Твоими глазами III ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

Не дав Тэхёну и секунды, чтобы собраться с мыслями и ответить, Джон оттолкнул того назад, влетая в чужую квартиру, и озираясь, сразу направился в спальню. — Чон, погоди, — отмер Ким, пытаясь остановить парня, но был проигнорирован. Распахнув дверь, Гук покачнулся, навалившись на неё плечом, и разбито выдохнул. Открывшаяся перед ним картина не нуждалась в комментариях. В человеке с исколотыми венами, неподвижно лежащем на постели с маской на лице и опутанном проводками капельниц он сразу узнал лучшего друга. Джон закрыл рот рукой, но беспомощный громкий вопль, вырвавшийся из самого сердца, сдержать не удалось. Сидевший спиной к нему Тай повернул голову. — Чон? — прошептал он удивлённо и опомнившись, встал на ноги, делая шаг к парню. В ужасе замотав головой, не в силах поверить в происходящее, блондин попятился назад и врезавшись спиной в дверь ванной, нашарил ладонью ручку и закрылся там, судорожно проворачивая замок. Не слыша ни стука, ни голосов снаружи, он обнимал себя руками и часто-часто дышал, близкий к истерике. Тэмин и правда был в коме всё это время, а Джон, слишком занятый собой, даже не удосужился расспросить как следует о состоянии друга, верил, как последний дурак, в ложь, что скармливал ему его же парень. Дрожащими пальцами Гук смахнул ручку крана, тут же набирая в ладони ледяную воду и погружаясь в неё лицом. Ему необходимо срочно успокоиться, иначе он сойдёт с ума. — Джон! — звали снаружи, — Джон, пожалуйста, открой нам дверь. Как сквозь толстый слой плёнки, почти не пропускающей звуков, до него донёсся голос младшего брата, и блондин вздрогнул. Ники никак не должно здесь быть сейчас, он не мог знать обо всём и молчать вместе с остальными! Голова внезапно стала тяжелой, а перед глазами всё поплыло. Осторожно, миллиметр за миллиметром, открывая дверь, блондин так сильно надеялся, что ему показалось. Но в коридоре, освещённый полоской света, льющегося из ванной, действительно стоял Ники. А рядом с ним — Тэхён, Тай и даже Хосок! Даже своему крёстному Тэ посчитал нужным рассказать обо всём, один лишь он пребывал в неведении. Гук затравленно забегал глазами по всем этим людям, лицемерам, что скрывали от него правду, и всхлипнул. — Вы все. Все знали, да? — задушенный, жалкий вскрик застрял в горле, и парень закашлялся. Слёзы обильно перетекали с подбородка на шею, капали вниз. Лицо Джона исказила горькая, выражающая разочарование, гримаса, когда он в упор взглянул на Ники, смотревшего в ответ с хладнокровным безразличием. — Малыш, я всё тебе объясню, — Ким протянул вперёд руку, но Гук резко дёрнулся, уходя от прикосновения. Хосок стоял дальше всех, с беспокойством наблюдая за парнями. Гудман то виновато поглядывал на Джона, то переводил взгляд в сторону спальной. Было очевидно, что ему не терпелось выпроводить, наконец, всех гостей и остаться наедине со своей скорбью. Никем не остановленный, Джон вернулся в спальню и несколько минут молча смотрел на мирно спящего Ли. Бледное тонкое лицо, шея и такие же руки — всё, что было неприкрыто одеялом, выглядело по-детски хрупким. Застеленный мутной пеленой взор прошёлся по каждому сантиметру чужой кожи, почти прозрачной и так похожей сейчас на фарфор. — Ему нужен солнечный свет, — вслух заметил Джон и обратившись к Таю, предупредил, — я вернусь завтра. Грубо задев кого-то плечами, Джон заспешил к выходу. Он не мог находиться в этом доме больше ни минуты, только не сейчас, когда его разрывало на части от боли и несправедливости. С немым вопросом в глазах он на мгновение остановился возле Ники, но тот покачал головой, отказываясь идти вместе с братом. Гук был слишком слаб и расстроен, чтобы настаивать на обратном, и не говоря ни слова, вышел в подъезд. 🎼 Clide - Broken parts — Чон, давай поговорим, прошу! — растерянно умолял, следуя за ним, Тэхён. Джон уже надавил на кнопку вызова лифта. Развернувшись, он впился в глаза любимого человека своими, пустыми и тусклыми в эту секунду, и глотая слёзы, через силу произнёс: — Сейчас я ухожу. Потому что не хочу выслушивать твои оправдания и потому что не могу находиться рядом с тобой и видеть твоё лицо. Ты скажешь, что хотел уберечь меня и защитить, скрыв правду, что хотел как лучше и заботился о моих чувствах, не так ли? Однажды ты уже утаил от меня кое-что… Свою помолвку. Ты помнишь? Я помню, ведь тогда моё сердце было разбито. И видишь ли, боль, что я испытал тогда, была, оказывается, лишь прелюдией, жалкой пародией на то, через что ты заставил меня пройти сегодня. Ты говорил мне о взрослении, так вот, я хочу поступить по-взрослому. Мы вместе уже столько лет и никогда не расставались дольше чем на пару недель, но давай сделаем перерыв. Мне нужно прийти в себя и подумать над всем, что случилось. Я люблю тебя, Тэ, но отношения, основанные на лжи — совсем не то, о чем мы мечтали когда-то. — Несколько часов назад ты был согласен стать моим мужем, — голос Тэхёна сильно дрожал. Он изо всех сил прикусил нижнюю губу, чтобы не расплакаться как брошенный ребёнок. — Несколько часов назад ты был для меня тем, кто никогда не обманет моё доверие. То, что ты сделал — это… слишком для меня. И я н-не знаю... Просто дай мне время... Хотя, я не знаю, будет ли это расставание временным или окончательным. — Чон, я прошу тебя… Я просто испугался… Не знал, как ты отреагируешь. Представь себя на моём месте. — Представь себя на моём, Тэ. Ты смог бы простить меня за то, что я не рассказал тебе о медленно умирающем Тае? Когда-нибудь смог бы? Тэмин — мой лучший друг, у меня было право знать обо всём, что с ним случилось. Жаль, что ты посчитал иначе. Хирург уронил голову и первую слезу, разбившуюся вместе с призрачной надеждой. Его бросают? Сейчас, когда Джон так нужен? Но и его можно понять. Возможно, Тэхён переоценил свои силы и взял на себя слишком много, а потому не справился? Разве это было честно по отношению к Джону, кого Тэхён сам убеждал в необходимости решать все проблемы вместе? Гук шагнул назад, в приехавший за ним лифт и прежде чем уехать, вспомнил кое-что. — Я видел Чимина, — сказал он, — в день моего отъезда на острова. Я видел их с Хэри в отеле; они спешили куда-то и даже не заметили меня… Пусть раскрывать чужой секрет неправильно, но не хочу быть тем, кто лжёт, глядя в глаза. Не хочу быть таким, как ты… С тихим шуршанием створки кабины съехались. Ким остался одиноко стоять в подъезде, больно прикусив кулак и подрагивая плечами. Простил бы он своему Джону обман? Об этом тот спрашивал минуту назад? Ответ прост: Тэхён любит, он никогда не откажется от любимого человека и своих чувств, потому простит абсолютно всё, несмотря ни на что. Простит, даже если Джон оставит его и решит уйти навсегда. Только вот Тэхён его всё равно никуда от себя не отпустит. — У нас проблемы, — раздался за спиной голос невролога. Ким развернулся, не пряча красных глаз и влажных дорожек на щеках. Проблемы, серьёзно? Он в курсе. Не помнит, когда в последний раз в его жизни всё было гладко. — Кажется, я малость перестарался с гипнозом. Ники не хочет просыпаться. Ким вернулся в квартиру друга и сразу встретился глазами с Ники, невозмутимо сидевшим на диване. — Что?! — закатил глаза черноглазый, заметив сосредоточенные на нём недоумённые взгляды, — Я услышал голос Джона и заставил Ники снова заснуть. А надо было, чтобы эти двое устроили тут грандиозный парный скандал?! Лучше спасибо скажите, что я вовремя сообразил и не выпустил этого паникёра. — Классно придумал, — с сарказмом прокомментировал хирург, — но можно уже вернуть Ники обратно? Джон точно бросит меня, если вместо его младшего брата я притащу домой тебя. — Я и есть его младший брат! — возмущённо возразил тот, добавив с ухмылкой, — Частично. И нет, разбудить его я не могу, пока сам не проснётся. — он пожал плечами. — се ля ви. — Блять! — громко выругался Тэхён, запустив пальцы в свои волосы. Что за день-то такой выдался?! — Ну и что нам теперь делать? — Подождём. Это всё, что нам сейчас остаётся, — размеренно проговорил Хосок, приблизившись и положив руку на плечо крестника, слегка сжимая, — Думаю, Тай устал и должен отдохнуть, пора бы нам и честь знать. К тому же, мне с тобой нужно кое-что обсудить. Ким посмотрел в прищуренные глаза старика, одним взглядом настаивавшего на срочном разговоре, и кивнул. — Ты как? — озабоченно спросил он, повернувшись к Гудману. — Всё хорошо, — невесело ответил тот. Пусть теперь он и знал, где есть душа его возлюбленного, облегчения это знание не принесло. Тэмина он хотел видеть живым, здоровым и, что немаловажно, целым, а не по частям. — Поехали, — позвал подростка Тэхён, дёрнув подбородком, и вслед за крёстным направился к двери. Тёмный лениво потянулся и встав дивана, подошёл к Таю. Неожиданно для всех он взял ладонь невролога и прижал к своему сердцу. — Я позабочусь о нём, — серьёзно пообещал он, — постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы вы встретились в ближайшее время. Гудман моргнул слипшимися ресницами и порывисто обнял парнишку, крепко прижимая к своей груди. — Береги их, прошу, — попросил невролог шёпотом в самое ухо, — я тоже сделаю всё, чтобы ты и Ники стали единым целым. На улице Хосок обратился к студенту: — Ты не возражаешь, если домой тебя отвезёт Чарли, мой водитель? У меня к Тэхёну есть личный разговор. Тот выпятил губу, оценивающе осматривая дорогой автомобиль, и согласно кивнул, а поймав беспокойный взгляд Кима, фыркнул. — Я не дам нас с Ники в обиду, — заверил он, — забыл, кто я такой? — Поезжай прямиком домой, — строго приказал хирург, с подозрением косясь на слишком довольного подростка, и вложил ключи от своей квартиры ему в руки. — Базара нет, пап, — ехидно улыбнулся Тёмный, спрятав ключи в карман куртки и вновь вытягивая вперёд ладонь в просящем жесте. — Денег дай ещё, — потребовал он, — этому телу нужна обычная, человеческая еда. Куплю что-нибудь по дороге. — Чарли оплатит тебе всё, что нужно, — вежливо вмешался Хосок. — Не сомневаюсь, — хмыкнул Тёмный, не убирая руки и продолжая сверлить Кима пронзительным взглядом. Брови Тэхёна взмыли вверх. Помешкав секунду, он достал из бумажника карточку и нехотя протянул её наглому парню. — А ты точно не Ники? — в шутку поинтересовался хирург, наблюдая, как подросток рассматривает карту и подбросив в руке, удовлетворённо прищёлкивает языком. — Лично я никакой разницы между вами не вижу. Он проводил крёстного к своему внедорожнику и сел за руль, глазами провожая отъезжающий бентли, из окна которого, сияя улыбкой, ему махал Тёмный. — Чертовщина какая-то, — обречённо вздохнул Тэхён, падая лбом на руль. — Ты не сумасшедший, — мягко усмехнулся старик, — я тоже это видел. — Чон хочет перерыва в наших отношениях, — Ким повернул голову и беспомощно взглянул на бывшего комиссара, — что мне делать, дядя? Я скрыл от него… Всё скрыл. Хотел таким образом обезопасить его, но сделал только хуже. — Дай ему возможность побыть одному, Тэхён, — подумав, ответил Хосок, — тем более, если он сам попросил тебя об этом. Чон — неглупый мальчик, и понимает, что ты сделал это не со зла. Пусть он успокоится, всё взвесит. Сейчас на эмоциях ничего не решить. Полагаю, он прав, вам двоим побыть некоторое время на расстоянии пойдёт только на пользу. — Чимин в Сеуле, — глухим голосом сообщил крестник. Старик напрягся, но стараясь выглядеть удивлённым, спросил: — Вот как? Откуда тебе об этом известно? — Чон сказал, что видел Чимина с Хэри в отеле. Не знаю, что там у них за секреты… Мне кажется, что-то происходит, дядя, что-то очень важное, а я остаюсь на берегу в то время как все давно отправились в плавание. Допустим, выманить Чимина в Корею могло его беспокойство за Хэри. Почему он не сообщил нам с Чоном? Разве мы чужие? Почему Хэри ничего не сказала? К чему вся эта загадочность, если только не случилось ничего плохого? Чувствую себя полным идиотом! — Должно быть, именно так себя чувствует сейчас твой молодой человек, — с улыбкой подсказал Хосок, — от него тоже скрывали важную информацию, но на это ведь была причина, верно? Позволь людям иметь свои секреты, Тэхён. Не всё можно рассказать сходу, выложить как на духу, ты как никто другой понимаешь, какими щекотливыми, непростыми и опасными бывают ситуации в жизни. Если моя племянница и наш старый приятель считают необходимым вести общие дела и молчать о них, кто мы такие, чтобы запретить им это? — Ты стал таким чертовски мудрым, Хосок, — улыбнулся парень, разглядывая сеть морщинок на лице бывшего однокурсника. — Тебе всегда есть, что сказать, будь то совет или утешение. — Я прожил дольше твоего, дружище. — глаза старика немного увлажнились, когда минувшие дни коснулись полустёртой памяти. — Намного дольше. Когда хоронил этими руками своего доброго друга, не переставал вопрошать у Вселенной, почему именно ты? Почему тебе досталась такая короткая жизнь? И лишь много лет спустя, когда мой крестник начал подрастать, я понял, в чём смысл. Ты просто решил начать всё сначала, потому ушёл, чтобы вернуться в нужное время. Глядя через лобовое стекло на тёмное, в россыпи мелких звёздочек небо, мужчины молчали некоторое время, пока Чон не заговорил вновь. — Новость, что ты вот-вот услышишь от меня, будет неприятной и добавит больше проблем к уже имеющимся. Но я тем не менее прошу принять её так спокойно, как только возможно в твоём случае. Ты через многое проходишь сейчас, Тэхён, тебе тяжело, и никто из нас не знает, справишься ли, решится ли всё хотя бы наполовину так, как хотелось бы тебе. Но пока дышу, знай, что я рядом и никогда не оставлю тебя одного. Ты можешь рассчитывать на меня до самого конца. Между бровей молодого мужчины образовалась глубокая борозда, новая морщина к его тридцатилетию, что не за горами. Хосок хотел рассказать о чём-то ужасном, судя по тому, как тщательно тот подбирал слова, готовя Кима к неизбежному. — Просто говори, как есть, — попросил Тэхён устало. — Мне сообщили, что судья собирается отказать тебе. Органы опеки также получили приказ сверху не одобрять твоё заявление. Мы обязательно выясним, в чём дело, но так как суд уже скоро, тебе всё-таки придётся принять участие в процессе и разыграть перед ними комедию, будто ты ни о чём не подозревал. Не могу обещать, что разберусь со всем быстро, но по крайней мере попытаюсь. А до тех пор Лаура будет вынуждена отправиться в приют. Ким довольно долго не отвечал и никак не комментировал услышанное, отвернувшись к боковому окну, а после завёл машину и медленно выехал со двора. — Поужинаем? — хрипло предложил он, и за всю поездку до ресторана не проронил более ни слова. Но тех и не требовалось для того, чтобы Хосок по одному лишь взгляду понял, что его крестник просто раздавлен. На Тэхёна и впрямь свалилось слишком много всего за раз. — Эй, Чарли. Ты ведь Чарли? — вальяжно развалившись в комфортабельном салоне авто, подросток гипнотизировал хитрыми глазами макушку водителя. — Да, господин, — легко ответил водитель, метнув мимолётный взгляд в зеркало над собой. Польщённый таким обращением Тёмный самодовольно улыбнулся. — Дашь порулить? — на полном серьёзе попросил он, но таким тоном, словно приказывал. Поймав сомнение на чужом нахмуренном лице, студент продолжал давить, — Ты ведь не спал сутки и очень устал. Что будет, если ты начнёшь клевать носом прямо сейчас и не справишься с управлением? Я не хочу умирать, — вкрадчиво прошептал Тёмный, наклонившись вперёд и согревая дыханием чужое ухо, — А ты? Бентли сильно вильнул, чудом уходя от столкновения с другим автомобилем. Перепуганный Чарли замедлил ход, стиснув руль до боли в руках, пока манипулятор посмеивался, не испытывая ни малейших угрызений совести. Страхи водителя были лёгкими и солоноватыми, как хрустящие крекеры. Более глубинные Тёмный не затронул, иначе авария случилась бы на самом деле. Трясущийся Чарли вырулил к обочине и кое-как освободив себя от ремня безопасности, выскочил из машины, жадно ловя ртом воздух и пальцами оттягивая тугой узел галстука. Что это с ним было сейчас он не понимал, но на мужчину вдруг накатила такая волна паники, что вести автомобиль дальше он никак не мог. Немного придя в себя и опомнившись, он стыдливо опустил голову, возвращаясь на сиденье, и повернулся к скучающе разглядывающему свои ногти пассажиру. — Я… Я должен оповестить господина Чона, — неуверенно протянул Чарли. — Нет нужды, — убедительно отрезал Тёмный, поднимая на водителя тяжёлый взгляд исподлобья. У последнего внезапно закружилась голова. — Вот как мы поступим: мы поменяемся, я сяду за руль, а ты возьмёшь себе такси и поедешь домой прямо сейчас. Машину заберёшь завтра. Ты же хочешь поехать домой прямо сейчас, Чарли? — с нажимом повторил он, повышая голос. Чарли быстро закивал. Происходящее казалось ему нереальным, будто он находился во сне. Он достал из бардачка бумажник и телефон и принялся вызывать такси, мелко подрагивая от необъяснимого страха, охватившего всё его тело. Тёмный сел на его место и вернул бентли в поток машин, беспечно выжимая педаль газа на максимум. — Надеюсь, ты назвал мне верный адрес. — бормотал он себе под нос, обращаясь к кому-то из своих мыслей и ловко справляясь с вождением. Вечер плавно перетёк в ночь, когда бентли, миновав десятки оживлённых и не очень улиц, притормозил у подъезда самой обычной высотки. Студент вышел наружу, незаинтересованно осматриваясь. Райончик, откровенно говоря, был так себе, ничем не лучше того, где проживал сам Ники. Выхватив хищным взглядом подвыпившую компанию на скамье на детской площадке, с корыстным любопытством посматривающую в сторону авто, Тёмный усмехнулся и уверенно зашагал к зданию, будто бы невзначай шепнув в пустоту, — В багажнике труп. Люди на площадке засуетились, вдруг испугавшись чего-то, и как по команде рассредоточились по домам. Этого подросток уже не увидел: в это время он стоял, прячась в тени многоэтажки от назойливого света фонаря, под чужим окном, и негромко барабанил костяшками по стеклу. Отозвались на стук почти сразу. В приоткрытом окошке показался острый подбородок; пара блестящих глаз на исхудавшем личике с удивлением оглядывала незваного гостя. Тёмный осклабился, облизывая губу. 🎼 Finneas - Heaven — Привет, мелкий. — Ты?! — прошептал мальчик, высовывая голову наружу. — Что ты здесь делаешь? — Захотел тебя увидеть, — Тёмный протянул руку и игриво тронул пальцем кончик чужого носа. — Я же говорил, что приду. — Так поздно, — краснея и смущённо опуская взгляд, заметил Дилан слабеньким голосом. По парнишке видно было, что он хоть и стесняется, внимание Ники ему приятно. — Разве я должен спрашивать позволения? Когда хочу, тогда и прихожу, ясно? — Тёмный ухватился за стальной наружный подоконник, и поставив ногу на небольшой выступ в стене, подтянулся, вынуждая О`Брайена отпрянуть от окна, и в следующее мгновение уже стоял в чужой комнате, нахально улыбаясь, — Что хочу, то и делаю… — тихо говорил он, надвигаясь на оробевшего Дилана и загоняя, как хищник жертву, в угол. Вжавшись спиной в стену, тот тихо пискнул, зажмурившись, и покраснел ещё больше, когда по хрупкому телу заскользили беспардонными руками, а над ушком шумно и тяжело дышали, с жадностью вбирая в лёгкие аромат чистых каштановых волос и лёгкого страха, перемешанного с симпатией. Дрожа от горячих мурашек, покрывших кожу с головы до пят, ещё с трудом стоящий на ногах после затяжной комы, О`Брайен неловко поёрзал в попытке отстраниться, но частичка Ники только крепче сжала его в своих руках, шикнув, — Да не дёргайся ты так, я соскучился! Шатен покорно затих, судорожно выдыхая. Кто этот человек и откуда взялся, он не знал, но именно его тёмный взгляд, запавший в самую душу, был первым, что Дилан увидел, проснувшись в палате; его губы нежно зацеловывали лицо, и его голос ласково обещал, что никогда не причинит боли. Дилан решил поначалу, что слегка помешался на комиксах и фантастических книгах, и оттого всё это ему только померещилось, но вот он, таинственный парень из больницы был здесь, в его доме, и бережно поглаживал по голове. Это было похоже на наваждение, галлюцинацию, эффект гипноза или расслабляющего наркотика — то, что творилось внутри, когда Ники был рядом. Дилан не понимал своих чувств и точно не смог бы объяснить их кому-либо. Как будто объятия этого парня были самым безопасным местом в мире, а в его отсутствие в груди что-то сильно, до боли, тянуло и сдавливало, требуя воссоединения. — Я сделал всё, как ты сказал, — тихо отчитался О`Брайен, почти заискивающе заглядывая в чёрные глаза, — закатил скандал в больнице и вынудил маму подписать отказ от курса реабилитации. — Ты умничка. — Честно говоря, я сомневался, что получится, врачи ведь тоже были настроены против. Пришлось надавить на больное, напомнить, на какие крайние меры она пошла… — расстроенно вздохнул он, — мама себя не простит. Я не знаю, что делать. Она ведь плакала весь день… — Боится, что потеряет тебя снова, — прикрыв глаза, Тёмный успокаивающе замурлыкал ему в висок, проглатывая чужой страх вместе с горчащей болью, что не входит в его рацион, но ради любимого человека было не сложно потерпеть. — Одевайся, мы уезжаем. — Сейчас? — юноша изумлённо поднял голову. Брюнет в подтверждение кивнул. — Но куда? И что я скажу маме? — Ничего. Пусть думает, что ты спишь. На рассвете вернёшься обратно. У тебя пять минут, чтобы собраться, а иначе — потащу тебя прямо так, — студент отклонился назад, нехотя убирая руку с полюбившейся талии, и прищёлкнул языком, не сводя с Дилана похабного взгляда, — выглядишь так вкусно в этой пижамке. Скрыв смущение в нарочито недовольном фырчании, тот тряхнул мягкой шевелюрой и выжидающе уставился на своего наглого ухажёра. — Ты смотреть собрался? — поинтересовался он, — Ничего, что я тут, переодеваться собираюсь? — О, ты мне не помешаешь, всё в порядке. Представь, что меня здесь нет, — завалившись спиной на чужую разобранную постель, издевалась тёмная сторона, но увидев, что Дилан даже не шелохнулся, демонстративно сложила ладони лодочкой на лице, — не смотрю я, не смотрю! Спрятавшись за распахнутой дверцей маленького шкафа с одеждой, О`Брайен принялся переодеваться, искоса бросая на ухмыляющегося Ники подозрительные взгляды; но почти справившись с пуговицей на некогда облегающих джинсах, что сейчас свисали мешком, поражённо застыл на несколько мгновений, услышав довольное: «Будто бы я там чего-то не видел». Для Ники, или, точнее, одной из сторон его души, эта ночь была особенной. Впервые Тёмный был свободен и почти не ограничен во времени, впервые не спешил, не спасал кого-то и не выполнял за Светлого грязную работу. Он просто жил, наслаждался сейчас, стягивая любимого мальчика вниз прямо из окна и похищая того до самого утра. Если бы Ники мог прочувствовать, каково это — быть с ним, если бы осознал и принял свои чувства как можно скорее! Тогда Дилан был бы рядом на постоянной основе, и не пришлось бы перекидываться из света в темноту, чтобы созерцать его искрящиеся безоговорочным доверием глазки. Тёмный не знал, сможет ли этот момент повториться когда-нибудь, поэтому нужно было брать всё и сразу, прямо сейчас. На всю катушку. Усадив немного растерянного парнишку рядом с собой, он невесомо коснулся губами прохладной руки и погнал чужую машину по направлению к дому Тэхёна, предвкушая всё, что так давно хотелось сделать до алых пятен перед глазами. Номер отеля слишком большой и неуютный, кровать под ним — такая же. Джон ворочался, перекатываясь с одной стороны на другую, всё никак не мог найти себе место. Разношёрстых мыслей в голове была уйма, но парень благоразумно отложил их все на утро. Сейчас он думал о самом главном: о них с Тэ. После скандала у Тая Джон остывал очень долго. Ненавидел, бесился, жалел себя, несчастного и обманутого. Когда слепая ярость понемногу спала, ум прояснился, а собственная обида перестала казаться такой уж необъятной, пришло понимание и… стыд. Тэхёну Ли тоже не был чужим человеком, никогда. Ким ценил, уважал и по-братски любил Тэмина. Как же, должно быть, он переживал за их общего друга, как сильно у него болело сердце, пока Тэ рисовал для Гука улыбку и водил по торговым центрам и кафе, развлекая, не имея даже возможности выговориться и поделиться наболевшим. Вспомнив, что тот, другой Тэхён, о котором он столько всего слышал, умер раньше времени, сожрав себя заживо заботами и тревогами, Джон крепко стиснул в руках подушку и истерично разрыдался. Он не врал, без Кима его жизнь на самом деле ничего не стоит. Да, он волен уйти в любой момент, бросить его одного на полпути, но никогда не удастся Джону найти кого-то, хоть сколько-нибудь похожего на Тэхёна. И да, можно провести остаток жизни и в одиночестве, провести неплохо и интересно, но ведь бессмысленно. Все эти годы рядом с ним причиной, по которой Гуку хотелось улыбаться, мечтать и дышать, был только он. «Господи, — протянул блондин, размазывая слёзы по чистой наволочке, — ну почему я такая бестолочь?!» В том, что с Тэмином случилась беда, Тэхён не виноват. Ему сейчас ни скольким не легче чем Таю или Джону, он точно так же волнуется и ломает голову над тем, как помочь. Так почему же все тумаки достались именно бедному хирургу? Может, Джон не взрослый совсем, раз позволил себе разрыдаться и затопать ногами, как капризная девчонка, когда от него требуются стойкость и мужество? Повёлся на грязный телефонный компромат, примчался взвинченный, словно и впрямь собирался застукать свою половинку с любовником. «Какой ужас! Я мудак!» Следя за ночной дорогой через стёкла, поверх которых понемногу начинали скапливаться мелкие брызги ледяного дождя, Тэхён летел по пустынной трассе на скорости чуть выше положенной. Час был довольно поздний. Ужин с крёстным продлил откровенный разговор, в ходе которого Кима так и подмывало напиться, но ради душевного спокойствия пожилого человека он воздержался. Хотя вести автомобиль в состоянии, в каком он пребывал сейчас, было не менее опасно, нежели как если бы Тэхён нажрался до визга. В голове — каша из разбухших древесных опилок, невкусно и бесполезно. Он винит себя, во всём вечно винит одного лишь себя. Не поддержал вовремя лучшего друга. Не позаботился как следует о Ники. Не вспоминал про Хэри, не интересовался Чимином, не смог удержать любовь и доверие Джона… Всё стало слишком сложно, чтобы одному можно было с этим разобраться. Ему не хватало, так чертовски не хватало сейчас этих любимых тонких пальчиков на своих щеках, яркой любящей улыбки и сонного шёпота о том, что в него верят. В висках ленивыми толчками тупо пульсировала боль. В груди горел пожар, что-то необходимое, бесконечно важное, медленно покидало его жизнь, а Тэхён не мог унаться следом и остановить это, сохранить при себе. Взглянув на дорожный указатель, Ким решил наплевать на всё и сбавил скорость, чтобы развернуться и поехать в бар, мелькнувший за окном яркой вывеской шестьсот метров назад. Мелодия телефона, подключенного к гарнитуре, противно забренчала на весь салон, и Ким чертыхнулся, нажав кнопку на руле, отвечая по громкой связи. — Слушаю? — Гондоны есть? — спросили в трубку. Ким ошалело взглянул на дисплей с высвеченным на нём «Мелкий дрыщ». Так он подписал братишку Джона этим утром. — Чего? — Гондоны. Презики. Резинки. Есть что-нибудь? Где лежит? Могу и сам по тумбочкам порыскать, но на это уйдёт время. — Ты охуел? — рявкнул хирург, заводясь с пол оборота. — Кого ты притащил к нам в дом? — Я привёл своего парня, — цыкнул подросток, — какие-то проблемы?! — Парня?.. Погоди-ка… Дилану всего пятнадцать, безмозглый ты валенок! Стой где стоишь и не двигайся, я буду через четверть часа. Если ты хоть пальцем… — То, чем мы занимаемся, делается вдвоём, уж извини, — едко перебил взрослого брат Джона, — тебя не приглашаем. К тому же, мы уже в процессе. — Твою мать! — заорал Тэхён, — Я сейчас приеду, и клянусь, тебе не поздоровится! Сбросив звонок, он выправил руль, не доделав кривой разворот и продолжив двигаться прямо. Телефон снова подал признаки жизни. — Никаких потрахушек, я сказал! — принимая вызов, взорвался хирург, — Я не разрешаю! — Да я и не собирался, — ответил тихий голос на том конце. Округлив глаза, Тэхён в неверии уставился на дисплей и сглотнул. Абонентом оказался «Мой нежный». — Чон… — замялся парень, — прости, я думал, это твой брат. — Ты был тем, кто сказал, что Ники — взрослый мальчик, разве нет? — Да, — согласился Ким, — у тебя всё в порядке? В смысле, я знаю, что всё далеко не замечательно, но ты сам… Как ты? — Плохо. — Что случилось? — встревожился Ким. Джон улыбнулся тому, с какой нежностью прозвучал родной голос. — Ты нужен мне, Тэ, — томно прошептал блондин, — сейчас, в эту секунду, завтра, всегда… Любящее сердце пропустило несколько скачков подряд, и скорость на спидометре резко взлетела. Дилан размеренно дышал, уткнувшись носом в ямку на чужом плече, стискивая в пальцах край домашней футболки. — Зачем ты соврал? — тихонько спросил он. — Пусть думает, что мы тут делаем детей, — усмехнулся Ники, поглаживая мальчишескую спину с выступающими островками позвонков, — тогда точно не припрётся и не помешает нам. Мне о многом нужно тебе рассказать. — А потом… После того, как поговорим… Мы будем что-нибудь делать? — закусив язык, хрипло хихикнул О`Брайен. — Вот те раз! — воскликнул Тёмный, — Мы знакомы всего пять минут, а ты уже делаешь такие грязные намёки?! Помогите! Меня домогаются! — дурашливо завопил он. Дилан, пыхтя от возмущения, попытался сесть, но его не выпустили из хватки рук. — Я вообще-то имел в виду телик посмотреть! — начал оправдываться он. — Мы сделаем всё, когда придёт время, — улыбнулся брюнет в мягкую макушку, — но сначала ты должен выздороветь. И подрасти годика так на два, — договорил он, посмеиваясь над недовольным таким заявлением младшим. — Ты не будешь ждать меня два года! — надулся Дилан, — Бросишь при первой возможности! — Я ждал тебя семнадцать лет, дурачок. Неужели какие-то два года изменят мои чувства? — Говоришь так, будто заранее знал, что встретишь меня. — А я и знал. С самого начала. 🎼 BLVKES - C'est la Vie Тэхён проморгался не видящими со света глазами, стараясь разглядеть что-то в полумраке номера. Гибкий силуэт, словно отделившись от стены, шевельнулся, поворачиваясь к вошедшему. Мягкой кошачьей поступью Джон направился к нему навстречу, с ходу зарываясь пальцами в русые волосы и притянув к себе за голову, жарко, медленно целуя. — Наконец-то, — шёпотом произнёс блондин, отрываясь от прохладных полураскрытых губ, влажных от его поцелуя, и припадая к ним вновь. С полным желания и одновременно — радостного облегчения — стоном, Тэхён уложил ладони на обнажённые упругие ягодицы, прижимая возбуждённым пахом к своему, и медленно сжал пальцы, сминая нежную кожу до алых пятен. Джон сладко вздрогнул, прильнув к широкой груди, всем телом притираясь о другое, ещё скрытое от него слоями одежды, но от того — не менее желанное. Столько громких слов было подготовлено друг для друга в ожидании этой встречи, но все разговоры остались за дверью на эту ночь. Углубляя поцелуй, придерживая парня за шею, слегка надавливая на чувствительные точки подушечкой большого пальца, Ким подтолкнул его в сторону кровати. Он растворился в просящих, звучных и мокрых всхлипах Гука при движениях языка на языке; в том, с каким отчаянием и голодом тот цеплялся за его плечи, тонко выстанывая своим потрясающим, таким откровенным в моменты близости голосом. Они оба — не жильцы, если надумают когда-нибудь расстаться, — понимал Тэхён, лаская гладкую кожу широкими ладонями, снова и снова повторяя каждый изгиб, давно выученный наизусть. Запрокинув голову, Джон не стесняясь хныкал и вскрикивал несдержанно громко, стоило Киму опуститься горячими поцелуями на изящную шею, прокладывая путь губами и языком ниже, по ключицам и рвано выдыхающей груди с набухшими сосками, трепещущему от касания даже дыхания животу, к влажному налитому члену. Стоя на коленях перед разнеженным нагим парнем, таким до сжимающегося сердца прекрасным и хрупким, Тэхён не мог насмотреться, налюбоваться на красивые черты лица, тёмные стрелы ресничек, скромно приспущенных и дрожащих, раскрасневшиеся полные губы, стонущие только для него, щёки, покрытые ярким природным румянцем; на тело, разгорячённое и жаждущее, ненасытно впитывающее малейшую ласку до остатка. Распахнув губы, Ким огладил напряжённый орган пальцами и демонстративно высунул язык, расслабляя и проведя им от основания до самого конца чужого члена, принимаясь неторопливо и методично вылизывать тёплую плоть, пробуя на вкус, погружая тугую головку в рот и посасывая. Джон тихонько выл, лихорадочно шаря рукой в светлой шевелюре своего мужчины, дрожа напряжёнными до предела бёдрами и непроизвольно сводя их вместе. Невозможно было спокойно наблюдать, как Тэхён дразнил умело, горячими ласками доводя до отчаянных умоляющих вскриков, опустившись к его ногам, будто покорённый, но при этом всё ещё полностью одетый. Сопровождая его высоким стоном, Джон сделал круговое движение бёдрами, прося ещё, пытаясь толкнуться глубже, но Ким не позволил, отстраняясь и поднимаясь на ноги, тут же развязно целуя расфокусированного, разомлевшего блондина, плавно и неспешно стягивая с себя всю одежду. Упав спиной на остывшие простыни, приятно холодящие пылающую кожу, Гук утянул Кима на себя. Расставивший локти по обеим сторонам от парня, Тэхён дал тому возможность самовольно соскользнуть по кровати вниз, оказавшись лицом перед его пахом. С грудным стоном Ким закатил глаза, упираясь коленями в полужёсткий матрас, позволяя бесстыжим губам жадно исследовать себя внизу. Несколько раз толкнувшись ртом на его член до середины, истекая слюной, Джон замычал, когда Тэхён коротко задвигал тазом, ударяясь головкой о надгортанник. Не выдерживая собственных накалившихся желаний, Ким подтянул парня выше, без труда переворачивая на живот. Поняв намёк, Гук, не теряя времени, согнул ноги в коленках, становясь на четвереньки и выгибаясь до предела, призывно отставляя попку. С голодным обожанием разглядывая гибкое молодое тело, принадлежащее лишь одному ему, Тэхён нетерпеливо сжал зубы, оставляя в нежном месте заметный след, и толкнулся двумя пальцами во влажную, слегка припухшую по краям и поблёскивающую от смазки дырочку, растягивая податливые мышцы, оглаживая ладонью покрытую мурашками спину и оставляя невесомые поцелуи в сводящих с ума глубоких ямочках на пояснице, делающих его таким невероятно слабым перед их обладателем. Джон мягко вскрикнул, подаваясь вперёд, уходя от раздражающей нервные окончания стимуляции, вот-вот сорвущейся в оргазм, и тогда Тэхёну стало ясно, что тот готов его принять. Прижавшись к его спине, он опустился на парня сзади, удерживая вес своего тела на упирающемся в простыни кулаке, и помогая себе рукой, аккуратно ввёл головку в жаркую тесноту послушного тела, протискиваясь до упора и замирая, тяжело переводя дыхание. Гук повернул голову, на полпути встречаясь с чужими губами, и приглушённо простонал в них, чувствуя, как в нём начинают двигаться, стремительно наращивая темп. Мелкие яркие вспышки в мозгу, возникающие с каждым трением члена о чувствительные точки внутри него, стекались в одну, приторную, густую и тягучую, как мёд, затапливающую медленно, степенно, и разом накрывающую с головой. Джон не различал, кто из них двоих кричит, срывая голос, он плыл в невесомости, сжимая в себе Тэхёна до сладкой боли. Длинные пальцы гладили, стирая со щёк кристаллики слёз, тех, что не поймали губы, шепчущие прямо в тонкие веки какие-то красивые и честные слова. Опустив руку, Тэхён сжал в ладони пульсирующий член, в такт финальным толчкам доводя Джона до грани, и прильнув щекой к его виску, блаженно закрыл глаза, наполняя любимого собой под протяжный звонкий стон, вызвавший у него самую счастливую улыбку. — Ты не уйдёшь меня? — Только если соберусь покончить с собой. Я без тебя не могу, не умею.