Peace

Аки уже сбился со счета сколько дней он вынужден был делить квартиру с двумя взрослыми детьми-кровопийцами. Четкие правила, которые он установил и присобачил скотчем к холодильнику, уже все стерлись в тщетных попытках отодрать лист бумаги. Вечно разбросанные журналы с этти снились в кошмарных снах, да и в целом бардак не прекращался ни на один день, поэтому хмурый ценитель порядка вскоре смирился и уже не спотыкался, когда вставал ночью в туалет. В его доме они любили поспать до поздна, но и шумели тоже до поздна, поэтому Аки вскоре пристроился к их графику и совершенно ничего не успевал, ощущая себя еще более разбитым, чем обычно. Одним таким утром он был вынужден выпить три кружки кофе, чтобы не уснуть за ноутбуком — стоило еще раньше перевестись работать на дом, чтобы успевать следить за хулиганьем и упрекнуть Пауэр за то, что ее кошка гадила по углам. Также Аки стоило огромных усилий держать себя в руках, чтобы не сорваться и не схватить мальчишку за шею. Он клянчил у него кофе, хотя пить его все равно ненавидел. Хаякава с абсолютной невозмутимостью бил кончиками пальцев по кнопкам, полностью сконцентрированный на работе, и почти упустил момент, когда Денджи отвлекся на подружку и начал яростно что-то ей доказывать. Аки слышал, что за его спиной происходит не хилая такая перепалка, но ничего не предпринимал. Не то чтобы ему симпатизировал факт «усыновления» двух диких детей-индейцев, (Пауэр он за девушку не считал, это еще что такое, ведет себя хуже тридцатилетнего мужика, какая уж там девочка!) но инициатива наказуема. Макима любезно попросила приютить их на неопределенный срок, но кто же знал, что этот самый неопределенный срок так затянется? Хаякава с недовольством признавал, что его попросту надули и сплавили ему неуправляемых детей с кошкой, которых было невозможно усмирить. И если Мяукалку удавалось держать в узде, просто потому что та жила спокойно и никого не терроризировала, то двух подростков контролировать в одиночку было невероятно сложно. Аки был еще слишком молод, он не имел своих детей и не знал, как с ними справляться, поэтому, скорее, считал себя начальником, в самом начале их знакомства установив такие отношения. И все же он с тоской отмечал, что никакой он не начальник, а Денджи и Пауэр — никакие не подчиненные. Скорее наоборот. Мяукалка прыгнула ему на колени и немного потопталась, а после улеглась и громко замурчала, из-за чего, собственно, и получила такое имя. Перепалка прервалась резким и звонким «тихо!». Пауэр сразу же нырнула под стол и с каким-то диким восторгом засмотрелась на спящую на коленях Аки кошку. Денджи продолжал крыть ее весьма не лестными словами, поэтому Хаякава вскоре удивленно мотнул головой, услышав маты, которые не знал даже он. Впрочем, его это почти не поразило: мало чего мог нахвататься подросток без родительского контроля. — Прекрати орать, у меня уши сейчас отсохнут. Мне нужно работать. Напомни, кто вас, нахлебников, кормит и содержит? — Она же конченая профурсетка! — возразил Денджи и взмахнул руками. — Выражения, — гневно процедил Аки и зашипел, когда кипяток внезапно опрокинувшейся кружки кофе обжег руки. Его ладони покрылись красными пятнами. Пауэр вынырнула из-под стола, почесывая затылок, которым стукнулась о стол. — Захлопнись, мудак! Прими уже хоть чью-то сторону! — Поработай над уважением, — бросил он. Тратить время на перепалку с Денджи у него не хватало идиотизма. Он и правда не принимал участия и стороны ни в одном их споре, что только заводило обоих. — Да мне по… — Еще одна буква, и следующую неделю стоишь у раковины и драишь посуду. — …хрен! Вот, замечательно! Это не мат! — Что такое профурсетка? — Пауэр прищурилась и проглотила печенье целиком, даже не жуя. Крошки посыпались ей на грудь, поэтому она встала и сняла майку. Повернувшийся Аки закатил глаза и вздохнул. — Ты живешь в доме с двумя мужчинами, имей хоть капли совести! Никогда не делай так! — Хахахаха! Чегой-то ты там бубнишь, пучкоголовый? Она ехидно засмеялась, а после под абсолютно незаинтересованный взгляд Денджи надела майку обратно. Тело больше ничего не кололо. В квартире стало тише. Аки, использовав эти мгновения для самобичевания, вытирал кофе со стола, с облегчением отметив, что ноутбук остался цел. — Хаякава, меня зовут так, — напомнил он и сбился со счета. Кажется, он говорил об этом уже триста восемьдесят три раза. Задумавшись, молодой человек сразу и не заметил, как мальчишка подкрался к столу и начал слизывать остатки кофе с его поверхности. — Придурок, уйди, сейчас же опять вырвет!.. Он оттащил его подальше, краем глаза следя за девчонкой, чьи растрепанные волосы сложились в форме рогов, из-за чего Аки побледнел. — Я не ваш нянька. Прекратите вести себя, как дети… Хотя даже с двумя грудными я бы справился. Кошка довольно мурлыкнула и вышла на балкон, ворочаясь на спине в лучах солнца. Вот уж с кем у Аки не было проблем. Вернее, кто их не доставлял. — Грудные дети? — Пава, ты совсем тупая? — спросил Денджи. — Это уменьшенные люди, которые растут и становятся членами чего-то… Они питаются сиськами! — Полноправными членами общества! — кивнула она. - Я это по телеку видела! — Питаются грудью, а не сиськами, — поправил Аки и кинул тряпку в раковину, — а если точнее, то молоком в ней. Глаза подростков округлились. Они изумленно посмотрели на «опекуна». Девушка перевела взгляд вниз и завизжала. — Денджи, у меня тут молоко есть! Интересно, оно вкусное? — Если его пьют мелкие люди, то значит его можно есть. Аки покачал головой и снова сел за работу. У него не было времени объснять двум необразованным детям физиологию. — У Пауэр нет ребенка, поэтому и молока в ее груди быть не может. — Ты что, у меня есть ребенок! — возмущенно воскликнула девушка и выскочила на балкон, схватив кошку. — Мяукалка мое дитя! А я разве не рассказывала? Она разлеглась на полу вместе с кошкой и прикрыла глаза из-за яркого солнца. Стойка с сохнущей одеждой пошатнулась и чуть не упала на нее, но девушка подняла ноги вверх и остановила падение. — Вы когда-нибудь ходили в школу? — почему-то спросил Аки. Он прикусил губы и внезапно посмотрел на подростков. Он чувствовал необходимость спросить об этом, поскольку уже не раз становился невольным свидетелем их странных разговоров. — Меня выгнали. А еще там жутко скучно, все там очень странные! Никто не восхищался мной, поэтому мне там не нравилось. Аки изогнул брови. Денджи непривычно задумчиво смотрел в потолок. — Не помню. Но я тоже думаю, что там скучно. Вечно на тебя орут и заставляют выполнять задания. Ходил в началку, когда батька был жив. Но потом надо было деньги зарабатывать. Аки прищурился. Он оглядел детей — чистых, здоровых и сытых — формально. Денджи и Пауэр были голодные всегда, поэтому ели все, что можно было (хорошо хоть Макима выделяла средства, иначе Аки не вытянул бы) — суровые пережитки прошлого, когда любой кусок еды добыть в жестком мире было нереально трудно. Его тронуло что-то внутри, так больно и тягуче, как голод, но противнее, как жалость, но сильнее. Аки слишком рано стал отцом. Или старшим братом. В любом случае он был опекуном и нес за них ответственность. Глядя в наивные глаза подростков, которые странно на него смотрели, будто в том, что они выживали, не было ничего необычного, Аки ощущал глубокую тоску и печаль. — Кандзи… — пробормотал задумчиво он, — вы умеете читать кандзи? — Я знаю слово! Учитесь, салаги! — воскликнула девушка и, не обратив внимание на спадающую с плеча майку, вырвала лист из ближнего блокнота. Ручку забрала прямо из-под руки молодого человека и, высунув кончик языка, начала старательно выводить иероглиф. Аки не стал делать замечание, что она неправильно держит ручку, и только смотрел, как Денджи заинтересованно выглядывает из-за ее плеча. Через несколько минут (Пауэр еще никогда не прилагала столько усилий) она подняла лист с довольной улыбкой. — «Член»? — Это я знаю! — мальчишка засмеялся и они вместе стукнули друг друга в ладони. Аки вздохнул. Возможно, ему только показалось, что они не безнадежные. — Далеко пойдешь. А ты знаешь, как пишется твое имя? — Вряд ли мне это пригодится. Хаякава недовольно нахмурился. Его основной задачей было дать этим детям крышу над головой и не оставить их на улице, как котят, а уж Макима бы позаботилась об остальном и дала им образование. Но Аки уже не питал надежду, что она помнит о своем обещании, поэтому он взял у девушки ручку и свой блокнот. Подростки окружили его так тесно, что ему стало сложно дышать. Никогда он еще не видел, чтобы они с такой заинтересованностью наблюдали за его действиями. — Это не японские буквы, я знаю! — Твое имя иностранное. На английском означает «сила». Пауэр. — А мое имя? Денджи внезапно посмотрел на него с таким удивлением а в его глазах плескалась такая надежда, что у Аки защипало в носу. Он стушевался. — Отстаньте, мне надо работать. — Да чего тебе стоит, это не займет много времени! Хаякава тут же взял блокнот. Он понимал, что подростки не отстанут, если он не сделает так, как они просят. И все-таки он упрекал себя за то, что дал слабину и поддался на манипуляции. — Ден, — он медленно вывел бледной рукой первые буквы, — джи. Твое имя. Весь оставшийся день они ходили с листками своих имен. Рваный лист из блокнота с кандзи «член» Пауэр убрала в коробку под шкаф.