Стань моей (наживкой)

Селена Пирс Кто бы мог ответить мне, сколько раз я пыталась отыскать в памяти свой самый лучший день? Бесчисленное количество попыток и ни одной удачной. Сбиваться со счета — это как спотыкаться о порог, давно осточертевший, но незаметный. Ты прекрасно знаешь где он находится, но упорно закрываешь глаза снова и снова, пока не собьешь в кровь ступни. Растворившись в чернилах собственной жизни, я позабыла о том, что значит хранить воспоминания. Мне казалось, я давно утратила способность запоминать светлые моменты прожитого. А может их и вовсе не было? Поэтому я не могу возродить из пепла ни одной яркой, греющей душу картины. Как можно вспомнить то, что со мной никогда и не происходило? Меня душила темнота, будто среди ночи кто-то неизвестный хотел оборвать мою жизнь, безжалостно прижав к лицу подушку. Навсегда покончить с вялым существованием. Бремя, что я волочу за собой все эти годы лишь тяготит и с каждым новым испытанием увеличивается в размерах, копится как тележка, которую недоброжелатели с особым удовольствием забрасывают огромными валунами, испытывая меня на прочность. Однажды она обязательно завалит меня на дно, а там наверху никто не хватится. К счастью, я боялась не этого. Поток страхов замыкался где-то между прошлым и настоящим. Там где моя жизнь разделилась на до и после, оставляя после себя горький шлейф одиночества. Предательство отца, детство проведенное под натиском грозной тетки, нехватка денег, долги по учебе, расставание с Лиамоми и в конце концов отбор. Выбирать худшее из всей кучи не приходилось. Все эти события в равной степени вскармливали во мне злобного зверька, что под покровом ночи затаился на опушке леса. И единственным искренним желанием было перерождение. Ведь начать жизнь кем-то другим с чистого листа возможно гораздо легче, чем исправлять старые ошибки. Это как начать новую игру, когда застрял на сложном уровне и пробуешь снова, с мыслью о том, что в этот раз обязательно получится. Должно получиться… — Эй, ты! — чья-то рука грубо тряхнула за плечо. — Проснись давай! Я долго буду слушать твой скулеж? Эй! Темнота перед глазами сгущалась, затягивала в круговорот, сдавливая шею до взорвавшихся искр. Тело задрожало в агонии и я словно погрязла в этом кошмаре, как мышь, которую силой загнали в мышеловку. — Слышишь? Проснись, давай! — новый толчок, сильнее предыдущего, будто удар под ребра. Хотелось согнуться пополам от тугой, скручивающей в жгут внутренности боли, но вопреки всем опасениям я, вдруг, начала дышать. Отрезвляющая встряска вытянула из вязкой трясины и беспокойный сон, наконец, покинул меня, забирая с собой лишь малую долю мучительных спазмов. Убаюкивающий, мягкий свет в каюте не раздражал глаза. Несколько глубоких, жадных вдохов предотвратили подкатившую к горлу тошноту. — Неужели, — хмыкнула мэрская дочка, поудобнее усаживаясь на краю постели. — Я из-за тебя уже час не могу уснуть. Лицо мисс Фрейзер исказила гримаса явного недовольства и казалось, что под неровным освещением оно обросло кривыми гневными буграми. — Пыталась терпеть целый час? Какое благородство с твоей стороны, — несмотря на то, что предательский озноб все еще не покидал тело, я старалась не подавать виду, глумливо оскаливаясь в ответ. Крайне неумело и с наигранным безразличием. — В твоей лести я не нуждаюсь, просто заткнись и не скули больше во сне как побитая псина, — грубо, но не лишено здравого смысла. Вероника возможно и привыкла к таким нередким выпадам с моей стороны, смиренно принимая слабую сторону, но Изабелла столкнулась впервые, а значит претензия прилетела вполне обоснованно. — Прости, но я не в силах контролировать свой сон. В следующий раз можешь накрыть меня подушкой, — брошенная фраза сквозила равнодушием и легким раздражением в тоне, но Изабелла не пропустила это мимо ушей. Девушка вздрогнула, а затем затихал, задумчиво перебирая пальцы. — И давно это у тебя? — осторожный вопрос со стороны слегка удивил, но не дал мне растеряться. — Что именно? — Склонность к суицидальным мыслям. Подобный интерес выбивал почву из-под ног. Если хорошенько разобраться с этим вопросом, то я никогда и не задумывалась всерьез, чтобы покинуть этот мир по своей воле. С моей стороны это скорее черный юмор, острые насмешки и ничего не значащие пустые фразы. Как бы тяжело мне не было в разные периоды своей жизни — глаза смерти всегда страшили больше всего. Тема показалась мне весьма серьезной для обсуждения с Изабеллой Фрейзер, но в глаза бросилось чужое волнение, будто она ждала в ответ ценной откровенности от меня, выискивая родственную душу. Такая зацепка могла быть полезной для меня и упускать ее недопустимо. — Ну, вообще-то, не то чтобы часто, но бывало раньше еще в начале студенчества, — ложь лишь отчасти, но после стычки с Анчоусом мне и в самом деле хотелось свести счеты, чтобы больше не лицезреть сальные, хваткие пальцы в своих снах. Еще не мало времени его образ преследовал меня в кошмарах, пока в моей жизни не появился Лиам. — И как ты пыталась это сделать? Почему не получилось? — она говорила очень тихо, голос понуро скрипел в тишине каюты, будто она боялась, что кто-то еще посторонний может услышать ее сквозь тонкие стены. — А тебе не кажется, что ты путаешь меня со своим психологом? — не было желания высмеивать девушку за внезапные порывы к откровениям, но злая желчь затуманила разум и хлынула через край. Еще слишком свежи в памяти наши взаимные распри. Нос конечно зажил, но до сих пор неприятно покалывает от воспоминаний той боли. — Кажется, — язвительно выплюнула блондинка и одернув рукава блузки, она гордо расправила плечи, торопливо покидая общую каюту. Наверняка с ее точки зрения это должно было выглядеть привычно и совершенно не вызывать никаких подозрений, но я заметила лишь трусливое бегство. Вот только от чего или от кого намеренно бежала дочь мэра? Могла ли она быть тем самым шантажистом магната с подачи своего влиятельного отца? Но мотив уловить не получалось от слова совсем. Какая в этом была бы выгода для мистера Фрейзера? У кондитера бесспорно противоречивый характер в купе с непредсказуемый темпераментом и он вполне вероятно когда-то мог перейти дорогу главе города. Однако сам магнат почему-то списывает Изабеллу со счетов и даже прилюдно указал зарвавшейся блондинке на ее законное место. Стало быть, никакого страха перед мэром у него не было. Искать этого загадочного шантажиста все равно, что иглу в стоге сена, особенно когда на него нет никаких улик и сопутствующих зацепок. Подозревать можно кого угодно, если нет хотя бы приблизительного списка вероятных кандидатов. Стук в дверь если не испугал, то вынудил машинально вздрогнуть, чтобы затем увидеть в проеме налысо бритую голову охранника. — Мисс Пирс, — мужчина несмотря на свою угрожающую и довольно крупную комплекцию тела был довольно застенчив, не решаясь войти внутрь. Он так и застрял в дверном проеме. — Мистер Вонка ждет вас в бильярдной. Я провожу? До его прихода в каюту жизнь, вдруг, обманчиво показалась чуточку лучше и даже спокойнее, но не стоило так опрометчиво забывать для чего я здесь и игнорировать свое основное предназначение. На время действия договора у меня появился вероломный хозяин, который не даст расслабиться, в нужный момент напоминая о себе. Незримый поводок потянулся стягивая ошейник в тугое кольцо, а я послушной собачкой беспрекословно поплелась следом.

***

У богатых свои причуды. Убедиться в этом лично мне довелось пару часов назад, когда магнат и его старый приятель затеяли пресловутый спор и с особым азартом сцепились, как два голодных и озлобленных пса. Скорее всего яблоком раздора был давний поединок за который мистер Ромберг желал взять реванш, вот только зачем потребовалось втягивать в это третьих лиц. Я вновь попала под удар, находясь между молотом и наковальней. Намеренно был спровоцирован конфликт или нет — не имеет значения. Я не смогла выйти сухой из воды, а значит придется отдуваться во имя спокойствия и сохранения значимости магната. Исполнять глупые прихоти и участвовать в той опасной игре, которая не имеет ничего общего с бильярдом. Старые счеты между Викторией и мистером Вонкой — вот она заветная первопричина всего, что творится на этом лайнере. — Что за унылое выражение лица, мисс Пирс? — вкрадчивое замечание настигло сзади неожиданно. Магнат притаился в углу на диване вальяжно закинув ногу на ногу. В полусумраке бильярдной его тяжело было заметить сразу. — Можно подумать, что вас тут подвергают пыткам, — тем временем продолжал он, склонив голову на бок. Казалось, аметистовые глаза смотрели куда-то в упор и в тоже мгновение пустой взгляд будто прошел сквозь меня и прилип к стене. —Хотите поспорить? — во мне не плескался вызов, лишь скучающее подчинение обстоятельствам. — Думайте как хотите, в противном случае это не я втянул Вас в этот реванш. Вам следует сказать «спасибо» другому человеку, — надменно вздернув подбородок мужчина в несколько размашистых шагов преодолел небольшое расстояние между нами и благодарно кивнув охраннику, обогнул мою персону по периметру, оставляя шлейф пряного парфюма. Я не разбираюсь в ароматах, но прямо сейчас из всего собранного букета запахов уловила тонкую сладость душистого бергамота. Вы явно ошибаетесь, мистер Вонка. Как раз-таки вовсе «это» втянули меня именно Вы, когда вынудили подписать договор и именно вам я теперь обязана воспевать благодарственный гимн. Но вслух я не осмелилась этого произносить, ограничившись тяжким, мученическим вздохом. Слишком сильно накатила усталость и бестолковые споры не входили в мои планы. — Мы же пришли сюда не поболтать? — на мой резкий вопрос совершенно не отличающийся вежливостью, магнат и бровью не повел. Он и сам прекрасно понимал, что ничего общего для приятной дискуссии у нас не было. — А теперь я жду честного ответа, — стоило нам остаться один на один, как атмосфера разом потяжелела, проседая под весом неловкости и общего раздражения. — Вы в самом деле ничего не знаете об этой игре или это был такой ход, чтобы запудрить голову Маркусу и избежать навязчивого внимания? Я растерянно оглянулась по сторонам, словно ждала поддержки от невидимой публики, но отвечать естественно пришлось самой. — Не могу сказать, что умею делать это профессионально, но в колледже мы часто играли. Бильярдный стол стоял в коридоре для общего развлечения студентов, — от волнения и нехватки свежего воздуха губы пересохли и покрылись мелкими кровяными трещинами. Магнат молча кивнул, не показывая ни единой эмоции, словно тщательно их экономил и жутко боялся, что я могла ненароком разглядеть какие-то тайные помыслы. Дальше игра не шла от слова совсем. После того, как мужчина попросил продемонстрировать свои навыки, я тут же впала в ступор. Руки так некстати задрожали и каждый новый ход давался с трудом. Дикий тремор, как вирус проникал в каждую клеточку, сотрясая тело и выставляя в чужих глаза глупой лгуньей. Под пристальным взглядом еще сложнее было собраться с мыслями и от неуклюжих движений пестрые шары лишь разбежались в хаотичном порядке, не достигая нужной цели. Мой единственный зритель едко хмыкнул, откладывая в сторону свой кий. — И все же я рассчитывал на честный ответ. — Вы его и получили, — с явным недовольством к его скептицизму отвечаю я, попутно оценивая результаты своей деятельности. Хвастаться, увы,было нечем. — Просто уже навыки растерялись немного. Судя по всему, не в его правилах было церемониться и тщательно разжевывать теорию поэтому, не долго думая, магнат приступил к практике. На моем примере, разумеется. Боковым зрением я не смогла рассмотреть закатил ли кондитер возмущенно глаза или беззвучно цокнул, но я точно смогла уловить движение высокой фигуры в моем направлении. По началу меня это не испугало, но когда твердая, широкая грудь оказалась в опасной близости, а чужое дыхание защекотало затылок, я боролась с навязчивым желанием отпрянуть в сторону, словно ошпаренная кипятком. Сердце ухало где-то в горле, а к щекам приливала раскаленная кровь. —Что Вы… — Все приходится делать самому, — с упреком протягивает он, скорее себе, чем в укор кому-то. Прохладные сухие ладони скользят к запястьям с удивительной осторожностью, обхватывая мои ладони и едва ощутимо сжимая пальцы. Чужой парфюм теперь в полную силу кружил голову, не давая сосредоточиться и следовать указаниям кондитера. Я то и дело смаковала мысли о внезапной близости и нарушении личных границ, что все старания мужчины уходили на второй план. Стыд и досада шли рука об руку, попутно насмехаясь надо мной. — Расслабьтесь, — вкрадчивый шепот коснулся мочки уха, — тут важен настрой, не нужно нагружать голову, просто сбросьте этот балласт. Легко сказать, когда чужая твердая грудь прижалась сзади настолько тесно, что я отчетливо чувствовала, как она спокойно вздымается от размеренного дыхания. Как в такой ситуации можно вообще расслабляться? — Движения должны быть невесомыми, воздушными, но при этом четкими в своем направлении, — тем временем продолжал пытку кондитер. Его, кажется, ничуть не смущала откровенная обстановка. Он был предельно сосредоточен на преподавательской деятельности. Мне бы такую выдержку. Я чувствовала, как на ладонях скапливалась волнительная влага, от чего руки так противно елозили про гладкому дереву. От зоркого взгляда мужчины это не укрылось. — Вы слишком напряжены, — вибрации тихого голоса прошелестели стаей мурашек, от шеи и до поясницы. Мне мерещились чужие горячие губы, будто они мимолетно порхали на коже, как крылья маленькой бабочки. Разыгравшееся воображение грозило свести меня с ума. — Ничего не выйдет, если ваши руки будут натянуты как канаты. Ничего не выйдет если вы и дальше будете так прижиматься сзади, неужели не понятно?! Стараниями магната, худо бедно был выстроен правильный ракурс и наклон, но направление все еще хромало. Удар за ударом и азарт возродил давно забытый интерес к игре. Пускай и не надолго, но я возвратилась в те беззаботные и самые первые годы студенчества, которые отдаляли меня от неизбежной пропасти. Тогда мы с Фиби очень любили проводить досуг возле общего бильярдного стола в коридоре колледжа. — Уже лучше, — одобрительно кивнул мистер Вонка. — Вон тот шар идеально расположился напротив нужной лузы, попробуйте теперь сами. Мужские руки исчезли, оставляя на пальцах легкое покалывание от чужих прикосновений. Пропало ощущение крепкой опоры, словно меня вытолкнули из теплого и безопасного убежища и надежный купол предательски развеялся во время сильной грозы. Потянуло вечерним сквозняком. Жуть, как хотелось поджать пальцы ног. В этот раз мне требовалось сделать решающий ход. Мистер Вонка был прав, и сейчас я сама признала удачное расположение шаров, лучше и не придумаешь. Дело оставалось за малым — бери и действуй. Кондитер отошел в сторону, дабы не отвлекать и нервировать меня своим присутствием, но спуску не давал, наблюдая внимательно, издалека. Я оценила подобный жест проявленной заботы, но вынуждена была признать, что довольно неожиданный с его стороны. Он больше не давал наставлений, просто затаился, плоской застывшей тенью. Я не пыталась глупо импровизировать и сделать этот ход на авось. Очень давно я не испытывала на себе настолько мощный прилив концентрации и стремления не накосячить. Казалось, от этого удара должна была зависеть моя жизнь, не меньше. Уверенно прогнувшись в пояснице, я приняла нужную позицию и кий лег аккурат между пальцев. Под правильным наклоном, я настраивала свой прицел, не торопясь, осторожно, чтобы не спугнуть верное расположение рук. Весь зал словно окончательно погрузился в темноту, оставляя мелкий клочок света на нужной цели. Нервно закусив губу, я мысленно рассчитала силу удара и начала обратный отсчет. Три, два, один… Шар с первого раза попадает в лузу, а я вздрагиваю, то ли от радости, то ли утопая в немом удивлении. Глаза не желали признавать успеха в то время, как губы ломались в победной улыбке. С этой же довольной улыбкой я встретилась взглядом с магнатом. Он не меняя своего положения замер возле настенной рейки, сложив руки на груди, но не улыбался. Его удовлетворение выдавали блестящие зрачки и скупой, одобрительный кивок. Он будто и не сомневался в моем маленьком успехе. Ни единой тени сомнения в своем собственном наставничестве. С великим трудом подавив порыв наивной девичьей радости, я стерла неуместную улыбку с лица и отвернулась, мгновенно одаривая себя воображаемой затрещиной. Не хватало еще на шею ему броситься и окончательно тронуться головой. — Оказывается, не все потеряно, мисс Пирс, — сбрасывая накал тишины, вкрадчиво произносит магнат. — Ваши руки действительно на что-то способны. Я обескуражено обернулась, вальяжно облокотившись на кий и скрещивая покрасневшие от мозолей ладони. — Руки вспомнили лишь то, что Вам удалось им напомнить, — я не возвращала ему шпильку и даже не напрашивалась на искреннюю похвалу. Просто говорила сухими фактами. — Вашими стараниями, мистер Вонка. Упрямый, немигающий взгляд подробно сканировал меня еще несколько секунд, прежде чем уголки мужских губ дернулись вверх. Полноценной улыбки не вышло и приняв вновь непроницаемый, невозмутимый вид, кондитер осекся, не давая в полной мере насладиться его благоприятным настроем. Редкое зрелище, но даже эти скупые крохи всколыхнули внутри давно сгнившее чувство гордости за себя. В школе на праздничных выступлениях я мечтала поймать среди толпы родителей родной отцовский взгляд. И каждый раз как в первый, усердно перебирала множество глаз, но не находила нужных. Он никогда не обещал, что придет, ссылаясь на вечные дела и работу, но я жадно кормила себя призрачными надеждами. Я надеялась, что однажды отец наградит меня таким же горделивым чувством за себя, за свои собственные успехи. Наградит доверительным и теплым взглядом так, как отцы смотрят на своих любимых дочерей. Любимых. Это даже смешно. Подавившись горькой усмешкой, я устало прикрыла глаза. Сполна нахлебавшись разочарований, я навсегда усвоила важный урок. На практике все оказалось куда проще. Я больше не умею ждать, не взращиваю пустых надежд и не идеализирую людей. Я больше не совершаю старых ошибок и впредь совершать не намерена. Нерушимое правило намертво въелось под кожу жгучим убийственным ядом, без единого шанса на дальнейшее исцеление. В комнату я возвращалась уже глубоко за полночь. Лайнер уныло покачивался, осторожно убаюкивая пассажиров. Морской воздух здорово освежал голову, помогая отвлечься от грызущих нутро мыслей. Они повадились размножаться в голове как паразиты, и изгнать их казалось непосильной задачей. В каюте не горел свет. Изабелла уже наверняка спит и мне хотелось остаться незамеченной, дабы избежать лишнего внимания и не нужных вопросов. Хотя сомневаюсь, что девушка полезла бы с вопросами именно ко мне, уже заранее зная о ее глубокой неприязни. Впервые за сутки я нашла плюсы в совместном проживании с дочерью мэра. Может и не зря магнат принял такое решение, ведь в отличии от любопытной Вероники, мисс Фрейзер не проявляла к моим делам щепетильного интереса. На кровати по соседству заворочались, и ноги пугливо приросли к полу, чтобы не наделать шуму. По началу я допустила мысль о том, что соседка проснулась, но после долгой возни все резко затихло. Облегченно выдохнув, я собралась было пойти в душ, но прямо перед тем, как открыть дверь в комнате раздались жалобные всхлипы. Кровать мисс Фрейзер содрогалась в сдавленных рыданиях. Несокрушимая, гордая, острая на язык Изабелла Фрейзер скорбно заливала слезами в подушку. Ночь постепенно затягивала в путы чужих тайн, в то время как мои собственные, уже давно омертвели, иссушая реки всех когда-то пролитых жгучих слез.