Твоими глазами III ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

Судьба порой умеет быть той ещё злодейкой. Ракетный крейсер «Селена», тяжёлый и устрашающий вопреки своему нежному «имени», только что миновал суровые воды северной части Тихого океана и достиг Филлипинского моря. Гигантское судно, груженное под завязку боеголовками, с шестью массивными вертолётами и двумя с лишним тысячами солдат на борту, готовилось с рассветом следующего дня нанести удар по двум точкам одновременно: Осака и Шанхай, крупные вражеские города, в каждом из которых располагались значимые военные подразделения. По мере приближения к Восточно-Китайскому морю экипаж «Селены» становился всё более сосредоточенным и собранным. Язвительные шуточки и смешки, звучавшие тут и там среди солдат, стихли. Особый состав морской пехоты Соединенных Штатов, элита, лучшие из лучших, заняли нужные позиции, ожидая, чтобы начать нападение по первому приказу. В это же время было обнаружено, что многие боеприпасы безнадёжно испорчены, внушительная часть оружия пропала, а вертолёты выведены из строя. Внезапный пожар в машинном отделении в дополнение ко всему посеял среди обученных и готовых, казалось бы, ко всему, морпехов, самую настоящую панику. Застрявший в чужих водах, обезоруженный крейсер вынужден был с позором возвратиться на родину, а часть солдат перебросило на другие американские корабли, встреченные по пути. Среди команды потом долго не стихали разговоры о японских ниндзя, пробравшихся, как многие считали на полном серьёзе, на борт, и за считанные минуты порешавших судьбу «Селены»; находились даже «очевидцы», утверждавшие, что своими глазами видели ловкачей в масках. Однако помешали Америке совершить немыслимую ошибку и уничтожить города, подчистую истребив и местное население, именно американцы. Не все на крейсере являлись патриотами своей отчизны, или, лучше сказать, сторонниками политики родной страны: команда мятежников трудилась, не покладая рук, несколько суток напролёт, рискуя жизнями, и добилась желаемого, сорвав планы правительства. Всеобщее замешательство предоставило нескольким членам экипажа шанс сбежать незамеченными, воспользовавшись временным хаосом на крейсере. Нарушив приказ и раз и навсегда став предателями своей страны, первый сержант, капрал, младший капрал, несколько рядовых, обычных и первого класса, а также инженер-изобретатель и военный лекарь на катере тайских контрабандистов отправились до берегов независимого государства Кореи, где, совершив высадку в порту города Пусан, попросили политическое убежище. Почти все мятежники согласились сотрудничать с правительством Кореи; несколько человек были приняты в спецвойска и даже получили благодарности за проведённую на «Селене» опасную операцию и внесение вклада в установление мира на Земле. Бывший капрал Джонатан Александр Гук не гордился тем, что пошёл против своей страны и Корпуса морской пехоты, но никогда и не жалел о том, что сделал. У двадцатитрехлетнего парня были своё видение чести и того, что правильно и что нет. Защитить ни в чём не повинных людей в понимании Гука было правильным решением, и именно он являлся главным инициатором и исполнителем произошедшего на «Селене». Отказавшись от наград и почестей чужой страны, парень пытался жить самую обыкновенную жизнь, начать всё сначала, забыв навсегда о службе в Военно-морских силах. Чувствуя себя особенно одиноким на побережье, он перебрался в Сеул в надежде раствориться в многомиллионной столице и заняться новым делом. Тоску по морю и любимой работе ему помогла пережить юная Чон Риджин, первая и единственная любовь Гука на всю оставшуюся жизнь. Джонатан был счастлив с ней, но пробыв вместе всего ничего, влюбленные расстались. Один из бывших сослуживцев узнал парня в толпе и доложил об этом в посольство США; тот обманом был схвачен, арестован и выслан на родину как предатель и изменник. Чтобы не беспокоить беременную невесту, Гук соврал Риджин, сказав, что возвращается в Америку ненадолго затем, чтобы уладить семейные дела, и просил дождаться его во что бы то ни стало. Пока над предателем вершился суд, война закончилась. Кореянка, между тем, родила ему первенца, и спустя почти год отправилась за океан искать возлюбленного, что пропал без вести вопреки клятвам и обещаниям. Вдоволь натерпевшись среди голода и разрухи с младенцем на руках, Риджин, недолго думая, согласилась выйти замуж за местного брокера и переехала вместе с новоиспеченным супругом в Филадельфию, штат Пенсильвания. Ребёнок от когда-то горячо любимого человека стал горьким напоминанием о предательстве и разбитых мечтах. Джонатана Гука судили согласно законам США. Экс-морпех получил двадцать семь лет заключения, отказавшись сотрудничать со следствием и выдавать имена своих союзников, устроивших бунт на «Селене». Просидев за решёткой без малого два года, американец с несколькими сообщниками организовал побег из тюрьмы и нелегально пересёк океан, вернувшись в Корею, где остался на этот раз навсегда без возможности покинуть страну. Риджин и своего ребёнка он, конечно же, не нашёл, а позже, обзаведясь знакомствами и полезными связями, узнал, что те проживают теперь, по иронии судьбы, в его родном штате и городе. Долгие годы Гук не оставлял попыток связаться с Риджин, однако Энди Фишер, ревнуя красивую жену, пресекал любую потенциальную вероятность их общения на корню. Женщина не знала, что бывший возлюбленный разыскивает их с сыном, злилась и ненавидела, а рядом всегда был такой заботливый и понимающий муж. Манипулятору и тирану от природы, Фишеру ничего не стоило убедить молодую неопытную женщину в том, что именно он один — всё, что ей в жизни нужно, что никто более не полюбит и не примет её и её «порочное дитя». Пока Риджин, поддавшись влиянию зрелого покровителя, уверяла себя, что испытывает к Энди исключительно любовь и была сконцентрирована на самой себе, последний от души измывался над малолетним пасынком в отместку его отцу за то, что не оставляет их семью в покое. Узнав, что любимая женщина счастлива с другим, Джонатан был раздавлен. Годами позже он также обзавёлся семьёй, но продолжал любить одну-единственную, и до самого своего конца надеялся, что когда-нибудь она вернётся и привезёт с собой их сына. Судьба порой умеет быть той ещё злодейкой. — Я спал с Тэмином. Джон повернулся на постели, натыкаясь глазами на сгорбленную фигуру Тэхёна, сидевшего спиной к нему, свесив голову. — Тэ? — Ты не ослышался. — Ким горько усмехнулся, глядя через плечо, — Помнишь вечеринку в честь твоего трудоустройства? Ты перепил, и я уложил тебя спать. Алкоголь почти закончился; Тай с ребятами отправились в магазин взять ещё. Тогда в квартире остались лишь мы с Тэмином и ты… Блондин неверяще качнул головой, ощущая, как вниз по виску сползает капелька ледяного пота, а может, это была слеза. — У нас были разногласия на то время. Целый месяц я щенком за тобой бегал, жаждал хоть немного внимания и тепла, но тебе всё было не до меня: то одно, то другое, и я затосковал без ласки. Я — мужчина, Джонни, секс необходим мне, это ведь естественно. — Ч-что? Как ты меня назвал? — Джонни, — обернувшись, мужчина слащаво улыбнулся, демонстрируя прогнившие зубы, — ты скучал по мне, не так ли? Вскрикнув, Джон дёрнулся в сторону, но отчим впился в его бедро костлявой кистью и приблизившись, зашипел, источая затхлое дыхание: — Я найду тебя, Джонни. Совсем скоро мы будем вместе. Оглядевшись, сквозь слёзы Гук увидел в полумраке комнаты высокий силуэт в углу. — Тэ… Тэхён… — позвал он отчаянно, задыхаясь во всхлипах. Человек сделал шаг вперёд, являя себя свету, и ухмыльнулся, пряча ладони в карманы брюк. Не Тэхён. Кто-то не менее дорогой и близкий, но не Тэхён. Джон обречённо застонал, чувствуя, как руки Энди Фишера тянутся всё ближе к шее, сдавливая горло. — Пожалуйста, помоги мне, — глотая слова, шептал парень, — помоги мне, прошу тебя. Ни.. ки… Успешно сослав супруга по каким-то немыслимым семейным делам, Хэри пребывала в обществе другого постояльца в ресторанчике при их отеле. На завтрак подали холодные яичные рулеты, начиненные ветчиной, сыром и зеленью. От чрезмерно сладкого кофе или непростого разговора Чимина начало подташнивать, и он отложил вилку с ножом. Время от времени устремляя на собеседницу пронзительные взгляды и слушая с усиленным вниманием, мужчина становился тем мрачнее, чем больше слов произносила Хэри. — Убить? — переспросил Пак с лёгкой усмешкой, — Меня? — Да, Чимин, — серьёзно подтвердила Хэри, — убить. Это не шутка. Я считаю, что, когда был уничтожен тот самолёт, целью являлся именно ты. Зло преследует тебя, возможно, ты несёшь опасность для него, сам того не подозревая, мешаешь планам и стоишь на пути. Мы оба знаем, что совпадений в нашем мире не бывает. Таких совпадений. На тебя ведь и раньше совершались нападки, не так ли? Чем ближе ты к парням, тем больше оно бесится и старается не допустить вашего воссоединения. — Хочешь сказать, что я какой-то избранный? Что способен в одиночку противостоять нечисти и со всем справиться? — Ты сильный соперник потому что тоже когда-то обладал ею. Чистой душой. Света в тебе больше, чем в обычном человеке, пусть он уже не такой яркий, ты всё же очень хороший и… добрый… — Хэри опустила глаза и болезненно скривилась, — Это ведь тоже произошло по моей вине, — Чимин непонимающе повёл плечом, ожидая продолжения, — ты потерял неповторимый свет своей души из-за меня. Когда впервые избил ухажёра Мэри, когда жестоко отомстил за неё, ты перестал быть чистым. Прости меня и за это… — Хватит, — мужчина вскинул руку, — перестань просить прощения и горевать о том, чего не вернуть. Нам следует собраться. Зло охотится на меня потому что я являюсь препятствием, так? — женщина кивнула, — А сейчас оно затаилось потому что выжидает? Или ищет меня? — Полагаю, сейчас оно ослабло и не видит тебя, не может обнаружить, а оттого бьёт наугад. Взрыв самолёта отнял у этой твари немало сил. Но у нас больше нет времени, Чимин, я почти кожей осязаю его, как оно крепнет, разрастается. — Что с Чоном? — Он — чистая душа, и при этом его аура настолько сильна, что способна легко затмить собой всех нас. Словно Чона питало или продолжает питать что-то извне. Это как если бы кто-то добровольно отдал ему всю свою жизненную энергию, понимаешь? — Ты упомянула о его странном поведении на вашей вчерашней встрече. — По какой-то непонятной даже ему самому причине, Чон испытывает некий страх перед Тэхёном. Он любит его, но боится становиться ближе, чем есть, боится окончательно довериться. Хотя Тэ ни разу не давал ему повода усомниться в своих чувствах или серьезности намерений. — Кто знает, какие кошмары преследуют нашего мальчика? У Чона было нелёгкое детство. — вздохнул Пак. — Дело не в трудном детстве или сломанной психике, — покачала головой женщина, — я видела всё. Всё, через что ему пришлось пройти. Тэ он избегает не поэтому, но я, к сожалению, не смогла выяснить, почему. Чимин выпрямился и откинувшись на спинку стула, глубоко задумался, созерцая последнюю оставшуюся в тарелке порцию завтрака. Взяв в руку вилку, он осторожно подцепил ею краешек рулета, разворачивая и обнажая начинку. — Многослойный, — пробубнил мужчина себе под нос, и Хэри, не расслышав, обратила на него взгляд, желая, чтобы тот повторил, — я сказал, что рулет многослойный, — Пак поджал губы, продолжая ковырять вилкой еду, — никогда не знаешь, что ещё может оказаться внутри, пока не проверишь. — он внезапно отшвырнул прибор и облокотился на стол, склоняясь к собеседнице, и твёрдо заявил, — Мы должны проверить Тэхёна, Хэри. Как нам теперь известно, даже с твоими способностями тебе не под силу узреть всё. Тьма коварна и может прятаться в нём, как и в любом из нас, ты могла этого просто-напросто не заметить. У Чона отличная интуиция, он не стал бы шарахаться от любимого человека без каких-либо предпосылок. — Но Тэ никогда бы… — Не причинил вред Чону. Знаю. Когда в Чонгуке паразитировал Гарри Фишер, он тоже не имел власть над своим собственным телом и был не в состоянии защитить себя и Тэхёна. Намеренно Тэхён не сделает ничего плохого, но что, если им управляют, точно марионеткой? — Ты прав. — Хэри поднялась из-за стола, придерживая выпирающий животик, — Не будем тянуть. Поехали сейчас. — Для начала позвони Тэ и узнай, где он находится, — Чимин жестом попросил у официанта счёт и вернул внимание женщине, — только сделай это как можно более ненавязчиво, чтобы он не заподозрил неладное. Предлагаю сегодня последить за ним и узнать, в каких он бывает местах и с кем встречается. Набросив верхнюю одежду, двое переглянулись и воровато озираясь, спешно покинули отель. Послав вслед парочке недоуменный взгляд, Джон собрался было помчаться за ними, но остановился в лобби отеля, отвлекшись на телефон. Звонили с неизвестного номера, судя по коду, из Штатов. Неожиданно для себя блондин занервничал. Он вдруг ощутил неприятное покалывание в руке, как часто бывает при плохом предчувствии. — Алло? — осторожно ответил парень. — Джон? — раздался сорванный в истерике женский голос, — Джон! — Мама? Мама, что случилось? Почему ты… — Это всё из-за тебя, ясно?! Ты во всём виноват! Будь ты проклят, дьявольское отродье! — Мама, успокойся, прошу. Объясни мне, что у вас произошло? — Если бы не твоя грязная клевета… Если бы не годы в тюрьме… Энди… Энди был бы сейчас жив! Он умер, слышишь?! Он мёртв по твоей вине! Я ненавижу тебя! Будь ты проклят! Проклят! Я отрекаюсь от тебя перед Господом, ты мне больше не сын! Ненавижу! Сбросив звонок, Джон отрешённо помотал головой, точно стараясь выбросить из ушей неприятные визгливые нотки чужого голоса. Он никогда не желал зла своему отчиму, но новость о смерти последнего, тем не менее, практически его не задела. Не очень-то расстроился Гук и тому, что мать, очевидно, окончательно спятила, потеряв супруга, и находится сейчас совсем одна на другом континенте. Больше всего, пожалуй, стало не по себе из-за увиденного прошлой ночью кошмара, и парню казалось, что такой сон у него уже был. Гнилозубая улыбка ныне покойного Фишера вдруг совершенно отчётливо встала перед глазами, и в ушах зашелестел до тошноты знакомый тембр: «Я найду тебя, Джонни. Совсем скоро мы будем вместе.» Вздрогнув, Тэхён едва не завалился набок вместе с креслом. Резко распахнув глаза, парень обнаружил себя в кабинете лучшего друга и проморгавшись, приподнялся, поймав на себе сосредоточенный, с прищуром, взгляд Гудмана. — Я уснул, — прохрипел хирург, и вскинув брови, завертел головой. — Он тоже. — ответил на беззвучный вопрос Тай, указывая подбородком на зелёную ширму, за которой скрывалась кушетка, где безмятежно спал Ники, — Всё в норме. — Дина? — посмотрел на него Ким, таким образом спрашивая, знает ли главврач об их самодеятельности. Гудман покачал головой в знак отрицания. Он сел напротив друга и некоторое время молчал, задумчиво сверля глазами глянцевую чёрную столешницу, уже с утра заваленную историями болезней. — Порядок, брат? — насторожился Тэхён. — Мм… — стеклянный взгляд Тая постепенно обрёл жизнь, став, впрочем, измученным. Опустив уголки губ, врач качнул головой и горько усмехнулся, — нет, — ответил он, — ни черта не порядок. — глаза друзей встретились, — С Тэмином происходит что-то странное. С каждым днём он выглядит всё хуже, забывает простые вещи, ведёт себя не так как раньше. Полное обследование он проходил месяц назад, наркотой не балуется. Не могу понять, в чём дело. Хирург пожевал губу, раздумывая. — Пусть возьмёт отпуск и пройдёт полное обследование. Ты должен на этом настоять, Тай. Ли загонял себя в край, ему необходимо восстановить силы. Тебе тоже не мешало бы, кстати. Как давно вы двое отдыхали? — Я не могу, ты же знаешь. — невролог грустно улыбнулся, — у меня Дилан. — Знаю… Эй! Как насчёт отправить их с Джоном на остров? Хотя бы на эти выходные. Пусть парни развеются. — Отличная мысль, — Гудман искренне обрадовался, — сгоняют к морю вместе, придут в себя. — потирая руки, он встал и прошёл к ширме, заглядывая за неё, и удивлённо присвистнул: пара любопытных карих глаз уже ждала его. — Можно и мне на остров, пожалуйста? — неожиданно произнёс Ники звенящим от предвкушения голосом, — Никогда там не был. Тай уставился на подростка, не замечая, как сильно напрягся за его спиной Тэхён, и выдал смешок. — Хочешь на Чеджудо? А что, это неплохая идея. Мой малой за тобой присмотрит, он ведь тоже врач. Как ты себя чувствуешь? Ники заулыбался было, бегая взглядом по прозрачным трубочкам, тянущимся к тонким рукам. Такой милый, наивный ребёнок. Однако завидев вставшего рядом с неврологом Тэхёна, он мгновенно изменился в лице. — Привет, «Куки» — изобразил парнишка недобрую ухмылку, — это ведь с тобой я говорил по телефону? Я сразу узнал твой голос. Тай, не подозревающий, о чём идёт речь, нахмурился. Ким вздохнул и подошёл ближе. — Привет, Ники, я Тэхён. Давай-ка закончим твою капельницу, а потом я подброшу тебя домой, и мы спокойно обо всём поговорим. Согласен? Подросток несколько оценивающе оглядел взрослого парня и скривив рот, цыкнул. — Допустим. Но это только потому, что у тебя приятный голос, Ким Тэхён. Врачи обменялись вопросительными взглядами, и точно по команде одновременно сложив руки на груди, воззрились на пациента. Учитывая тот факт, что он только-только пришёл в себя, студент вёл себя мягко говоря странно. Не было ни расспросов, ни удивления с его стороны. Ники лишь тихонько хихикал реакции двух друзей, внимательно разглядывая одного и другого, сверкая весёлыми огоньками в потемневших на несколько тонов зрачках. Страхи имеют удивительную способность появляться из ниоткуда, прижившись, расти и множиться, подобно грибам. Внушив себе что угодно, расписав это в своём сознании в мельчайших подробностях и деталях, люди начинают искренне верить в собственные фантазии, рано или поздно теряют связь с реальностью и постепенно сходят с ума. Действуя на автомате, добавив в свой чай уже шестую ложку сахара, хотя предпочёл бы всего одну, пластический хирург насилу удержал в трясущихся ладонях чашку с обжигающе-горячим напитком, но так и не сумев сделать ни глоточка, случайно пролил часть кипятка на свои колени, абсолютно этого не замечая. Гудман не ошибся, с Тэмином на самом деле происходило нечто далёкое от нормального. За последнюю пару суток у него поменялись походка и мимика, не говоря уже о поведении. Самим Ли перемены также не остались не замечены, будь это лёгкий тремор в конечностях, забывчивость, слуховые или зрительные галлюцинации. А ещё он обзавёлся манией преследования — молодому врачу казалось, что за ним постоянно наблюдают. Понимая, что дело достигло абсурда, Тэмин всё не решался на разговор по душам. Отчего-то он вбил себе в голову, что узнай Гудман о его проблемах — тут же настоит на расставании. Ввиду отсутствия у него другой уважительной причины, Ли сослался на паршивое самочувствие и отменил три встречи с пациентами и одну плановую операцию. Ему на самом деле было очень плохо. Уединение на пожарной лестнице и самотерапия в виде пятиминутки из быстрых слёз больше не помогала, а может, просто слёз не было. Зайдя в палату маленькой Лауры, Тэмин с разочарованием увидел, что девочка спит после процедур. Чувствуя себя загнанным зверем в клетке, не зная, куда податься, парень внутренне выл от отчаяния, страха и боли в сердце. Словно безысходность окружила со всех сторон и медленно сжирала по кусочку его душу и разум. Тогда врач прошёл дальше по коридору и направился к человеку, который сможет выслушать и точно никому ничего не растреплет. — Привет, Дилан, — всхлипнул Тэмин, — кажется, я схожу с ума… Серая ауди без номеров со сплошь тонированными стёклами притормозила на обочине у неприметной закусочной. С этого места открывался хороший обзор на главный медицинский центр столицы «Соуэль». — Господь Всемогущий! — только и смогла выдавить из себя Хэри в качестве комментария к представшему перед её глазами зрелищу. — Что? Что там такое, Хэри? — забеспокоился Чимин, непроизвольно сжимая ободок автомобильного руля до онемения в пальцах, — Ты что-нибудь видишь?! О, она видела и слышала, да. Плотный чёрный столб из дымчатой субстанции, точно воронка торнадо, кружил над больницей, восстав до небес. Сосредоточие ненависти, агрессии, людских бед и печалей — всего было здесь в переизбытке; тёмная энергия магнитом притягивала к себе однородную; заблудшие души, полтергейсты, обозлённые мертвецы — стаями носились над клиникой, воя, причитая и хохоча. От этой непередаваемой какофонии загробных звуков пробирала крупная дрожь, а от самого здания зловеще веяло могильным холодом. Пак не мог наблюдать то же самое, будучи обычным человеком, но даже ему было не по себе. Он неловко поёрзал на сидении и встревоженно посмотрел на свою спутницу. — Оно там, да? — кашлянув, мужчина ослабил галстук. Атмосфера вокруг будто душила его. Хэри медленно кивнула, не отрывая затуманенных глаз от центра. — Тьма знает, что мы здесь, — негромко проговорила она, — прямо сейчас. Чувствует наше присутствие и беснуется. — Мы не подъедем ближе? — спросил Чимин, в глубине души надеясь, что нет, не подъедут. — Прямо сейчас нельзя. Выждем более удобный момент, иначе оно атакует. Но одно мы сегодня узнали наверняка, — Хэри повернула лицо к Паку, и взгляд её вновь стал осознанным, — Тэхён не причём. Такое не спрятать. В кого бы ни вселилась эта дрянь, прямо сейчас она определённо точно находится в этой самой клинике, но это не Тэхён, а кто-то рядом с ним. — Что дальше? — Нам пора на поиски тех мальчишек. Из твоего сна. Мне необходимо узнать, как они связаны с нашими ребятами. — Но ведь тогда мы упустим это, — Чимин указал пальцем в пространство над больницей, куда ранее было приковано внимание Хэри. — Не упустим. Я запомнила его энергетику, теперь можно будет выследить и найти это в любое время. Ему ни за что не удастся сбежать от нас. — Прекрасно. Хоть в чём-то у нас есть преимущество, — попытался изобразить позитивный настрой Пак, заводя двигатель. На самом деле у него было вполне оправданное ощущение того, что он охотится на дикого, страдающего бешенством хищника, вслепую и голыми руками. — Послушай, — умоляющим тоном начал Тэхён, прерывая тишину в салоне внедорожника, — мне сложно вываливать всё так сразу. Как насчёт того, чтобы ты задавал мне вопросы обо всём, что тебя интересует, а я буду отвечать по возможности честно и чётко, м? Его пассажир вообще никак не реагировал на чужие слова. Ники отрешённо глядел в окно, пока машина неслась по автомагистрали, и весь путь упрямо молчал. Ким настороженно поглядывал на паренька, то и дело отвлекаясь от вождения. Он волновался. Юноша был совсем не похож на человека, которым был ещё каких-то минут десять назад: прощаясь у дверей больницы с Гудманом, Ники шутил и улыбался, а теперь напоминал увядший цветок. — С тобой всё в порядке? — не на шутку распереживался хирург, — Эй, солнце? Ники вдруг как-то очень тихо попросил его остановиться. Послушно сбавив скорость, Ким свернул с главной дороги и тормознул на парковке супермаркета. Развернувшись корпусом к студенту, он терпеливо выжидал, пока тот заговорит. — Я знаю, кто ты, — подросток не смотрел на собеседника, и в целом выглядел так, словно ему с большим трудом даются эти слова, — и я не злюсь на тебя, хотя ты и обманывал меня вместе с Джоном. Скорее напротив, это ты должен на меня сердиться. Понимаешь, дело в том… — Ники закусил губу и по-детски затеребил собственные пальцы, — дело в том, что я и Джон… Я его… — Люблю. — безжизненным голосом подсказал Тэхён, прервав попытки заглянуть в глаза мальчика, — Ты любишь его, Ники, ты влюблён в своего профессора. Это нормально, я не стану сердиться на тебя за то, что у тебя к нему чувства. Но я тоже люблю его, понимаешь? Наши отношения длятся уже много лет, и я надеюсь, что так оно и будет дальше. Да, может не всё гладко, но я правда очень люблю своего парня, мне никто кроме него не нужен, веришь? Конечно, если он изъявил бы желание оставить меня и уйти, я думаю, я понял бы, постарался понять и… и отпустил, — парень заикался от волнения, — но в этот момент между нами всё, вроде, не так уж и плохо, и… Внезапно осознав, что его, кажется, больше никто не слушает, Тэхён метнул максимально осторожный и деликатный взгляд в сторону безответно влюблённого парнишки и замолчал. Тот пялился на него, широко распахнув круглые карие глазёнки и слегка приоткрыв пухлый рот. — Что? — бескровными губами прошептал Ники, едва придя в себя от шока. Врач вконец растерялся. Глупо хлопая длинными ресницами, он таращился на мальчугана в ответ и не знал, что ещё сказать. Ситуация каким-то образом становилась всё более и более абсурдной. Звонок мобильного телефона заставил обоих слегка дёрнуться от неожиданности. Всё ещё глядя на паренька справа от себя, Тэхён поднёс трубку к уху и хрипло произнёс: — Слушаю, Тай… На том конце что-то быстро затараторили, и заметив, как посуровело лицо Тэхёна, напрягся и Ники. — Что-то случилось в больнице? Что-то плохое? — испуганно спросил подросток, невольно цепляясь за рукав водителя. — Выйди из машины, я дам тебе денег на такси, — холодно сказал тот вместо ответа. — Нет, — сдвинул брови Ники, — я еду с тобой! Поразмыслив пару секунд, Тэхён сообразил, что на препирания времени просто нет. — Пристегнись! — рявкнул он, поворачивая ключ и вылетая на шоссе вопреки каким-либо правилам. «Привет, Дилан, — раздалось в пустоте, — кажется, я схожу с ума…» Подросток зашевелился, вслушиваясь в эхо незнакомого голоса. Кто это сказал? Обращались к нему? Значит, его звали Дилан? «Мне так страшно, Боже…» Кто же этот человек? Кажется, ему очень больно, он так горестно плачет. Почему? «Я вижу странные вещи. То, чего нормальный человек видеть не должен. У меня галлюцинации и параноидальный бред. Я очень болен, Дилан, я как ты. Я — пустая оболочка, стану ей, ведь моя душа день за днём тает, улетучивается. Скоро я исчезну вовсе. А я так не хочу умирать, я хочу жить. Я хочу, чтобы и ты выжил, чтобы вернулся к своей маме. Она так скучает, знаешь?.. В курсе, что она у тебя замечательная? О, у меня никогда не было мамы. Меня ведь вырастило чудовище… У меня есть только Тай, но и он отвернётся от меня, узнав, что я совсем пуст! Я умираю, Дилан! Что мне делать?» Глухие рыдания незнакомого мужчины отозвались в самом сердце Дилана. Проникнувшись чужим горем, подросток пустил одинокую жалкую слезинку. — Живи, — прошептал он беззвучно, собрав для этого остатки последних сил, — живи. — Чон, я не могу сейчас говорить! — услышал Гук раздражённый крик, с третьего раза, наконец, дозвонившись до своего парня. — Я хотел бы… — Позже! — короткие гудки вместо прощания. Блондин обиженно покрутил мобильный в пальцах, непроизвольно выпячивая нижнюю губу, и проглотил вставшие поперёк горла рыдания. Он хотел бы извиниться за вчерашнее, а ещё рассказать Тэ про неприятный разговор с матерью. Сильнее всего Джон прямо сейчас нуждался в объятиях родного человека и его словесной или молчаливой (неважно) поддержке. Подумав немного, парень попробовал набрать номер лучшего друга, чтобы выговориться ему, но Тэмин, как назло, не отвечал. Зато ответил всегда и всё успевающий Гудман. — Чон, у тебя десять секунд, — бросил он торопливо. — У вас всё хорошо? Тэхён и Тэмин… — У нас ЧП, чувак, — перебил невролог, — опекунша пациентки пыталась порешать её прямо в палате. Перезвоню, когда этот пиздец закончится, ага? Быстро сложив один плюс один, Гук застыл на мгновение, а после подорвался к двери, обуваясь в первые попавшиеся кеды. — Такси! — закричал он, выбежав из многоэтажки и останавливая у дороги оранжевую легковушку. «Только не Лаура, — повторял он мысленно, стискивая изо всех сил руки в кулаки, — пожалуйста, только бы это была не Лаура». Невероятные создания — люди. Порой, хоть и зная всё наперёд, они продолжают надеяться, что плохой исход как по волшебству переменится на хороший или лучший. Надежда умирает последней, — не случайно так говорят. Даже когда у нас совсем ничего не остаётся, в наших сердцах, какими бы израненными/чёрствыми/разбитыми они ни были, всё равно теплится надежда. Девочка, на которую напала её же родственница, не могла не быть бедняжкой Лаурой. Только ради неё Тэхён бросил и забыл бы всё на свете. Потому он и не мог говорить по телефону с Гуком: он спешил к Лауре. «Несчастный ребёнок, — сокрушался блондин, истекая кровью в своём добром сердце, — сколько же ты натерпелась?!» Судьба и впрямь порой та ещё злодейка.