Bad Reputation

      – Ты правда хочешь в танцевальное объединение?       Чэн Сяо кивнула, с готовностью оглядев малый зал. Зная ее работоспособность и талант, даже за две недели до фестиваля Ибо без раздумий взял бы ее в объединение. Если бы не пара но. Первое – Чжу Цзаньцзинь, самоконтроль которого испаряется как по щелчку Таноса. Но Чэн Сяо на это возражение лишь махнула рукой.       – Ты мне об этом рассказываешь? Я же не покину театральный, так что попсихует и отойдет. Все равно у нас с ним больше соперничество, чем союз.       Второе но, о котором Ибо промолчит – это очень рискованно. Чэн Сяо, в отличие от других новичков, могла стать реальной жертвой ревности, пусть и не романтической. Однако, если подумать, вряд ли Цзаньцзинь выбьет из игры свою же партнершу…       – Мы возьмем тебя, – не без сомнения ответил Ван Ибо, и Чэн Сяо победоносно вскинула кулаки. – Завтра, в 5. С собой удобная форма, вода.       Он задумчиво смотрел, как она, поблагодарив, пошла к выходу. В целом, даже несмотря на подозрения относительно Сяо Чжаня, Чэн Сяо производила впечатление сообразительной и наблюдательной девушки. Доверять ей рано, но послушать стоит – она способна дополнить картину деталями, которые Чжань-гэ может не знать.       – Чэн Сяо, – окликнул Ван Ибо, и девушка обернулась. – У меня есть к тебе просьба. Можешь рассказать побольше о новогоднем концерте?       – Когда Цзаньцзинь вышел из себя? Да без проблем, – с легкостью согласилась Чэн Сяо, возвращаясь назад. – Правда, я тогда вообще ничего не поняла. Он просто вытряс все свои косметички, хотел сделать макияж ярче…       – До этого у него было хорошее настроение?       Она мрачно хмыкнула, покачав головой.       – Ты никогда не знаешь, какое настроение у Цзань-гэ будет в следующую секунду. Но он, по крайней мере, не бесился открыто. Даже обнимался с Дачэном.       Как же часто Чжочэн мелькает рядом с ним! И каждый раз – Ибо сам не знал почему – в душе начинало ворочаться ноющее беспокойство.       – Если я верно помню, Цзи Ли тоже заглядывал в гримерку. Может, его слова как-то обидели Цзаньцзиня?       – Нет, они вообще не разговаривали, – замотала головой Чэн Сяо. – Сяо Ли искал Юй Биня и очень спешил, так что только пожелал нам с Дачэном удачи, утопил в комплиментах и сразу ушел.       Придется признать – он и правда искал Юй Биня.       – Что происходило дальше?       – Чэн-Чэн ушел за сцену готовиться – и началось… У Цзаньцзиня тут же испортилось настроение. Наш сценический макияж очень сложный, так что мы уже были наполовину готовы, и тут он зачем-то начал настаивать, чтобы я полностью его поменяла. Само собой, я отказалась, он демонстративно вспылил. Разбросал свои вещи, вокруг был полный беспорядок… – плечи Чэн Сяо вздрогнули. – Когда он злой, то бывает пиздец каким жутким.       Вполне представимо.       – В этом хаосе ребята из литкружка чуть не потеряли свой реквизит и сильно запаниковали… – Чэн Сяо всплеснула руками. – Они сделали Цзаньцзиню замечание, тот грубо ответил, слово за слово все перешло в настоящую ссору. Как раз вернулся Сяо Чжань, пытался их угомонить…       Кстати, ведь к концу первого номера Лю Хайкуань в спешке покинул зрительный зал!       – Куань-гэ тоже там был?       – Да, но пришел позже, вместе с Чэн-Чэном. Страсти как раз накалились до предела, все были на взводе и отказывались выступать, – Чэн Сяо даже рассмеялась, но взгляд ее выражал неподдельный ужас.       – Испугалась? – участливо спросил Ибо.       – Конечно, – вздохнув, честно призналась она. – Но я уже говорила – вышла бы на сцену даже одна.       Эти слова уже больше не казались бравадой. Девчонка со стерженьком, она бы точно вышла. Как и сам Ван Ибо выходил однажды, совсем один.       – Как все закончилось?       – Заслуга Чэн-Чэна и Куань-гэ. Они все-таки убедили литкружок выступать, а потом куда-то увели Цзаньцзиня. Видимо, научили его разговаривать на адекватном. Вернулся он спокойный. Даже мне пару слов бросил.       Что происходило дальше, Ибо уже знал от Сяо Чжаня. В качестве наказания ректор действительно планировал расформировать литкружок и театральное объединение, но после переговоров со студсоветом решил дать шанс. Как всегда, пришлось впрягаться невиновным.       – Спасибо, Чэн Сяо, – задумчиво сказал Ибо. – Ты очень помогла.

***

      «Я бы никогда не избрал такой способ. Никакого изящества».       Самое пугающее – Чжу Цзаньцзинь точно говорил правду.       Да, он казался подозрительным уже давно. Легко теряет терпение, обидчивый и несдержанный, этот парень как будто всегда живет сиюминутными эмоциями и слишком легко теряет над ними контроль. Ван Ибо, и сам человек эмоциональный, давно принял решение защищаться безразличием – тебя не смогут задеть, если не будут знать твоих чувств. Чжу Цзаньцзинь таким методом явно не пользовался. И потому всегда был словно на ладони. Тем не менее, он вряд ли станет подсыпать соперникам слабительное. Он – аффект, а не холодный рассудок. И уж тем более не действие.       А кто стал бы? Кто в состоянии продумать все до таких мелочей и до сих пор не попасться? Вероятно, это был даже не один человек… Ибо вдруг стало понятно сопротивление Чжань-гэ – думать о расследовании проще, если уже выбрал удобного подозреваемого.       В беспокойных размышлениях он не заметил, как подошел к кабинету студсовета, но знакомый голос остановил его:       – Ибо, стой!       Он обернулся. Куань-гэ, сидевший на диванчике в уголке ожидания, помахал ему смартфоном.       – Привет. Там проходит собрание первокурсников. Они должны скоро кончить… Покончить с этим.       – Закончить, – тихо подсказал ему Цзаньцзинь, отдыхавший рядом. Он не отрывал взгляда от своей кепки, которую бережно держал в ладонях. Внутри шевелилось что-то пушистое. Котенок?       – Закончить, – согласился Хайкуань с видом настолько задумчивым, словно умножал в уме семизначные числа.       Ибо поблагодарил, отошел от двери и, отвернувшись к полному света окну, боковым зрением стал ненавязчиво наблюдать за ними. Как выяснилось, Хайкуань писал какую-то мелодию (всего лишь еще одно из охуллиарда его увлечений); напевая и подыгрывая себе на симуляторе фортепиано в смартфоне, он делал аккуратные пометки на тетрадном листе, расчерченном как нотный стан. Цзаньцзинь же, казалось, был полностью поглощен обитателем своей кепки – кажется, это был крошечный серый котенок не больше двух месяцев от роду.       – Ты такой красавец! Ты знаешь, что ты красавчик? – с обожанием ворковал Цзаньцзинь, играя с ним.       – Мы правда его оставим? – тихо пробормотал Хайкуань, однако эхо коридора выкрутило громкость на максимум. Цзаньцзинь тут же предупреждающе шлепнул его по коленке и бросил на Ибо опасливый, колючий взгляд – слушает или нет?       Ибо слушал и даже смотрел. Правда, предусмотрительно уткнулся во вчерашний чат с Чжань-гэ и непритворно улыбался, словно ничто на свете его больше не тревожит. Удостоверившись, что их личные разговоры не подслушивают, Чжу Цзаньцзинь немного успокоился, но ответил едва слышным шепотом:       – Посмотри, какой он крошечный, крошечный меховой комочек… Конечно, оставим. Малыш, ты рад, что мы тебя нашли?       – Дачэн его увидит и уже не выпустит из ру… Нет, Цзань-Цзань, не надо его целовать! – Хайкуань оттащил за плечо Цзаньцзиня, который неумолимо склонялся к котенку. – С ума сошел? Ты подобрал его на парковке полчаса назад.       – А целовать-то почему запрещаешь? – Цзаньцзинь рассмеялся и, приблизившись, тихо сказал что-то на ухо Куань-гэ. Тот улыбнулся.       – Пусть так. Просто он уличный кот. Может, заразный...       – Айа… Все, гэгэ, хватит. Ты дописал? Нам можно послушать?       – Еще немного… – Куань-гэ напел несколько нот и записал их на лист. – До-диез… нет, фа-диез…       Цзаньцзинь быстро заглянул в записи Куань-гэ; заметив, что «нотный стан» почти заполнен, он уложил котенка себе на колени, каким-то привычным движением вырвал из своей тетради еще два листка и заботливо протянул Куань-гэ. Тот взял их так же естественно и легко, даже не отвлекшись от своего занятия. Ибо уже начало сносить вайбами женатой парочки.       – Вот! – поглядывая в листок, Хайкуань сыграл несколько тактов мелодии, нежной и медленной. Она звучала как нечто очень личное, как то, чему суждено вскоре стать законченной песней, и явно не первой.       – Куань-Куань!.. Это прекрасно. Ты такой талантливый! – восторгался Цзаньцзинь (и, если честно, там было за что хвалить). – Как можно… придумать мелодию вот так? За полчаса?!       – Если всю жизнь играешь на фортепиано, это несложно... Эй, меховой дружище, а тебе нравится?       – Ты должен показать ее Чэн-Чэну, может, он… – Цзаньцзинь умолк и вновь метнул взгляд в третьего лишнего. – Ибо. Ты ждешь Сяо Чжаня?       – М? – не сразу ответил Ван Ибо (как и положено, если залип в телефоне). – А. Да, он здесь?       – Нет, – не без ноток раздражения отозвался Цзаньцзинь. – Он в актовом зале, на репетиции. Тут только Дачэн.       С каких пор Ван Чжочэн сам проводит собрания со студентами? Поблагодарив, Ибо направился в актовый зал, раздумывая о всяком, в том числе обо всей этой неожиданной милоте, нечаянным свидетелем которой он стал. Даже при охуительной разности темпераментов Лю Хайкуань и Чжу Цзаньцзинь производили впечатление очень гармоничной, стабильной, счастливой пары, которая давно вместе. Удивительно.