Bad Reputation

      – Когда я поступил сюда, первым, с кем я познакомился, стал Не Цзыхао. Жаль, что ты не знаком с ним, Ван Ибо, вы бы подружились. Он учился на четвертом курсе и позвал меня в литературное объединение. И… я сразу понял, что хочу остаться там навсегда. Меня заворожила эта атмосфера – принятие и доверие, когда ты знаешь, что всегда можешь высказаться и выслушать. Какой бы жаркий спор у нас ни возникал, мы всегда оставались настоящей семьей! В этом объединении я обрел первых друзей. Здесь же я познакомился и с близким другом Хао-гэ, Хайкуанем…       – Не Цзыхао был не только моим другом, – неожиданно произнес Хайкуань. – Мы были вместе около двух лет.       Судя по всему, никто не удивился. Однако Ибо понимал, что за жест это был на самом деле. Куань-гэ подарил Цзи Ли разрешение раскрыть часть правды о нем, упростив ему задачу – ведь рассказать все честно, утаив одну из самых значимых для дела тонкостей, было бы сложно.       – Спасибо, Хайкуань, – отозвался Цзи Ли. – Да, те первые три месяца моей учебы я часто вспоминаю как время, когда был по-настоящему счастлив. Мы проводили много времени вместе, и я слушал, как вы двое смешили друг друга, обсуждали книги и музыку, спорили, цитировали стихи. Я думал, что нет большей радости, чем знать, что тот… что те, кого ты любишь, тоже счастливы. И думаю так до сих пор.       Ваше расставание я переживал тяжелее, чем все свои вместе взятые. Я и сейчас иногда думаю о том, как могло выйти, что два человека, которые так подходят друг другу, расстаются вот так легко. Вряд ли когда-то пойму. Надеюсь, что не пойму. Тогда меня утешала мысль, что вы все еще близки, так же, как и раньше. Пока люди близки, возможно все что угодно, так?.. Но потом в твоей жизни появился Чжу Цзаньцзинь, и…       – Зачем говорить это таким тоном? – мгновенно огрызнулся Цзаньцзинь. – Чем ты разочарован? «Ах, как плохо, что он появился в твоей жизни, надо бы срочно прикончить его репутацию!»       Цзи Ли, не перебивая, выслушал его недовольства и сразу согласился:       – Да, примерно так и было. Но давай расскажем все.       – Ты вообще о чем? – взвился Цзаньцзинь; уловив его намерение покинуть гримерку, Ван Чжочэн успел задержать его и усадить в кресло, оставив руку на его плече. Надо сказать, тому вообще приходилось разрываться меж молотом и наковальней – он приглушал эмоциональные вспышки Чжу Цзаньцзиня, ни на секунду не отпуская руку Хайкуаня, слишком погруженного в себя, чтобы контролировать ситуацию. Очевидно, Чжочэну было проще справиться с волнением, когда он отвлекался на заботу о любимых.       – Да об угрозах же, – с наигранной наивностью ответил Цзи Ли и сразу же прервал Цзаньцзиня, готового разразиться новой тирадой: – Скажи, что их не было! Скажи, глядя мне в глаза.       Цзаньцзинь молчал, продолжая упрямо смотреть в ответ. Даже не повернул головы к Хайкуаню, хотя, конечно же, почувствовал на себе его молчаливый неверящий взгляд. Этот взгляд заметил и Цзи Ли, и привычная для него живость вновь поутихла, вытесняемая давяще-тяжелой горечью.       – Это были не серьезные угрозы! – выпалил Цзаньцзинь. – Я просто злился и болтал все, что в голову придет! Я бы никогда не… Это не у меня здесь все дошло до дела!       – Нет, раз уж тебе не хватало ответов, давай отвечать до конца, – твердо остановил его Цзи Ли. – Когда вы сблизились с Хайкуанем, ты взялся прореживать ряды его друзей и знакомых. Ты начал с литературного объединения и не успокоился, пока не устранил всех, кто казался тебе угрозой. Тебе было плевать на то, как крепко мы все дружили! Плевать, что своими выходками ты действительно пугал тех, кого шантажировал! И плевать, что Хайкуань потерял слишком многих друзей, которым не повезло вписаться в твои представления о привлекательности. В конце концов, он и так глубоко переживал каждую ссору с тобой! Одним поводом больше, одним меньше, есть ли разница, да?       – Сяо Ли, подожди! Ты уверен, что Цзаньцзинь угрожал им? – спросил Чжочэн, цепляясь за надежду. – Может, ты ошибся?       – Однажды я сам стал тому свидетелем. А с остальными впоследствии поговорил. Часть из них прямо признала факт шантажа, остальные боялись и подтвердили косвенно. Тогда у меня не было ни малейших сомнений, что рано или поздно он все-таки навредит кому-то…       Ван Ибо попытался прикинуть, сколько времени, сил и хитрости потребовалось для того, чтобы разговорить каждого из них, но Цзи Ли, успокоившись, снова поймал взгляд Чжу Цзаньцзиня:       – И ты знаешь, что я не хотел причинять тебе вред. Я давал несколько шансов, присылал несколько записок, предупреждая, что слежу за тобой. Но и ты не останавливался. Тогда я понял, что ты просто не оставляешь мне иного выхода. Пришлось действовать.       Он замолчал. Ибо понял, что он размышляет, как обойти еще один острый угол повествования, и вмешался:       – Ты не хочешь выдавать чужую тайну. Но иначе не получится. Он замешан в этой истории и наверняка понимал, что правда вскроется.       Цзи Ли молча выслушал его, принимая, пожалуй, самое нелегкое для себя решение, и все же пояснил для остальных:       – Не Цзыхао. Он тоже столкнулся с угрозами и покинул литкружок. Но, как и все другие, категорически не хотел рассказывать о шантаже, не хотел портить репутацию Чжу Цзаньцзиня и лезть в их отношения…       – В отличие от тебя, – снова не удержался Цзаньцзинь. – Давай, наконец, признаем, что тебе просто хотелось рассорить нас.       Цзи Ли в очередной раз не стал с ним спорить.       – Да. И это тоже. Черт, да я больше всего на свете хотел, чтобы Хайкуань узнал обо всем, увидел то, что видел я. Но он не видел, – усмешка. – Представляешь? Сколько бы раз я ни пытался сказать, намекал, говорил открыто, убеждал и давил. Мы так много спорили о тебе, что в какой-то момент тебя в моей жизни стало больше, чем меня самого. И даже после всего этого он… правда продолжал тебе верить.       – А с чего бы ему мне не верить?! Он знает, что я эмоциональный!       – Я верил тебе, потому что не знал! – вдруг выкрикнул Хайкуань. Все это время он напоминал сжатую пружину, которая вот-вот должна была распрямиться, и это случилось. – Черт! Ты делал неправильные вещи. Неправильные, Цзаньцзинь! Разве не понимаешь?!       – Все, успокойтесь, – Чжочэн крепче сжал его руку и сказал тише: – Это уже произошло. Давайте выслушаем до конца. А потом поговорим…       Смотря на Цзи Ли, Ван Ибо увидел, что он усилием воли сдерживает внутри себя сильную бурю эмоций. По плечам вдруг вновь пробежали мурашки. Что было в его душе все это время? О чем он молчал?       – Не Цзыхао не хотел рассказывать об угрозах, но ты умеешь убеждать, – предположил он. – Ты убедил его помочь тебе иначе: пропустить выступление на новогоднем концерте. Потом ему не потребовалось ничего подтверждать или опровергать – все остальное ты взял на себя. Статья, громкие обвинения Чжу Цзаньцзиня…       – Я похож на манипулятора-переговорщика? – Цзи Ли даже рассмеялся. – Нет. Я не смог убедить его рассказать об угрозах, а о моем плане он и слышать не хотел. Но и слабительное ему я не подсыпал. Все прозаичнее. Я... просто запер его в одном из туалетов.              На секунду в гримерке повисла тишина.       – Это единственное, что я легко могу себе представить, – прошептал Юй Бинь, сжимая пальцами переносицу.       – Ты серьезно сейчас? – спросила Чэн Сяо.       – Да. Вернее, я закрылся там вместе с ним и попросил в последний раз выслушать меня. Мой план был очень простым – я всего лишь хотел напугать Чжу Цзаньцзиня, чтобы он прекратил угрожать студентам и не перешел к действиям. Ударить по его репутации, дать всем знать, какой он на самом деле. И отшлифовать эффект парой желтых статеек…       – Я все еще здесь, – сквозь зубы процедил Цзаньцзинь.       – И на этот раз Хао-гэ согласился? – спросил Юй Бинь.       – Не совсем. Вначале он не воспринял меня всерьез. Но, чем больше я рассказывал, тем больше он понимал, что я все равно сделаю это. С его помощью или без, – пауза. – Он сказал, что не будет никому вредить, но и меня не выдаст. Считал, что когда-нибудь я пожалею об этом. Сейчас я понимаю, что тогда впервые по-настоящему его расстроил.       А потом все совсем полетело к хуям. Сяо Чжань, прости меня. Во всем том, что случилось дальше, только моя вина, хоть я и не планировал этого. Студенты разделились на два лагеря, и большинство вдруг обвинило тебя… Из-за этих слухов закрылось вокальное объединение, в то время как репутация Чжу Цзаньцзиня почти не пострадала – мало кто поверил в его причастность. Я не мог выйти и рассказать все, что знаю – но как же, блядь, хотелось! Более того, за две недели от нас ушли… Сколько, Цзаньцзинь? Еще двое? – тот высокомерно хмыкнул, но промолчал. – В статье мне запретили писать однозначные обвинения, я мог только говорить намеками. Мне пришлось продолжать. С одной стороны Чжу Цзаньцзинь, с другой Сяо Чжань – теперь нужно было и восстановить, и разрушить.       – Другие танцовщики, Чжао Хуань, Лэй Синь – им Цзаньцзинь тоже угрожал? – спросила Чэн Сяо.       Цзи Ли выжидательно посмотрел на Чжу Цзаньцзиня. Тот, хмыкнув, отвел глаза:       – Я говорил с ними. Да, немного грубо.       – Лэй Синь был членом литкружка, а Чжао Хуань ходил в одну качалку с Хайкуанем, оба привлекательные молодые парни. В общем, они были обречены, – саркастически прокомментировал Цзи Ли.       – Их ты тоже запер в сортире? – спросил Юй Бинь.       – Нет. Один готовился выпуститься, второй планировал переезд, оба были крайне встревожены и злы из-за шантажа, так что их было просто уговорить. Тем более, им тоже ничего не нужно было делать, только подать заявку на фестиваль и пропустить выход на сцену. Я, как обычно, писал статьи – чем хуже, тем лучше. После этих случаев ситуация с Сяо Чжанем начала понемногу меняться к лучшему – студенты уловили связь. Хайкуань все еще не верил мне, но самое главное, что из литкружка и круга его знакомых перестали бесследно исчезать люди. Так что, уходя на летние каникулы, я надеялся, что завершил свой план. Но в сентябре все началось с новой силой. И выходки Цзаньцзиня, и нападки на Чжань-гэ.       – Как я оказался в твоем плане? – перебил его Сун Цзиян. – Мы с Хайкуанем не самые лучшие друзья, и Цзаньцзинь мне не угрожал.       – Прости меня. Стечение обстоятельств, – с сожалением признал Цзи Ли. – Мне нельзя было отступать: я должен был дать Сяо Чжаню стопроцентное алиби и снова перевести стрелки на Чжу Цзаньцзиня. И ставки должны были возрасти. Поэтому да, в том куске пиццы, который отложил себе Чжань-гэ, было настоящее слабительное… – он замахал руками. – Но! Но. Самое дорогое. И совсем немного.       – Твою мать, но я же сам взял этот кусок! – в голосе Сун Цзияна не было злости, только неудержимый азарт. – Я точно это помню! Как ты?..       – Ты же следишь за фигурой. Перенаправить тебя на самый маленький кусок в коробке было несложно, – пояснил Цзи Ли настолько обыденным тоном, словно рассказывал, как заварить чай в пакетике.       – А вдруг это не сработало бы? – не удержался Ибо.       – Я бы придумал что-то другое.       – Например, что?       – Не знаю, смотря по ситуации, – Цзи Ли растерянно пожал плечами. – Вот, например, ты. Ты очень упертый, так что тебе приходится постоянно напоминать о праве на выбор. С самого начала я знал, что не стану впутывать тебя, но все равно должен был напугать, чтобы навести на Чжу Цзаньцзиня. Когда ты подался в детективы, у меня было мало времени. Я написал записку левой рукой, как обычно пишу стихи – мои рукописи ты вряд ли увидел бы – и выпросил таблетку кальция у Сяо Чжаня. Я не думал, что ты ее примешь! И угрозы тебя только взбудоражили. Так я понял, что ты даже упрямее, чем мне казалось. И влиять на тебя проще через разговоры о безопасности Чжань-гэ.       Логика была кристально ясна, Ибо не понимал одного – как, блядь, возможно так просчитывать другого человека, словно все происходящее в его голове транслируется на ебаный экран? И он ведь не был единственным! Влиять на стольких людей словами, точно подобрав свои для каждого из адресатов – просто как?       – На новогоднем концерте ты вывел Чжу Цзаньцзиня из себя, – вдруг понял он. – Ты хотел, чтобы все увидели, каким жутким он бывает в зле, пока Сяо Чжань на сцене и точно не замешан в это.       – Нет, нет! Я же рассказывала, Сяо Ли заглянул на минуту и говорил только со мной, – вступилась за него Чэн Сяо.       – И что он сказал?       – Что… – она задумалась и, вдруг улыбнувшись, продолжила: – Что мой макияж идеален, и я буду самой яркой звездой нашего номера.       Еще повезло, что после такого Чжу Цзаньцзинь не стер в порошок весь университет.       – Веришь или нет, это была правда, – ответил ей Цзи Ли. – Но правду тоже можно обернуть в свою пользу.       В гримерке повисла очередная пауза.       – Отвечая на твой вопрос – да, ты похож на ебаного манипулятора-переговорщика, – выплюнул Цзаньцзинь.       Осталась всего одна вещь, которую Ван Ибо хотел уточнить, хотя уже примерно представлял себе ответ.              – Как и когда ты сообщил Чжу Цзаньцзиню, что видел Куань-гэ и Чжочэна вместе за кулисами?       – Все, я больше не могу, вы пугаете меня до усрачки! – зло выкрикнул ему Цзаньцзинь, окончательно ошалев под натиском сегодняшних новых открытий. – Откуда ты все это знаешь, Ван Ибо? Тебя там даже не было!       Чтобы на этот раз удержать его, стремительно краснеющего и рвущегося за двери, на месте, Чжочэну понадобилось чуть больше времени, чем обычно.       – Кажется, на новогодней вечеринке. О ней у меня крайне обрывочные воспоминания, – Цзи Ли повернулся к Цзаньцзиню, – но разговор с тобой я, кажется, помню. Это когда я сказал, что завидую вашей дружбе на троих?       – Иди в пизду, – коротко отозвался Цзаньцзинь.       – Да, точно. «Изгороди нужны три подпорки, а человеку – два товарища¹. У вас поцелуи, у них – ожидание за кулисами. Эталон дружбы».       Несколько человек, включая Чжочэна, не сдержали смешка, и осуждающий взгляд Чжу Цзаньцзиня их совсем не урезонил.       – Послушай, – привлек его внимание Цзи Ли. – Тебя вывести – как нехер делать. Признай, что свою репутацию ты едва не разрушил сам.       – Все, замолчи, – резко перебил его Цзаньцзинь, смотря в сторону. – Я сам знаю. Окей? Я и не говорю, что поступал хорошо. Но не ты будешь меня учить. К тебе я прислушиваться не собираюсь.       Миролюбиво согласившись, Цзи Ли наконец посмотрел на притихшего Хайкуаня. Его взгляд сразу же потух. Ибо был знаком этот взгляд – он замечал его на вечеринке, и иногда во время обычного разговора, и пару раз на обсуждении «Маленького принца». Он узнал в нем и свой собственный взгляд. Полный решимости, остервенелости – и одновременно усталости, тяжелого сожаления; взгляд, когда приходится открывать горькую правду человеку, которого любишь, и принимать неизбежные последствия. Взгляд, в котором, тем не менее, нет ни капли раскаяния.       – Лю Хайкуань, – позвал Цзи Ли; тот остался сидеть без движения, но слушал очень внимательно. – Не вини меня, хорошо? С самого начала я хотел, чтобы ты узнал. И мне жаль, но, если бы выпал шанс вернуться, я сделал бы то же самое. Может, немного умнее.       Хайкуань все еще молча смотрел в никуда; на лице, обычно прохладно-невозмутимом, застыло выражение невыразимого отчаяния, бессильной тревоги, когда понимаешь: сколь бы искренней ни была твоя помощь, она пришла слишком поздно.       – Я не виню тебя, – глухо отозвался он. – Я просто думаю… Сколько всего происходило с моими близкими людьми рядом со мной. А я ничего об этом не знал? Нет! – он замотал головой. – Как я мог не знать обо всем! Как мог не увидеть, что ты… Если я знал, почему не остановил?       – Хайкуань.       – Так могу ли я теперь злиться? У меня есть право кого-то винить?       – Куань-гэ, – Цзи Ли мягко улыбнулся; обращение, ласковое и подбадривающее, явно вырвалось по старой памяти. – Хайкуань. Выдохни. И прими уже один-единственный факт – ты не заставил бы меня передумать. И ты никогда не был и не будешь в ответе за тех, кого «приручил». Мы уже обсуждали это. Просто ты не знал.       Ван Ибо почувствовал, что больше не имеет права на участие в разговоре, пусть даже в качестве слушателя. Он потянул Сяо Чжаня за руку; остальные тоже почувствовали необходимость покинуть гримерку хотя бы ненадолго и, извиняясь, уходили, оставляя Куань-гэ, Чжу Цзаньцзиня и Цзи Ли наедине. Конечно, не без Чэн-Чэна, который наверняка вцепился бы и в последнего, будь у него третья рука.       – Иногда я даже жалею, что не курю, – с сарказмом заметил Сяо Чжань, выйдя на улицу и вдохнув свежий апрельский воздух.       – Прости. Я должен был предупредить, но не хотел втягивать тебя.       – Что? Я не об этом. Ты ведь сказал, что надо подыграть, я и подыграл, – он подтолкнул Ибо плечом и улыбнулся. – Правда так хорошо вышло? Восприму твои слова как комплимент.       – Блядь, да тебе в дорамах надо сниматься, – абсолютно искренне восхитился Ибо. – Ты так напугал меня!       – Нет, это тебе надо, черт возьми! Или в какое-то интеллектуальное шоу, решать детективные загадки. Как ты все понял так быстро? Бо-гэ такой талантливый! Несмотря на то, что еще так юн…       – Как говорил кто-то из великих мыслителей: «Когда ты молод, все думают, что ты еще ничего не знаешь²»!       Недолго посмеявшись, они замолчали, синхронно задумавшись. Солнце скрывалось за зданиями, оставляя на земле все более длинные тени.       – Как вышло, что Цзи Ли при таком подходе не смог повлиять на Не Цзыхао и Куань-гэ? – задумчиво протянул Сяо Чжань. Разумеется, это был риторический вопрос.       – На меня тоже. Я не бросил танцы, – напомнил Ибо не без самоуверенной полуулыбки.       Сяо Чжань закатил глаза и улыбнулся, сжав его руку.       – Да, точно. Что ж, после всего этого… Я даже не знаю, как его теперь воспринимать.       – Как и обычно. Защищая любимого человека от предательства, пойдешь на многое, – Ибо не сразу понял, что неосознанно повторил фразу Ван Чжочэна почти слово в слово.       – Разумеется! Но просто представь, если бы он действительно захотел заполучить что-то. Или кого-то, – Сяо Чжань дернул плечами, засмеявшись. – Чжу Цзаньцзинь не выиграл бы эту схватку… У тебя не бежит мороз по коже?       – Нет. Он не захотел бы.       Недолго подумав, Сяо Чжань будто пришел к какому-то финальному заключению и твердо согласно кивнул, наконец, ставя в этой истории окончательную точку. Комфортную, спокойную тишину между ними теперь нарушал лишь шелест юной листвы, которой касался легкий переменчивый ветер.