Bad Reputation

      Время удивительных открытий: оказывается, дверь в кабинет студсовета распахивается с охуительным, ломающим барабанные перепонки грохотом, стоит лишь дернуть ее с чуть бóльшим усилием, чем обычно. Наверное, виной тому сквозняк. Хотя и Ван Ибо, что тут скрывать, был не в настроении нежничать.       Он быстро оглядел кабинет. Привычные кипы бумаг и папок на столах – к концу года студсовету досыпали работы со всех сторон. И никого, кроме Ван Чжочэна, который был настолько занят сортировкой личных дел и заявлений, что даже после такого шума не сразу оторвал от них рассеянный взгляд.       – О, Ван Ибо, здравствуй!       Молча смотря на него, Ибо не спеша подходил к столу – все равно Чжочэн больше никуда не мог деться, разве что выпрыгнуть в окно. Плюс ко всему, хотелось вначале успокоиться. Разговор предстоял сложный, и слишком уж тянуло начать его с угроз.       А хули, собственно, сдерживаться?       – Ван Ибо? – неуверенно окликнул его Чжочэн, заметив, что доброжелательность не встретила обычного отклика.       Ибо оперся обеими ладонями на его стол, не разрывая зрительного контакта.       – Я знаю, что это ты, – прошипел он даже резче, чем хотел. – Пусть у меня почти нет доказательств, и я не могу ничего тебе предъявить, но я знаю, знаю, что это ты.       Чжочэн растерянно захлопал глазами, но ничего не ответил.       – Да, стоило привести сюда Лю Хайкуаня и Чжу Цзаньцзиня. Но я пока не стал. А знаешь почему? – все еще молчание. – Потому что Сяо Чжань, блядь, все еще верит тебе. Представляешь? Он отметает любые мои подозрения и продолжает тебе верить!       Последние слова Ван Ибо выкрикнул с нажимом – нет, бороться со своими эмоциями было бы преступлением. Чжочэн кинул взгляд за его плечо, в сторону стола Сяо Чжаня, словно ища какой-то безмолвной поддержки, и тут же вернулся к нему глазами.       – Ван Ибо, послушай…       – Сяо Чжаня здесь нет, – со смешком перебил его Ибо. – Он проводит мероприятие на спортивной площадке у кампуса. Я собрал бы здесь весь университет, не будь он в этом замешан. Так что сейчас я даю тебе один шанс рассказать мне правду.       – Ван Ибо… – тихо начал Чжочэн, но Ибо поднял руку, останавливая его.       – Ван Чжочэн. Один. Шанс. И я обещаю тебе помочь – я ненавижу себя за это обещание, но я помогу тебе. Ты понимаешь меня?       – Да. Ван Ибо… – собеседник замолчал и вновь посмотрел на стол Сяо Чжаня. Второй раз. Неебаться много взглядов для того, чтобы называть это банальной привычкой смотреть на стол коллеги, даже когда его нет.       Да ебать в рот эти удивительные совпадения!..       Ибо опустил голову с тяжелым вздохом, и медленно обернулся, уже зная, кого там увидит. Сяо Чжаня, неподвижно, не дыша замершего в своем кресле – как и всегда, когда его что-то ошарашивает. Он переводил ошеломленный взгляд с Ибо на Чжочэна и обратно, совершенно не зная, что делать.       – Когда ты вернулся? – спросил Ибо самым обыденным тоном, на который был способен.              – Я… и не уходил. Мероприятие перенесли, я разбирал папки на полу, – глухо ответил Сяо Чжань. – Ибо, что тут происходит?       Помолчав, Ван Ибо вновь повернулся к Чжочэну, который успел на всякий случай откатить свое кресло подальше, и, подумав, произнес:       – Знаешь, в глубине души я даже рад, что так вышло. Он должен знать.       Ван Чжочэн посмотрел на Сяо Чжаня и опустил взгляд.       – Как ты догадался?       Эти слова отдались в груди Ибо ноющей, холодной болью.       – Не сразу. Я долго наблюдал, один – Сяо Чжань и слушать меня не хочет. Как я и сказал, у меня почти ничего нет.       – Что-то же есть…       Ибо задумчиво кивнул.       – Ты всегда будто рядом с происходящим. Ты отговаривал меня от объединения, не хотел, чтобы я приходил на собрания студсовета, чтобы я случайно не раскрыл тебя. Твоя удобная позиция радужного пони – никто не виноват, это случайность. Ваша странно близкая дружба с Чжу Цзаньцзинем, злопамятным и вспыльчивым парнем. Ты имеешь полный контроль над его настроением. У вас есть общие секреты с Лю Хайкуанем, ведь такую схему ты бы не провернул в одиночку. Цзаньцзинь никогда не перешел бы от слов к действиям. А вы с Хайкуанем без страха убирали его соперников. Но куда важнее для тебя было столкнуть Сяо Чжаня и завладеть его положением, чтобы иметь еще больше влияния. Вот так я вижу это.       Договорив, Ибо оказался в самой скользкой, самой звенящей, самой мерзкой тишине, в которой когда-либо был. Только сейчас он почувствовал, как чертовски сильно устал за эти три месяца, и тяжело опустился в кресло. На этом самом месте он уже бывал – когда впервые пришел к Ван Чжочэну расспросить его об объединениях, когда познакомился с Лю Хайкуанем, когда случайно подслушал их разговор. «Все стало немного страннее», – сказал тогда Чжочэн… Вот уж, блядь, точно.       Ван Ибо украдкой посмотрел на Сяо Чжаня; тот уставился в пустоту, бессильно откинувшись на спинку кресла. Конечно, Ибо потерял его. В ту самую секунду, когда начал говорить. Неважно, кто виноват – именно он, Ибо, лишил Сяо Чжаня его лучшего друга, именно он соединил эти отвратительные точки, придя к мерзким заключениям, словно показав – да, я и сам недалеко ушел от Ван Чжочэна. Ведь я могу допустить подобные мысли. Значит, перенял часть ответственности? Способен на то же самое?       Ибо глубоко вдохнул, мысленно останавливая поток мыслей. Нехуй накручивать себя прежде времени.       Чжочэн тем временем смотрел на него во все глаза взглядом, по которому невозможно было сказать хоть что-то определенное, и молчал. Нет – он закрыл себе рот рукой, словно боялся сказать хоть слово. В конце концов он вдруг положил голову на стол и тихо выругался:       – Блядь. Нет, стоп…       – Поправь меня, если я где-то ошибся, – безразлично поддел его Ибо.       Чжочэн откинулся на спинку кресла, сжал голову обеими руками и вдруг тихо рассмеялся.       – Нет… Я знал, что рано или поздно кто-то поймет… Нет, Ибо, все не так, блядь, все не так!..       – Дачэн, – мягко остановил его Сяо Чжань. Их взгляды встретились и долго безмолвно говорили друг с другом, прежде чем он тихо попросил: – Успокойся. Расскажи все.       Чжочэн раздумывал. Черт возьми, он все еще колебался!       – Я никогда не хотел быть президентом, Чжань-гэ! – с отчаянием воскликнул он. – Никогда не хотел подставлять тебя! Я никому ничего не подсыпал, никогда, ты веришь мне?       – Я… да, конечно, да…       – А я нет, – холодно рявкнул Ибо одновременно с Сяо Чжанем. – И, если ты не прекратишь морочить ему голову, Чжочэн, я клянусь!..       – Кое в чем ты прав, Ибо, – резко прервал его тот, повернув голову. – Мне действительно есть что скрывать. Но я расскажу. Только пообещайте…       Он помолчал и качнул головой, прикрыв глаза.       – Хотя наплевать.       Ибо и Сяо Чжань переглянулись. Интригующее начало.       – Чжань-гэ, помнишь, я рассказывал, что почти живу у Цзаньцзиня, потому что помогаю Куань-гэ сводить альбом? – нехотя, если не скорбно, начал Чжочэн, уставившись в стол.       – Да, помню.       – Мы и правда много времени проводили все вместе, – он чуть улыбнулся. – Три месяца я выходил из их квартиры только в универ. Было здорово… Мы закончили только в начале января…       – Эта, безусловно, охеренная информация никак не влияет на мое мнение, – жестко прервал его Ибо.       – Да, извини, я просто не знаю, как перейти… – он нервно сглотнул и закрыл руками лицо. – В общем… В январе мы отмечали окончание наше работы… немного выпили, играли в эту гребаную «Правду или действие»… Цзаньцзинь меня поцеловал. Потом я поцеловал его. Потом кто-то из нас поцеловал Куань-гэ, может, мы оба, по очереди. Потом Хайкуань поцеловал меня… Я не помню, как мы оказались в спальне…       Ван Ибо и рад был притормозить, но рассказ вел не он. Он мог разве что ловить себя на беспомощно-молчаливом ахуе, останавливая глаза от стремительного путешествия на лоб.       Ебать.       Ебать.       – Ну, и… в… вы… – всякий раз, нервничая, Сяо Чжань начинал страшно заикаться и нести дикую чушь. – Б… было весело?       Чжочэн издал неопределенный стон.       – Да бля! Лучшая ночь в моей жизни. Возможно, еще и утро…       Так.       – … и еще через пару дней, и…       Пора это стопать, но потактичнее.       – Так вы об этом говорили с Хайкуанем? – спросил Ибо. – Когда я пришел сюда в первый раз, вы вели себя странно.       – Ты вроде был в наушниках? – удивился Чжочэн.       – Я забыл включить музыку.       Ван Чжочэн помолчал и продолжил тихо:       – Мы все очень долго не обсуждали это, никак не могли начать... А когда решились, Цзаньцзинь сказал, что это просто развлечение. Которое слишком затянулось. Для меня все значило несколько больше, но это я третий лишний в паре и у меня мало прав на голос, так что… – нервный смешок. – Конечно, мы продолжаем дружить, хотя я понимаю, что ничего не будет как раньше. И Куань-гэ тоже понимает. Мы много говорили с ним... много молчали об этом. Если я понятно выражаюсь...       Ибо понимал, что значит – молчать с кем-то вместе.       – Что случилось на концерте?       Чжочэн начал нервно покусывать губу.       – Я не знаю. Правда. Помню, Цзаньцзинь почему-то расстроился, что у него не такой яркий макияж, как у Чэн Сяо. Я очень не хотел его оставлять в таком состоянии, но выступал вторым и сильно спешил. Так что перед уходом обнял его и сказал, что он все равно в тысячу раз красивее, с макияжем или без… А за кулисами ко мне подошел Куань-гэ.       – Зачем?       – Он просто… обнял меня и пообещал быть рядом, пока я выступаю, – он рассеянно улыбнулся. – Я отправлял его в гримерку, говорил, что Цзань-Цзань снова в режиме драмаквин. Куань-гэ отказался уходить без меня.       Ибо медленно кивнул. С рассказом Чэн Сяо это тоже сходилось. Стало быть, позже Цзаньцзинь как-то узнал о том, что Куань-гэ ждал Чжочэна за кулисами. Вероятно, это больно укололо его самолюбие. «Я пью больше, чем кое-кто из твоих новых любимчиков?» Может, и ревность его была связана с Чжочэном, а танец Ибо был лишь поводом для ссоры.       Впрочем, а ревность ли это? Или все-таки страх собственных чувств?       – Чэн-Чэн, почему ты не рассказал мне? – Сяо Чжань вышел из-за своего стола и подсел ближе к Чжочэну, чтобы взять его за руку. – Мы всем делились раньше. Какого черта ты молчал?       – Не знал, как ты отреагируешь. И не хотел тебя вмешивать. Вдруг это повлияло бы на твою репутацию…       – Мы же друзья, я могу тебя только поддержать. И с чего бы это повлияло на мою репутацию? – Сяо Чжань рассмеялся. – Вот дурак! Я отвечаю за свою часть учебного процесса. Уж точно не за секс студентов… только этого мне не хватает.       – Я понимаю, прости…       – Правда, если будете практиковать шибари, все же позвони мне.       – Все, замолчи!       Они рассмеялись. В воздухе вновь повисла тягостная пауза. Ибо не знал, как сформулировать следующий вопрос, а потому решил задать его прямо, смягчив углы лишь искренним сожалением:       – Чжочэн. Цзаньцзинь держит тебя ближе к себе, потому что ревнует Хайкуаня?       Тот вновь улыбнулся. На этот раз не то чтобы весело.       – Поначалу я тоже так думал. Нет, ему... не по себе. Он боится перемен. Мы с Куань-гэ обсуждали это. Ему просто нужно время и много нашей заботы… Послушай, Ибо, – Чжочэн взволнованно посмотрел на него. – Он кажется злопамятным, но на самом деле не такой. Правда! Просто ранимый и чувствительный, долго привыкает к людям. Это его защита. Может задеть словами, но никогда не сделает ничего плохого.       Ибо смотрел на этого парня с теплотой и легкой горечью. Если у человека и есть какая-то суперспособность, то это способность ошибаться. Знает ли Чжочэн, что Цзаньцзинь легко переходит от слов к угрозам и шантажу? Ошибается ли он вот так же еще в ком-нибудь?       – Вам нужно поговорить, – вдруг сказал Ибо. – Еще раз.       – Нет, это все лишь усугубит. Ты не знаешь Цзань-Цзаня…       – Все усугубит ваше молчание. Да, такие отношения это редкость, это непросто… У одного из моих бывших танцоров были длительные отношения с двумя девушками. Все было по их согласию и желанию, они были верны друг другу. Вполне гармоничная…       Ибо прикусил язык. Не пара. А как? Тройка? Тройничок? Трио? Лю Хайкуань сейчас наверняка придумал бы что-то поистине иконическое.       – Серьезно? – с недоверием переспросил Чжочэн.       – Он не объявлял об этом всем и каждому, но и не скрывал. Просто всем было похуй, – Ибо пожал плечами. – Встретишь такое нечасто, но любовь вообще разной бывает. В этом нет ничего особенного.       Сяо Чжань согласно кивнул, коснувшись плеча Чжочэна.       – Вам точно стоит поговорить. Вот как нам сейчас.       Вновь воцарилась тишина, во время которой Ван Ибо понял, что еще не успел сказать.       – Чжочэн, прости меня. Я не должен был обвинять тебя вслепую.       Тот покачал головой, улыбаясь.       – Не извиняйся. Все в порядке, и я поступил бы так же. Ты защищал любимого человека. Здесь все средства хороши.       Все ли? Об этом Ибо раздумывал, пока ехал домой с Сяо Чжанем. Сдерживаться – нет, не слышали. Пожалуй, ему стоит научиться в полной мере совладать с эмоциями. И со своим языком.       – Так, значит, «ничего особенного»? – сладко пропел Сяо Чжань, смеясь.       Ибо вынырнул из своих мыслей и немного замедлился.       – Умолкни!       – Раз ничего особенного, ты бы согласился на такое?       – Что? Ты правда этого хочешь?       – Я всего лишь задал вопрос, Ибо!       Он подумал и покачал головой.       – Нет. Хотя я совсем не ревнивый человек…       – Ты? Не ревнивый?! Ван Ибо, ты лжец. Наглый лжец!       – … но это не мое. Я бы не смог полюбить кого-то еще.       Сяо Чжань прижался к его спине. Какое-то время они ехали молча; и, вновь набирая скорость, Ибо услышал громкое и твердое, но все еще ласковое:       – Я тоже тебя люблю.