Стань моей (наживкой)

Застать чужие слезы — это всегда момент крайней неловкости. Своеобразный показатель собственной бездушности. Ты невольно оказываешься перед нелегким выбором и в споре с навязчивым голосом совести. В разных ситуациях своей жизни я всегда поступала так, как считала нужным. Все зависело от того, нуждался ли человек в моей жалости, искренней словесной поддержке или скупом молчании. Сегодня был особый случай, потому как дочь мэра человек от меня значительно отдаленный. Выбор дальнейших действий усложнился в несколько раз. На чашу весов встали совесть и гнетущее равнодушие. И как бы я не старалась себя переубедить в том, что такая самодостаточная с моей точки зрения личность как Изабелла Фрейзер не нуждается в утешении, то совесть взывала к человечности. В конце концов поединок затянулся и ожидаемо совесть перевесила чашу весов в свою пользу. Отвращение к дочери мэра в этот момент заметно притупилось и все разногласия ушли на второй план. По правде говоря, мне не было никакого дела до ее депрессивных трудностей, что так метко ранили душу и заставляли посреди ночи изливаться в подушку горькими слезами. В то же время праздное любопытство подталкивало к решительным действиям. — Смотрю, ты задумала мне отомстить, — беззлобно, с намеком на недавний инцидент решаю разрядить обстановку. Завязать разговор стоило не малых усилий. — Но боюсь, не получится. Я сплю крепко. Под одеялом затихли всхлипы, послышалась нервная возня и показалась взлохмаченная макушка. — Раз крепко спишь, то какого черта сейчас сидишь у моей кровати? Иди и спи себе на здоровье! — сорванным, придушенным хрипом бросается девушка, еще сильнее зарываясь в подушку. Не трудно было догадаться, что таким способом она силилась спрятать опухшее красное лицо. — Я бы с радостью, но теперь не могу, — как ни в чем не бывало я подсаживаюсь ближе, будто не замечая повисшего между нами замешательства и чужой растерянности, которую Изабелла неумело скрывала под маской раздражения. — Мой синдром спасателя активируется всегда очень некстати. — Меня не надо спасать! — гаркнула дочь мэра, продолжая многозначительно шмыгать носом. — Может и не надо, — моя ладонь находит чужое острое плечо, что время от времени все еще содрогалось под толстым слоем одеяла. — Но мне в свое время очень помогла поддержка такого спасателя, и не окажись этот человек рядом, то возможно меня бы сейчас тут не было. Дрожь поутихла, сменилась хрупкой тишиной, которая тонкой серебряной нитью окутывала ночную каюту. — Ты сейчас просто жалеешь меня, — шепчет нежеланная соседка, все еще таясь под грудой пастельного белья. — А ты ждала чего-то другого? Снова тишина. Никто из нас не ведал, стоило ли нарушать эти несколько мгновений обманчивого покоя. Мост между нами выстраивался ветхими дощечками — едва ступишь ногой и та незамедлительно сорвется вниз и вместо того, чтобы продолжить тяжелый путь, ты замираешь в томительном ожидании, дабы не сорваться следом. — Мне не нужен внештатный психолог, — теперь я знала, что мэрская дочка не любила оставаться в долгу, с лихвой припоминая мои собственные колкости. Злопамятности ей не занимать. — А я и не психолог, — усмешка в ответ только подстегнула мою неуверенность и шаткую позицию в этом диалоге, мне казалось мы попали в безнадежный тупик. — Не претендую на эту должность, но настоятельно рекомендую посетить настоящего. Девушка громко фыркнула то ли от злости, то ли от обиды — мне было невдомек. Я знала, что многих просто на просто бесят чужие непрошеные советы и рассчитывала, что Изабеллу это также закономерно разозлит, заставит расшевелиться. — У меня и без тебя хватает этих мозгоправов, — девичий голос, наконец, обрел знакомые гадкие ноты. — Не очень то и заметно, честно говоря, — я шла правильным путем. Такая манера общения не оставляет ей и шанса на слезы. Возвращает прежний настрой избалованной элиты. — Ну и наплевать, знаешь ли! — она сердито отбросила в сторону край одеяла, выбираясь из убежища. — Уже никакой психолог мне не поможет и мой отец об этом прекрасно знает! — И что же он знает? — Что если мне понадобиться, то и на этом отборе я сведу счеты с жизнью и он никак не сможет этому противостоять. Не удастся упрятать, — мисс Фрейзер резко замолчала, с досадой осознавая, что ляпнула лишнего. Перед ней вовсе не тот человек, с которым можно легко и беспрепятственно откровенничать, но она забылась всего на мгновение и эта забывчивость по ее мнению выйдет ей боком. — Почему ты хочешь поступить так? — осторожный вопрос не нес в себе посыла осуждения, лишь исключительно здоровое любопытство. — Считаешь, я должна тебе рассказать об этом? — наши взгляды схлестнулись впервые за несколько недель. Так прямо и без всяких скрытых мотивов. Заплаканное лицо девушки даже в такой патовой ситуации ничуть не утратило своей привлекательности, скорее значительно приумножило. — Не должна, но при желании можешь. Ясное дело, что наши отношения далеки от дружеских и даже приятельских, но иногда выговариваться полезно, — я предоставила ей почву для раздумий, а довериться или нет — дело каждого. На этом отборе мы все в какой-то степени одиноки и доверие можно смело приравнять к предмету роскоши среди участниц. — Помоги мне сбежать с отбора. Я рассчитывала услышать всевозможные ругательства, проклятья и знакомые фразы о том, что мне не стоит совать свой нос в чужие дела и не лезть куда не следует. Изабелла Фрейзер сломала систему. Переиграла и уничтожила. Искренняя мольба в голосе и то с ее стороны звучала благородно, но выдавала критическое положение, будто именно в этот момент решается ее дальнейшая судьба и от моего ответа зависит целая жизнь. В то же время взгляд ее был прямой, твердый, без тени отчаяния и жалости. Просьба, но с явным подтекстом выбора. Хочешь — помогай, не хочешь — проходи мимо. — Помогу, если расскажешь все по порядку, — просьбы бывают разные, но как бы мне не хотелось включить синдром спасателя, я просто обязана знать причины побега иначе рискую сорвать еще одно важное дело, за которое, между прочим, магнат платит мне большие деньги. — Диктуешь мне условия? — настроение блондинки резко переменилось невозможно было понять в какую сторону теперь дует ветер. — Помогать человеку, который утаивает свои мотивы побега тоже знаешь ли такая себе идея. Кто знает, может ты наемный убийца под прикрытием, — я не спроста обмолвилась об этом, но подозрительной на мой взгляд реакции от блондинки не последовало. Ее скорее рассмешило мое предположение нежели как-то напугало. — Все гораздо проще, чем тебе кажется, — она пошарила рукой в тумбочке выуживая пачку сигарет и не стыдясь, закурила прямо в каюте, что было запрещено правилами лайнера. Я не стала ее останавливать. В конце концов, Изабелла взрослая девочка, чтобы самостоятельно отвечать за свои поступки. Ей требовалось время, совсем немного подождать, пока никотин затуманит разум, слегка расслабит спутанные мысли и развяжет упрямый язык. Она корчилась от нагрянувшей вдруг необходимости открыться едва знакомой девице, которую она скорее предпочла бы сжечь на костре, чем открыть собственную простывшую от холода душу. Мисс Фрейзер словно решалась на прыжок в пустоту с самого высокого склона, она заключала пари с гордостью и упрямством, дабы обуздать свое надтреснутое эго. Решение давалось не просто, но Изабелла сумела себя перебороть, а значит побег — это ключевая цель для достижения. — Мне не нужен отбор, у меня есть жених, с которым я хочу сбежать от отца. Он запер меня тут, чтобы я не вышла замуж без его ведома. Он сказал мне, что если я не вернусь с победой, то он больше никогда не даст мне увидеться… с ним. Я опешила. Язык куском скотча прилип к нёбу. Она ждала реакции, но увидев лишь замешательство на моем лице, вновь не сдержавшись сделала глубокую затяжку, выпуская белую дорожку густого дыма. — Что? Не веришь мне? — А есть какие-то основания для этого? — едва не закашлявшись от едкого дыма, я пересела на край своей кровати. — Оснований полно, — насмешливо хмыкает блондинка. — Мы не друзья с тобой, но и врагами еще не стали окончательно. Так и на каком основании ты можешь мне доверять? — Да какая теперь разница. Твой побег мне только на руку, жить станет гораздо спокойнее, — я не преследовала цели ее задеть, но колкость вышла наружу самопроизвольно, как нежеланная собеседнику правда. — Но почему ты задумалась о побеге только сейчас? — Очевидно магнату не нужна невеста, — роняет свою мысль Изабелла. — Он обращается с нами как с товаром и разглядывает под углом покупателя, а ведет себя так, будто мы уже стали его собственностью. Это дико бесит! Но я до сих пор не понимаю, зачем он устроил это шоу. Возможно ради пиара. Кароче, я слишком поздно осознала, что не смогу принести отцу эту победу о которой он так мечтает. Этот павлин не женится на мне даже пообещай я ему алмазные горы. Да и с таким скверным характером — женится ли вообще? Я закусила губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу улыбку. Боялась ненароком спугнуть ночные откровения собеседницы. На удивление, дочь мэра мыслила в правильном направлении. Хозяину фабрики действительно не нужна была невеста, но ошибочно было полагать, что все эти старания лишь ради пиара. Тут она просчиталась, но я не намерена была взаимно откровенничать. Не сегодня. — Характер и правда не сахар, — в этом я была с ней солидарна. — И где твой жених? Почему он не отстоит ваши чувства перед твоим отцом? Сигарета потушилась об тумбочку, оставляя на поверхности обугленное пятно. Казалось, отсутствие пепельницы ничуть не беспокоило девушку. — Думаешь на моего отца так легко повлиять? Было предпринято множество попыток воззвать к его совести и благоразумию, а потом он сослал Деймона в армию. Надеется, что за это время наши чувства утихнут и мы забудем друг друга. А меня отправил сюда, налаживать финансовое положение нашей семьи, — горечь густо струилась вслед за остатками дыма, вскрывая чужие гнойные раны. Давно воспаленные и нарывающие год за годом. Они не поддавались никакому лечению, лишь увеличивая в несколько раз зону поражения. — Тогда почему просишь помощи именно у меня? У тебя довольно много приспешников на этом отборе, — судя по тому, как капризно с брезгливо кривился пухлый рот блондинки, я поняла, что ей и самой не в радость навязчивое внимание придирчивых участниц. — Они скорее сдадут меня папаше, чем станут открыто помогать, — она произнесла это так легко, будто всегда знала, что вокруг никогда не было друзей, подыгрывая дешевому театру актеров. — И вы… с тем парнем… хотите пожениться? Девушка расслаблено вытянула ноги на кровати, убирая руки за голову и слегка потягиваясь на мягкой подушке. — Для начала хотя бы сбежать от отца. А у него, знаешь ли, в городе очень много глаз и даже находясь на фабрике я уверена, что за мной кто-нибудь наблюдает, — блондинка долго держала на мне свой пронзительный взгляд с выраженной настороженностью без фальшивого интереса. — Ладно, давай спать и так уже заболтались. Я нашла силы на скупой кивок и после странного разговора тут же провалилась в свои мысли. Сон теперь не шел вовсе, а такие необычные открытия будоражили голову, вынуждая то и дело прокручивать момент, а затем ставить на паузу, чтобы включить повтор. Рассказ девушки если не убедил меня до конца, то заставил сердце дрогнуть. У меня не было основания ей верить, но и не верить тоже. Одно дело, если бы наши отношения изначально завязались на приятном знакомстве, то я бы поняла ее просьбу и приняла без сомнений. Она запросто могла солгать или придумать слезливый повод для побега, но я снова не улавливаю мотива. Тут явно есть еще какая-то причина, которую девушка решила пока утаить, но ответ будто плавал на поверхности. Конкретных обещаний на побег я ей не дала, но уже столкнулась с чувством вины. Словно обманом для своей выгоды выудила подробности чужих сердечных дел и как страус зарылась головой в песок. С другой стороны, я никого не заставляла открывать занавес личной жизни насильно, она могла спокойно отказаться и остаться при своем мнении. Как оказалось — узнавать чужие тайны куда сложнее, чем быть в неведении. Покой покидает разум, просто улетучивается, оставляя хозяина наедине с самим собой и нежеланными отягощающими знаниями. Я готова признать, что пожалела о своем условии. Хотелось забрать неосторожно брошенные слова обратно и спокойно лечь спать. Время уже не повернуть вспять и сон этой ночью не нагрянет, но его умело сменит рассвет. Яркая вспыхнувшая полоска янтарного света над водной рябью.

***

Глумливые вопли чаек разносились и там и тут, стоило покинуть каюту ближе к завтраку. Сегодня охрана магната не пасла нас как стадо безмозглых овец и появилась редкая возможность побыть в одиночестве. Повезло хотя бы ненадолго избавиться от сторожевого надзора громил. Мистера Ромберга и самого хозяина фабрики видно нигде не было. Очень приятное открытие не застать их обоих на просторах лайнера. В то же время благодатная тишина настораживала. Словно долгожданное затишье настало перед сильнейшей бурей и не сулило ничего благоприятного. После экскурсии я прекрасно запомнила, что на лайнере имелся бассейн этажом выше, но добравшись до него обнаружила там гостя. Издалека не понятно кто именно из участниц облюбовал бассейн, но когда девушка подплыла чуть ближе, никаких сомнений не осталось. Я собиралась молниеносно ретироваться, оставаясь не замеченной и дальше, но опоздала. Нарочно или нет, но после очередного виртуозного разворота в воде все брызги устремились в мою сторону. Одежда, лицо и волосы покрылись мокрыми пятнами с противным въедливым запахом хлора. — Прости, я не хотела, — Виктория Обер не раскаивалась. Извинения брошены неряшливо и совершенно неискренне. Впрочем, я и не рассчитывала на пробуждение голоса чужой совести. — Не бери в голову, — платок полностью намок, так будто его окунули в лужу. Лицо удалось привести в должный вид и даже слегка промокнуть волосы. — Это всего лишь вода. Виктория с хищной грацией выбралась из бассейна, напоминая большую лощеную кошку с гладкой шелковистой шерстью. Бронзовый загар на коже выгодно подчеркивал стройную подтянутую фигуру. Она либо продала за нее душу дьяволу и унаследовала ведьминскую генетику, либо тратила уйму времени прозябая в спортзале. — Хотела поплавать? — в ее руки перекочевало полотенце, заранее оставленное на шезлонге. — Вода, конечно, неплохая, но прохладная. — Я паршиво плаваю и время от времени хочу наверстать упущенное, — мы общались так непринужденно и просто, словно знакомы уже очень давно и теперь встретились спустя годы разлуки. Мне было очень неловко стоять у человека над душой и я, не дожидаясь ответа, отошла к краю борта, любуясь мягким утренним приливом. Одежда уже немного подсохла от брызг, но запах хлорки въелся намертво. Но, к несчастью, мое одиночество длилось не долго. Виктория посчитала своим долгом составить мне драгоценную компанию на бесполезную дискуссию и быстро нагнала следом. — На помолвке мы так и не познакомились толком, — в подобие дружелюбия я не верила, и хотя она изо всех сил старалась выдавить из себя фальшивую улыбку — театр не нашел своего зрителя. Наученная горьким опытом, я кое-как научилась различать естественные эмоции и не путать их с явным притворством. — Может, мы единогласно не нуждались в этом знакомстве? Мисс Обер не ожидала подобной честности, так легко сброшенной с плеча, словно тяжелый мешок. Возможно потому, что она сама не была на нее способна. — Мне вот интересно, с какой целью ты пришла на отбор? Не похоже, что тебя интересует замужество, — выдержка у нее отменная, даже несмотря на то, что я открыто не показала своего расположения к разговору. — Надо же, я и не знала, что о желании выйти замуж нужно кричать на каждом шагу, — Виктория замерла, словно ее оглушили сиреной. — Тем не менее ты не отказалась от золотого билета, — взгляд ее не дрогнул, не смотря на то, что беседа не заладилась еще с момента нашего столкновения. — А должна была? — Раз не интересует замужество, значит нужны деньги, я права? — девушка лукаво оскалилась облокачиваясь на блестящий поручень, свесив локти. — Деньги — это лишь утешительный приз, но и он не плох, кто станет отказываться? — Виктория сама затеяла эту игру и я подыграю, раз она так жаждет возмездия после первой встречи на помолвке. — А если я предложу тебе больше? Согласишься покинуть отбор? Соглашусь ли? Непременно сделала бы это, но уговор есть уговор и если я его нарушу с меня магнат непременно взыщет неустойку. Он не будет брать деньгами, но и заиметь влиятельного недруга желания не было. Худой мир лучше доброй ссоры. — Зачем тебе это нужно? Разве ты не невеста мистера Ромберга? Какое отношение ты имеешь к отбору? — ветер трепал волосы на борту, словно поднялся жуткий шторм, волны перекатывались, плескались громко ударяя о стенки лайнера. В ушах бухал прибой. — Слишком любознательная, тебе не кажется? Глаза Виктории сковало хрупкой коркой льда. В темных зрачках мерещились грубые, глубокие трещины, будто земля разверзлась под ногами, образуя кривой обрыв. Сделаешь шаг — сорвешься в пропасть. Я ходила по острию ножа, ведь мисс Обер я уступала во многом и еще неизвестно какое влияние она имеет в нашем городе. Я понятия не имела кем является ее семья и какими последствиями мне выльется наша перепалка. Рассчитывать на защиту магната как минимум глупо и невежественно. Если я решила заварить эту кашу, то и расхлебывать придется самой, но обратной дороги нет, пути отступления перекрыты. Не дать себя в обиду решение личное и обжалованию не подлежит. — Слишком ты навязчива, не думаешь? Взгляды как две скрестившихся шпаги в бою сверкали острыми наконечниками. — Тебе не по зубам со мной тягаться и если ты не понимаешь этого сейчас, то следует это исправить. — Это угроза? — при всем желании я не смогла сдержать ехидную усмешку. — Мыслишь в правильном направлении. Грани накалились, стоило отступить и охладить свой пыл, дабы избежать не нужного конфликта, но казалось, что граница уже пройдена и я пересекла ее задолго до этого разговора, гораздо раньше. Я перешла дорогу мисс Обер в тот момент, когда заявилась с магнатом на ее помолвку. Их явно связывают давние отношения, которые закончились плачевно, но Виктория все еще питает хрупкие надежды на утерянное расположение хозяина фабрики. Решение уйти в сторону возымело влияние над чувством собственной гордости. Этого того не стоило и предрассудки Виктории — это лишь ее личные проблемы. — Эй, ты обронила, — она окликнула меня сразу же, кивнув в сторону платка, что выпал из кармана по неосторожности. Подойдя к самому краю борта я опустилась за платком с полюбившейся кошачьей мордой. Резкий толчок в спину прострелил лопатки и судорожный крик собственного голоса разнесся на борту и растворился в воздухе. Тело безвольной тряпичной куклой сорвалось вниз, встречаясь с щадящими морскими волнами. Захлебываясь едкой морской солью я разом позабыла все молитвы, а может и вовсе не знала ни одной. Сердце сотрясалось, в висках гудел целый оркестр и глушил напрочь любые невольные мысли. Столько вопросов скопилось при жизни и неужели впредь я не получу ни единого ответа. Перед глазами небо смывало волнами и тело стремительно утягивало на дно. Крики душила яростная вода, бережно унося их за собой с порывами июльского ветра.