Bad Reputation

      Подготовка к новогоднему концерту, как и учебные занятия, была закончена, но измененное расписание тренировок оставалось в силе до конца недели. Наверное. По крайней мере, об обратном Сяо Чжань не предупреждал, а Ван Ибо не подумал уточнить. Поэтому на следующий день он вновь поспешил на тренировку к трем часам – как и последние пять дней.       На улице было так прохладно и морозно, что Ибо время от времени пробирал озноб. Подъезжая к университету, он предвкушал, как во-вот окажется в уютно-теплом танцзале, но, заметив вдалеке знакомый байк Юй Биня, решил его подождать.       – Вижу, с мотоциклом все в порядке, – с искренней радостью отметил Ван Ибо, когда тот остановился рядом, и пожал протянутую ему руку.       – Заебись! – коротко, но эмоционально ответил Юй Бинь. – Я на колесах, но почти полностью разорен.       – Ожидаемо. Как с аптечкой? Моя помощь все еще в силе.       – Да брось! Не пизди! Правда? – Юй Бинь крайне воодушевился (во всяком случае, больше всего это походило на воодушевление) и едва не подпрыгивал от нетерпения. – Я думал, ты не особо... И сегодня сможешь?       – Да. В начале шестого буду свободен.       Они слезли с мотоциклов и не спеша покатили их к парковке. На территории университета, заметенной легким белым снежком, было непривычно тихо и немноголюдно – с сегодняшнего дня сюда сбегались только студенты, имеющие долги или важные неоконченные дела. И те, кто просто ощущал себя одиноко вне его стен. Интересно, к какой группе принадлежит Юй Бинь?       – У вас журналистское собрание?       Юй Бинь кивнул.       – Готовим новогодний выпуск. Хер знает сколько времени займет, но попробую съебать пораньше. Все равно на мне только фотки концерта.       Кстати, о концерте. После тревожно-неестественной беготни соседей по креслам Ибо крепко заморочился. Вечерняя трехчасовая поездка по городу ничего не дала – он был слишком ограничен в информации и мог рассуждать о происходившем лишь теоретически. Кто еще был в курсе всего, если не представитель прессы?       – Как прошел концерт? Мне пришлось уйти.       Юй Бинь бросил на него очень короткий неопределенный взгляд.       – А. Ага. Я видел.       «Вот бля», – подумал Ибо. Мало ли, что ты видел – просто не спрашивай.       – Ничего необычного не происходило?       – Концерт как концерт. На удивление.       Ибо поймал себя на недоверчивом взгляде в сторону Юй Биня. Тот хохотнул.       – Тоже считаешь, что странно? Нет, я правду говорю. Все выступили в свое время. В сортире так никто и не заперся.       Его преувеличенно слащавая интонация настораживала. Ибо сказал об этом прямо.       – Будь все за кулисами так же гладко, как на сцене, я бы поверил, что мы где-то на ебаном детском канале.       Как раз то, что происходило вне сцены, интересовало Ван Ибо больше всего. Они оставили мотоциклы на парковке и вместе пошли к главному входу.       – Все началось где-то во время первых выступлений. Книжный клуб не мог найти свой реквизит. По словам Чэн Сяо, это из-за того, что весь стол был завален косметикой Чжу Цзаньцзиня, – Юй Бинь провел по горлу ребром ладони. – А уж косметики у этого парня – дохера! Все и без того были на взводе и, конечно, чтецы решили, что он это специально. Как итог – срач с фейерверками.       Ну и пиздец! Хотя… Нарочно испортить номер, за который отвечает Лю Хайкуань, его близкий друг – был ли Цзаньцзинь способен на подобное? Перед глазами Ибо пронеслись картинки их недавней яркой ссоры. Ее причиной могло послужить что угодно. И повториться это могло в любое время.       Кто знает, каковы их отношения на самом деле?       Окей, с кем все было предельно ясно, так это с Цзи Ли – в десна с Цзаньцзинем он явно не долбится, а уж накатать о нем пару-тройку новых статей будет только счастлив. Он наверняка догадался бы, что именно следует делать, чтобы общественное мнение нашло своего виноватого.       – Кто-то видел, как он разбрасывал косметику? Его не могли подставить, к примеру, сам Хайкуань или Цзи Ли? – Ибо открыл двери университета, сразу же оказываясь внутри шумного, юного, веселого водоворота, кружащего в холле.       – Чего? Нет, нет… – Юй Бинь отрицательно замотал головой. – Погоди, почему ты о них спросил? Зачем им?..       Ибо продолжительно посмотрел на него.       – А зачем кому-то подсыпать слабительное танцовщикам?       – Понял. В расследовании подозреваем всех, – Юй Бинь примирительно поднял руки. – Нет, Куань-гэ вообще не появлялся в гримерке до самой ссоры, а Сяо Ли только заглянул.       – Только заглянул и все? – упорствовал Ибо. Предприимчивому Цзи Ли достаточно и мгновения, чтобы отвлечь всех и навести в гримерке требуемый хаос – но, увы, сделать это на расстоянии невозможно.       – Он же меня искал, долбоеб слепошарый! Всунул голову в дверь, спросил, не видели ли меня, и убежал, – Бинь еще раз мотнул головой и даже замахал руками, добивая гипотезу Ибо на корню: – Нет, это не они. Послушай. Там ведь были свидетели. Цзаньцзинь вышел из себя, зачем-то вытряс все свои косметички на столик с реквизитом... О! Да вот, спроси у нее самой!       Он махнул кому-то рукой, и вскоре от разноцветной толпы отделилась знакомая улыбающаяся девушка. Чэн Сяо; с того самого первого дня и до этого момента Ибо ни разу не виделся с ней. Чэн Сяо подбежала к ним вплотную, поздоровалась с Юй Бинем и взглянула на Ибо.       – А, привет, супергерой.       Привет, девочка-с-падающим-кофе – едва не ответил Ибо, но решил не говорить этого и только молча кивнул. Путь они продолжили втроем.       – Рассказываю про вчерашнее, – кратко ввел ее в курс дела Бинь. Девушка кивнула.       – Ай! Да, вчера была жара. Цзаньцзинь умеет творить дичь.       Стало быть, Ибо и вправду пропустил потрясающий перфоманс за кулисами. Вспыльчивость руководителя театрального кружка с каждым днем все больше работала против него. Мысль о том, что Чжу Цзаньцзинь травит всех новеньких танцоров из-за нежелания конкуренции, уже не казалась плот-твистом, спизженным из какой-нибудь бестолковой школьной дорамы.       – В общем, слово за слово театралы серьезно пересрались с чтецами, – продолжил Юй Бинь. – Дошло до того, что и те, и другие чуть было не отказались выступать. Сяо Чжань все пытался их примирить…       Ибо мгновенно поднял на спутников глаза.       – Он был там? Не в зале?       – Президент студсовета отвечает за организацию концерта, уходить в зал ему нельзя, – пояснила Чэн Сяо. – Чэн-Чэн и Куань-гэ тоже пытались всех успокоить, но их никто не слушал.       Она помолчала и махнула рукой.       – А я все равно вышла бы выступать. Пусть и одна.       Ибо не знал, что ответить. Его мысли только-только сейчас начинали охватывать весь масштаб пиздеца, который происходил вчера в гримерке.       – И что дальше? – только и спросил он.       – Номер чтецов на грани срыва, как считаешь, что дальше? Сяо Чжань готовился выступать вместо них – ему уже влетало, когда танцовщики пропускали свои номера. Ну и… сам представь реакцию некоторых. Тайцзицюань явно не хотели, чтобы он вышел на сцену еще раз.       Чэн Сяо неопределенно хохотнула, и Ван Ибо уловил в этом нервозном смешке жуткую, леденящую тревогу от того, как легко иногда все летит в пизду. Тревогу от отсутствия контроля над ситуацией, скрытую даже от самой себя под бравадой «я все равно это сделаю». Ведь отсутствие контроля и есть главный страх любого человека. Если не единственный.       – Сяо Чжань, конечно, неебаться мутный тип... прости, Ван Ибо... но сила воли у него что надо, – звучал где-то на фоне голос Юй Биня. – Столько всего разруливать, а потом еще и отвечать перед руководством…       – Быть президентом – его собственный выбор, – возразила Чэн Сяо. – Тяжело, не отрицаю, но никто в этом не виноват. Такая уж ответственная должность. Да и кто знает, в чем он может быть замешан…       Что-то в груди Ван Ибо неприятно замерло, а потом застучало, вызывая приступ дурноты.       – Что значит – отвечать перед руководством? – прервал он Чэн Сяо на полуслове.       – Атмосфера в студенческом коллективе – тоже его ответственность. Вчера кто-то донес о случившемся ректору. После концерта он вызвал Сяо Чжаня и Ван Чжочэна к себе.       – Зачем?       – Разобраться в ситуации, избрать меру наказания. Кто-то услышал, что ректор хотел закрыть оба объединения, литературное и театральное. А после совещания передумал. Лишь вызвал причастных на беседу.       Самое ироничное (и при этом нихуя не смешное) для Ван Ибо было даже не в жалком поводе для спора. А в том, что отвечали за него в итоге совершенно другие люди. Как и всегда. Глупость, какая же глупость и бессмысленность.       Глаза Ван Ибо выхватили в толпе силуэт Сяо Чжаня – высоко подняв голову и не смотря по сторонам, он легким шагом спустился по дальней лестнице и направился к тренировочному залу. Ибо невольно задержался взглядом на подвернутых рукавах его безупречно-белой рубашки, открытых предплечьях и браслете, свернувшемся на запястье маленькой черной змеей. Вряд ли он смог услышать что-либо из разговора, да еще в таком шуме. У него просто хороший слух, а не ебаные суперспособности, ведь так?       Во всяком случае, хотелось бы надеяться.