Bad Reputation

      – У нас все еще не заполнена колонка «Мотив», – напомнил Ван Ибо.       – Это нужно написать про всех?       – Конечно. С Чжу Цзаньцзинем все понятно – ревность, мстительность, вспыльчивость, я уже вписал. Что с остальными?       Сяо Чжань помолчал и как будто бы нехотя предположил:       – Ну, Хайкуань может ему помогать. Вообще, он похож на человека, который во всем потакает любимым людям.       – Верно. И эти подозрительные разговоры о концерте… Может, то, что говорит Цзаньцзинь в зле, Куань-гэ исполняет с холодной головой?       – Возможно…       Что с ним? Ощущение такое, словно он не хочет обсуждать это.       – Мотивы Цзи Ли объяснить легче всего, – продолжил Ван Ибо. – Цзаньцзиня он не выносит, так что может сознательно портить его репутацию. И заодно создавать инфоповоды.       – Раньше у Сяо Ли и Цзаньцзиня были нейтральные отношения. Неприязнь возникла уже после того, как пострадал Не Цзыхао. А он – хороший друг Цзи Ли... Может, прокатимся на мотоцикле, а? – несколько поспешно предложил Сяо Чжань, хитро улыбнувшись.       И Ван Ибо все понял.       За исключением Юй Биня, которого никто из них не рассматривал в качестве серьезного подозреваемого, в списке оставался еще один человек, о котором они не успели толком поговорить. Ван Чжочэн. Сяо Чжань отчаянно сопротивлялся, менял тему, закрывался – лишь бы не признавать: да, сколь бы заботливым и милым его друг ни казался, у него есть мотив. Даже несколько, если подумать. Устранить явных соперников Цзаньцзиня, с которым он экстремально близок. Ненавязчиво утопить репутацию президента студсовета, стоя к нему ближе всех. А затем занять его место. И, если допустить, что так и есть, то его план уже наполовину осуществлен.       Нет. Сяо Чжаню в самом деле не стоит об этом задумываться. В конце концов, пока это лишь предположения.       – Признай, тебе просто захотелось меня потрогать, – с каменным лицом ответил Ибо. Сяо Чжань с удивленным смешком поднял брови.       – Ван Ибо... Ты вообще человек?       – Просто признай.       – Да поехали уже!

***

      После всех новых деталей Сяо Чжань хотел поговорить с Чжу Цзаньцзинем как можно быстрее, и Ибо стоило немалых трудов переубедить его. От плана отступать нельзя. Кто признается в подобном? «Да, вы правы, я припизднутый Отелло, и меня не остановить. Кстати, вы не заметили, что у вашего чая странноватый привкус?» Нет, Цзаньцзиня придется ловить за руку – и ловить придется на живца.       Кроме того, Ван Ибо все еще не покидали сомнения. История о страстях, ревности и скоропалительных решениях – и только? Так просто? Сяо Чжань тоже не был уверен и, чтобы окончательно расставить все точки над i, еще раз написал двум другим пострадавшим. Их ответы мало помогли. Да, все окей. Нет, угроз не было. Да, просто несварение. И кину-ка я тебя, Чжань-гэ, в блоклист. Молча. На всякий случай.       Впрочем, разгадка все равно была уже близка, и они найдут ее во что бы то ни стало. Следующим шагом плана была организация небольшого весеннего фестиваля, в котором будут задействованы все подозреваемые. Это требовало подготовки и терпения; время летело, и белоснежные дни и ночи сменяли друг друга все стремительнее… Пока не стали сначала грязновато-серыми, цвета мокрого асфальта, затем золотистыми, как ранние рассветы, а сразу после – дерзко-зелеными, как весенние деревья.       Такого же цвета были и браслеты танцевального объединения; к апрелю его участников насчитывалось уже двенадцать.       Поначалу объединение заполнялось очень медленно, но Сяо Чжань посоветовал ещё немного снизить требования к опыту, сместив акцент в сторону желания танцевать. Ибо прислушался – и сам не заметил, как набрал в команду новичков, талантливых, горящих, готовых упорно трудиться. Они посещали все репетиции, были вовлечены в процесс и жадно ловили каждое его слово. Еще одна хорошая новость: будущие танцовщики пока не могли составить конкуренцию Чжу Цзаньцзиню, а также почти не контактировали с Куань-гэ, так что, вероятно, были в безопасности.       Сам Ибо изо всех сил продолжал нарываться на неприятности. Разумеется, не специально, просто так уж выходило – он говорил о танцах при любом удобном случае, с удовольствием приятельствовал почти со всеми новыми знакомыми, включая Хайкуаня, и даже передвинул репетиции, чтобы хоть иногда успевать на литературные посиделки. Занудные документы он, правда, прочитать так и не удосужился, и они просто лежали аккуратной кипой в книжном шкафу вместе с его собственными книгами. Окончательно предав свои интровертские идеалы, Ибо адресовал все вопросы не бумагам, а Куань-гэ – в кои-то веки ему хотелось разговаривать с другими людьми.       Наконец, в один из погожих апрельских деньков Сяо Чжань назначил общий сбор во внутреннем дворе, сразу после тренировки объединения Ибо. По счастливому стечению обстоятельств, то был четверг – день уличных танцев. Подопечные Ван Ибо просто обожали четверги, с бешеным энтузиазмом принимали участие в соревнованиях, после чего наперебой просили присоединиться к баттлу. Обычно Ибо вежливо отказывался...       Но в этот раз все изменится.       – Го баттлиться, сонбэ! – привычно заладили подопечные в конце тренировки, выслушав все рекомендации и замечания. – Всего разок!       – Ван лаоши, мы все против тебя одного, принимаешь?       Ибо бросил взгляд на Сяо Чжаня – он отдыхал на скамейке неподалеку и приветствовал подходящих участников собрания.       – Со всеми вами я не справлюсь, – с улыбкой ответил он, встречая шутливое недоверие учеников. – Но поучаствую. Врубай!       Вскрики ликования и поддержки полностью перекрыли его слова. Музыка понеслась по венам, разгоняя в крови адреналин. Каждый баттл как последний, каждый последующий – лучше предыдущего. Сейчас Ван Ибо ни с кем не соревновался, но перед ним стояла как никогда важная задача. Верны были их подозрения или нет, но среди студентов, собравшихся рядом с Сяо Чжанем, был тот, кто все это затеял, неважно почему. Он должен увидеть, что Ибо никогда не испугается его. И не позволит бояться другим.       Отдаться танцу, быть в каждом движении одновременно, собирая из них всех, выученных, повторенных тысячи и миллионы раз, лишь лучшие. Жизнь в чистом виде, стремительная, меняющаяся, непредсказуемая – и свободная. Нахуй рамки и стереотипы, «можно» и «нельзя». Гореть самому и зажечь огонь в каждом, слыша аплодисменты и крики поддержки. Видеть, как кто-то, помимо своей воли, присоединяется и начинает танцевать вместе с тобой. Дарить всю энергию, что у тебя есть – и больше, еще больше!       – Бо-гэ! – заорали подопечные, когда Ибо эффектно закончил танец, точно попав в ритм песни. – Бо-гэ, огонь! Отвал башки!       Ибо поклонился – а, услышав громкие аплодисменты и подбадривающие выкрики со стороны скамеек, отсалютовал и им.       – Увидимся завтра, здесь же, – напомнил он, отвечая на каждое «дай пять» от своих учеников. – А теперь домой. Отдыхайте и не забывайте пить воду.       – Хорошо, сонбэ! Ты лучший!       Как же давно он не участвовал в баттлах! Тело все еще немного подрагивало от напряжения, когда Ибо подбежал к Сяо Чжаню и, взяв полотенце, случайно поймал его взгляд. В нем было все – восхищение, нежность и желание, столь много невыразимых оттенков, что вряд ли кто-то мог бы прочитать его лучше самого Ван Ибо.       – Ван лаоши, – все так же безотрывно глядя на него, сказал Сяо Чжань. – Ван лаоши!..       – Чжань-гэ!       – Ван лаоши… Вау. Ты идеален.       Ибо легко шлепнул его полотенцем по плечу, но это не остановило Сяо Чжаня. Покачав головой, он лишь изогнул губы в улыбке и прищурился, зная, точно зная, какой очаровательно-загадочный вид ему придает одно лишь это движение век.       – Нет, правда, ты великолепен. Как можно так двигаться?       Ибо пришлось вторично применить против Чжань-гэ полотенце, молча продолжая их перепалку взглядами. Такое они уже проходили – и вне стен универа это всегда заканчивалось одинаково.       – А! – вскрикнул Сяо Чжань. – Почему ты меня бьешь? Я виноват, что ты так хорошо танцуешь?       – Ну правда, лао Ван, кому продать душу, чтобы так танцевать? – голос Юй Биня так резко ворвался в восприятие мира, что Ибо почти услышал звук остановки пластинки.       – Да тебя уже ничто не спасет, – мрачно ответил ему Цзи Ли. – Никому не нужна твоя душа, и танцевать ты не научишься. Смирись.       – Кто сказал, что я о своей? Твою продам! Куплю себе хотя бы нормального соседа по квартире.       – Нихера, я все равно останусь с тобой жить!       Пока все отвлеклись на их веселую болтовню, Ибо сел рядом с Чжань-гэ, не отводя от него взгляда. Тот выждал довольно долго, прежде чем рассмеяться и отвести глаза, притворяясь, что очень увлечен поисками леденцов для горла. Неужели недавно репетировал песню? Ибо пока ничего об этом не знал.       – Сяо Чжань, разве ты не входишь в объединение? – ненавязчиво, но упрямо прервал всеобщую болтовню Чжу Цзаньцзинь. – На сегодняшней тренировке тебя, кажется, не было?..       Мягкая улыбка. Сучка Цзаньцзинь; да, Сяо Чжань не участвовал в уличных танцах – он, блядь, встречал вас буквально на этом самом месте!       – Зачем Чжань-гэ участвовать в баттлах? – мгновенно среагировал Цзи Ли, и Ибо в очередной раз мысленно поблагодарил его. – Чтобы сразу же выиграть? Он и так крут. Пусть новички поборются.       Сяо Чжань с нарочито серьезным лицом послал ему саранхэшки в самых разных вариациях и получил в ответ еще больше. Ван Ибо выкупал стеб и даже находил его немного забавным, но в целом пока не определился с ощущениями. Особенно когда стало понятно, что Цзи Ли таким образом, как избалованный младший братишка, выпрашивал у Сяо Чжаня леденец – и в итоге добился своего, весело смеясь. Ибо готов был поспорить, что у этих леденцов есть слабый привкус уксуса.       Чтобы отвлечься, он посмотрел на Чжу Цзаньцзиня; тот уткнулся в телефон, предпочитая не замечать некоторых присутствующих. Куань-гэ даже ненавязчиво положил руку на спинку скамейки, приобнимая его.       – Вы двое, прекратите! – Чжочэн, который сидел по другую сторону от Цзаньцзиня, со смехом показал на Сяо Чжаня своей ручкой. – Если меня убьет испанский стыд, я стану лютым мертвецом и приду за вами.       – Да, давайте о делах, – согласился Сяо Чжань. – Итак, объединение Ван Ибо заслуживает боевого крещения, так что мы предлагаем устроить небольшой творческий фестиваль в конце апреля-начале мая.       Большинство присутствующих одобрительно закивали. Все, кроме Цзаньцзиня, который решил драматично игнорировать все вокруг.       – Готовим номера, как обычно? – спросила Чэн Сяо.       – Да. Кто ориентировочно согласен принимать участие?       Руки подняли ожидаемо все, кроме оверзанятого своим смартфоном Цзаньцзиня.       – Эй, Цзань-Цзань, ты будешь выступать? – Чжочэн с шутливой назойливостью потянул его за рукав.       – Он же не оставит барышню одну, – не без ехидства вставила Чэн Сяо.       – Да, вот именно! – Чжочэн усилил доебки и потянул Цзаньцзиня уже за руку. – Ты же не бросишь А-Сяо и меня?       – Может быть, – Чжу Цзаньцзинь дернул плечом, стараясь сохранить максимально отрешенный вид. Но настойчивость друга все же выдернула его из кокона; едва не упав к нему на колени, он все же не выдержал и… вдруг звонко, открыто, свободно расхохотался. – Ладно, ладно!       Наверное, впервые после вечеринки Ибо видел его таким искренним и веселым. Кто бы мог подумать, что Чжочэн хранит какой-то особый ключик к его эмоциям. Кто бы мог подумать…       В итоге в фестивале согласились поучаствовать все подозреваемые. Идеальный расклад. Однако по пути домой Ван Ибо все еще думал о чем-то своем.       – … быть может, выясним и решим все до фестиваля, – Сяо Чжань заметил, что Ибо отвлекся, и толкнул его плечом. – Ван лаоши, одаришь ответом?       Ибо посмотрел на него, изо всех сил сдерживая улыбку.       – Ты ведь знаешь, что кое-кто из них влюблен в тебя?       – Ибо! Ты уже просто не знаешь, что сочинить про Чжочэна, да?       – Я вообще не о нем.       Сяо Чжань производил в голове настолько сложные расчеты, что даже остановился.       – Сяо Ли?! – от неожиданной догадки он даже рассмеялся в голос и в ужасе замотал головой. – Ибо! Ты же не… Это еще глупее, не неси чушь!       – Это не чушь. Я все вижу. Орлиный глаз Хэндяня!       – Боже, прекрати! Нет, нет, и быть не может.       – Может. И так оно и есть, - нарочито сурово настаивал Ибо.       – Он всегда таскает у меня все, что я жую. Это просто повторяющаяся шутка!       – Снимите номер и хорошенько посмейтесь.       За этим последовала очередная шуточная перепалка, в которой Сяо Чжань выиграл нечестным приемом – приблизившись, он коротко поцеловал Ибо в губы. И сразу же продлил поцелуй.       – Ты потрясающе танцуешь. Невозможно оторвать взгляд!       – А ты, кажется, репетируешь новую песню?       – Не спрашивай, – лукаво улыбнувшись, Сяо Чжань замотал головой. – Не хочу ничего говорить, все услышишь сам, на фестивале.       – Хорошо.       Спорить не хотелось; даже на слова жаль было тратить время. Сяо Чжань тоже почувствовал это и вовлек Ибо в новый поцелуй, уверенный и плавный, не оставляя ни малейшего шанса вернуться к расследованию. Впрочем, а не пошли бы все дела сегодня к черту?