Твоими глазами III ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

Крепкий безмятежный сон хирурга резко прервался. Ощущая на себе чьё-то пристальное внимание, Тэхён разлепил ресницы, приоткрывая глаза и фокусируя взгляд на лице любимого человека. В полумраке наступающего утра он мог различить алые губы, искусанные и от того сильно распухшие, маленькую тёмную точку под ними, карие глаза, неотрывно смотрящие в ответ, задумчивые и немного грустные. — Что такое, мой мальчик? — забеспокоился Ким. Освободив руку из-под тонкого покрывала, он провёл ладонью по светлым волосам, нежно коснулся костяшками острых скул. — О чём ты думаешь? Поделись со мной. Джон схватил вдруг его ладонь и прижался губами к тёплой коже, сжимая пальцами как самую большую в мире драгоценность. Он всё молчал, продолжая разглядывать Кима так, как будто видел его впервые. Тэхён поднял голову с подушки и осторожно приблизился к его лицу своим, оставляя между ними считанные миллиметры. Блондин не выразил возражений, и Тэхён подался вперёд, накрывая сладкие губы трепетным поцелуем. Джон как будто ожил в это мгновение, тут же отвечая, хватаясь за широкие плечи пальцами, когда его уложили на спину и накрыли собой. Он едва заметно вздрогнул, принимая в себя пальцы, но тут же расслабился, позволяя делать с собой всё, что вздумается, отдавшись целиком. Хорошо разработанные после долгой ночи мышцы послушно приняли Кима с одного толчка. С тихим стоном проникнув в парня до конца, он приподнялся, глядя вниз, на греховно-красивого возбуждённого Гука, что всё так же продолжал следить глазами за каждым его движением, словно впитывал чужой образ в себя. Тэхён отвел таз назад, покидая его тело, и снова вошёл до упора, медленно, смакуя свои ощущения. — Поцелуй меня, Тэ, — попросил Джон, и его с удовольствием послушались. Лаская неторопливо влажные горячие губы и язык своими, Тэхён не сразу заметил слёзы, скопившиеся в уголках любимых глаз. — Солнце? — насторожился он, не понимая, следует ли остановиться и поговорить или закончить начатое. — Всё в порядке, просто продолжай, — шептал блондин. Зарывшись в русые волосы на затылке будущего мужа, он трогал их, перебирал с небывалой нежностью, тянулся то и дело за поцелуем и подавался навстречу ему в такт плавным сильным толчкам, обнимая Тэхёна бёдрами изо всех сил, — Бог мой, какой же ты красивый, — произнёс он, откровенно любуясь, — самый прекрасный мужчина на свете! Как же я скучал, малыш… Как же я по тебе скучал! Ким прекратил двигаться, оставаясь в разгорячённом теле, чувствуя, как пульсируют вокруг него тесные мышцы. Медленно скользнув взглядом от мягкой улыбки выше, он заглянул в карюю радужку, и его собственные зрачки расширились, а сердце окончательно сбилось с ритма. Громко выдохнув, Тэхён задрожал и зажмурился, а когда вновь разомкнул веки, даже не заметил, как вниз срываются слёзы, перемешиваясь с чужими. Не сговариваясь, парни перекатились, меняясь местами. Джон лёг на грудь Кима, прижимаясь так тесно, как только было возможно, и устроившись удобнее, качнул бёдрами, опускаясь и поднимаясь на нём всё быстрее и нетерпеливее. Тэхён впился в его подбородок и затылок, удерживая, покрывая всё лицо многочисленными поцелуями с неуёмной нежностью, с радостной болью, с неверием в своё счастье. — Всё хорошо, малыш, — задыхаясь в его рот, повторял Гук, успокаивая, размазывая слёзы по смуглым щекам пальцами, а чужую и свою слюну — губами в ненасытных поцелуях. Не сдерживая себя и друг друга, они царапались, кусались, синхронно стонали в голос, не думая о правилах приличия и прочей ерунде. Голова кружилась от безудержной страсти и идеального ощущения правильности этого долгожданного момента. Тэхён держал тело Джона в своих руках так крепко, так стремительно и отчаянно вбиваясь в него, вытягивая из самых глубин заходящегося от любви сердца громкие, полные наслаждения протяжные стоны. — Давай вместе, — положив свои ладони поверх его, прерывисто выдохнул блондин, сжимаясь, — сейчас, Тэ… Пространство гостиничного номера потонуло в звонком переливчатом крике разделивших одну на двоих судьбу счастливых людей. Дрожа от отголосков сладости, ещё пульсирующей под кожей по всему телу, Гук окончательно выдохся и обмяк, проваливаясь в укутавшие заботой объятия. Соединившись пальцами, парни долго лежали в благоговейной, ничем не нарушаемой тишине, и смотрели друг на друга. Джон поправил провернувшийся перстень на чужой руке, коснувшись его губами, и виновато взглянул на свою собственную, без кольца. — Я надену его и больше никогда не сниму, клянусь тебе, — пообещал он еле слышно, — или выберем другие. Всё что захочешь, только стань моим законным мужем. Окажешь мне такую честь? От его влюблённого преданного взгляда, от тихо прозвучавшего, но громко отозвавшегося в сознании взаимного предложения руки и сердца, у Тэхёна сердце защемило, и он не стал сдерживать хрупкую слезинку, косо съехавшую по лицу и исчезнувшую в растрёпанных волосах. — Ты вернулся ко мне… — тихонько сказал Ким. — А ты ко мне, — Джон с улыбкой подхватил губами чужую печаль, оставляя на её месте лёгкий поцелуй. Притянув парня к себе, он обвил его руками, глубоко вдыхая аромат волос и прикрывая умиротворённо глаза. Душа, что как вода, наконец, успокоилась, перестала плескаться, норовя покинуть берега и затопить собой весь мир: Джон был сейчас на своём месте, там, где должен был быть всегда. Игнорируя боль в голосовых связках, блондин внезапно хрипловато запел: «Someday he`ll come along The man I love… He`ll look at me and smile I`ll understand…» «Когда-нибудь он придёт ко мне - Мужчина, которого я люблю… Он взглянет на меня и улыбнётся, И я всё пойму…» — Мне так сильно тебя не хватало, — всхлипнул Тэхён, прижимаясь к нему, чувствуя, как понемногу отпускают тревоги и становится легче дышать. — Прости. Прости, что так долго не мог вспомнить. — Я люблю тебя, Чонгук. — И я тебя, Тэ, очень тебя люблю. Убаюканные друг другом, парни затихли, не разжимая объятий и не отпуская друг друга от себя ни на миллиметр. Пережившие расставание, потери, боль, забвение и смерть… теперь они точно со всем справятся. Теперь они по-настоящему вместе. Об увиденном в доме Гудмана Хосок, взвесив все «за» и «против», решился поведать своей племяннице. А в доказательство передал ей небольшое простенькое устройство с диктофоном, записавшее рассказ Ники от начала и до конца. На лице напряжённо слушавшей женщины мелькали поочерёдно недоумение, гнев, и, наконец, догадка. Брат Джона тоже обладал способностью видеть другую сторону, и если для Хэри там всё было просто, то в глазах подростка всё представлялось гораздо сложнее: остров с маяком, зеркала и серебряные нити — всё было плодом его собственного воображения. Не став пускаться в подробные объяснения, Хэри настойчиво потребовала у старика под любым возможным и невозможным предлогом привести Ники к ней для личной встречи. Дав обещание сделать всё, как она сказала, Хосок попрощался и уехал, а беременная без конца прокручивала запись на диктофоне, цепляясь за каждое слово, и усиленно думала. Души, вопреки рассказу Ники, никак не могут расколоться на части, это невозможно. Здесь было что-то другое, о чём подросток, очевидно, не знал и сам, и Хэри чувствовала, что, разгадав эту головоломку, сможет разобраться и с остальными. Коротко постучав в дверь, в палату вошёл Джексон. Спрятав диктофон под подушку, женщина улыбнулась супругу, глазами указав место рядом с собой. Мужчина послушно опустился на койку, осторожно укладываясь на краешек. Обеспокоенные глаза покраснели и опухли, и вообще, обычно позитивный и улыбчивый Джексон сейчас имел крайне измождённый и потрёпанный вид, словно за последние три дня постарел на несколько лет. Хэри было искренне жаль его, зная, через какие трудности ему предстоит пройти в будущем, с маленьким ребёнком на руках. Испытания Джексона только начались, и впереди его ждал долгий и тернистый путь к своему собственному счастью, без любимой жены. — Всё будет хорошо, — с ласковой улыбкой тихо сказала она, слабой рукой взяв ладонь мужчины и прижимая к круглому животу. — Я не прощу себя, если с вами снова что-то случится, — прошептал Джексон, болезненно морщась и едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться, — я слишком сильно люблю тебя, мой ангел. — Ш-шш… Всё будет хорошо, — повторила беременная и опустила взгляд на их руки, — ей нравится твой голос. Поговори с дочерью. — Дочь? — муж смотрел с надеждой. Он ещё не знал, что из его жизни вскоре навсегда исчезнет самая главная женщина, но подсознательно хотел её продолжения, хотел дочку. Хэри кивнула. — Наша Пи, — посмотрев на удивлённого будущего папу, она произнесла полное имя ребёнка по слогам, — Ван Хэпи* *햇 빚 — Солнечный свет — Хэпи… Надеюсь, она будет похожа на тебя. — Она будет лучше меня, Джексон, — с гордостью сказала женщина, — лучше всех нас. Отложив очередную опустевшую чашку, Тэхён заказал себе уже третий кофе, возвращаясь к своему рассказу. Взгляд Джона был хмурым и тяжёлым, но он ни разу не перебил парня, внимательно выслушав до конца. Лишь когда Ким полностью высказался и беспомощно развёл руками, показывая так, что совершенно сбит с толку и не знает, что ему делать, блондин позволил себе задать уточняющий вопрос: — Когда я делил своё тело с другими, мы слышали мысли друг друга, могли чувствовать боль и радость как нашу общую. Ники упоминал, что-то подобное? Тэхён покачал головой. — Он утверждает, что для него, как для тёмной стороны, скрыто всё, что находится на светлой. — Связь между ним и остальными отсутствует. Если найдём причину, можем попытаться исправить это. Наладим связь — и Ники станет ясно, почему Тэмин не хочет возвращаться в своё тело… Ты уже говорил с Диланом? Он что-нибудь знает об этом? — Говорил. Последнее, что мальчик помнит — это момент перед своим падением, Чон. Дилана допрашивать бесполезно. — Мой брат должен знать ответы, — задумался Джон, — мой настоящий брат. Зачем-то ведь ему понадобилось прятать их всех на этом своём… маяке. Как он там говорил? — «Забрал себе то, что не смог отпустить. Забрал, чтобы не терять», — процитировал Ким. — Послушай-ка, — щёлкнул пальцами Гук, придвигаясь ближе, — те, чьи души проходили через меня, умирали. Мэри, мой кот и тот жуткий уголовник. Их всех ждала смерть. Предположим, с Тэмином и Диланом по какой-то причине должно было произойти то же самое. Они были на грани смерти, но Ники вовремя «забрал» их и тем самым спас? — Мэри умерла вне зависимости от твоих действий, малыш. Спрятаться от смерти ей не удалось даже в твоём теле. — В том-то и дело. Я ничего не предпринимал, не мог или думал, что не могу, не пытался никого из них спасти. — Считаешь, Ники таким образом предотвратил беду со смертельным исходом? Аварию, к примеру? Что ж, это многое объяснило бы, — согласно кивнул хирург, — но в таком случае напрашивается другой вопрос… — Зачем он оставил себе душу умершего папы и не дал ему уйти с миром, — договорил за парня Джон, поняв его с полуслова. Он засмотрелся в сосредоточенное лицо Тэхёна, пока в его голове неистово раскручивался мыслительный механизм. Внезапно парня озарило. «Я разделял его стремления, жаждал увидеть, как он добьётся того, чего желает… А желал он лишь одного. Дни и ночи лелеял одну только мечту, и не нужно было ему помимо неё ни золота, ни славы… Когда отца вдруг не стало, обиднее всего было то, что он умер, так и не успев воплотить единственное, чем грезил много лет… Исключительным смыслом его безрадостной жизни была надежда хоть раз встретить тебя. Один ты до последнего дня оставался его единственной отрадой и самой большой гордостью…» — Я знаю, почему Ники не отпускал его всё это время, — глотая слова, взволнованно проговорил Гук. Тэ поднял на него вопросительный взгляд. — он хочет, чтобы отец и я встретились. Блондину пришлось вкратце пересказать Киму разговор с младшим братом на берегах Чеджудо, и чем больше второй слышал, тем меньше ему это нравилось. — Хочешь, чтобы я собственноручно отправил тебя туда? — не понял Тэхён суть изложения, — На остров, откуда, вполне возможно, даже выхода нет?! — Я обязан помочь Тэмину и выпустить душу отца на свободу. — Джон замолк на несколько секунд, провожая взглядом проходившего мимо официанта, подозрительно посматривающего на странных собеседников, и продолжал, взяв руки Тэ в свои и мягко сжимая, — конечно же я осознаю, насколько это опасно, любовь моя. Но мы не можем сидеть сложа руки, верно? — Не можем. — подтвердил тот, — но должен же быть иной способ! Менее отчаянный! — Иногда самый нежеланный выбор — единственный верный из всех имеющихся, — грустно улыбнулся Гук, — вспомни себя, когда ты отправился на переговоры к Харрис. Тебе было страшно, всем было страшно, но разве был иной выход? Ты сделал это для меня, а я хочу сделать это ради Тэмина. Прошу, Тэ, пойми… — Пойми же и ты, моя радость, — голос Кима похолодел, — ты ведь сам прошёл через это и едва не спятил. Хочешь и мне такой же судьбы? Я не справлюсь, Чон, без тебя я ни с чем в этой жизни не справлюсь. Случись что-то — я не смогу, в отличие от тебя, смириться. Джон медленно отпрянул, отпуская руки врача, и горько усмехнулся. — Хочешь сказать, я смирился, когда потерял тебя? Всё забыл и зажил счастливой жизнью, Тэ? — глаза мгновенно наполнились слезами, — Да моя жизнь походила на ад! Каждый день я целовал другие, не твои губы, смотрел в другие глаза, и знаешь, о чём мечтал?! Догадываешься? Я всем сердцем хотел умереть. Так отчаянно искал смерти, что в конце концов она пришла за мной сама. Ты не можешь говорить того, о чём понятия не имеешь… — Малыш, — Тэхён потянулся к нему через стол, — я не это имел в виду. — Нет, малыш. — блондин категорично отвёл чужую руку в сторону от себя, качая головой, но через мгновение смягчился и притянул обратно, заискивающе глядя в глаза парня, — Знаю, ты боишься. Поверь, я боюсь тоже. Нет ничего, что я желал бы больше чем прожить долгую и счастливую жизнь с тобой, сбежать прямо сейчас на край света и не лезть во всё это дерьмо. Но мы не поступаем так, любовь моя. Близким нам людям нужна помощь, значит, мы поможем. — Ценой собственной жизни? Мы даже не знаем, получится ли, Чон! Как бы отреагировал ты, интересно, прояви я подобную инициативу?! — Точно так же, как реагируешь прямо сейчас ты, вероятно. И всё равно в итоге мне пришлось бы согласиться. — Ты шантажист и бессовестный манипулятор, Чонгук, — Тэхён с осуждением поджал губы. — А ты диктатор и тиран. Мы созданы друг для друга. — Ага. Идеальное сочетание, — проворчал Ким. — Я вот над чем голову ломаю, — он озадаченно свёл брови, — Ники говорил, что я один умудрился вернуть к жизни трёх других. Не знаю, насколько будет важно узнать это, но если двое из них — он и Тай, кто может быть третьим? Какой-то человек из прошлого, кого я никак не вспомню? Чью незавидную участь я оплакивал так сильно, что вызвал мертвеца с того света? — Ты серьёзно или разыгрываешь меня? — недоверчиво покосился на него Джон. — Нам обоим хорошо известно имя третьего самоубийцы. Тэхён растерянно похлопал ресницами. — Я, наверное, жёстко туплю сейчас, — поморщился он, — но до меня не доходит. Кто он? — Она, — тихо поправил Джон. Черты его лица стали жестче. Глаза Кима расширились; в тот же миг он почувствовал стаю ледяных мурашек, противно и невыносимо медленно стекающих вниз по вздыбленным невидимым волоскам на спине, и поёжился. Как можно было о таком забыть? Она ведь тоже была самоубийцей. И да, он искренне ей сочувствовал и совсем не желал зла, только лишь справедливого наказания. — Смотри, идут! — отвлёк его засуетившийся блондин, кивая за окно и улыбаясь. Тэхён посмотрел на улицу. Из переулка, ведущего ко двору их дома, вышли, держась за ручки, Ники с Диланом. Закатив глаза, Ким живо достал мобильный и набрал номер, своими глазами наблюдая за тем, как младшенький Джона недовольно фыркает, едва заглянув в экран телефона, и сбрасывает вызов. — Мелкий говнюк, — прошипел врач, поймав на себе укоризненный взгляд с выгнутой бровью. Пристыдив своего парня, Джон сам позвонил братишке, но история повторилась: последний в наглую скинул, продолжив ворковать с О`Брайеном. Тэхён торжествующе хохотнул в кулак. — Мелкий говнюк! — возмутился Гук, щурясь в сторону брата. Однако через пару минут выражение его лица сменилось на удивлённое. Растроганные старшие с умилением переглянулись между собой, когда Ники, целомудренно чмокнув своего мальчишку в кончик носа, усадил того в такси и стоял, глядя вслед, пока машина не исчезла из видимости. Сразу после студент вытащил из кармана телефон и перезвонил Джону. — Я был немного занят, Джон, — разворачиваясь и шагая по направлению к дому, говорил он, — что-то хотел? — Чем же ты был занят? — хмыкнул старший. — Кровать собирал, — недовольно огрызнулся Ники, — мне отчёт прислать? — Мы с Тэ в кафе напротив дома. Иди к нам, — Гук положил трубку и посмотрел на Кима, — и как мне себя сейчас с ним вести? — в этой ситуации он действительно нуждался в мудром совете. — Как обычно, — пожал плечами тот, — это всё ещё твой брат, солнце. Хоть и с сюрпризом. Тёмный ввалился в маленькое помещение, настроенный крайне агрессивно. — Вы что, следите за мной? — пожирая глазами взрослых, зарычал он, раздвигая ноги и усаживаясь на стул наоборот. — Какого хера?! — Мы тактично ждали, пока закончится ваше сопливое романтическое свидание, — наигранно мило улыбнулся Тэхён, с ехидным удовольствием замечая, что подросток злится ещё больше, — мог бы и спасибо сказать. Джон молчал, изучая полностью чёрные глаза парнишки своими. — Вы меня сюда зачем позвали? Лекции о половом воспитании читайте друг другу, мне не надо. — Когда проснётся твоя вторая сторона? — серьёзно спросил Гук. Тёмный так же пристально уставился на него в ответ. — А я почём знаю? — помолчав, произнёс он с надменной усмешкой, — Когда выспится, наверное. Что, не терпится обняться с братиком? — Ты и есть мой братик, — под одобрительный кивок Тэхёна сказал блондин, приподняв брови, — с какой стороны ни посмотри. Но я не обнимашек ради интересуюсь. Студент повернулся к Киму. — Задумали что-то, пап? — брюнет саркастически улыбнулся, — Вываливай всё как есть. — Мы знаем, почему душа отца всё ещё внутри тебя, — ответил за парня Джон. Улыбка сползла с чужих губ, вдруг побледневших. — И мы думаем, что нашли способ прекратить твои и его страдания. Вернувшись домой, Тэхён переоделся и оставив братьев наедине, уехал в клинику. Как бы ни хотелось проваляться весь день в постели в объятиях любимого мужчины, его всё ещё ждала работа. Кто бы знал, какое невероятное воодушевление овладело им от того, что к Джону, наконец, вернулась память! Это было похоже на то, как если бы птице с одним сломанным, вдруг вручили два крыла, здоровых и сильных, и она стала полноценной. Трепет, который вызывали в нём проникновенные, понимающие взгляды взрослого возлюбленного, не описать словами. Сейчас Тэхён действительно чувствовал такую отдачу от своей второй половины, такую моральную поддержку, какой не доставало долгие годы. Не то, чтобы он собирался это делать, но рядом с таким Гуком не страшно было и расслабиться. Разделив обязательства и всю ответственность пополам, отношения не испортить, наоборот, те станут крепче. Решив не затягивать с этим, по дороге на работу Ким связался с лучшим другом и поделился с ним всеми последними новостями. Тай жадно внимал каждому слову, по окончании разговора сказав, что поразмыслит над сумасшедшей идеей Джона и постарается придумать адекватный и безопасный план по её воплощению, тем самым немного успокоив встревоженного по этому поводу Тэхёна. Настроение глазного хирурга не могло оставаться хорошим и дальше по той простой причине, что трудиться ему приходилось под начальством влюблённой в него женщины-самодура. Увидев направляющуюся к нему фигуру, Ким прибавил шаг в надежде попасть в лифт до того, как будет настигнут Диной, но не успел. — Доброе утро, — с ухмылкой сытой гиены женщина возникла прямо перед ним, зажав кнопку закрытия дверей. Ким вздохнул, очутившись с ней наедине в тесном пространстве. — Как дела на личном? — Даже не пытаешься скрыть, что это была ты, — окинув её равнодушным взглядом, Тэхён протяжно выдохнул, как будто его невероятно утомлял этот диалог. Впрочем, ведь так оно и было на самом деле. — Твои уловки глупы и бессмысленны, не надоело ещё? Зачем ты звонила моему парню, Дин? Оу, то есть, — он отзеркалил чужую ухмылку ещё более гадкой, по слогам выговаривая, — моему бу-ду-ще-му за-кон-но-му суп-ру-гу, которого я безумно люб-лю? Хотела поссорить нас? Спешу обрадовать, эффект оказался прямо противоположным. Джон сам сделал мне предложение. Давным-давно, когда Ким Тэхён, кому предстояло стать блестящим помощником прокурора, был совсем ещё мальчишкой, его отец, ругая за проказы, назидательно сказал: «Никогда не загоняй в угол крысу, если сам не готов защищаться, ведь озлобившись и не имея пути к отступлению, она обязательно нападёт на тебя». Возможно, стоило прислушаться к этим словам прямо сейчас и пощадить чувства Дины, не злорадствовать так очевидно. Но хирург был слишком сыт её выходками, чтобы его это заботило. Разве она подумала о Дилане? О Джоне? О ком-то кроме себя, хоть раз? Застывший, полный боли и ненависти взгляд Хван, сосредоточенный на нём, был в этот момент усладой для Тэхёна. Парень наслаждался растерянностью на чужом лице, влажными бегающими глазами. Наклонившись вперёд, не давая и шанса опомниться, он быстро зашептал, добивая Дину окончательно: — Удочерение сорвала ты, не так ли? Кроме тебя некому. Зря старалась. Уясни же одну простую вещь. Даже если я лишусь Лауры и Джона навсегда, даже если во всей Вселенной не останется ни единой живой души помимо меня и тебя, даже если я буду подыхать от одиночества и начну сходить с ума… Даже тогда я не трахну тебя, Дин. И тем более не полюблю. Тэхёна не только не пустили в детскую терапию навестить ребёнка, но и наложили запрет на свободное передвижение по всей клинике. Отныне кроме своего отделения он мог находиться лишь в общем холле, конференц-зале и кафетерии. Послать всё и уволиться сиюминутно воспринималось как самое разумное решение, но только не сейчас, пока Лаура всё ещё являлась пациенткой. Будь у него на руках дурацкое постановление суда, Ким не задумываясь подхватил бы свою крошку на руки и увёз подальше отсюда, чтобы никогда больше не возвращаться. Так что приходилось терпеть и делать вид, что насмешливые шёпотки коллег не вызывают в нём желания жестоко прикончить их всех разом. Гук вошёл в комнату подростка, присаживаясь на единственный имеющийся здесь собранный элемент мебели — застеленную кровать. — Удобная? — поинтересовался он, проводя ладонью по поверхности одеяла. — Сойдёт, — отозвался брат, заканчивая печатать сообщение и откладывая телефон, — твоя галерея работает сегодня? — Да, — просто ответил Джон, — хочешь сходить? — Ну не с тобой же, — студент закатил глаза. — Понимаю-понимаю. У тебя теперь есть молодой человек, ты взрослый, — пряча улыбку, покивал блондин. — Засунь свой сарказм поглубже или попроси Тэхёна это сделать, — по-братски вредничал младший, строя рожицы. Схватившему его за шею Джону подумалось, что и светлую, и тёмную стороны парнишки он любит одинаково сильно и почти не замечает разницы. Этот Ники разве что поувереннее и понаглее прошлого. Наборовшись, братья отпустили друг друга и легли рядом поперёк кровати. — Я ведь забирал Дилана на ночь. Он не успел вернуться до пробуждения матери, и она очень испугалась, когда его не оказалось дома. Хочу загладить свою вину, сводить их на прогулку, и в твою студию заодно заглянем. Пусть знают, что я из обеспеченной семьи, — задрав нос, самодовольно хмыкнул брюнет. Никак не ожидавший такого поворота Джон молчал несколько секунд, а потом громко расхохотался. — Да ты, никак, сватаешься, мелкий? Вот же ж… — надрывая живот от смеха, он нырнул пальцами в карман трико за телефоном, — Я должен немедленно сообщить об этом Тэ! — открывая мессенджер, он принялся строчить текст непослушными от трясучки пальцами. — А сам-то?! — задетый поддразниваниями, вскинулся Ники, — Ты вообще своей свадьбы боишься! В комнате настала оглушающая, звенящей струной натянутая тишина. Джон уронил руку с телефоном и неловко прочистил горло. — Джон, — с сожалением заглядывая в его глаза, братишка сел на постели, — я не хотел обидеть тебя. Я вижу чужие страхи, понимаешь, и… — Знаю, — взяв себя в руки, блондин слабо улыбнулся и провёл ладонью по тёмным волосам мальчишки, — Тэхён мне всё рассказал. Всё нормально, ты не сказал ничего плохого… — Нет, — решительно отрезал тот, протестующе мотая головой. Горькая складка у губ старшего не осталась им незамеченной. — ничего не нормально. Я задел тебя, и прошу за это прощения. Джон перевернулся на бок и положил голову на согнутую руку, с прищуром глядя на студента. — Ты можешь избавить меня от этого страха? — вдруг спросил он. Ники нахмурился. — Нет. — Почему? Это бы очень помогло мне. — Потому что я не знаю причины. И ты не знаешь. Твой страх может быть обусловлен чем-то важным, а я съем его и лишу тебя инстинкта самосохранения, к примеру. Старший брат округлил глаза. — Такое возможно?! Ты что, уже делал так? — Нет, и даже пытаться не буду. Это может быть небезопасно. — И всё же, давай попробуем? — настаивал Джон, — Сильно сомневаюсь, что после этой «процедуры» мне внезапно захочется выйти в окно или сплясать на автомагистрали. — Попробуем, но… надо кое-что проверить, — неуверенно буркнул Тёмный, — веди себя тихо и смотри мне в глаза. — На что это будет похоже? — с любопытством осведомился блондин, укладываясь обратно на спину и поднимая взгляд. — На сонный паралич, — облизнув губы, брюнет навис над братом, заглядывая в его глаза, как в зеркало. Он сжал пальцами одеяло, чувствуя, как стремительно падает в бездну чужих страхов. Джон оказался той ещё копилкой для них, больших и маленьких, но аппетита это, как ни удивительно, не вызывало. Ники резко отстранился, хватаясь за своё горло в попытке перебороть подкатившую внезапно тошноту, и часто задышал носом. По ощущениям, что накрыли его сейчас, он был лекарем, дорвавшимся до больного и заставшим того самостоятельно штопающим уродливые рваные раны по всему телу без наркоза и анестезии. Подавленные с трудом, пережитые в полном одиночестве страхи неприятно горчили, от них, ни разу не попробовав, уже хотелось отплеваться. — Что это? — брезгливо скривившись, младший с детской обидой глядел на брата, подсунувшего несъедобное угощение. — Ты о чём? — не понял тот, принимая сидячее положение. — Забудь, — отмахнулся Тёмный, сползая с кровати, — я не нашёл то, что искал. Не знаю, почему тебя пугает ваша свадьба, но такое я есть не стану. Сам вот сиди и жуй, я погнал за Диланом, — фыркнул он, бросая Гука одного. Джон вопросительно уставился в пол, но не найдя ни там, ни в своей голове ответов, засобирался в гости. Даже если Тэмин в коме, а в его бездушном теле гуляет ветер, это не означает, что он должен плохо выглядеть. Ведь какой же из Джона лучший друг, если он не то, что о душе — о физической оболочке позаботиться не в состоянии? Когда Ли проснётся, то очень расстроится, узнав, что за все долгие дни сна его кожа не получила никакого косметического ухода. Гук знал, что это мало чем поможет, когда всё настолько серьёзно и при этом запутано. Но если хотя бы изредка не мыслить позитивно в их ситуации, можно просто-напросто лишиться рассудка. Он понимал также, что собирается проделать невозможное, понимал, что Тэхён прав и его задумка невероятно опасна и имеет самые непредсказуемые последствия. Но разве был выбор, когда на кону лежала судьба живого человека? Да, он отправится за Тэмином куда бы то ни было, обязательно отыщет его и приведёт домой. Даже если самому придётся остаться там, откуда так просто не возвращаются… the_happiest_cookie_ever: Думаю, тебе стоит пригласить на прогулку и свою маму тоже. the_overdose_of_anger: Не помню, чтобы спрашивал твоего совета. the_happiest_cookie_ever: Так мне позвонить на студию и отменить обед на четыре персоны прямо посреди картинного зала? the_overdose_of_anger: Не смей ничего отменять! Иначе я съем тебя со страхами и без! the_happiest_cookie_ever: Не за что, братишка. Удачного свидания. Студент улыбнулся и заблокировал экран. — С кем переписываешься? — ревниво насупился Дилан. — С самым лучшим братом на свете. Готов? Мы можем ехать? — Ники открыл дверцу такси. Дилан быстро обернулся на маму, отвлëкшуюся на приветствие соседки, и воспользовавшись моментом, привстал на цыпочки и сам чмокнул парня в губы, довольно улыбаясь. — Да.