Стань моей (наживкой)

Путь к порту был не близок. Чем быстрее отдалялся кортеж из  крупногабаритных машин от города, тем сильнее нутро скручивало в мучительных спазмах. Наглухо тонированные стекла в автомобиле не давали рассмотреть направление дороги и сориентироваться по местному пейзажу. Если опираться на свои знания пригородных территорий, то порт здесь был только один. Он находился в тридцати километрах от города и заслуженно имел репутацию самого крупного и проходящего порта в округе. Я не могла знать наверняка, что дорога вела именно к нему, но звук скрипучей щебенки под грубыми шинами ни на минуту не давал усомниться в рассуждениях. С момента нашей последней стычки с магнатом прошло уже больше недели. Он не предпринимал  больше попыток для поиска встречи со мной, а я с удовольствием не навязывалась. На фабрике стояла мучительная тишина, и все разговоры  вокруг сводились только к одной волнующей всех теме. День предстоящей поездки, о которой объявлял кондитер, нагрянул с удивительной быстротой. Моему покою вновь настал конец, но с этой новостью я могла спокойно смириться, нежели уложить в голове суетные мысли о столь нежеланной поездке. Жизнь не предоставила мне возможности  рассекать морские просторы даже на обычной надувной лодке для рыбаков, поэтому реакция организма может неприятно оглушить непредсказуемыми последствиями. Нужно быть готовой ко всему, а вот получится ли, совсем другой вопрос. — Чего задумчивая такая? —  как и предполагалось Веронике наскучило сидеть  в тишине. — Ты молчала первую половину пути, — спокойно глядя ей в глаза, бросаю очевидный факт, — может, тогда и вторую половину помолчишь? — Такая злая, — хмыкает девушка, удобнее заваливаясь на мягкое пассажирское сиденье. — Волнуешься? — А ты — нет? Вероника резко дернула плечом и в той же обиженной манере отвернулась к окну, словно сквозь искусственную темноту могла что-то увидеть. Смотреть в эти стекла все равно, что прожигать взглядом черное полотно на стене. — Я немного нервничаю, — вовремя смягчила тон. — Никогда раньше не отправлялась в плаванье. Боюсь наступления морской болезни. Казалось бы, моя внезапная откровенность не произвела никакого впечатления на девушку. Она открыто и весело улыбнулась, будто бы только что я не поделилась насущной проблемой, а выдала смешной анекдот. — Да ладно, только больше себе накручиваешь, — сдавленно фыркает она. — С чего бы ей быть? Действительно, с чего бы? — Я не знаю, просто стараюсь быть готовой ко всему. — Это невозможно, — голос девушки наполнился вибрациями в тихом салоне автомобиля. — Невозможно быть готовой ко всему. Кто знает, какую жизнь до сегодняшнего дня проживала моя новая знакомая, прежде чем попала на отбор, но я готова поклясться, что девушка именно сейчас говорила о себе. Однажды и она не была готова и это потрясло ее не меньше, чем грядущие перемены в жизни. Вдруг остывший от безудержного веселья взгляд Вероники опустился к носкам ее собственных туфель, подтверждая очередную случайную догадку. Она не была готова к тому, о чем и меня хотела бы предупредить, но не могла. Если девушка и таила внутри себя нечистые помыслы на мой счет, то ни за что не признается в этом даже под угрозой смерти. По крайне мере не сейчас. Остаток пути мы  все-таки провели в тишине. Изредка наш покой тревожил стонущий звук дворников по лобовому стеклу со стороны водителя, а затем по крыше забарабанил мелкий дождь. Щебенка перестала царапать колеса, и я почувствовала, как автомобиль плавно тронулся по ровному покрытию асфальта. Ощущение радости и предвкушения не нагрянуло как первый снег в декабре. Я собиралась в поездку как на казнь, с траурным и чересчур мрачным выражением лица. Накануне этого дня сон как рукой сняло. Под глазами полупрозрачными пятнами залегли синяки. Бессонницей я страдал не так чтобы часто, но когда тело переполняет волнительная дрожь и сводит конечности судорогами, то проведенные в метаниях шесть часов обеспечены. Вероника в это пасмурное утро как назло светилась, словно начищенный до блеска сервис и как подобает, действовала мне на нервы. Угнетала и анонимность, на которой до трясучки повернут магнат. Никто, конечно, не собирался его за это осуждать, но хотелось бы иметь небольшое представление о том, куда нас везет люксовый кортеж. Хозяин фабрики прилагает столько усилий, старается устроить нам незабываемый аттракцион и вспороть острым ножом нервную систему. Можно подумать, у кого-то из нас есть хотя бы единственный шанс на побег. У кого-то наверняка есть, но только я однозначно не попадаю в этот скромный список. Только попробуй я рыпнуться и в худшем случае уже не жилец, а как минимум его должница на пожизненном сроке. Затаскает по судам или в рабство возьмет — никто даже не хватится. Мысли одолевают одна чудеснее другой… Желудок, как и следовало ожидать, скрутило въедливым чувством голода, но в ближайшее время кормить никто не обещал, а это означало лишь то, что учуять желанный запах еды посчастливится не раньше, чем мы прибудем на место.

***

— Дамы, добро пожаловать на борт моей ласточки, располагайтесь и будьте как у себя дома, — мистер Ромберг не заставил себя ждать и во всей красе продемонстрировал фирменное гостеприимство. Ласточка — это мягко сказано.  Круизный лайнер оказался весьма внушительных размеров и, по моему мнению, не имел ничего общего с безобидной птицей. Я уверена, что многие согласятся с моим утверждением потому, как  лица гостей скривились в  красочном недоумении. Забавное сравнение владельца судна пришлось каждому по душе. — Селена! — мужчина подался навстречу, добродушно улыбаясь, будто мы с ним долгие годы вели тесную дружбу. — Рад видеть тебя снова. Как жизнь? Компания Вильяма тебе еще не наскучила? Я не хотела ему лгать. Не имела привычки приукрашивать события, а проживание на фабрике, будто шоу выживания на диком острове и если мужчина прекрасно это знал, то и не рассчитывал услышать ложь, скорее искал повод пожурить друга. — Благодарю, мистер Ромберг, — улыбка не вышла фальшивой, но и чрезмерно дружелюбной ее нельзя было назвать. — У меня все хорошо. Ответить иначе, означало снова перейти дорогу магнату, ведь он уже давно находился здесь за красивым столиком и прямо сейчас недовольно буравил глазами спину Маркуса, лениво потягивая вино из высокого бокала. Желание наживать себе проблем уже давно отпало само собой. Чувство самосохранения, наконец, взыграло в крови и стремительно просочилось в мозг, активируя такую важную для меня функцию. Не хватало, чтобы и здесь мистер Вонка не переставал мне докучать своими колкими лекциями. Сыта по горло. — Моя дорогая, к чему такой официоз! Зови меня просто Марк, другого я не потерплю, уверяю тебя! — мужчина театрально всплеснул руками, находясь буквально в шаге от меня. Странное чувство, будто при всей его настойчивости и постоянного нарушения личного пространства, я не чувствовала от него скрытой угрозы. Не было в мутных болотистых глазах присущего многим мужчинам сального интереса, от которого нередко хотелось отпрянуть. Впрочем, я могла быть и не в его вкусе, тем более что у него имеется достаточно привлекательная невеста в лице Виктории.  Я бы точно не смогла составить ей здоровую конкуренцию. Наше знакомство с Марком было довольно коротким. Прошло не так много времени, чтобы я могла глубоко проникнуться дружеской симпатией к этому человеку и назвать его другом. Но его неоднократные шаги навстречу сбивали с толку, а лучезарная улыбка оставляла неизгладимое впечатление. Раз за разом он вынуждал  меня обмануться,  бесповоротно удостовериться в красивой картинке и больше не допускать коварной мысли о том, что он просто хороший актер, да и только. Но я слишком часто обжигалась, чтобы так просто пустить бдительность на самотек. Особенно в отношении близкого круга магната. Несмотря на все эти предрассудки, я должна признать, что его приятное свойство излучать позитив в огромной дозировке, положительно сказывается на моей затяжной депрессии. Двумя словами — лечебная терапия. Грех было подумать, что самая сложная часть встречи подошла к концу, и уже ничего не сможет испортить боевой настрой, но судьба распорядилась иначе. Виктория Обер следующая на очереди после приветствия Маркуса, выпорхнула навстречу грациозной походкой. Ей не хватало лишь острых крыльев бабочки за спиной. Длинное струящееся платье с оголенными плечами и откровенным декольте притягивало не только мужские взгляды, но и оценивающие женские. Может кто-то попытался бы меня переубедить в том, что она делала это не нарочно, но я бы ни за что не поверила. Виктория любила испытывать на себе отравляющую сладость чужого внимания, и никак не пыталась этого скрывать, скорее блаженно купалась в обсуждениях и сплетнях чужих языков. Мне не было до ее странного хобби никакого дела, но глаза, будто заколдованные и намертво приклеенные то и дело неосознанно возвращались к ней. Было в мисс Обер что-то особенное и чарующее, что манило к себе под глубоким гипнозом. Что характерно, в поведении Виктории сновал лишь один подтекст и направлен он был только на единственного зрителя во всем окружении. Со стороны это не так просто заметить, но когда ее айсберги в глаза мечутся в поисках восхищения и снисхождения кондитера, то кусочки головоломки сами по себе становятся на свои места. Еще какое-то призрачное мгновение и голубые льды были готовы тронуться и растаять в прозрачные весенние озера, но этого не происходило. Мистер Вонка даже не смотрел в ее сторону, не удостоив и коротким  небрежным взором. Он словно наперед знал, что все действия и труды Виктории направлены на то, чтобы привлечь исключительно его черствое внимание. Магнат не желал делиться  и щедро баловать даже этими незначительными крохами. — Откуда ты его знаешь? — Вероника незаметно и настороженно прошептала прямо в ухо, стараясь не привлекать к себе внимания. — Он какой-то очень… странный. Не находишь? — Почему ты так решила? — оттягивать неминуемое объяснение было тяжело, но пока умная мысль не забежала случайно в голову, оставалось только держаться на плаву. — По-моему вполне себе дружелюбный тип. — Ну, а по-моему, его дружелюбие больше смахивает на наклонности серийного маньяка, — девушка интуитивно прижалась ко мне. — Я совсем не удивлена, — скосив на нее хитрый взгляд, саркастично ухмыляюсь. — Только ты и могла сказать подобный бред. — Ой, так уж и бред, — передразнила она, сильнее сжимая ручку чемодана. — А ты вообще-то не соскакивай  с темы. Откуда вы знакомы? — Он… он приходил к магнату пару раз, ну, в архив. Они вместе приходили в архив, — ложь так быстро сорвалась с языка, что я даже не успела во всей красе ощутить прилив стыда. — Искали что-то. Я точно не помню, какой-то старый альбом. Вероника проглотила наглую ложь, как рыбка крючок и понятливо кивнув, замолчала, больше не задавая лишних вопросов. Но со стороны наше радушное общение с мистером Ромбергом отнюдь не похоже на то, что мы виделись вскользь всего единожды. Как минимум пили за одним столом. На месте Вероники я бы не пропустила такую нелепую ложь мимо ушей. Судя по тому, что на этом отборе она  почему-то пристально наблюдает за всеми моими передвижениями, то очень непрофессионально с ее стороны упустить явный факт наглого обмана. По недовольным и даже слегка презрительным взглядам сразу стало понятно, что участницам отбора Виктория пришлась не по душе. Это вовсе не новое открытие, уровнем ее высокомерия можно было звезды сбивать  с небес, притом, что семьдесят процентов жертв магната точно такие же особы, как и она сама. Не удивительно, что девушки чувствуют себя уязвимыми перед Викторией и наверняка желали бы поскорее избавиться от ее навязанного обстоятельствами общества. Но о чужих желаниях магнат не справляется, а просто ставит перед фактом. Нравится или нет — терпеть Викторию придется как минимум семь мучительных дней. Первым делом нас повели на обеденную трапезу. Радости моей не было предела и эмоции от созерцания окрестностей лайнера слегка притупились под давлением звериного голода. Глаза упорно рвались рассмотреть обстановку, а внутренности сворачивались под утробным урчанием. На втором этаже лайнера был обустроен крупный развлекательный комплекс. Спортзал, боулинг, бильярдная и мраморный бассейн – это самое малое, что можно было здесь увидеть. Особенной красотой отличился ресторан с витиеватой неоновой вывеской. Буквы настолько размашистые и неуклюжие, что не сразу удается прочесть его название.  Он гораздо крупнее всех тех заведений, в которых мне посчастливилось побывать в своей жизни, но в то же время прискорбно осознавать, что мои походы ограничивались зачастую дешевыми забегаловками, поэтому сравнивать особо было не с чем. Мест полно, скорее всего, заведение заполнено лишь обслуживающим персоналом и гостями его хозяина, который любезно пригласил нас на борт. Участницы отбора привыкшие проводить свои будни в подобных роскошных местах не стали скромничать или показывать невежественное удивление. Они без стеснения и с завидной уверенностью заняли столики парами.  Мы с Вероникой слегка замешкались у входа но, в конце концов, выбрали самый ближний пустующий стол. Изысканная сервировка, до блеска начищенный столовые приборы из качественного серебра и фирменной гравировкой ресторан. Все это кричало о том, что здесь безумно дорого и, к счастью для нас, бесплатно. Повсюду как тени сновали официанты, услужливо и с дежурной улыбкой поднося гостям увесистое меню в плотном кожаном переплете. Все как на подбор с однотипной походкой и накрахмаленной униформой, без единой складки или случайного пятнышка. Вероника не боялась заигрывать с официантом и при этом до тошноты мило улыбаться, так что зубы сводило. Раскрепощенности у нее хоть отбавляй вот только обуздать ее вовремя не всегда выходит удачно. — Ты уже решила, что будешь? — соседка принялась пролистывать страницу за страницей, горящими глазами исследую весь ассортимент. — Честно говоря, без картинок мне не совсем понятно, — замысловатые названия блюд мельтешили на каждой строчке, но не вносили никакой ясности. Не мешало бы дополнить и описание блюд с их составов и списком ингредиентов для таких не посвященных в детали высокой кухни людей. — Без картинок конечно туго, но ведь все можно спросить у официанта! — Вероника расплылась в мечтательной улыбке. — Если ты и дальше продолжишь ему докучать, то он за километр наш стол обходить будет. — С чего бы? Это его работа! — она возмущенно закатила глаза, прежде чем приступить к разделу с десертами. — Его работа заканчивается на том месте, где появляется твой навязчивый флирт, — не уступала я, поскольку уже во второй раз результат работы Вероники на лицо. Как бы она не пыталась привлечь внимание сотрудника ресторана повторно, он делал вид вселенской занятости и проносился мимо всякий раз будто вихрь. — Возможно, я имела неосторожность немного перестараться, — согласно проворчала она, когда совсем еще юный светловолосый парень вновь мастерски проигнорировал наш стол. Несмотря на все неуместные поползновения Вероники к официанту — голодными он нас не оставил, видимо по доброте душевной. Все это время я неустанно молилась, чтобы принесли действительно что-нибудь съестное, а не сырую морскую дрянь, которая при этом резво бы двигала щупальцами по тарелке. На этот раз вся надежда только на мою интуицию. — Почему мы не взяли шампанское? Эти вон не успели за стол сесть, а  уже пьют. Чем мы хуже? — коротким кивком она указала на соседние столы, где девушки, перед тем как заказать еды взяли бутылку хорошего шампанского и теперь разливали по бокалам. — Мысль конечно не плохая, но официанта теперь зови сама, — кто же виноват, что ее стараниями нас теперь никто не желает обслуживать. — Нам и не нужен для этого официант. Тут бар есть. — Да? Ну, тогда я тебя подожду. Возьми нам шампанского. Шатенка замешкалась, стыдливо опустила глаза, нервно перебирая пальцами атласную салфетку для сервировки. Она долго молчала, прежде чем решилась озвучить свою мысль. — Слушай, там наш холостяк ошивается, а мне как-то немного боязно туда подходить. Ну, ты сама понимаешь. Он довольно остр на язык, а ты вроде как его не особо опасаешься. Я опешила от такого наглого заявления и, откинувшись на мягком  кресле, возмущенно сложила руки на груди. — Интересно получается. Ты боишься показаться ему на глаза, а мне теперь отдуваться за нас двоих? — честно признаться, мне и самой не хотелось сейчас сталкиваться лбами с кондитером. Затишье между нами и радовало и тревожило одновременно. Я не могла предвидеть его дальнейших действий в отношении меня, и пока я нахожусь в тени, то и жизнь будто бы наполнялась желанным покоем. — Ну, пожалуйста, всего один раз! — взмолилась она, состроив жалобный взгляд. — А ничего, что ты находишься на отборе невест? Вдруг выиграешь, а после свадьбы тоже прятаться от него будешь по углам фабрики? — хитро сощурив глаза, я упивалась растерянностью Вероники. Ее кудри в беспорядке рассыпались по плечам от прохладного морского ветра. — Об этом я подумаю потом, а сейчас слезно прошу тебя выручить нас обеих, — на уговоры я все-таки повелась. Не сразу, но покосившись на счастливых и уже порядком покрасневших участниц от очередного бокала волшебной газировки, приняла решение, что медлить нельзя. Да и мне самой не мешало бы расслабиться  и снять напряжение, копившееся столько времени. Мистер Вонка находился за барной стойкой в гордом одиночестве. Слегка сгорбившись на высоком стуле, он навис над полупустым стаканом со льдом и скучающим взглядом уткнулся в собственное отражение  на стеклянных витринах бара. Легкая рубашка натянулась под натиском выступивших мышц на спине, и если бы можно было забраться к мужчине в голову и узнать о чем тот думает, то я бы заподозрила, что он не меньше меня испытывает дикое напряжение и тем самым пытается его снять. Банально заливая в себя крепкий бурбон. Банально, но чертовски действенно и с этим не поспоришь. Пока магнат впадал в состояние задумчивости и полной отрешенности от мира, то и я останусь незаметной для него. Так наивно я думала, когда позвала бармена и попросила принести шампанское на его вкус. Мужчина учтиво улыбнулся  и заявил, что на витринах представлен только алкоголь из крепкого ассортимента, и за нашей желанной бутылкой ему придется ненадолго отлучиться в какой-то злосчастный погреб, а меня любезно попросили подождать несколько минут. Удача в очередной раз не благоволила. — Мой Вам совет — не сближайтесь с Маркусом. Старайтесь  по возможности его избегать, — мы сидели с ним на расстоянии одного стула, но даже таким образом холодное напутствие достигло слуха.  Я сглотнула, громко и загнанно. Пускай Вероника хоть сто раз скажет, что я не опасаюсь магната, но это никогда не было правдой. Есть в нем что-то такое пугающее, отталкивающее, что заставляло избегать именно его, но никак не мистера Ромберга. — Почему? —  в этот раз я не решилась встретиться взглядами или просто не была к этому готова, от слова совсем. Не была готова вновь окунуться в раскаленные аметисты и в очередной раз обжечься, словно об адское пламя. Голос кондитера тихий, но пронизывающий до самых костей, как ноябрьский ветер.   — Не мне Вас, конечно, учить жизни, я только предостерегаю от негативных последствий, — магнат круговым движением взболтнул стакан, от чего кубики льда звонко загремели в стекле. — Маркус хороший товарищ и партнер по бизнесу, но что касается репутации и женщин, то он довольно категоричен.    — Что Вы хотите этим сказать? У мистера Ромберга есть невеста, и я не имею на него никаких планов, даже если эта помолвка для отвода глаз, — вышло гораздо резче, чем я рассчитывала, но мистер Вонка, будто этого и добивался, стараясь уколоть посильнее. — Есть невеста или нет — это не имеет значения. Пока мы не найдем шантажиста я бы не хотел чтобы  вы сближались, потом будет гораздо тяжелее объясняться, когда Вы исчезнете из наших жизней. Поверьте, эта дружба не нужна ни Вам, ни мне. Она обременительна, — он произнес это сухо, брезгливо, словно даже мысль о дружбе со мной вынуждает его содрогаться в презрении. — Никто из вас  никогда мне не станет другом. Я сама буду безмерно счастлива поскорее исчезнуть из ваших жизней и забыть весь этот кошмар как страшный сон. Советую не заблуждаться в своих выводах и не думать ошибочно, что каждый второй мечтает о дружбе с таким как Вы! Я одумалась только в тот момент, когда прогремела последняя злая фраза, резко брошенная, скомканная в обиде и горечи за саму себя. Хотела вернуть чужую иголку назад, но возвратила целое копье, сама того даже не заметив. Мужчина  завуалировано хотел напомнить мне о моем истинном положении на этом отборе, но нарвался на осиное гнездо. Правда лишь сильнее раззадорила, разыграла с болтливым языком злую шутку. Бармен появился в зале очень вовремя. Не оборачиваясь на кондитера, я грубо выхватила бутылку и умчалась к столу. Напоследок я не осмелилась запечатлеть выражение его лица и даже в голове не хотела этого представлять. Магната стало слишком много в моей жизни и с этим фактом я уже просто не справляюсь. Что он пытается сделать? Унизить меня? Втоптать в землю и размазать по ботинкам? Проверяет на прочность? Какая из этого выгода? Все эти вопросы налетели как мусор, будто кто-то засорил электронную почту всяким не нужным спамом. Одолело дикое желание удалить в корзину каждый из них и больше никогда не позволять кондитеру захватывать мою голову и что самое важное — мою жизнь! С каких это пор меня вообще волнует его критика? Да наплевать на все, что он говорит! Расслабиться и прийти в себя я смогла только после того, как осушила пару бокалов с шампанским. Вкус у бармена был отменный и он явно не поскупился, желая угодить гостям хозяина. Я не шибко разбиралась в алкоголе, но именно эта бутылка с имитацией золотой чешуи на этикетке по вкусу была  во стократ лучше тех, что я пробовала раньше.  О вопросе ее цены я задумываться хотела в самую последнюю очередь. Да и зачем мне это? Нужно наслаждаться моментом, пока судьба ко мне великодушна и благосклонна. После обеда мистер Ромберг распорядился, чтобы нас проводили отдохнуть по каютам до самого вечера. Мысль о том, что можно будет вздремнуть несколько часов, несомненно, грела душу. Хоть какие-то радости жизни, наконец, настигли и меня. Неладное я заподозрила, когда Веронику увели дальше по длинному и ярко освещенному коридору. На этом лайнере она лишилась гордого звания моей соседки, и от осознания одиночества наполненный событиями день вдруг потускнел, утратил былые краски. С другой стороны большое преимущество пожить какое-то время одной, отдохнуть от чужого  трепа и наполовину трезво осмыслить последние события своей жизни. Мимолетная радость пронеслась как случайный сквозняк из оконной щели. Нас обеих привели к одной и той же комнате, а из-под ног постепенно уходила твердая опора. Весь круиз мне придется жить под одной крышей с человеком, который  на дух меня не переносил, и это было взаимно. Нас с ней поселили в одну каюту. Я и она. Изабелла Фрейзер. Воплощение всех худших качеств, которые могли быть в человеке: хвастовство, высокомерие, избалованность, нахальство, гордыня и вопиющая наглость.    — Подождите! — я вцепилась в локоть сопровождающего как за спасательную соломинку и  последний шанс на спасение. — Почему ее заселяют со мной? — Распоряжение мистера Вонки, — с умеренной строгостью отчеканил высокий широкоплечий бугай. Не оставалось сомнений, что эти люди работали на магната, ведь их внешний вид никак не вязался с обстановкой на лайнере. Стало быть, вот какова его месть за острое разящее копье. Браво мистер Вонка, я аплодирую Вам стоя. Вы бросили мне очередной вызов и в этот раз я приму его с достоинством.