Bad Reputation

      Все участники фестиваля, считавшиеся хоть сколько-нибудь подозреваемыми или причастными, приехали в университет на полтора часа раньше по экстренной просьбе Ибо. Все шесть человек, плюс Сун Цзиян, приглашенный в последний момент – в подготовке к фестивалю он не участвовал, но его присутствие здесь, черт возьми, было обязательным.       – Привет! Что за спешка? – взволнованно спросил Юй Бинь, стоило Ван Ибо зайти в гримерку. – Что-то не по плану?       Ибо молчал. Да и вошедший следом за ним Сяо Чжань не мог дать ответа, лишь растерянно пожал плечами, заметив обращенные к нему вопросительные взгляды:       – Я, как и вы, не в курсе…       После этих слов присутствующие смотрели на Ван Ибо не только с любопытством, но еще и с долей изумления. Он не спеша обвел их взглядом. Нет, к такому не подготовишь.       – Я знаю, кто стоит за всем случившимся с танцовщиками.       Больше не было нужды наблюдать за чьей-то реакцией, собирая доказательства, сопоставляя точки… Ибо знал. Он повернулся к Сяо Чжаню, выдерживая непонимающий, тревожный взгляд:       – Охеренный спектакль. Нет слов.       Сквозь повисшую в воздухе густую тишину доносились чьи-то шаги и далекие голоса из холла. В гримерке же никто не заговаривал и не переспрашивал, даже не дышал. Сяо Чжань на мгновение замер, а затем отшатнулся, сделав полшага назад.       – Что?       – И как долго ты планировал вести игру?       Сяо Чжаня посмотрел на остальных – неуверенно, непонимающе, словно спрашивая, слышат ли они то же самое.       – Ибо… что происходит?..       – Бо-гэ! – Цзи Ли с силой, почти зло дернул его за руку. – Ты ебнулся, что ли?! Приди в себя!       – Не то чтобы я сильно удивился, но... это какой-то розыгрыш, да? – с долей подозрительности в голосе вмешался Чжу Цзаньцзинь. Чжочэн прервал его:       – Цзань-Цзань… Ван Ибо! Да что за бред ты несешь?! Остановись!..       Ибо не остановился. И не отвел пристального взгляда от Сяо Чжаня.       – Может, расскажем им про таблетку кальция глюконата? – спокойно предложил он, улыбнувшись. – Которую ты подбросил мне вместе с запиской с угрозами. Возможно, я догадался бы раньше, если бы проверил твой почерк? Или ты смог бы его быстро изменить?       Сяо Чжань медленно переменился в лице. Ибо узнал это выражение – он уже видел его в свой первый день в университете, когда поднял глаза и увидел это лицо. Лицо, от которого невозможно оторвать взгляд. Насмешливые огоньки в глазах. Задумчивая, лукавая, темная улыбка.       – Что ты хочешь от меня услышать? Да? Нет?       – Какого хера тут происходит? – Чэн Сяо переводила взгляд с Ибо на Сяо Чжаня. – Скажите уже хоть что-то!       – Ну? – дожимал Ибо. – Давай! Нам так многое предстоит объяснить, что лучше бы начать поскорее, иначе я не успею сжевать… что на этот раз? Глюконат кальция? Слабительное? Колеса для недельного стояка?       И это, наконец, сработало. Его эмоциональный спич прервал тихий вздох откуда-то слева, переходящий в усмешку:       – Ладно, хорошо. Давайте начнем.       Взгляды, над которыми еще секунду назад безраздельно властвовал Сяо Чжань, молниями метнулись к Цзи Ли. Отвечать на них все он, впрочем, не спешил и смотрел лишь на Ибо, который сразу же чистосердечно признал:       – Это моя идея. Чжань-гэ ни о чем не знал. Только подыгрывал мне.       – Зачем? Просто рассказать было бы легче.       – Я не буду ни обвинять, ни рассказывать за тебя.       Цзи Ли медленно понимающе кивнул.       – Лао Цзи, – Юй Бинь схватил его за плечи и легонько встряхнул, пытаясь привлечь его внимание. – Перестань. Вообще не смешно! И актерская игра сосет… Да посмотри же, блядь, на меня!       Ответный взгляд Цзи Ли, впрочем, сразу заставил его замолчать и медленно, словно в слоу-мо, убрать руки – как и все остальные, он впал в ступор и не мог издать ни звука. Воспользовавшись паузой, Ибо вытащил из своего рюкзака том «Маленького принца» и вернул его владельцу – спустя два с лишним месяца. Долгое, долгое путешествие.       – Полагаю, это твое. То, что внутри... мне пришлось прочитать. Очень красиво.       Цзи Ли посмотрел на книгу пару секунд, прежде чем забрать ее и, задумчиво приоткрыв на первой странице, коснуться сложенного вдвое тетрадного листа…       – Я считал, что она у другого человека.       – Прости. Я взял ее по ошибке, – с искренним сожалением сказал Ибо.       – Ничего, – он рассмеялся. – Теперь это уже неважно.

***

      – … три! Ван Ибо! Это уже немного слишком, ты меня пугаешь…       Ибо вышел из кухни, держа блистер на ладони. Сквозь крутящиеся в его голове смутные воспоминания медленно пробирался какой-то инсайт, четкий и недвусмысленный…       – Что это?       – А? – Сяо Чжань мельком глянул на него и вернулся к книге, которую держал в руке. – Кальция глюконат. Раньше я все время грыз мел, а теперь по назначению врача грызу таблетки…       – Ты и в универе его принимаешь?       – Конечно… – заметив напряжение Ибо, он с улыбкой закатил глаза: – Бо-гэ, не смотри так. Клянусь, это не лекарство, я ничем не болен! Просто иногда хочу мела.       Если Чжань-гэ что-то жует, кто сразу же тянет к нему руку?       – Да брось ты нахер эти таблетки, – прервал его мысль Сяо Чжань, – лучше скажи-ка мне вот что. Зачем тебе три одинаковые книги?       – Какие? – Ибо дал потянуть себя за запястье, все еще толком не включившись в разговор, и посмотрел на обложку книги в его руках. Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц».       – Первая, лежала вон там, в бумагах. Через две папки от нее – вторая, такая же. А в книгах стоит третья. У тебя фетиш какой-то?       Том, стоявший среди прочих книг, точно принадлежал Ван Ибо – но откуда взялись остальные две? Ебучий сюр. В памяти вдруг возникла картина, залитая теплым золотистым светом. Кресла, стеллажи, тихие голоса… Заседание литкружка. Рассеянное, медитативное состояние, в котором Ибо на автомате собирает вещи в рюкзак…       Какие еще вещи? Он ведь пришел туда с пустыми руками!       – Точно. Я случайно прихватил книгу Куань-гэ… – Ибо поглядел на торец, по-ботански напичканный закладками-стикерами. – Да, это она.       Итак, Хайкуань отдает свою книгу Ван Ибо… Тогда чья же третья? Ибо извлек ее из-под документации литкружка. Неудивительно, что книги пролежали тут так долго – за два месяца он так и не просмотрел ни одной выданной ему папки! Экземпляр в точности как у Куань-гэ, но на владельца это не указало: почти у всех чтецов было одинаковое издание.       – Говорят, если чай не идет к тебе, то принеси его сам, – съехидничал Сяо Чжань, уходя на кухню. – Развлекайся пока, горячий Бо-гэ!       Хайкуань просит кого-то одолжить ему книгу и забывает вернуть…       Ибо пролистнул томик. Кем бы ни был хозяин, он очень бережно относится к книге – олдскульные бумажные закладки, обложка и страницы в идеальном состоянии, никаких загнутых углов, потертостей или записей на полях.       Хайкуань кладет книгу на полку, а позже положит на нее папки и брошюры для Ван Ибо… Так, забирая их, Ибо случайно прихватывает еще один чужой экземпляр «Маленького принца».       Из тома вдруг выпал лист бумаги. Он не был похож на остальные закладки – самый обыкновенный сложенный вдвое тетрадный лист, белоснежно-чистый, исписанный лишь с внутренней стороны. Ибо поднял его и, развернув, с жадностью всмотрелся в смутно знакомый почерк…       «Ветры сонные гонят безлунную тьму       И торопят туманный рассвет.       Завершаю письмо, но не шлю никому       И не буду ждать писем в ответ.       Но, быть может, однажды оно долетит       До тебя. Как забавен злой рок!       Ты теперь знаешь все. Только сделаем вид,       Будто ты не читал этих строк?       Облака лягут в строфы ста тысяч поэм,       Отпущу их, внимая мольбе –       С легким сердцем, с надеждой прощаюсь со всем,       Что навеки уходит к тебе.       Сохрани их в сплетении нот и стихов,       Пока утро звенит тишиной.       Как хотел бы я быть среди тех облаков,       Охраняя твой хрупкий покой!       Стать бы мне первым утренним солнца лучом,       Согревая, касаться едва…       Но я здесь. Чтобы быть верным, крепким плечом,       Если ноша твоя тяжела;       Я бросаюсь к тебе с обнаженным мечом,       Ему имя – мои слова».       Ван Ибо вновь и вновь пробегал взглядом по строчкам, а, закончив, возвращался, чтобы перечитать; стихотворение, словно прекрасная картина, отчаянно втягивало в себя, овладевало вниманием, не спрашивая разрешения, наполняло изнутри светлой, нежной печалью, но, совершенно очевидно, не предназначалось для его глаз. Мысль, начавшая свой путь еще с блистера с таблетками, побежала вперед со скоростью света. Черт подери… Черт подери!       Торопливо взяв телефон, он открыл фотографию записки с угрозами. Тот же необычный наклон почерка влево. Порывисто-неровный иероглиф «уходить». «Один», улетающий концом немного вверх. Записи явно были сделаны одной рукой.       – И у кого еще спиздил «Маленького принца» мой горячий читающий парень? – хитро улыбаясь, Сяо Чжань развалился в кресле и отпил чаю.       Ибо захлопнул книгу. Всего один правильный вопрос.       – Чжань-гэ, новогодняя вечеринка, Чжочэн поднимает тост, ты стоишь у дверей, – быстро выпалил он. – Кто стоял с тобой рядом? Вспомни! Это очень важно.       – О, черт… – Сяо Чжань наморщил лоб. – Я держался поближе к тем, кого знаю. К Дачэну, тебе, Хайкуаню, да пусть даже Цзаньцзиню…       Сердце Ибо заколотилось.       – Думаю, я знаю, кто стоит за всем, – прошептал он лихорадочно.– Нужно прямо сейчас собрать всех.       – Подожди, кто? Как ты... – Сяо Чжань встал с кресла. – Я ничего не понял…       Ван Ибо взял его за руку.       – Я не хочу никого обвинять. Он должен признаться сам. Но тебе нужно довериться мне. Подыграй, что бы там ни происходило!       Сяо Чжань кивнул без малейшей тени сомнения.

***

      – У меня только два вопроса. Могу я задать их? – Ибо подождал, пока Цзи Ли поднимет взгляд от книги и коротко кивнет. – Ради своей цели ты действительно подсыпал слабительное своему близкому другу?       – Еб твою мать! – забыв всю свою утонченность, вдруг вскрикнул Цзаньцзинь, ошеломленно переводя взгляд с Ван Ибо на Цзи Ли. Кажется, только сейчас до него начало доходить все происходящее.       Цзи Ли с усталой улыбкой покачал головой.       – Так и знал. И второй вопрос: сегодня кто-нибудь пострадает? – вновь отрицательный ответ. – Мне больше нечего спросить, лао Цзи.       Юй Бинь предпринял новую попытку поймать взгляд Цзи Ли. Он казался совершенно растерянным, однако даже его растерянность не шла ни в какое сравнение с таковой у Куань-гэ – тот настолько глубоко ушел в свои мысли, что не произнес ни слова, даже когда вокруг поднялся гвалт.       – Окей, но я ведь действительно чем-то отравился? Или нет? – подал голос Сун Цзиян.       – Постой, в каком смысле, нечего спросить?! – Чжу Цзаньцзиню, конечно, хватило полсекунды, чтобы выйти из себя и повысить голос. – То есть, мою репутацию целый год уничтожали просто так…       – Цзань-Цзань, подожди! – Ван Чжочэн тронул его за руку. – Это какая-то ошибка… Сяо Ли! Быть этого не может… Почему?..       – … и теперь всем достаточно двух ответов?! – Цзаньцзинь разошелся не на шутку, но Ибо остановил его, подняв руку.       – Я уточнил все, что важно мне. Вы имеете полное право получить свои ответы, если считаете себя пострадавшим.       Он вновь посмотрел на Цзи Ли. Все присутствующие в комнате в той или иной степени могли назвать себя пострадавшими. Конечно, большинству было что сказать. Нелегко же ему будет.       – Теперь тебе придется ответить на все их вопросы, – тихо сказал Ибо. – Справишься?       – А то нет, – ответил тот, пусть и без привычного энтузиазма, но все с той же упрямой решимостью. – Подожди, неужели ты обо всем догадался?       – Нет. Только в общих чертах.       – И не хотел бы узнать, как все было?       – Блядь, да. Очень хотел бы, – честно сказал Ван Ибо. – Но ты не обязан ничего мне объяснять.       – Я не собираюсь объясняться. Я не сделал ничего плохого, – Цзи Ли посмотрел на Лю Хайкуаня. В его глазах впервые за этот разговор, впервые за все время, которое Ибо знал его, промелькнула настоящая боль, которой больше не за чем было спрятаться. – Просто расскажу все с самого начала. Завтра вы все равно услышите эту историю на дорогах и тропинках¹, но ведь только я знаю, как все было на самом деле.