Твоими глазами III ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

Двадцать минут Тэхён смиренно сидел в одиночестве в кабинете следователя, наблюдая сквозь мутное стекло, как роятся за окном неугомонные снежинки. Время только близилось к пяти, но пасмурный зимний день уже подходил к концу. Гулкое эхо приближающихся шагов снаружи донеслось до слуха, и парень напрягся, повернувшись к двери вполоборота и ожидая полицейского. Присев на своё место и захлопнув папку с документами, появившийся вскоре следователь похлопал по ней ладонью, отложил на краешек стола, побарабанил коротко пальцами по дереву, царапая лакированную поверхность ногтями, задумчиво пожевал нижнюю губу, поглядел в потолок, надул щёки, и, наконец, нехотя произнёс: — Можете идти. Едва удержав в себе громкий вздох облегчения, Тэхён неторопливо поднялся, из вежливости поклонился мужчине, и сняв со спинки скрипучего стула чёрную сумку для бумаг, перекинул её через плечо поверх расстёгнутого пальто, устремляясь к выходу. Мрачный узкий коридор, освещаемый лишь зимним светом, проникающим из окон, ещё никогда не казался ему столь длинным, бесконечным. Весь месяц его, как одного из подозреваемых, вызывали на допрос, пытаясь не столько разобраться в деталях случившегося, сколько признать виновным и отдать под суд, чтобы побыстрее закрыть дело. Однако соответствующих доказательств не обнаружилось, и парня, не без содействия его крёстного, вынуждены были оставить в покое. Высокие окна бросали на пол ровные прямоугольники бледного света, медленно тающего в наступающих сумерках. Остановившись у одного на мгновение, Тэхён поглядел на запорошенный снегом двор и усмехнулся, заметив ярко-красную шапку со смешным помпоном. Открыв дверь, ведущую на улицу и к долгожданной свободе, Ким вышел из здания, мысленно делая пометку, что никогда больше сюда не вернётся. В десяти метрах от него, рядом с внедорожником, приплясывал, пытаясь так согреться, несносный вредный мальчишка. Опять примчался, как только узнал. — Не обязательно караулить здесь каждый раз, когда меня вызывают для допроса, — проворчал старший, по традиции одарив студента увесистым подзатыльником, — двадцать градусов ниже нуля, какого чёрта ты делаешь?! — Машину открой. — буркнул тот, в ответ пихнув Тэхёна в плечо. Забравшись в салон, он дождался, пока водитель устроится рядом, и серьёзно спросил, — Это всё? Всё кончено, ты свободен? Ким не смог не улыбнуться тому, с каким искренним волнением Ники заглядывал в его глаза своими, большими, двухцветными, полными обожания. — Всё кончено, — подтвердил, кивая, парень, — поехали домой. Сильно, до побелевших костяшек вцепившись пальцами в края белого халата, накинутого на плечи, Джон с беспокойством глядел сверху-вниз в одну прозрачную ячейку инкубатора, где вот уже месяц маленькая Хэпи отважно боролась со смертью. Ребёнок родился не просто слабым — полуживым, четыре балла из десяти по шкале Апгар. Синюшный кожный покров, натужно бьющееся сердечко, полная неспособность дышать самостоятельно. Извлекшие её из утробы мёртвой матери, врачи-акушеры и не надеялись, что девочку удастся спасти, но Хэпи упрямо отказывалась сдаваться. Они дежурили тут по очереди, так долго, как могли, проводили время с малышкой. Разговаривали с ней, пели, просто молчали, находясь рядом, уверенные, что присутствие близких людей помогает Хэпи справляться, что девочка чувствует их поддержку и безграничную любовь. Джексону пришлось особенно тяжело. После смерти Хэри он часами напролёт не покидал колумбария, отказываясь оставлять прах жены. Потеря любимой, как он считал, разрушила его до основания. В конце концов Тэхёну пришлось напомнить мужчине, что в жизни у того ещё есть, за что сражаться. Не сразу, но Ван послушал его, запретил себе утопать в скорби, сместив фокус внимания на крошку-дочь и на простаивающий бизнес. Вот и сейчас он вернулся в больницу после онлайн-совещания с подчинёнными, чтобы, закончив дела, подменить Джона. Компания, ввиду семейных обстоятельств её главы, терпела немалые убытки, и Джексону, если только он не планировал вскоре обанкротиться, требовалось срочно взять всё в свои руки. В идеале было бы полезно уехать в Австралию немедленно, но отец не мог оставить младенца в таком состоянии. Может быть позже, когда Хэпи начнёт, хотя бы, самостоятельно дышать, но не сейчас. — Как она? — войдя в палату, тихо спросил Джексон. — Спит, — не оборачиваясь, ответил Гук, — за два с половиной часа, что я здесь, ещё не просыпалась. — Дилан снова был здесь? — догадался Ван, заметив на полу огромного розового зайца. — О, да, — устало усмехнулся парень, — мне пришлось, буквально, гнать его в шею, чтобы съездил домой и поспал. Удивительно, как этот мальчик привязан к твоей дочери, — взглянув на бизнесмена, проговорил он задумчиво, — просто не отходит от неё ни на шаг. — Тебе тоже не мешало бы отдохнуть, — заметил Джексон, кивком указывая на полукружия синих теней под глазами Джона, — как ты себя чувствуешь? Снова мучает бессонница? — Я и Тэ… — тот прикрыл глаза, качая головой, и коротко выдохнул, — мы немного повздорили этим утром. Эта тема свадьбы, знаешь? Я не считаю удачной идеей праздновать сейчас, когда все мы эмоционально истощены. Только что были похороны, вторые, третьи… Свадьба совсем не вписывается в общую атмосферу скорби по тем, кто ушёл из жизни, по нашим любимым… Я имею в виду… А как же дань уважения? — Если рассуждать именно так, получается, что и Хэпи не должна была рождаться? — с грустью улыбнулся вдовец, — Ей нужно было последовать за своей мамой, чтобы не портить «атмосферу скорби»? — Нет, я не то хотел сказать… — Каждый день, — мягко перебил Джексон, — люди умирают, рождаются, горюют и радуются каждый день. По мне — так нет ничего лучше торжества жизни над смертью. Хэри ушла, и у меня на душе пепелище. Но порой из пепла способно возродиться что-то новое, лучшее, что-то, что стоило всех перенесённых потрясений и бед. — он с нежностью смотрел на маленький розовый комочек в инкубаторе, — Подумай о вашем браке как о начале новой жизни, Джон. Дай это ему и себе, дай вам право быть счастливыми после всего, через что прошли. Ты и Тэхён — вы несомненно заслуживаете много, много счастья. Хэри тоже хотела бы этого — видеть вас полноценной семьёй… Гук с благодарностью кивнул и попрощавшись, вышел. Разговор с Ваном оставил горькое, удушающее послевкусие. Джексон, конечно, прав, как и Тэ, но где взять смелости, чтобы сдаться, пересилить себя и пустить всё на самотёк, сыграть свадьбу, доверившись желаниям любимого мужчины? По какой-то причине на душе кошки скребли от одной лишь мысли о предстоящем браке. Он, вроде, согласен, и они обо всём давно договорились, но что-то тревожило парня, что-то, по ощущениям подозрительно похожее на лежащий на груди булыжник, мешающий свободно вздохнуть. Плохое предчувствие? Месяц назад Джон вышел из комы, длившейся неделями, и чуть не сошёл с ума. Боль, дикая, рвущая, такая, как если бы его поедали живьём, изводила парня и мучала. Он не винил Тэхёна в том, что тот уничтожил их, казалось, неразрывную связь, но не ожидал, что будет настолько больно. Когда Гудман, прибегнув к гипнозу, вынудил Кима отказаться от всего, что связывало их с Гуком, оба последних едва не погибли. Страдало всё: тело, душа, даже мысли друг о друге разрывали беспощадно голову яркой вспышкой боли. Они полагали, что это конец, опасались, что их чувства мертвы и не воскреснут никогда… Но одного взгляда глаза в глаза, одного несмелого трепетного касания оказалось достаточно, чтобы души вновь потянулись друг к другу, сплетаясь тонкими серебряными ниточками, рождая новую связь. Ники, наблюдавший это зрелище лично, не сдержал слёз, но о том, что видел, предпочёл никому не рассказывать. Пусть эти двое просто будут вместе, живут обычную жизнь и крепко спят, не подозревая, что любовь между ними действительно бессмертна. Джон помнил остров. Очень смутно, но помнил и отца, его негромкий голос, тёплый усталый взгляд. Помнил, как рисовал картины на золотистом берегу, а в следующую секунду всё вокруг погрузилось в мрак. Не видно было, буквально, ничего, словно он вдруг полностью ослеп. Но не успел парень отчаяться или испугаться — как темноту пронзил ослепительный луч прожектора. Маяк указывал путь домой, и Джон уверенно последовал по спасительной дорожке света, предвкушая скорую встречу с кем-то, кто был безумно дорог его сердцу. С кем-то, в ком он, проснувшись, узнал своего Тэхёна. Месяц выдался, как никогда, тяжёлым. Джон не мог думать о том, как бы каждый из них справлялся по одиночке. Вместе было трудно, страшно, но преодолимо. Врозь — невозможно. Отношения между ним и Тэхёном были ещё довольно натянутые, но каждый новый день парни делали новый шаг по направлению один к другому, старались находить компромиссы, учились заново доверять, и лёд понемногу таял. Ответить отказом на предложение Кима сыграть свадьбу сейчас было бы грубым ударом по всему, что они с таким усердием выстроили за эти дни. Джон маялся, злился, прокручивал все варианты в своей голове снова и снова, но так ни к чему и не пришёл. Он спросил бы совета у младшего брата, но Ники ещё слишком молод, чтобы обсуждать с ним такое. Тэмин убеждал слушать только своё сердце — и больше никого. Джексон сказал, что солидарен с Тэхёном и свадьба — это, возможно, именно то, чего им всем сейчас не хватает. Приехав домой, Гук обнаружил в своей кухне Дилана, заляпанного каким-то соусом и беспомощно-растерянно взирающего на кастрюлю с кипящей водой. — Я хотел сделать Ники сюрприз, — пояснил, отвечая на безмолвный вопрос, подросток, — приготовить ужин… Но что-то пошло не так. Джон помог тому избавиться от слипшихся в безобразный ком спагетти и привести кухню в порядок, после чего взялся за готовку сам, терпеливо поясняя любознательному мальчишке, крутящемуся под рукой, что, как и зачем делается. — В следующий раз вынимай спагетти из упаковки, а уже потом отправляй в воду, — посоветовал старший, улыбаясь, — будет не так креативно, но зато — съедобно. Отправив Дилана в душ смыть с себя неудавшуюся подливку, Гук, оставшись один в кухне, подошёл к окну, тут же натыкаясь взглядом на чёрный внедорожник, заезжающий во двор со стороны главной дороги. Пальцы, помедлив, потянулись к мобильному телефону в кармане, доставая и набирая сохранённый накануне номер. — Здравствуйте, меня зовут Гук. Джон Гук, — назвался он, едва ли различая за густым снегопадом крошечные фигурки Тэ и Ники, спешащих от автомобиля к подъезду, — я звонил вам этим утром насчёт… Верно, свадебная церемония. Запишите, пожалуйста, на ближайшую свободную дату… Что? Есть на завтра утром? Да, конечно, нас устраивает. Да, я готов внести депозит за ваши услуги прямо сейчас… Потряхивая влажными от подтаявших снежинок кудрями, Тэхён ввалился в прихожую смеясь и задиристо толкаясь с Ники. Уступать не хотел ни один, но Ким был крупнее и силёнок в нём, естественно, имелось побольше. — Отвали ты, придурок! — беззлобно прошипел студент, заключённый в удушающие объятия. — Пусти меня! — Пущу, если скажешь, как сильно любишь папочку, — дразнил Тэхён, — ну же, прокричи это трижды, да погромче. — Да иди ты! — взбрыкнулся Ники, насилу отпихнув от себя хохочущего взрослого, и гордо расправив плечи, принюхался, заинтересованно вытянув шею, — Чем это пахнет? Наши что-то готовят? — Надеюсь, — вздохнул парень, — жрать хочу неимоверно. — Аналогично, — поддакнул брат Джона и хитро прищурился, — кто последний до кухни — тот обоссанный тапок. — Эй! — только и успел выкрикнуть Тэхён, возмущённо глядя туда, где ещё секунду назад стоял Ники. Отправившись следом, он не упустил случая съязвить, — Если нужна помощь с удалением шила из твоей задницы, ты не стесняйся, говори. Я всё-таки хирург… — Ты, помнится, на глазах специализировался? Хреновый из тебя хирург, если ты даже глаз от жопы отличить не можешь, — с ухмылкой отбил Ники, залезая пальцами в сковороду и вылавливая кусочек тёплого мяса. Давно привыкший к подобным манипуляциям, Джон на автомате шлёпнул младшего по руке, убрал сковороду в безопасное от нападок место, и обернувшись к Киму, спокойно прокомментировал, пожимая плечами: — Он прав. — Где Дил? — осведомился Ники с набитым ртом. — В твоей комнате. — Гук вернул своё внимание плите, через мгновение ощущая прикосновение широких ладоней, и слегка откинул голову назад, устраивая затылок на чужом плече. — Тэ? — Я хочу извиниться, — прижимая парня к себе, пробормотал тот, — мне не стоило так давить. После того, что тебе пришлось пережить… Это было эгоистично с моей стороны. Я больше не буду торопить тебя со свадьбой, обещаю. — Завтра. — Завтра. — повторил Ким, — Окей. Завтра ты меня простишь? — Мы заключаем брак завтра. После одиннадцати лет, проведённых вместе. Не слишком поспешно, как считаешь? — Джон улыбнулся. — Ох, я… Я не знаю, что сказать, малыш, — растерялся Ким, — если ты делаешь это ради меня, то… — Ради нас. — парень развернулся в его объятиях, встречаясь с ним глазами, — Мы сделаем это ради нас, малыш. Потому что оба хотим. Я взволнован, это факт, но ты совершенно прав, хватит тянуть. Ты и я — взрослые люди, пора нам принимать взрослые решения. Прости, что трепал тебе нервы на пустом месте и спасибо, что был так терпелив со мной. Я на самом деле тебя не заслуживаю. — Мы заслуживаем друг друга, — Тэхён погладил его по щеке, отмечая, с какой нуждой тот льнёт к его ладони в надежде получить больше ласки. — О большем я и мечтать не смел, — прошептал Джон, опуская взгляд на губы Кима, — поцелуй меня, Тэ… — Почту за честь, — медленно наклонив голову, ответил второй, тихо выдыхая на приоткрытые губы и накрывая их своими. Робко, неуверенно. Как в первый раз. — Поцелуй меня, — попросил Джон, добавляя с улыбкой, — муж. — С удовольствием, — Тэхён улыбнулся в ответ, — муж. Короткое скромное касание губами вызвало в зале шквал эмоций. Пронзительный свист (это был Джин) заставил супругов оторваться друг от друга, смеясь. — Такое впечатление, что все эти люди ждали нашей свадьбы больше, чем мы сами, — фыркнул Джон. — Не больше, чем я, — цыкнув, возразил хирург. Взяв парня за руку, он приобнял его за талию и неспешно повёл по кругу в первом супружеском танце. Джон смотрел через плечо Тэхёна, незаметно прижимаясь ближе, лучезарно улыбаясь своим гостям. — Вы счастливы, наконец, господин Ким? — шёпотом спросил он в ушко мужа. — Как никогда, господин Ким, — отозвался тот, прикладываясь губами к тёмным волосам на виске любимого. — устал? — заботливо поинтересовался Тэ, — хочешь домой? — Я уже дома, — с нежностью сжав чужие пальцы в своих, ответил Джон, бросив случайный взгляд в сторону двери. "Тэ..." Время застыло. "Теперь я вспомнил..." Застыли стрелки часов, гости, улыбки на лицах и даже снежинки, танцующие, как и молодожёны, свой последний танец. Сердце пропустило удар. "... вспомнил, почему так сильно боялся этого дня…" — Прости, — успел произнести Джон, разворачиваясь и меняя их с Тэхёном местами, закрывая собой. "Я люблю тебя" Звук выстрела оглушил всех собравшихся, отдаваясь под сводами просторного холла тяжёлым гулом. "Вечно" Белый, как снег, костюм окропила алая кровь. Выронив пистолет из дрожащих рук, Дина опустилась на колени, стеклянными глазами отрешённо глядя на то, что наделала. Далеко-далеко, на острове посреди океана, развевались от свежего бриза белоснежные занавески на открытой всем ветрам веранде. Домик на утёсе приветливо ждал новых хозяев, что собирались заселиться в него и прожить в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, много-много лет… Вместе… «Смерть не разлучит нас» — мелкие брызги крови упали на парные кольца.

Конец.