Твоими глазами III ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

В гостиной Гудмана на несколько долгих мгновений стало очень тихо. — К-как ты сказал? — нервно усмехнулся Тэхён, дёрнув плечом, словно стряхивая с себя что-то неприятное, — Твой создатель? Я?! Ники, словно это не к нему сейчас обращались, обвёл безразличным взглядом стены комнаты, и положив ногу на другую, закачал ею как ни в чём не бывало. — Отвечай на вопросы, — настороженно нахмурился Тай, — кто ты такой? — Это оно, то, о чём ты говорил? — наклонившись к неврологу, полюбопытствовал Хосок, снизив голос до шёпота и кивая на подростка, — Так проявляется его альтернативная личность? Быстро повернув голову и метнув в старика острый взгляд пронзительных чёрных глаз, Ники звучно расхохотался. — Альтернативная личность? — переспросил он весело, — Что?! По-твоему, у меня раздвоение личности, дедуля? — с удивлением приподняв брови, паренёк по очереди глянул на Гудмана и его друга, — О не-е-ет, серьёзно? Не говорите мне, что вы двое считаете так же! Я, что ли, чёртов Билли Миллиган? — Прекрати паясничать, — Тэхён начинал терять терпение, но всё же старался держать себя в руках и говорить спокойно, — мы все понимаем, что ты — не Ники. И ты, наверное, понимаешь тоже, что не выйдешь отсюда, пока не откроешь нам всю правду. — Тоже мне ультиматум, — насмешливо фыркнув, прервал хирурга брат Джона. Его пугали, надо же! Будто бы он не мог прямо сейчас податься обратно во тьму, откуда явился, и затихнуть там, чтобы эти глупцы остались с носом. Но у Ники пока что не было желания или причин прятаться, он чувствовал себя отлично. — Хочешь ответов, Ким Тэхён? — с вызовом спросил парнишка, прожигая того дерзким, слегка надменным взглядом, — Допустим, я могу поделиться с вами всеми кое-чем интересным. Но есть одно «но» … — он нарочито задумчиво поджал губы, подняв глаза в потолок, и, не сумев удержать лукавой улыбки, так и норовившей обозначить его превосходство в данной ситуации, облизнул нижнюю губу, — вы получите информацию, а что же получу я? — Ты знаешь, что произошло с Тэмином? — Тай звучал жёстко и требовательно, — «Да» или «нет»? Ники незаинтересованно пожал плечами. — Знаю. — Скажи мне, как спасти Тэмина — и бери взамен всё, что захочешь. Всё, что у меня есть. Только помоги вернуть его к жизни, — решительно приблизился к подростку Тай, не обращая внимание на протестующий вздох Хосока и на Тэхёна, рефлекторно схватившего за рукав рубашки. — Спасти? — переспросил Ники, рассмеявшись, — Кого и от чего ты тут собрался спасать? И потом, что ты, человек, одевающийся в секонд-хенде, можешь мне предложить? У тебя нет ничего, что заинтересовало бы меня, Гудман. Ни у кого из вас нет. Но кое-что, пожалуй, вы могли бы для меня сделать, — подросток сощурился, напомнив присутствующим хищного зверька, — я немного голоден. Накормите меня. Крёстный и крестник встревоженно переглянулись между собой. — Я не ослышался? — уточнил Ким, недоверчиво поведя бровью, — Ты кушать хочешь? — Не о том спрашиваешь, брат, — с трудом уняв дрожь в голосе, проговорил невролог, в упор глядя на Ники, — поинтересуйся лучше, что именно он ест. Щёки студента растянуло в широкой, довольной улыбке. — А ты не так безнадёжен, как я полагал, — подмигнул парнишка Гудману, и заговорил медленнее, тише, с каждым словом постепенно переходя на шипящий, словно змеиный, шёпот, — я предлагаю вам сделку, господа: секрет за секрет. Расскажите мне о своих тайных страхах, обо всём, что пугает вас и что при одной только мысли заставляет тело содрогнуться, а кровь в нём — застыть… Поделитесь всем, что навеивает ужас, сковывая разум, не позволяя рационально мыслить. Какие ваши кошмары заставляют сердце биться чаще, больнее, пока грудную клетку, словно тиски, сдавливает ледяными пальцами ужаса? Шумно сглотнув обильную слюну, скопившуюся от предвкушения, Ники провёл языком по нижней губе и ухмыльнулся. Его маленькая аудитория притихла. Взрослые мужчины напоминали сейчас беспомощных кроликов, загипнотизированных кровожадным взглядом, и не могли ни шевелиться, ни говорить. Поочерёдно заглядывая в глаза всех троих, Ники жадно и с аппетитом поглощал плескающиеся в чужих воспоминаниях блики страха. Старик Хосок, как оказалось, никогда не умел плавать, но боязнь воды оказалась почти безвкусной, «просроченной». Самой большой, свежей фобией бывшего генерального комиссара оказалась неизвестность; Хосок, готовясь вскоре покинуть этот мир, страшился именно её. Не знать, что его ждёт впереди для Чона было тяжелее всего. В кошмарах Тая сюжет колебался, но был неизменно связан с Тэмином. В наиболее мрачных предположениях невролога его парень умирал, не приходя в сознание, или просыпался и умирал/делался инвалидом/мучился. Тай боялся за жизнь, хоть и не за свою собственную. Ники зажмурился от удовольствия. Вкусный, очень вкусный страх со сладковатым привкусом искренних и нежных чувств… Но когда очередь дошла до Тэхёна, зрачки подростка расширились, и он едва не задохнулся от нахлынувшей на него волны. Всё, что яркими слайдами мелькало в памяти хирурга, было тяжёлым, неподъёмным и горьким. Потери, предательства, насилие, разочарование — и, как следствие, — саморазрушение. Целых две жизни одного человека, до отказа наполненные боязнью одиночества, боязнью довериться близким людям и их же потерять. Слизывая слой за слоем наваленные друг на друга страхи Кима, Ники нетерпеливо обнажал кроющуюся под ними сердцевину, ядро, сосредоточье всех мук и терзаний, желая добраться до самого главного страха этого с виду непоколебимого мужчины. Каково же было его удивление, когда из глубокой ямы чужих страхов на него с ухмылкой взглянул сам Тэхён. 2022 год Тэхён вымученно улыбается, и Чон замечает его усталость. — Тяжёлый день? — В список лучших не войдёт точно. — Иди сюда. Тэ послушно подходит и утыкается носом в плечо парня, пока тот обнимает его, легонько поглаживая по спине. — Порой я сам себе противен, — с горечью выдаёт Ким. — Хочешь поделиться? — Я допрашивал кое-кого: ужасного, отвратительного преступника. При одном взгляде на него у меня внутренности сводило спазмом, как бывает при встрече с хищником. Но хищника играл я, делая всё, чтобы запугать его, потому что должен был. И знаешь, мне удалось. — Разве это — не успех? — Тяжело принять тот факт, что меня боится такое чудовище… воплощение зла, я бы сказал. Невольно напрашивается в голову мысль о том, что я могу являться чем-то более опасным и страшным, чем он, даже сам того не осознавая… Тэхён боится самого себя. Всегда боялся. — Так вот оно что, — понимающе кивнул парнишка не слышащему его слов глазному хирургу, — Ты такой же, как и я. Морок спал. Будто пробудившись со сна, Тай, Хосок и Тэхён проморгались, стряхивая наваждение. Одинаковое выражение их лиц словно спрашивало: «Что это сейчас было?» — Благодарю. Теперь я сыт, — студент огладил ладонью свой подбородок, как если бы счищал с него подтёки соуса после трапезы, и посерьёзнел. — Итак, вы хотели знать, кто я? — слушатели затаили дыхание, — Я Ники. Точнее, его часть. И нет, я не страдаю множественным расстройством личности, как вам всем могло показаться. Я — кусок моей души, её теневая сторона. Свалка, куда Ники выбрасывает свою неуверенность, слабость, отчаяние, агрессию и злость. Снова и снова, день за днём, год за годом, он спихивает все тяготы жизни на меня, считая, что избавился от них окончательно. Я же вынужден справляться со всем сам, защищая нас. — В медицине то, что ты описал, называют диссоциативным расстройством идентичности, — встрял Ким. — Это возможности твоего айкью приравниваются к тому, что в медицине называют идиотией. — Ники не упустил шанса съязвить, — Я — не вторая личность и никакая не выдумка воспалённого мозга. Меня всего лишь не принимает остальная часть Ники, ошибочно полагая, что обойдётся и так, протянет, подавляя эмоции и запирая всю боль внутри… Никакой мистики здесь нет, не спеши радоваться. У каждого человека есть тёмная сторона, Ким Тэхён, — с усмешкой в блестящих хитрых глазах подросток наклонил голову к плечу, — не терпится познакомиться со своей? — Ники не знает о тебе. То есть, другая твоя часть. Не знает? — наморщив лоб, Тай пытался переварить новую информацию и сложить в голове более-менее целую картину. — Как я и сказал, светлая часть отвергает меня. А зря, — Темный фыркнул, с некоторой досадой качая головой, — я — наша память, наша сильная сторона, хоть кому-то и кажусь пугающим. Всякий раз, когда Ники игнорирует свои чувства, не давая им выхода, он оставляет меня голодным. Чтобы не растаять и не позволить ему по глупости разрушить нас окончательно, я вынужден самостоятельно добывать себе энергию для пропитания. Страх — идеальная пища для такого, как я: доступная, легкоусвояемая и изумительно вкусная. Я ем — люди вокруг перестают бояться. Мне вовсе не обязательно просить разрешения, чтобы нагнать на человека морок и перекусить его кошмарами, но с вами, господа, я обошёлся галантно и повёл себя весьма по-джентльменски. Цените это. — с сарказмом довершил он, смолчав о том, что взятое с разрешения гораздо вкуснее отнятого насильно. — Кошмары, галлюцинации, — Гудмана осенило, — Ники страдал из-за тебя! — Он хоть и не знает о моём существовании, но догадывается, что не один, и думаю, мог видеть отражение поглощаемой мной энергии через зеркало, — Тёмный задумался, — да, скорее всего так и есть. Я бодрствую, когда он спит, охочусь и ем. Я говорю не об обычном зеркале на стене, — заметив приоткрытый рот невролога, поморщился подросток предвосхитив его вопрос, — душа Ники — как два направленных друг на друга зеркала с брешью посередине. Я всегда могу наблюдать за ним, а вот он за мной — нет, потому что не смотрит, не хочет видеть. Когда Ники проваливается в сон и нас обступает тьма, я шагаю в моё зеркало и оказываюсь на свободе. Не всегда, только в те моменты, когда хочу есть, или когда необходимо предпринять что-то, чего сам он сделать не сможет. — Как, например, вернуть Дилана к жизни? — напомнил Ким об одном из своих многочисленных вопросов. — С ума сойти, я ведь еле успел! — Тёмный раздражённо цыкнул, — Если бы не пожарная сигнализация, столь удачно сыгравшая мне на руку, я бы потерял его навсегда, чёрт бы побрал вас, врачей! — он выдохнул, всё ещё с недовольством косясь на парней, — Пока вы не накидали ещё одну кучу невероятно тупых вопросов, я объясню. Дилан принадлежит нам. Он и Ники связаны нитью, — отвлечённо рассматривая полупрозрачные блестящие паутинки, колыхаясь, переливающиеся в воздухе, объяснял подросток, — а значит — им изначально суждено быть вместе. Вы не видите, но эти нити везде, тянутся от человека к человеку, даже в этой комнате их навалом. Всё взаимосвязано, ничего в мире не происходит просто так, а если кто-то считает иначе, значит, этот кто-то глуп. Нитью можно спасти человеку жизнь или погубить её, исцелить, помочь и всё в этом роде. Между родственниками и возлюбленными нити особенно крепки, но ничего не однозначно: я своими глазами видел, как люди обрывали свою связь, бросали и предавали друг друга. Поступать таким образом — грех, за этим непременно последует наказание свыше… — Откуда тебе про всё это известно? — Тай выглядел изумлённым и потерянным. Конечно, студент с припадками при желании мог наврать с три короба, но как-то уж слишком убедительно и уверенно он звучал. — Я вижу, — Тёмный пожал плечами, — не всё, но многое, что недоступно вашему зрению. Я ведь душа, пусть и не цельная. И я — память. Помню свою прошлую жизнь, — взгляд скользнул по Тэхёну, — как и он свою. Я не зря назвал его своим создателем. Это ты привёл меня в этот мир, Ким Тэхён. У меня без тебя не было бы ни единого шанса. — Почему? — молчавший всё время Хосок сочувственно глядел на подростка, в чьём рассказе, несмотря на небрежный тон, так и сквозила боль. — Я закончил прошлую жизнь раньше срока. Намеренно. Оборвал всё разом, сжёг мосты. Как потом оказалось, самоубийц не прощают, им не предоставляют второго шанса, не дают переродиться и начать сначала. — Ты покончил с собой. И переродился, хотя не должен был. — Тэхён не то спросил, не то подытожил. — А я тут каким боком? — Безгрешные. Те, кого смерть настигла раньше, чем они успели сделать что-то против воли небес. Беззлобные, не знающие зависти, незапятнанные души. Такие не только возвращаются в мир снова, но имеют и некоторые… скажем, привилегии. Встретиться в новой жизни с кем-то из прошлой, или вымолить прощения для самоубийцы — безгрешные могут многое. Ты был одним из них, Ким Тэхён. Ты много думал обо мне после моей кончины, и сам того не зная, пожелал мне другой, лучшей жизни. Чем больше Ники говорил, тем мрачнее становился глазной хирург, напряжённо всматриваясь в черты его лица. — Мы были знакомы? Подросток медленно покачал головой, с лёгкой улыбкой чеканя твёрдое: «Нет». — Тогда, может… Ты был одним из тех, чьи дела я расследовал? — прошло столько времени, Тэхён не мог помнить всего. Сейчас он лихорадочно пытался выцепить из памяти дела о самоубийствах, с которыми работал хотя бы косвенно. Тёмный улыбнулся шире, и снова: — Нет. Взгляд Кима рассеянно метался от тёмных растрёпанных волос к бледному лицу — и обратно. Кого в прошлом он так сильно пожалел, что в прямом смысле вернул к жизни? Ответ вертелся на кончике языка, ускользая каждый раз, когда парень пытался за него ухватиться. 2022 год Расширенными от волнения зрачками Тэхён сканировал каждую строчку в полученных от Хосока досье, и пусть он многое повидал, но сейчас ему было откровенно не по себе. Переведя дух, Ким вывел на экран дело 1625 — о парнишке, покончившем жизнь самоубийством. Ныне покойный при жизни страдал от бессонницы, навязчивых мыслей, панических атак, и был склонен к затяжным депрессиям. Несколько раз предпринимал попытку суицида, пока однажды не довёл начатое до конца, спрыгнув с высоты. На фото помощник прокурора увидел сутулого мальчишку с угрюмым взглядом и прямыми чёрными волосами. Ему было всего шестнадцать, а звали его… — Джеки Харрис, — выдохнул Ким в абсолютном шоке, — ты был сыном Элен. Хосок, не менее ошарашенный, резко выпрямился. О, он помнил, каких усилий стоило ему и ребятам нарыть сведения о безумной матери парня, сиганувшего с крыши. Удивительно несчастливая семья. Ники хмыкнул и с ухмылкой трижды свёл и развёл ладони, вяло аплодируя. — Какая замечательная память! — воскликнул он, — Пять баллов за догадливость! — Тёмный изучающе посмотрел на свои ладони и немного помахав теми в воздухе, вздохнул, — Человек, если постарается, может вспомнить всё: то, кем был и каким, своё прошлое, вплоть до мелочей. Каждая душа на самом деле знает, кем являлась прежде, ведь она — и есть память. Другой вопрос, нужны ли кому-то эти воспоминания? Люди хотят всё забыть, начать сначала, не повторяя своих ошибок — и забывают, перерождаются, переписывают свои истории начисто. Но, вот ирония, ошибки всё равно делать не перестают, так как не помнят, и наступают на те же грабли снова и снова. Те, кто наложили на себя руки, не перерождаются, но и не исчезают совсем. Они превращаются в тени. Блуждают веками по земле невидимыми призраками, сожалеют, плачут и завидуют живым. Каждая тень помнит, как это было сладко — жить. На некоторое время в воздухе повисла тишина. С самыми противоречивыми чувствами присутствующие осмысливали услышанное, пока Тёмный не продолжил: — Кстати, я — не единственный, кого ты притащил с того света. — парнишка увёл голову в сторону, как бы заглядывая за спину Кима, и обращаясь к нему же, — за тобой стоят три, — он показал на пальцах, — три тени. Три мертвеца, которым в этом мире не место, пришли сюда за тобой. Кто другие двое, догадываешься? Тэхён машинально обернулся, на вопрос отрицательно покачав головой. — Может быть, я? — несмело предположил Тай, и все взгляды устремились на него. — Я же, вроде как, погиб под колёсами поезда? — уточнил он у друга. — Ты не прыгал добровольно, — передёрнув плечами от неприятных воспоминаний, ответил тот, — это произошло под действием гипноза. Тебя заставили. — Это не важно, — вклинился Тёмный, — суицид — он и есть суицид. Думаю, Гудман прав, и он, как и я, обязан этой жизнью именно тебе. — Тогда почему он ничего не помнит, в отличие от тебя? — не понимал Тэхён. — Ники тоже ничего не помнит, умник, — почти брезгливо скривился парнишка, намекая на чужую глупость. — Но всегда можно проверить. Мне вызвать на переговоры тёмную сторону твоего ненаглядного дружка, чтобы ты убедился? Хочешь? Прямо сейчас! Хирург скрипнул зубами, но от комментариев воздержался. — Кто же третий? — вслух задумался старик, не вникая в бессмысленную перебранку молодёжи. — Понятия не имею, — уронив голову, вздохнул Ким. — Мне вот что интересно, — размеренно проговорил Хосок, подбирая слова, — если безгрешная, как ты изволил выразиться, душа пожелает кого-то вернуть, это желание сбывается, так? Что насчёт наоборот? Избавиться от кого-то таким же образом возможно? — Тебя кто-то настолько достал, дед? — хохотнул Тёмный, — Хочешь сжить со свету парочку врагов? Ты далеко не невинный, поэтому даже не мечтай, ничего не выйдет. Твою просьбу не выполнят. Чон с улыбкой кивнул. — Я всё понимаю. Это просто старческое любопытство. — Если люди начнут истреблять друг друга одной только силой мысли, баланс будет нарушен. Не думаю, что святоша может пожелать чьего-то исчезновения, и загаданное тут же сбудется. Но попросить наказания для другой души вполне реально. Хотя, и в этом я не уверен. Откуда же нам знать? Ники никогда не был безгрешным, а я — тем более. Джон с наслаждением потянул носом горячий воздух с ароматом пряностей из-под приподнятой крышки, и вернул ту на место, плотно прикрывая кастрюлю. Запах сочной томлёной говядины, порезанной аккуратными кубиками и приправленной свежим молодым чесноком, травами и вялеными томатами, дразнил аппетит. «Почти готово», — довольно известил он самого себя, блуждая взглядом по верхнему шкафчику и высматривая через стекло наиболее красивую посуду. Сегодняшний ужин непременно должен пройти идеально. Настроение было прекрасным, даже каким-то праздничным; присутствовало приятное чувство обновления, предчувствие радостных событий и невероятная лёгкость на душе. Совсем как в День рождения или Новый год. Достав тарелки, блондин заправил за ухо мешающую прядь волос, и принялся сервировать стол на троих. Французское красное поначалу заняло место рядом с графином яблочного сока, но подумав, Гук убрал сок, заменив его минеральной водой. Если здоровье Ники позволит, и Тэхён даст на это добро, пожалуй, младшенький мог бы выпить с ними бокальчик вина этим вечером. «Нам есть что отметить», — решил Джон и вдруг остановился с тарелкой в руке. "…отправляйся домой пораньше и приготовь на ужин что-нибудь особенное. Нам есть, что отметить", — прозвучало в голове до странного ясно. Кто это сказал? Может, Тэ? Когда? Пожав плечами, он продолжил своё занятие, поглядывая то на кастрюлю, то на электронные настенные часы и прикидывая, успеет ли помыться до прихода парней, что по его подсчётам прибудут с минуты на минуту. Оставив блюдо доходить, Гук всё-таки направился в душ, но пробыл там не более пятнадцати минут, быстро ополоснувшись и приведя себя в порядок. Надев синие брюки и белую, в коричневую клетку, домашнюю рубашку, которая очень нравилась его парню, блондин устроился за накрытым столом, терпеливо ожидая свою семью. Минуты текли, но Тэхёна с Ники всё не было. Первоначальная радость померкла, уступая место зарождающейся внутри тревоге. Рассудив, что Ким ведёт машину и отвлекать его не стоит, Джон набрал номер младшего брата. Однако, гудок звучал за гудком, пока исходящий вызов не прервался автоматически за истечением времени. Прождав ещё двадцать минут, блондин всё же рискнул набрать хирургу, но и тут наткнулся на молчание: ему никто не ответил. Несдержанно резко поднявшись со стула, Гук зашагал из стороны в сторону, покусывая губы, приближаясь к окну и всматриваясь в темноту и снова отходя к плите. Что-то случилось? Нет, всё в порядке. Он снова паникует зря, нужно успокоиться. Тэхён сказал, что нужно ко всему быть готовым. Рингтон мобильного мгновенно вселил в сердце надежду. Схватив телефон, Джон посмотрел на дисплей и против своей воли нахмурился. Неопределённый номер, с которого ему звонили, почему-то вызывал чувство неприязни. Разве звонящие с таких номеров делятся хорошими новостями? Едва ли. — Алло? — стараясь не выдавать обеспокоенности в голосе, ответил он, — Алло, я вас слушаю. — Джон Гук? — Да, — подтвердил названный, не уверенный до конца, принадлежит ли голос собеседника мужчине или женщине, — это я. С кем я говорю? — Это не важно, — как-то шаблонно ответили ему, словно в дешёвом триллере про похитителя или маньяка. — Важно лишь то, о чём что я хочу предупредить тебя. — Неужели? — хмыкнул Гук, и собираясь отсоединиться, добавил, — Спасибо, не стоит. Всего доброго. — Ким Тэхён… — стоило лишь первым буквам любимого имени прозвучать, как Джон замер, вцепившись в трубку до онемения пальцев, — он ведь твой мужчина? Вы так долго вместе и очень-очень счастливы, не так ли? — Это не ваше дело, кем бы вы ни были, — холодно оборвал чужую речь блондин. — Конечно-конечно. Меня это не касается, но касается тебя. Как уже было сказано, я хочу помочь. Тебя обманывают, водят за нос. Неужели ты позволишь и дальше относиться к себе как к простофиле-дурачку? — Послушайте, мне это не интересно. Спасибо за предложенную «помощь», но я в ней не нуждаюсь. А сейчас, если позволите… — Ты знаешь, где находится твой возлюбленный прямо сейчас? — ехидно усмехнулись, перебив парня на полуслове, — Не знаешь. — Где? — прошептал Гук, поддаваясь на провокацию и добровольно заглатывая наживку, — Чт-то с ним? Что с ним? Где он? — слова не слушались, спотыкались и звучали всё неуверенней. Самообладание летело к чертям, пока Джона медленно накрывала истерика. — О, с ним всё в порядке, не волнуйся. Тэхён в гостях у ваших общих друзей. Вместе с молодым любовником. Пока его парень лежит в коме, Гудман тоже не прочь развлечься с хорошеньким мальчиком… Джон пропустил мимо ушей всё, кроме… — В коме? — глухо переспросил он, чувствуя, как сердце в груди сбивается с ритма. — Ли Тэмин, — немного удивлённо ответили ему, — он ведь в коме вот уже почти две недели и вряд ли когда-нибудь очнётся. Ему конец. Оу, или ты ничего не знал? Прости, мне казалось, ты в курсе, вы же друзья-не разлей вода… Сбросив назойливого собеседника, Джон не раздумывая помчался к двери, хватая куртку с обувью и надевая те уже в лифте. Тэхён твердил, что Тэмин часто теряет сознание из-за слабости, что для восстановления ему нужен полный покой. Никто и словом не обмолвился о коме. Это ведь не может быть правдой, да? Тэ не стал бы врать Гуку про его лучшего друга, верно? Но тогда почему… У Джона от этой мысли кошки не скребут — раздирают душу на кровавые лоскуты. Почему Тэмин до сих пор ему не перезвонил, хотя бы раз за всё время, почему не ответил ни на одно сообщение? И почему Тай, который всегда находил для Гука свободную минутку и добрые слова, не принял ни один его звонок? Неужели Тэмин и впрямь умирает, а Джон, простофиля и дурачок, единственный, кто ещё не знает об этом, живёт себе-поживает весело и без забот? Тай отлучился в спальню проверить Тэмина. Оставшиеся в комнате притихли, но внезапно телефон Чона в кармане зазвонил так громко, что старик невольно вздрогнул. — Извините, я отвечу, — вежливо предупредив других, Хосок принял вызов, отрывисто бросая в трубку, — Чон Хосок слушает. Ничего, что поздно. Что ты сказал?! Узнай, кто за этим стоит. Спасибо, майор, держи меня в курсе. — Что-нибудь интересное? — без особого энтузиазма спросил Тёмный. Хосок отрицательно качнул головой, но Тэхёну удалось поймать на себе его быстрый многозначительный взгляд. Информаторы крёстного, похоже, не расслаблялись. И судя по всему, новости были не очень. Дождавшись Гудмана, подросток поёрзал, устраиваясь удобнее на диване, и вновь заговорил, концентрируя всеобщее внимание на себе. — Наверное, пришло время перейти к главному, к тому, ради чего вы похитили Ники? — он усмехнулся. — Начнём с того, что с самого детства Ники был слишком замкнутым, часто уходил в себя, жил в придуманном, нафантазированном мире. Тогда мы с ним ещё были одним целым. Смерть Джонатана, нашего отца, потрясла нас так сильно… Он был нашим божеством, нашим главным человеком. Мы оба любили и ненавидели его одинаково, но после того, как его не стало, я хотел просто жить дальше, а Ники всё никак не мог смириться с утратой. Тогда в душе и появилась трещина. Он так отчаянно притворялся, что всё хорошо, так сильно бежал от правды, боясь боли, что в итоге сам себе поверил. Не желая признавать тот факт, что папы действительно нет, Ники, сам того не понимая, разделил свою душу на две части. Светлая сторона сразу подавила меня, отторгла, будто и не было, и с уходом тьмы Ники показалось, что ему стало легче, хотя легче не стало до сих пор, а я никогда не уходил, всегда был рядом. В разломе своей души, между светом и тьмой, он создал тайник, куда прячет то, что ему дорого и то, что хочет защитить... Гудман смотрел на Тёмного глазами, полными слёз, не решаясь спросить подробнее. Губы парня дрожали. Почему-то ему так же хотелось знать продолжение, как и не хотелось. — Что? — тихо, словно боясь разбудить кого-то, произнёс Тэхён, — Что именно он прячет в «тайнике»? Тёмный тяжко вздохнул. Видно было, что ему не приятно рассказывать о таком. Даже сгустившийся аромат чужого страха не вызывал у него теперь должной радости. У Теневой стороны пропал аппетит. — Энергия — материя особая, знаете? Она может сжаться до микроскопических размеров или, если хорошо напитать, вырасти в громадное полотно, способное покрыть собой планету… Чтобы не терять, Ники забрал себе то, что не смог отпустить. Он заточил душу нашего отца внутри себя. А потом — и две другие… — Ники любил отца. С Диланом у них связь. Так? Тут я могу приврать, что мне более-менее всё ясно. Он их защищал или думал, что защищал, хотя, от чего? Непонятно. Но зачем ему понадобился Тэмин, чужой человек? — вслух рассуждал Ким, нервничая и запинаясь. — Этого я знать, к сожалению, не могу. — Тёмный развёл руками, — мне на сторону света теперь путь заказан. Что там творит Светлый и зачем затаскивает людей на свой маяк я не в курсе. — Маяк? — зацепился за слово Хосок. — Когда он и я были ребёнком, часто рисовали это выдуманное место. Остров посреди моря с маяком. Это был наш оплот безопасности, наша крепость, где плохие люди не достали бы нас. Кажется, Ники прячет свои сокровища именно там. Я пытался пробраться туда и вызволить Джонатана, а потом — Дилана, но не сработало. Пришлось бы вывернуть нашу душу наизнанку и не знаю, какими были бы последствия, но я и на это был готов. Только вот Ники не пускает. Он слишком ревностно охраняет их, хотя сам об этом даже не подозревает. — Дилана ты спас, — проглотив горький ком в горле, заметил Гудман, — Как? — Эту головоломку придумал Ники, он же создал условия и правила, соблюдая которые душа может покинуть маяк. Мне эти правила неизвестны, но Дилан вот разобрался. Когда он захотел освободиться, я почувствовал покалывание и странную вибрацию в груди, лёгкую, но она становилась всё сильнее; и забеспокоился. Меня как на канатах потянуло в больницу, я сразу понял, что это связано с Диланом. Ники сигналов моих не понимает, поэтому мне пришлось насильно отправить его в сон. Его сморило за секунду, как при сонном параличе, и тело перешло под мой контроль. Джон бы нас просто так не отпустил, обязательно начав допрос с пристрастием, а медлить было нельзя. Я закинул ему в водичку пару-тройку седативных, которые принимает Ники, и подождал, пока его вырубит. — Пару-тройку?! — Тэхён опасно сверкнул глазами. — Или больше, — невозмутимо ответил Тёмный, — доза была не смертельная, так что расслабься и не перебивай. Я нашёл в гардеробной твой запасной халат с бейджем и взял с собой. Как будто знал, что пригодится! Машину свою ты забрал, а дожидаться такси и торчать потом в пробках я не мог. У меня как будто сердце наживую выдирали — так сильно душа Дилана рвалась наружу. Приехав в больницу, я нашёл его тело, чтобы, наконец, отпустить. И оно в буквальном смысле было телом. Мёртвым. Я страха испытывать не могу, но тогда меня тряхнуло знатно. Точно не знаю, был ли нужен массаж сердца вообще, но я испробовал всё, что только пришло в голову. И когда душа, уже не сдерживаемая, как кусок какой-то пищи выскользнула из моего рта в рот Дилана, я ощутил его сердцебиение под своими ладонями. — Сделай так же, — потребовал Тай, — проделай то же с Тэмином. Кроме массажа сердца: оно, слава небесам, бьётся хорошо. — Я не могу. Пока он сам не разберётся и не найдёт выход, Ники не позволит ему уйти. — Отец твой и Джона всё ещё там? Внутри? — Хосок слегка боязливо кивнул на грудь подростка. — Да. Уже очень много лет. — Что если и Тэмин не сможет выбраться? — вскричал Гудман, — Тоже просидит на чёртовом маяке из твоей больной фантазии?! Так может мне просто убить тебя, и освободить их разом, м? — Тай, — предупредительно позвал Тэхён, глянув на друга так, будто пытался пригвоздить его к месту одним своим взглядом. — Не, правда, чувак, может мне к херам собачьим вырвать его сердце голыми руками и сожрать, и тогда мой Тэ придёт, наконец, в себя?! — мулат вскочил на ноги, не разбирая дороги из-за злых слёз, потоком хлынувших из глаз, и бросился на Ники, который совершенно не выглядел удивлённым. — Тай, остынь! — заорал Ким, перехватывая невролога поперёк груди, — Это подросток, твою мать! Совсем ребёнок ещё! И он — твой пациент и брат Джона. Оставь его в покое, он не виноват в том, что это случилось. — Плевать, кто он! — Нет, — ледяным голосом твёрдо произнёс Тэхён, встряхивая друга за плечи, — не плевать. Ники — моя семья, ясно? И вы с Тэмином — моя семья. Сегодня этот мальчик очень нам помог и ответил на многие наши вопросы, хоть это всё и странно. Вместе мы разгадаем загадку маяка, острова, или что там ещё он придумал, и Тэмин вернётся к тебе, вернётся домой, хорошо? Держи себя в руках, брат, срывы сейчас всё сделают только хуже. — Я скучаю по нему, — всхлипнул Тай. — Скажи ему об этом, — спокойно подал голос Тёмный. — Ники рядом, как и душа Тэмина. Иди к его телу и скажи всё, что хочешь, он услышит, я обещаю. Но поторопись, — Тёмный потёр виски и нахмурился, — действие гипноза заканчивается. Ники скоро проснётся. Можете, конечно, обколоть его снотворным, чтобы я поболтал с вами ещё, но боюсь, нашему тело это навредит. Концовку чужой реплики Гудман не услышал, снова скрывшись в соседней комнате, чтобы последовать полученному совету. Тэмин услышит его? Правда услышит? Хорошо, ведь ему о стольком нужно рассказать! — Мне нужно сделать звонок, — сказал Хосок и ушёл в кухню, попутно доставая телефон и набирая нужный номер. Проводив крестного взглядом, Тэхён повернулся к Ники и сложил руки на груди. — Что ещё ты делал с Диланом? В палате. — Понятия не имею, о чём ты, — хмыкнул Тёмный, с наглой полуулыбкой облизывая губы. — Я видел, как горели твои глаза, когда ты говорил о нём. Вы оба ещё дети, ага? Не делай глупостей… — Спасибо за заботу, мамочка, но не тебе учить меня что делать с моим парнем, понял? Займись лучше Джоном. — Дилан сам-то в курсе, что он твой парень? — усмехнулся Ким. Лицо подростка потемнело, а брови сошлись на переносице. — Я помог чем мог, но не перегибай, ладно? Лучше не лезь к нам с Диланом, даже не шути так. Ещё раз я услышу хотя бы намёк на неуважение в его адрес — и тебе не поздоровится. Тэхён спрятал улыбку и согласно кивнул. Сейчас он даже зауважал этого маленького забияку, и неважно, что перед ним сидел не совсем тот Ники, с кем он привык общаться. А впрочем, разве не тот? Столько пыли, пущенной в глаза, напускного пафоса и безразличия, но начинка та же самая: добрый, любящий жизнь мальчик, изо всех сил старающийся обратить на себя внимание. Несмотря на непринуждённо-расслабленный вид, у Кима в голове сейчас активно вращался мыслительный механизм. Значит, Ники вроде губки, способной впитать душу? Как Чонгук? Он тоже делал это неосознанно, но в отличие от Чонгука не давал никому контролировать своё тело. Ники зачем-то «подселял» жильцов в свою душу и там же запирал. Как же всё сложно… А что покойный отец Джона, и по сей день замурован внутри живого человека и не может упокоиться? Нужно будет узнать о нём поподробнее. — Насчёт вашего отца, — собрался было спросить Тэхён, но осёкся, увидев, что подросток спит и догадываясь, какая из двух сторон его души сейчас откроет глаза. Готовясь давать обескураженному Ники кучу объяснений, если тот потребует, Ким хотел подсесть ближе, но сумасшедший стук в дверь, раздавшийся неожиданно, его остановил. Барабанили так, будто собирались не войти в дом, а разнести дверь вместе со всей квартирой. Тэхён взял со столика ключ и в два шага достигнув порога, открыл, вопросительно уставившись перед собой. — Ты здесь! — ахнул Джон, даже не пытаясь скрыть следы слëз на щеках и дрожащих губах. — Скажи, что это не правда? Умоляю, скажи, что Тэмин ни в какой не в коме, что ты не врал мне в глаза всё это время. Скажи...