Bad Reputation

      – Ебать, сколько тут народу!       Не стоило рассчитывать, что на новогоднем концерте удастся избежать хаотичной компании Цзи Ли. Между ними, правда, существовала полуиллюзорная прослойка из Лю Хайкуаня, который, похоже, наловчился включать дзен и забивать огромный хер на все, включая звуки болтовни откуда-то сбоку. Что бы ни нес его сосед, реакция Хайкуаня неизменно была мягко-снисходительной, словно он имел дело с очаровательным и лишь слегка доставучим шестилеткой.       – Не хочу сидеть до закрытия, все самое интересное в первой половине, – Цзи Ли потряс его за предплечье: – Куань-гэ, когда там литкружок будет читать стихи?       – Седьмой номер. В программе написано, почитай.       – А! Черт, точно. Спасибо, Куань-гэ.       Ибо окинул взглядом шумный зал и покосился на пустующее по левую руку кресло. Юй Бинь ушел снимать выступающих и вряд ли вернется, значит, терпеть незакрывающийся рот Цзи Ли придется фактически ему одному.       – Эй, Бо-гэ! Слышал, в твоей танцевальной команде теперь Сяо Чжань! – Цзи Ли покачал головой и сбавил тон: – Сумасшедшие. Оба. Однажды ему уже пытались подсыпать, ты в курсе?       – Да. Но сплетни о нем все равно ходят.       – Болтают только безмозглые, – он закатил глаза, как детектив, уставший от всего этого дерьма. – Не сам себя же он решил отравить! Что поделать, люди в упор не видят, кто за всем стоит.       – Никто ни за чем не стоит, Сяо Ли, – ровным тоном произнес Лю Хайкуань. – Просто танцовщики больше следят за своим питанием. И их пищеварительная система более чувствительна. Просто совпадение.       Надо же! Ибо, по этим меркам, нихуя не танцовщик.       – Так или иначе, Чжань-гэ очевидно не при чем, – продолжил Цзи Ли на удивление без спора. – Хоть некоторые и пытаются его очернить.       – Не ты ли говорил, что в Сяо Чжаня тут влюблен каждый второй? – спросил Ибо, не отрывая глаз от сцены.       – Конечно! Так и есть. И те, кто верит этим сплетням – особенно.       Встретив непонимающий взгляд, он пояснил:       – Бо-гэ, да плохая репутация только прибавляет ему привлекательности! Он дружелюбный, ответственный и добрый, но люди ведь пизданутые! – он коротко покосился на Хайкуаня в поисках поддержки. – Ну правда! Чем хуже, тем загадочнее и сексуальнее. Вот и верят, что в тихом омуте…       – Скоро начнется? – прервал Ибо поток слов, который отчего-то начал заметно нервировать.       Лю Хайкуань взглянул на часы.       – Через четыре минуты.       Цзи Ли тоже склонился к циферблату, почти укладываясь к своему соседу на колени. Личное пространство who? Ван Ибо вновь порадовался, что между ним и личинкой журналиста сейчас есть кто-то, кто может принять на себя весь объем ненужной тактильности. Сам он никогда бы не позволил чужому человеку так нагло рушить все барьеры, так что пришлось бы попросту его отпихивать.       Концерт толком не успел начаться, когда Цзи Ли вдруг завертелся на месте, бегая глазами по рядам.       – И где его черти носят? Все время тут был…       Ибо понял, что тот потерял Юй Биня, который должен был снимать каждую секунду времени, соответственно, постоянно находиться на глазах. Он проглядел первые ряды – фотограф разве не должен стоять как можно ближе к сцене?       Внезапно пропавший студент в этом адовом местечке – не лучшее предзнаменование. Цзи Ли, впрочем, будто бы и не удивился. Он буднично выругался и встал, чуть сгибаясь:       – Пойду поищу этого ебантяя. Снова из-за кулис снимать будет?       К выходу он добрался сравнительно быстро; как раз в это время Ибо додумался повернуть голову к задним рядам, чтобы увидеть, как Юй Бинь преспокойно снимает общий план зала. Он спрятал лицо за огромным фотоаппаратом, а черная рубашка почти слилась с темнотой – так что заметить его можно было, лишь обладая довольно зорким взглядом. Что ж, он явно не задумал никаких темных делишек, ради которых ему потребовалось исчезать, забив на свои прямые обязанности.       Зато теперь под благовидным предлогом испарился Цзи Ли. И есть ли хоть милипиздрический повод ему доверять?       Ван Ибо не оставалось иного выбора, кроме как проследить за ним – ничего личного, «Чжань-гэ», придется смотреть твое выступление в следующий раз. Есть цель поважнее.       Он начал пробираться сквозь все эти занятые кресла, насколько возможно избегая контактов с телами зрителей и поглядывая на неоново-розоватые лучи, танцующие по залу. И какого черта Цзи Ли понадобилось подозрительно упиздячить именно сейчас?.. Выбравшись на свободу, он вдохнул полной грудью и направился к выходу.       Я читал старые книги, легенды и мифы,       Об Ахиллесе и его золоте,       О Геркулесе и его способностях…¹       Ибо знал эту песню – находясь в плейлисте «Не-подпевай-челлендж» вот уже пару лет, она по случайности стала саундтреком к очень многим событиям в его жизни. Так же хорошо он знал и этот голос, и его обладателя; знал, что в облаке густого света софитов тот сейчас совершенно один и, вероятно, мало изменился с их последней встречи два с половиной часа назад. Знал, что сценический свет призван манипулировать сознанием, делая любого выступающего похожим на небожителя. Знал – и все равно какого-то черта посмотрел на сцену, допуская в этот момент, без преувеличения, фатальную ошибку.       … О силе воле Человека-паука, о кулаках Бэтмена,       И меня в этом списке, очевидно, нет.       Его глаза в мгновение ока отыскали то, что и жаждали там увидеть – Сяо Чжаня, облаченного в пастельно-розовый длинный плащ, сияющего в свете софитов. Того самого Сяо Чжаня, с которым сталкивался ежедневно – и нового, незнакомого, представшего в очередной своей ипостаси, одной из сотен тысяч, что мелькали, сменяя друг друга, как карты в руках умелого фокусника. Того самого, который, находясь далеко или близко, сознательно или нет, одним лишь фактом своего существования сносил к хуям все столь тщательно выстроенные Ибо барьеры.       Волна непрошенных, глупых мурашек в одночасье догнала его и ударила в голову со всей своей так долго сдерживаемой силой. Ноги сами замедлили шаг и вскоре вовсе остановились. Никогда еще у него не было проблем с контролем своего тела – и вот, прямо сейчас оно предавало, безнадежно предавало его.       Она спросила: «Как далеко ты готов зайти?       Многим ли готов рискнуть?       Я ищу вовсе не человека с суперспособностями,       Не какого-то героя, не сказочное счастье…»       Ибо чувствовал, как с каждой нотой, с каждым движением Сяо Чжаня убыстряется ритм его сердца, как подрагивают пальцы, а дрожь разносится по телу оглушающе-приятным томлением. Голос звучал словно бы отовсюду, обнимал за плечи, перебирал волосы, пробирался под кожу и отдавался внутри головы ослепительной, уютной, розовато-белоснежной пустотой.       «... Я просто ищу того, к кому буду тянуться,       Того, кого могу целовать...»       На что похож этот голос, когда сам собой стихает до шепота – настолько тихого, что нужно подойти ближе, чтобы услышать; и еще ближе, чтобы почувствовать, как губы невзначай касаются твоего уха?       На что похож этот шепот, когда становится едва различимым, льнет к коже, едва ее касаясь? Когда близость тел кажется настолько естественной, что перестает быть гребаным нарушением личного пространства и становится чем-то само собой разумеющимся?       Я хочу чего-то вроде этого.       Ван Ибо понятия не имел, на какое дно его тянет адское комбо из аудиовизуальных стимулов и с чего вдруг в своих мыслях он оказался в запредельной близости к Сяо Чжаню, но выходить из этого состояния не представлялось возможным. Он очнулся, только когда мимо промчался Лю Хайкуань, случайно задев его рукой и нарушив освещенную розовым, сладостно-гипнотическую картину мира. На долю секунды они встретились взглядами.       – Черт… прости, – пробормотал Хайкуань, тактично кивнул и скрылся за дверью, прежде чем Ибо мог что-либо понять.       Музыка затихла, и зал тотчас же взорвался самыми громкими аплодисментами. Сяо Чжань коротко поклонился. На его губах возникла почти знакомая улыбка – правда, совсем без дьявольщины, видеть которую Ибо научился с самого первого дня. Обычная спокойная, благодарная улыбка человека, который совершенно счастлив. Ибо жадно наблюдал за ним до тех пор, пока он не скрылся за кулисами.       Все те непроходимые идиоты, что вынудили Сяо Чжаня открывать концерт, все те, кто в один голос требовал пересмотра распорядка номеров, те кто так отчаянно желал выступить во второй половине, чтобы оставить более яркое впечатление, – все они катастрофически, чудовищно, глупейшим образом проебались, и начинать жалеть об этом им можно было уже сейчас. Сяо Чжань играючи и без усилий стер остальных выступающих из памяти зрителей – задолго до того, как они вообще вышли на сцену.       – Эй, Бо-гэ, а ты куда? – вдруг схватил его за локоть Цзи Ли. Он здесь? Когда успел вернуться?       Не вдумываясь во все те вопросы, что мгновенно возникли в его голове, Ибо вежливо, но твердо вытащил руку из его цепкой хватки и кивнул в зал.       – Юй Бинь там. Не за кулисами.       Цзи Ли вгляделся в темноту в поисках коллеги. Воспользовавшись этим, Ван Ибо без лишних объяснений покинул концертный зал и направился к припаркованному во внутреннем дворе мотоциклу. Смотреть другие номера ему больше не хотелось, а окружающий шум и многолюдность начали раздражать.       Все, о чем он мечтал – это побыть в одиночестве. Нужно было прийти в себя и подумать.

Конец второй части