг с другом через посредника! Ибо внезапно разобрал смех.       – Спасибо, Ван Чжочэн, – со всей серьезностью сказал он. – Ты мне очень помог.       Чжочэн медленно кивнул; в его глазах застыл немой вопрос, смешавшийся с легким любопытством. Ван Ибо вежливо попрощался и неторопливо вышел из зала, пресекая любые попытки обсудить произошедшее. Посвящать посторонних в свои взаимоотношения с Сяо Чжанем он не планировал.       Итак, встреча с Чжу Цзаньцзинем была организована. Теперь дело за честным разговором.