Bad Reputation

      Весенние дни и ночи коротки. Мгновением пролетел апрель с его долгими закатами, частыми дождями, ярко-алыми цветами, распускающимися на зеленых деревьях. Он ухитрился вместить в себя все – бесконечные обсуждения мотоциклов и видеоигр с Юй Бинем и Цзи Ли; разговоры о книгах и музыке с Лю Хайкуанем (и даже пару почти-не-едких замечаний от Чжу Цзаньцзиня); простую уютную болтовню с Чжочэном; веселые репетиции с танцевальным объединением и Чэн Сяо. Все эти люди входили в жизнь Ван Ибо, занимая в ней особое место, и с каждым днем становилось все сложнее держать в уме, что кто-то, возможно, совсем скоро попытается что-то подсыпать самому Ибо. В особенности, после разговора с Чжочэном, который высветил его сильные чувства к некоторым из оставшихся подозреваемых.       И тогда на помощь, как ни странно, приходила идея Сяо Чжаня и Ван Чжочэна, утопическая и глупая в своей доверчивости, но такая приятная, такая успокаивающая – все произошедшее просто не могло, не имело никакого права быть чьим-то подлинно злым умыслом. А, если так, с человеком, который стоит за всем этим, можно просто поговорить, правда?       Конечно, в смартфоне Ибо все еще жило фото записки с угрозами. Но кто знает, были ли это действительно угрозы, а не предупреждения?       Таблетка? Всего лишь мерзкий кальций.       Пострадавшие? Не заявляли об угрозах или попытках отравления. Просто посидели в сортире, всего делов… Бывают проблемы и посерьезнее.       Где-то здесь Ибо возвращался из Диснейленда и напоминал себе, что как минимум один реальный пострадавший все же есть. Сяо Чжань. Он продолжает ежедневно сталкиваться с последствиями тех событий – например, объединение тайцзицюань никак не может прижать жопы, и Ван Ибо все еще приходится время от времени вступать с ними в утомительные перепалки, вправляя личные границы. Так что нельзя было терять бдительность, как бы того ни хотелось; и, чем больше Ибо привыкал к новым друзьям, чем глубже впускал их в свою жизнь, тем чаще напоминал себе, что от этого случается и плакать.       После разговора с Чжочэном желанием оправдать даже Цзаньцзиня мучился и Сяо Чжань – и как же тяжело было не потерять голову, доживая до генеральной репетиции весеннего фестиваля! Тяжело настолько, что, когда этот день настал, они словно не до конца это осознавали и говорили о чем угодно, только не о расследовании.       – Читающие парни – это очень горячо, – нарочито невинным голосом сообщил Сяо Чжань – чтобы хоть как-то скоротать время, он остановился напротив шкафа и просматривал книги. Некоторым из них даже посчастливилось почувствовать на себе быстрое касание его пальцев. – Ты все их дочитал до конца?       – Конечно, нет.       – Какое счастье! Иначе я бы чувствовал себя неловко. У меня тоже куча незавершенных книг, иногда вместо того, чтобы дочитать их, я в миллионный раз пере… Айа! Почему ты снова меня бьешь?       – Мне кажется, ты слишком увлечен книгами, Чжань-гэ.       – Маленький непослушный щеночек.       Очередная шутливая драка совсем скоро заставила Сяо Чжаня передумать. Отпихивая от себя руки Ван Ибо, он взмолился сквозь смех:       – Хорошо, хорошо! Я был неправ, Бо-гэ.       – Кто я? – настаивал Ибо, прижав его к себе спиной.       – Кулгай. Кулгай, который заварит чай и возьмет из моего рюкзака шоколадные батончики. М?       Что ж, этого было вполне достаточно, чтобы сжалиться; Ван Ибо поцеловал смеющегося Сяо Чжаня в шею и отправился на кухню. Муки выбора чая заняли в разы больше времени, чем поиски вкусняшек – стоило рассказать Сяо Чжаню, что хорошо ориентироваться в незнакомом рюкзаке ему помогал живой ум горячего читающего парня. Ибо вытащил батончики, правда, случайно прихватив и что-то еще; его рассеянный взгляд зацепился за металлический блеск упаковки…       – … три! Ван Ибо! – услышал он издалека веселую болтовню Сяо Чжаня. – Это уже немного слишком, ты меня пугаешь…       Нетвердым шагом Ибо подошел к окну, чтобы рассмотреть наполовину пустой блистер, оказавшийся в его руке. Еще раз проверить надпись, которую его долбанное идеальное зрение уловило и до этого.       Кальция глюконат.