Стань моей (наживкой)

Шаги стихли, завозившаяся в замке рука повернула заключительный круг, но мои ожидания не оправдались, когда вместо человеческой речи я услышала звонкий лай. В архив со всех лап внесся белый пес, высунув длинный, розовый язык он заходился громким лаем, бегая вокруг лестницы кругами. Сердце застучало с бешеной скоростью, и судорожно вцепившись в перила стремянки, я зажмурилась, ожидая своего скорейшего падения вниз. Толстым пушистым боком собака задевала хлипкие металлические ножки, и лестница грохотала, шатаясь из стороны в сторону, словно тревожный маятник. Следом за псом показалась кудрявая макушка Чарли Бакета. Рубашка в этот раз вовсе не парадного белого цвета, а красного в крупную черную клетку. Края слегка навыпуск, небрежно закатанные рукава и толстый кожаный ремень в черных брюках. Преемник кондитера засунул руки в карманы и, привалившись к косяку, лениво наблюдал за шумным псом, метавшимся возле лестницы, намереваясь сбросить меня вниз. — Чарли! Бога ради, убери его! — взмолилась я, опустившись на корточки. — Я до ужаса боюсь собак! — Стиф! — он громко свистнул, а пес, сорвавшись с места, радостно и послушно помчался валить с ног хозяина. — Не знал, прости. Мое упущение. — Что-то случилось? — утихомирив собственные страхи и убедившись, что Стиф под присмотром Чарли я облегченно выдохнула. — Ты сегодня рано пришел. Проверка только после семи. Если что, то я еще ни черта не доделала, — бросила предупреждающий косой взгляд в его сторону и заметила, как уголки потрескавшихся губ дрогнули в улыбке. — Да ладно, я не за этим пришел, — ласково потрепав пса за холку, его взгляд вдруг потерял былую мягкость, а сам юноша буквально напрягся каждой клеточкой своего тела. — Мистер Вонка хочет видеть тебя. — О-о-о, — вздернув бровь, удивлено протянула я. — Занятой магнат вдруг выкроил для меня время в своем забитом графике. Вообще-то у меня сейчас очень много работы, его стараниями, разумеется. И он очень сильно от нее отвлекает. Чарли усмехнулся, по-доброму и вовсе не осуждающе, как могло бы показаться. — Я давно хотел спросить у тебя… — Спрашивай. Юноша замялся, то и дело, бросая торопливый взгляд на увесистые часы, потирая собственное запястье и неловко прокручивая увесистый ремешок на руке. — Это ведь не ты начала ту драку? — не удивительно, что именно этот каверзный вопрос мучил его все прошедшие дни, когда в перерывах между работой он порывался спросить и каждый раз останавливался, будто перед прыжком в пропасть. Невесело усмехнувшись, я отвернулась, продолжая сканировать архивные полки и делая вид, что толстый слой пыли сейчас для меня гораздо важнее нашего разговора. — А есть разница? — пальцы осторожно и кропотливо перебирали корешки книг, затем я влажной салфеткой собирала скопившуюся на поверхности пыль, попутно чихая от загустевшего, будто прокуренного дымом воздуха. — Было бы не справедливо, ведь ты отрабатываешь наказание, и мистер Вонка уверен, что зачинщица скандала именно ты, — рука замерла в воздухе, пальцы захрустели от чрезмерного напряжения. — Ты не подумай, мистера Вонка он… совсем не такой категоричный и мрачный как могло показаться… — Да? А какой? Добрый волшебник из сказки? — неожиданно резко и грубо обронила я, вынуждая Чарли тут же замолкнуть, обрываясь на полуслове. — Я давно не питаю к людям никаких надежд и иллюзий. Мистер Вонка такой, какой он есть, со всеми его вытекающими. Изначально я ничего не ждала от этого отбора и тем более не удивлена, что меня тыкают носом в мои косяки. Так в прошлом делала моя тётя, так делал мой бывший начальник, а теперь так делает он. Все закономерно. — Подожди, то есть, как это ничего не ждала от отбора? — Стиф притих возле Бакета, завалившись на бок и подставляя пушистую шею для нежных прикосновений своего хозяина. Пальцы привычно зарылись в шерсти, пропуская белый, мягкий пух между длинными фалангами. — Ты думал, я сплю и вижу, как бы поскорее выскочить замуж за холостяка шизофреника с многомиллиардным состоянием? — прикусив губу, наследник чуть было не прыснул со смеху, уклоняясь от проворного собачьего языка, что так и норовил облизать впалую щеку, помеченную еле заметными глазу веснушками. — Это мало похоже на мечту всей жизни, но все остальные как раз и пришли за этим. По крайней мере, билеты у них в руках оказались не случайно. Помнится, десять лет назад все прошло по похожему сценарию. Билеты были найдены нечестным путем, и каждый за это поплатился. Все они пришли сюда не просто так. В прошлом шла борьба за фабрику, а сейчас за сердце ее законного хозяина. Постоянно чувствуешь себя огромным куском мяса, брошенным хищникам. По этой причине мистер Вонка привык доверять только самому себе. Со временем, кое-как между нами укрепились дружеские и партнерские отношения, но я не уверен, что даже спустя десять лет завоевал доверие. Скорее нет, чем да. Он достаточно тяжелый человек. Тернистый путь оставил многочисленные шрамы. Я ведь до сих пор так и не понял, зачем он все это устроил. Не было ведь никаких предпосылок для скорой женитьбы, а теперь вдруг отбор. «Зато я знаю. Поверь, лучше тебе и дальше находиться в неведении» — между делом проносится в голове, и я едва замечаю, как тяжелый вздох срывается хриплым полустоном. — Так ты ответишь на вопрос? — минута молчания длилась бесконечно, прежде чем Чарли вновь разорвал прочную цепь тишины. — Драку начала ты? — Если я скажу «нет», ты поверишь? — Да, — ответ легкий и непринужденный не заставил себя долго ждать, будто юноша уже наперед прочел все мои мысли. — Спасибо, — вопреки всем желаниями, губы непослушно разомкнулись, выдавливая жалкое подобие улыбки.

***

Желание кондитера лицезреть мою недовольную физиономию в своем кабинете я без зазрения совести проигнорировала. Как в тот день, так и на следующие сутки, не потрудившись явиться на ковер. Заклеенная пластырем переносица то и дело неприятно зудела, приносила дичайший дискомфорт, а рука так и тянулась сорвать надоевшую липкую полоску. В течение всего утра Чарли заходил еще несколько раз, чтобы предупредить об иссекающем терпении магната, и что каждая минута промедления на вес золота. — Если он хочет меня видеть — пускай сам придет, — таков был мой неоспоримый вердикт, ибо я не собиралась покидать архив до самой ночи. Как бы странно это не звучало, но именно здесь я чувствовала себя в безопасности. Неохотно оттягивала момент ухода до последнего, стараясь вдоволь надышаться предоставленным одиночеством. За закрытыми дверьми в окружении немых книг я ощущала умиротворение. Тревоги и страхи уходили прочь под натиском нескончаемой работы. Я выпадала из реальности каждый раз, когда переступала порог архива, возвращаясь в комнату лишь ночью для того чтобы переночевать. Тишина исцеляла, приводила в чувство давно омертвевшие эмоции, помогала вновь дышать полной грудью даже через боль ушибленного носа. Ближе к полуночи город погрузился в сумерки, и в помещении загорелись круглые лампы. Время летело со скоростью света и, тщательно переписывая аккуратным почерком новую архивную ведомость, я не заметила, как задремала за столом. Сквозь нахлынувшую дрему я не расслышала, как вошел человек, бесцеремонно переступая собственноручно выстроенные границы желанного одиночества. Он приближался, шагая размеренно и не торопливо, но будто сквозь сизую пелену сна незнакомец тихо посмеивался почти невесомо, беззвучно. Щелкнул выключатель, и комната погрузилась во мрак, принявшей свои права ночи. Гладкие холодные пальцы осторожно коснулись щеки, будто боялись невзначай потревожить хрупкий беспокойный сон. Кожа на пальцах неестественная шершавая, словно прикасался вовсе не живой человек. — Чарли, погоди еще десять минут, я все допишу и отдам, — бормочу под нос, и вновь утыкаюсь лицом в собственные письмена. Следом вырывается сладкий, ленивый зевок. — Вообще-то я услышал храп в коридоре и подумал, что здесь спит собака Чарли, — отозвался знакомый монотонный голос прямо над ухом. Язвительная реплика подействовала как ушат холодной воды, моментально отрезвляя голову. Помятая от блаженного сна я с трудом разлепила глаза, чтобы сразу утонуть в кромешной темноте архива. — Зачем вы выключили лампы? Не видно же ничего, — широкоплечая фигура незаметно выросла из-за спины. Тусклый оконный свет бросал на мужчину лишь редкие скользящие тени. — Именно этого я и добивался, — миролюбиво начал вещать кондитер. — Могу ли я рассчитывать на то, что вы внесете ясность в некоторые события? Например, почему я второй день торчу в своем кабинете, а вы даже не потрудились явиться, в то время как Чарли неоднократно оповещал вас о моем приказе. Магнат стоял без маски. Плохим зрением в полной темноте я смогла уловить лишь горящий черный зрачок, полностью поглотивший в себя пурпурную радужку. — Приказ? — очнуться от гипнотического взгляда стоило больших усилий, прежде чем я смогла связать хоть слово. — Мы живем в свободной стране, Господин Вонка. — нарочно выделив последний слог, я неотрывно следила за изящными ладонями, что без устали блуждали по набалдашнику трости. — Вы хорошо знаете свои права, но почему-то забываете, что мы связаны договорными обязательствами. Печально, что о ваших обязанностях я должен каждый раз напоминать, — голос заострился, словно наконечник кинжала, приставленного к шее. Будь его воля он именно так бы и поступил. — Вот именно, договорными обязательствами, а не узами брака, чтобы говорить об обязанностях, — парировала я, внимательно отслеживая реакцию собеседника. Насколько хватит его терпения? Если я действительно испытаю на прочность его границы, сможет ли он отказаться от этого договора? Аннулировать его действие и заплатить неустойку? Все бы ничего, да только неотступное упрямство не даст ему свернуть с намеченной цели. — Узами брака? — низкий издевательский смех больно царапнул когтем по самолюбию. — Судя по всему, фантазия у вас работает отменно. Если вам так хочется помечтать на эту тему, мисс Пирс, то не буду препятствовать. Раздраженно закатив глаза с надеждой, что в темноте кондитер этого не заметит, я принялась мысленно отсчитывать секунды до того, как он покинет мое временное убежище и оставит, наконец, в покое. — У вас ко мне какое-то дело? — мне не терпелось скорее избавиться от заносчивого общества хозяина фабрики. Мужчина находился до неприличия близко, и всего лишь пару жалких дюймов разделяли крохотное расстояние. — Мыслите в правильном направлении, — кондитер одобрительна кивнул. Еще бы, разве могут быть какие-то другие причины? За большим столом архива, что уютно располагался возле окна, теперь сидели двое. Мужчина опустился на стул с мягкой велюровой обивкой и принялся сверлить меня испытующим взглядом, словно я должна была сама догадаться о причине его визита. Магнат медлил, будто взвешивая все «за» и «против». — Кажется, я упоминал, что совсем скоро состоится встреча, на которую вы должны будете меня сопроводить, — нарочито строго начал вещать мужчина, сцепив руки в замок, — мой давний и хороший приятель празднует на выходных помолвку. Я обещал прийти. Не один, а в компании красивой спутницы. — Я задавала этот вопрос, но задам снова — зачем вам брать меня? — мужчина без слов понял намек на разбитый нос. — На фабрике найдется достаточно подходящих кандидатур. — Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из этих кандидатур принял мое предложение как знак внимания, а с вами проблем не возникнет, — он бросил многозначительный взгляд на нос и криво усмехнулся, — хотя, я уже в этом не уверен. Пока вы находитесь на территории фабрики, мне стоит бояться за сохранность имущества. Мужские пальцы беспокойно постукивали по столешнице, тарабаня однообразный ритм. — Как вы себя чувствуете? Вопрос магната застал врасплох. Поначалу я даже растерялась, пытаясь подобрать слова, но в итоге лишь беспечно пожала плечами обронив: — Сносно. Со мной такое уже не в первый раз. Кондитер замер, соболиная бровь взлетела вверх, и лишь после выразительного взгляда брошенного из-под темных ресниц, до меня, наконец, дошел смысл сказанного. — То есть… я имела в виду, что в детстве я упала со сцены в школе и получила в точности такую травму, — кондитер слушал настолько внимательно, насколько это позволяло воспитание и чувство такта ни больше, ни меньше. Казалось, особо интереса к подобным рассказам мужчина не испытывал, беспечно блуждая взглядом по моему лицу. — Судя по тому, что произошло неделю назад, вы полагаю, соскучились по давно забытому чувству, — едкая ирония без злобы просочилась по губам магната горьким ядом. — До свадьбы заживет, — мысленно я оставалась верна самой себе, безразлично дернув плечом и в отстраненной манере равнодушно изогнув линию плотно сжатых губ. Разговор не клеился от слова совсем, возможно потому, что нам обоим нечего было сказать. Договорные отношения не требуют особенной трепетности и доверия, а значит, в силу вступают лишь обговоренные ранее условия, которые мы обязуемся строго придерживаться. Словно прочитав мои мысли по глазам, кондитер вдруг заявил: — Вы нарушили уже три правила нашего договора. Вам это известно? Мне было это известно, но отчасти. Дословно я уже не помнила пункты договора и могла лишь догадываться, что некоторые из них оказались за гранью моего поведения. Я учтиво промолчала, будто давая немое согласие на его заявление. — Устроили драку, — лениво, начал перечислять магнат обволакивающим и обманчиво ласковым голосом, — нарушили субординацию, свободно передвигались по фабрике без сопровождения. Мне вот интересно — вы специально испытываете хлипкий плот на прочность? Надеетесь, что я откажусь от договора с вами и выплачу неустойку, спокойно отпустив вас домой? Не успели испугаться последствий сразу, а осознание пришло только сейчас? Вынуждаете меня самому принять решение и перестать сотрудничать? Зловещая томная интонация набирала обороты. Маска напускного спокойствия, которую я пыталась поддерживать все это время — слетела с моего лица. Руки напряглись, сжимая между пальцев стержень карандаша. Я судорожно сглотнула, не сводя взгляда с человека напротив, что притаился в ночных сумерках, словно охотник. Тени падали на лицо, которое я не могла разглядеть, даже если бы в один шаг преодолела короткое расстояние и подошла вплотную. — Это всего лишь нелепые совпадения, — сердце утробно билось в груди дикой птицей. — Совпадения, — растянуто вторил мужчина, не меняя менторского тона. Постукивание длинных пальцев по кромке стола замедлилось, словно кондитер вновь принимал тяжелое для него судьбоносное решение, которое нельзя было уже обратить вспять. — Во избежание подобных совпадений я советую вам придерживаться всех перечисленных пунктов, — мистер Вонка не угрожал, он действительно советовал, но делал это настолько тонко, что не трудно было догадаться — он предостерегает. — Поверьте, мисс Пирс, при всем желании я найду рычаги давления, и мне не придется действовать по вашему задуманному сценарию. Уверяю вас, вам очень не понравится этот опыт. — Ну, разумеется, по-другому и быть не могло, — вернула иголку, которая уже успела больно кольнуть, но теперь вернулась к хозяину. — Вы ждали целую неделю, чтобы сказать мне это? — Мне нужно, чтобы вы справлялись с ролью фаворитки, а не устраивали кулачные бои. Неужели вам нравится все свое время прозябать, разгребая пыльный архив? — между делом мужчина огляделся, подмечая порядок на полках, опрятное состояние книг и папок, которые, возможно, никогда ему уже не пригодятся, но ей удалось привести это помещение в божеский вид за такой короткий срок. — Вы хотя бы догадываетесь, кому перешли дорогу? Я промолчала, и это глупое молчание оказалось красноречивее любого ответа. — Девушку зовут Изабелла Фрейзер, — тем временем продолжал кондитер вести свою оживленную дискуссию. — Вам о чем-то говорит эта фамилия? Как бы магнат не старался призвать меня к совести все его попытки рассыпались о стену безразличия, кропотливо выстроенную мной. Статус и родословная участницы уже не повлияет на произошедшие события. Ничего не изменится, окажись она хоть британской королевой. Мистер Вонка незамедлительно понял мое замешательство и, поднявшись со стула, надменно усмехнулся. — Дочь нашего мэра не самый лучший выбор, мисс Пирс. Вы нажили страшного врага, — и, не дождавшись ответа, покинул помещение также тихо и почти бесшумно. Высокая статная фигура скрылась за дверью, возвращая блаженное чувство одиночества, что до сводов стен пропитало влажный воздух архива.

***

Оценив по достоинству «советы» мистера Вонки, я все-таки приняла непростое решение и подумала, что не стану будить лихо пока оно тихо. Договор есть договор, и как бы я теперь не противилась его условиям, мне так или иначе придется их принять. Работа шла своим ходом, и уже через пару дней ко мне пожаловал один из служащих кондитера. Он вежливо представился Морисом и велел явиться к кондитеру в кабинет. Вероника лишь косила взгляд, не задавая лишних вопросов. От нее я узнала, что пока прозябала на отработке, их с девушками охотно развлекали и проводили интересные экскурсии по фабрике. На фоне этого я не чувствовала себя обделенной или обиженной. Меня вполне устраивал одинокий досуг, в который изредка вырвался Чарли и его шумный пес. Мне стоило побыть вдали от всех участниц отбора, чтобы распри поутихли, а мисс Фрейзер если бы и не перестала меня ненавидеть, то хотя бы поумерила пыл. Мистер Вонка прав — я заимела опасного врага с большим преимуществом передо мной. Еще неразумнее было бы обратить и самого кондитера против себя, человека, что не имеет ни одной видимой слабости и тем более уязвимости. Такой потенциальный противник гораздо опаснее, нежели дочь мэра. И, как правило, держать его подобает ближе всех остальных, пока выпал шанс. На предстоящее мероприятие я выбрала один из нарядов, которые одолжила у Фиби перед поездкой на отбор. Она позаботилась о моем гардеробе и помимо уже испорченного красного платья положила в чемодан еще несколько неброских классических нарядов. После долгих колебаний выбор пал на черные брюки прямого кроя с небольшими разрезами по бокам и высокой талией. С верхом дело обстояло сложнее, но в воспоминаниях меня неистово преследовал и каждый раз шел по пятам пристальный, излучающий неподдельное высокомерие пурпурный взгляд. Он словно выжидал момента прокрасться под кожу, поселится в мыслях и день за днем поражать разум. Широкая блузка такого оттенка нашлась на дне чемодана, словно отсчитывала мгновения до удобного случая, чтобы попасть в поле моего зрения. Отражение в зеркале порадовало, и чтобы я не говорила насчет изменения имиджа, но Фиби постаралась на совесть. На следующие день, дождавшись пока Вероника уйдет на час в ванную, как всегда делала это по вечерам, я быстро переоделась и выскользнула из комнаты. Объясняться с соседкой сейчас было непосильной задачей, которую я рисковала завалить. Если потом она и забросает меня вопросами, то я хотя бы заранее успею подготовиться. За дверью меня уже строго дожидался Морис, правда я и не совсем уверена, что это был он. Служащие и помощники слонялись вокруг с одинаковыми отрешенными лицами, но мысленно я уже окрестила его Морисом. У самого кабинета он галантно, со всей присущей ему вежливостью поклонился и раскрыл передо мной двери, после чего удалился вглубь пустого крыла коридора. И как только магнат вообще их различает. Как никогда прежде, делать шаг в кабинет цербера приходилось через силу, но сумма денег, обещанная по договору, мелькала перед глазами с десятью нулями, покрывая все недостатки нашего соглашения. — Уже пришли? — мистер Вонка сидел за столом, не удостоив даже взглядом, он кивнул на соседнее кресло. — Присядьте. От неожиданности я потеряла дар речи, не сразу заметив некоторые изменения. Застыв на месте, я бесстыдно разглядывала мужчину перед собой, не имея возможности пошевелиться стоя на деревянных ногах. Мистер Вонка впервые открыл свое лицо. Мужчина сидел в кресле, слегка сгорбившись в очках с тонкой серебряной оправой и прозрачными маленькими стеклами. Тонкий профиль его лица словно высечен из мрамора, с заостренными и впалыми по бокам скулами. Чуть приподнятые соболиные брови нахмурились, от чего на восковом почти белом лбу изогнулись едва заметные морщинки. Четко очерченный контур губ недовольно кривился, выдавая не благоприятное настроение магната. Ладонь зарылась в волосы, не сильно оттягивая назад отросшую челку, что разошлась по сторонам, небрежно спадая на виски каскадом. Вкупе с идеально выстриженным каре это смотрелось довольно эффектно. Магнат оказался до неприличия красив. Не было ни единого выпадающего изъяна, который ему пришлось бы тщательно скрывать от посторонних глаз. Блуждающий завороженный взгляд нагло скользнул ниже к небрежно распахнутому воротнику рубашки, открывая для себя вид на впадинку между ключицами. Взгляд его безучастно и в то же время пытливо сверлил крышку ноутбука перед собой. Вторая рука ловко и уверенно бродила по компьютерным клавишам. «Он достаточно тяжелый человек. Тернистый путь оставил многочисленные шрамы» — брошенные в тот момент слова Чарли снова и снова вспыхивали факелом в голове, отражаясь протяжным эхом. Тогда я не придала им особого смысла, но теперь… Снаружи словно неживая и неприступная мраморная статуэтка, а что внутри? О чем он говорил мне? Тернистый путь? Разве мистер Вонка не из состоятельной семьи? — Чего застыли? — окончательно выбитую из колеи меня вырывает тихий голос магната. — Мне нужно еще десять минут. Придется подождать. — Вы… вы показали лицо, — неуверенно отозвалась я, раздумывая, а стоило ли вообще делать на этом акцент. — Естественно, я собираюсь ехать с Вами на помолвку к своему приятелю, — не отводя глаз от монитора, вещает магнат. — Будет странно, если я заявлюсь к нему в таком виде. — Почему не сделали этого раньше? — осторожный вопрос почти утонул в звуке играющего на комоде старого радиоприемника. — Меры предосторожности, — сухой ответ вырвался наперед, прежде чем мужчина снизошел до объяснений. — Наверняка Вы заметили, что по сети не гуляют мои личные фото, вот и впредь я намерен придерживаться того же. Пока на фабрике есть посторонние люди — это необходимая мера. «Получается, я теперь не посторонняя?» — спутанные мысли еще сильнее заталкивали в непроходимый тупик. — Расскажите мне немного о вашем друге, — я поймала себя на мысли, что спрашиваю об этом не просто из вежливости, а потому что мой интерес к окружению кондитера с каждым разом множился, пугая меня еще сильнее. — Это обязательно? Встретившись лбом со стеной недоверия, я не отступила, сцепив пальцы между собой. — Должна же я знать об этом человеке хоть что-то, я все-таки его будущий гость, — я почувствовала, как от напряжения воротник блузки сильно сдавил горло. — Мы с ним знакомы еще со школьных времен, — непреступная, возведенная стена вдруг заметно дала трещину, отчего я внутренне возликовала. — Долгое время вместе учились. Наши родители часто общались друг с другом. Теперь он состоит в совете директоров, владеет определенным процентом акций моей фабрики. Держит собственный автопарк, прибыль от которого получаю и я. Взаимовыгодное сотрудничество. Также ему принадлежат несколько клиник нашего города и нотариальная палата. — А кто еще состоит в совете директоров? Я не была уверена, что мистер Вонка ответит на этот вопрос, но, не уловив во взгляде ни капли подозрения, он также непринужденно продолжил рассказ: — Чарли, я и мой отец. Мужчина замолк, намекая на то, что дальнейший разговор окончен, и больше он не собирается откровенничать о своей жизни. — Будут какие-то напутствия? — незамедлительно перешла к делу, прокручивая и усваивая в голове полученную информацию. Мистер Вонка шумно вздохнул, поднял очки наверх, откидываясь в кресле и устало разминая затекшую от тяжести стекол переносицу. — Да, — резко обронил он. — По возможности не общайтесь с невестой. Избегайте ее компании и не смотрите в глаза. Я удивленно приподняла бровь, ожидая, когда кондитер провозгласит это глупой шуткой, но он молчал. На мраморных впалых скулах заходили желваки. Это оказалась не шутка. Волосы на загривке зашевелись от неприятной накатившей дрожи. Я скосила взгляд на край стола, где среди однотипных белых конвертов лежал очередной черный треугольник с рисунком живого, будто налившегося кровью глаза.