Почему мы любовь называем дружбой?

***

      «Матела, поторопись, уже все собрались. И Порко с собой прихвати. Он, походу, дрыхнет ещё, трубку не берёт» — гласило сообщение в общем чате. Олли прочитал его, когда уже закрывал дверь номера. Что ж, видимо, ему придётся сделать крюк и зайти к Йоонасу.       Уже подходя к номеру Порко – он снимал его один, потому что Нико поселился с Минной, прилетевшей на выходные в Вену, – Олли увидел, как его дверь медленно открылась, и оттуда на цыпочках вышла молодая девушка. Бесшумно закрыв дверь, девушка пролетела мимо Олли, едва не задев его.       — Извините, — бросила она, убегая в сторону лифта.       Олли хмыкнул и подошёл к номеру Порко. Так же тихо открыв и закрыв за собой дверь, он прошёл внутрь. Как он и ожидал, кудрявый крепко спал на смятой постели. Его одежда валялась на полу спальни. Очевидно, ночью совсем не было времени её развешивать.       Олли сел на край кровати и прикоснулся к растрепавшимся кудрявым волосам. Они всегда были приятными на ощупь.       Он невольно вспомнил о вчерашнем разговоре. Йоонасу действительно было очень плохо. Ему было больно. Да, Порко не сказал прямо, но Олли догадался, что служило причиной такой реакции. Неловкость – вот что испытывал Олли, осознавая тот факт, что его лучший друг относится к нему немного иначе, чем все привыкли думать. До этого момента Олли и не задумывался о том, что их привычное общение может измениться.       А с Алекси? Что изменилось в их привычных отношениях? Да практически ничего. Они всë такие же друзья. Ну, почти. Таких обычно называют «друзья с привилегиями». Чем больше он думал об этом, тем сильнее билось его сердце. Но мягкие кудряшки под его пальцами расслабляли.       Матела заправил одну непослушную светлую прядку за ухо, чтобы видеть лицо спящего друга. Такой тихий, умиротворённый, совершенно не похож на того Йоонаса, который может устроить балаган на пустом месте и затащить туда всех окружающих. Нет. Этим Йоонасом хотелось любоваться, совершенно не хотелось будить.       Но прикосновения пальцев Олли таки потревожили сон Порко. Он глухо промычал, смешно сморщил нос, зажмурил глаза в попытках спастись от дневного света.       — Спящая красавица, открывай глаза, нам через час выезжать, — весело сказал Матела, встав с кровати.       — М?.. Олли? — Йоонас открыл глаза и, непонимающе, уставился на парня.       — А ты что, всё забыл? — Олли состроил удивлённое лицо, — Порко, как же так? Ты не помнишь нашу ночь?.. Йоонас, — он снова подошёл к кровати, наклонился к самому лицу сбитого с толку парня и прошептал, — Ты был потрясающий.       Глаза Йоонаса расширились, он нервно сглотнул ком, который образовался в горле. Мысли путались, он совершенно не мог вспомнить, что было прошлой ночью после того, как спустился в бар и опустошил первую бутылку виски.       — Олли, я… Это…       Олли улыбнулся, снова выпрямился и весело сказал:       — Успокойся, я пошутил, — он усмехнулся и не заметил, как Порко облегчённо выдохнул, — Сказать, каким ты был сегодня в постели, может дамочка, которая убежала из твоего номера пять минут назад. Быстро бежала, меня чуть не сбила. Всё было так плохо, Порко? — снова хитро улыбнулся Матела, на что получил по животу прилетевшей подушкой.       — Иди нахуй! — ответил Йоонас, но совсем не злясь. Он всё ещё не помнил ни черта с прошлой ночи, но мысль о том, что он не спал с Олли в таком состоянии и не наговорил ему ничего, успокаивала. Хотя, насчёт последнего Йоонас был не так уверен.       — Ладно, поднимай свою задницу, все уже собрались внизу и пьют кофе. Ждут только тебя.       — Ты хотел сказать «нас»?       — Нет, Порко, тебя. Я уже ухожу. Не задерживайся.       Олли пошёл к выходу из спальни, напоследок развернулся и бросил:       — Так кто та девушка? Вторая подушка, брошенная кудрявым, не достигла цели, потому что Матела уже скрылся и поспешил покинуть номер друга.       — Чёрт…       Йоонас осмотрел номер, в глаза бросилась валявшаяся на полу одежда. Он совершенно ничего не помнил. Видимо, напился очень сильно. Он не помнил ни лица девушки, ни как привёл её в номер, ни того, что было после. Но раз она ушла только утром, значит, что-то всё-таки было.       — Блять.       Решив, что лучший способ привести мысли в порядок – это принять душ, Йоонас встал с кровати. Голова сразу же начала разрываться от сильной боли. Было ощущение, что она просто лопнет. Постояв несколько секунд, дожидаясь, пока приступ головокружения пройдёт, Йоонас отправился в ванную комнату, попутно пообещав себе больше так не напиваться.

***

      Гудки. Долгие гудки. Олли не берëт трубку, но Йоонас терпеливо ждëт. Он выскажет ему всë, что думает. Олли его услышит. Олли всë поймëт. Олли узнает, как больно сделал Йоонасу. Наконец, гудки обрываются.       — Да?       — Неужели! Ты так сильно не хотел брать трубку, когда увидел что это й..я? Олли, Олли! И как тебе там в тëплой постели с Алексиком? Нравится... ик... спать с ним? Ну и ебитесь там, голубки!       Тишина. Йоонас делает глоток из бутылки. Телефон норовит выскользнуть из рук, но Порко крепко его держит.       — А я ведь люблю тебя, Матела. Сильно. Ты себе представить не можешь. Но кому нужен Йоонас Порко, неугомонный придурок, когда есть малыш Алекси с его шикарной задницей? Как вы вообще...       — Йоонас, ты пьяный?! — доносится с того конца провода, — Проспись иди. Олли спит, я ему ничего не скажу.       Йоонас замирает. Несколько секунд до него доходит, что душу он только что излил совсем не Олли.       — Алекс?..       — Да, Порко. Не волнуйся, я не обиделся, хотя, признаюсь, было неприятно.       —...       Так ничего и не ответив, Йоонас бросает трубку. Хочется разбить голову об эту же барную стойку, за которой он сидит. Внутри закипает злость. На себя, на Олли, на Алекси, на всю эту ситуацию. Но он вмиг остывает, когда к нему подсаживается девушка в коротком чëрном платье, довольно привлекательная.       — Ты чего грустный такой? — спрашивает девушка, касаясь его руки, сжатой в кулак.       — Да так... — бросает Порко и натягивает свою обворожительную улыбку.

***

      Приложив прохладную банку с энергетиком, любезно протянутую Моиланеном, Йоонас закрыл глаза, чтобы яркое солнце в окне автобуса не слепило, и снова и снова прокручивал в голове вчерашний вечер, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Но мысли рассеивались сразу же после второй бутылки, оставляя только белый шум.       Йоонас помнил, как хотел поговорить с Олли. Помнил, как не решился на это. И очень боялся, что под действием алкоголя мог натворить что-то, что уже не исправить.       Но, раз Олли был вполне дружелюбен утром, значит, даже если что-то и было, это можно было списать на алкоголь. Но гарантии всё равно не было...       — Что завис?       Йоонас вздрогнул. Рядом с ним сел Матела, тепло улыбаясь.       — Прости, не хотел пугать.       — Всё хорошо, только не так громко, прошу, — жалобно проскулил Порко.       — Да, прости, — сказал чуть тише Олли, — Йоонас, вообще, я поговорить хотел.       — Я тоже, — перебил его Йоонас.       — Да? Давай, ты первый.       — Э... Ладно. В общем... Ну, я спросить хотел... — кудрявый не понимал, как правильно сформулировать то, что мучает его бедную похмельную голову, чтобы это прозвучал адекватно.       — Говори, как есть, — подбодрил его Олли, видя, что тот совершенно растерян.       — Хорошо. Я спросить хотел... Я вчера ночью ничего не вытворил? В плане, там, не звонил, не приходил к вам в номер, не нёс всякую чушь...       — Йоонас, ты реально ничего не помнишь? — удивлённо спросил Олли, и по спине Порко пробежал холодок, — Всё в порядке, ты ничего не натворил. По крайней мере, я не в курсе.       — Фух, — облегчëнно выдохнул гитарист.       И в этот момент они оба, услышав короткий смешок, повернули головы и уставились на Алекси.       «Только не это» — пронеслось в кудрявой больной голове. Холод снова пробежался мурашками по его телу. Йоонас мог поклясться, что этот короткий смешок был адресован им. Очевидно, что Алекси слышал весь их разговор.       — Знаешь, — вдруг сказал Олли, — давай поговорим позже, хорошо?       — Да, давай, — на автомате ответил Порко, сверля взглядом Каунисвеси.       Ох уж это гаденькое предчувствие, что скребло грудь Порко изнутри. Но пока поговорить с Алекси ему мешало то, что найти укромное местечко для разговоров по душам не представлялось возможности.       Им предстояла долгая дорога до следующего города.

***

      Едва вся команда покинула тур-автобус, Йоонас стал глазами выискивать Алекси и ждать подходящего момента, чтобы вывести его на разговор. Он ещё не знал, что именно от него услышит, но чётко осознавал, что разговора не избежать. Поэтому лучше сделать это как можно скорее, пока ситуация не превратилась в неисправимую.       — Алекси, стой! — позвал его Йоонас, когда всем выдали ключ-карты от их номеров.       — Что ещё? — устало спросил Алекси, а Олли, с которым он вновь делил номер, также остановился.       — Поговорить надо, — вся решительность Йоонаса улетучивалась на глазах, как только он увидел настороженность Олли.       — Иди, я догоню, — лишь сказал тому Алекси, махнув рукой.       Матела недоверчиво обвёл их обоих взглядом, но всё же отправился в сторону лифтов.       Как только Алекси убедился, что они действительно остались наедине, не считая сотрудников отеля и других посетителей, он нетерпеливо спросил:       — Так о чём ты хотел поговорить?       — Я... Честно, сам пока не знаю... Просто я не помню вообще ни черта...       — Оооо... — понимающе протянул Алекси, — Так и почему ты решил поговорить именно со мной?       — Ну, просто... Когда я говорил об этом с Олли, ты... Ты был странным, вот я и подумал, что... — Йоонас мямлил, никак не мог собраться и понять, что ему нужно спросить, — И подумал, может быть, ну... Ты, знаешь что-то? Ну...       — Так, ясно. Да, я что-то знаю.       Йоонас испуганно уставился на него, не сумев больше ничего сказать.       — Что именно? — с трудом выдавил он из себя.       — Ты ночью нажрался, позвонил Олли. Он спал, поэтому трубку взял я. Ты наговорил всякого, в частности, что любишь его и...       — Ты так спокойно об этом говоришь, — перебил его Порко и усмехнулся, отводя глаза. Стыдно.       — Ещё ты сказал, что у меня шикарная задница, — закончил Алекси, не уточняя, в каком контексте это было произнесено.       — Прости... — пробубнил себе под нос Порко.       — Да ладно, это даже комплимент. Слушай, я ничего не скажу Олли, скажи ему сам, как будешь готов. В ваши недоотношения я не лезу, и не собираюсь. Если ты в курсе, как мы проводим с ним время, и тебя это задевает, то мне очень жаль. Но ты же понимаешь, что мы взрослые люди и всё происходит по обоюдному согласию?       — Давно ты такой циничный? — с презрением спросил Йоонас, чувствуя, как злость закипает в нëм. Он злился на Алекси за то, что тот мог себе позволить касаться Олли, целовать его, не испытывая к нему того, что испытывал Йоонас. Это казалось несправедливостью вселенского масштаба.       — Вопросом на вопрос? — хмыкнул Алекси, — Это не цинизм, просто я трезво смотрю на ситуацию. Йоонас, ты мой друг. Олли тоже мой друг, хоть и чуть ближе в некотором смысле. Прости, если то, что я сейчас говорю, тебя обижает. Я выгляжу как тварь, но это не так. Никто не виноват в том, что происходит, просто так есть.       Йоонас продолжал молчать и слушать каждое слово, что произносил Каунисвеси, параллельно решая что-то для себя.       — Ещё что-нибудь тебя интересует? — устало спросил Алекси.       — Нет, — сдавленно ответил Порко, так и не взглянув тому прямо в глаза.       — Отлично, — подытожил Алекси и ушёл к лифту, оставляя Йоонаса совсем одного.

***

      Тëплые руки забрались под толстовку, но сейчас эти прикосновения вызывали скорее неприязнь, чем удовольствие.       — Алекси, я думаю нам стоит прекратить, — сказал Олли, уворачиваясь от губ Каунисвеси.       — Это почему же? — промурлыкал тот куда-то в область шеи басиста.       — Это всë неправильно, — в отчаянии повысил голос Матела, пытаясь отстраниться, при этом не сильно обидеть парня.       — Почему же тебя это стало волновать только сейчас? — Алекси отстранился от него, сделав шаг назад. Его зрачки были расширены, грудь вздымалась от тяжëлого дыхания, но выглядел он абсолютно серьëзным.       — Честно? Я не знаю. Я чувствую какую-то вину, и мне не по себе. Я не знаю, как это объяснить. Ещë Йоонас...       — А-а, всë, не продолжай, я тебя понял, — перебил его Алекси, — Иди уже к своему кудрявому, и поговорите нормально.       — Что? Ты... Алекси...       — Олли, успокойся. Хочешь прекратить – мы прекратим. Мы же не семейная пара, в конце концов! А вот вам с Порко реально нужно поговорить. И поговорить нормально, а не через одно место.       Олли ничего не ответил. Его взгляд был расфокусирован, а лицо выражало глубокую задумчивость.       — Всë, Матела, иди! Сил моих больше нет, — Алекси буквально развернул Олли и вытолкал его за дверь, чтобы тот не стоял истуканом.       — Один слепой, другой немой, созданы друг для друга, — пробормотал Алекси и взял в руки телефон, чтобы проверить соцсети.       Олли долго мялся, прежде чем постучать в дверь номера Йоонаса и Йоэля. Но он смог взять себя в руки, трижды легко стукнуть по двери и понять, что пути назад нет. Открыл ему сам Йоонас, что был очень удивлён и казался испуганным. Он загнанно смотрел на Олли, когда тот прошёл внутрь и развернулся к нему.       — Йоэль здесь?       — Нет, вышел.       — Хорошо.       Олли понимал, что удобней момента ещё очень долго не представится, поэтому нужно выяснить всё здесь и сейчас. Только вот во рту пересохло, а колени словно подкашивались. Они так и глядели друг на друга, никто не решался начать первым. Оба осознавали, о чём пойдёт речь, и обоих это пугало. Как же всë усложняется, когда в дело вмешиваются чувства, и как легко без них.       — Кхм... — всё-таки прервал давящее молчание Олли, — Йоонас, я хотел поговорить. На самом деле, нам давно пора всё выяснить, разобраться...       Он замолчал, потупив взор.       — Олли, — неуверенно начал Йоонас, но потом всё же решительно спросил, сделав шаг к нему, — Просто дай мне кое-что попробовать.       — Что именно? — взглянул на него Олли.       Йоонас не ответил, лишь сделал ещё один уверенный шаг навстречу, сокращая расстояние до десятка сантиметров, и прикоснулся ладонью к его щеке.       Губы Олли были мягкими, такими приятными на вкус. И дело даже не в бальзаме для губ со вкусом ванили. Йоонас очень осторожно сминал их, надеясь всë-таки получить ответ.       Но Олли медленно отстранился и посмотрел прямо в глаза Порко. Взгляд второго выражал разочарование и обиду.       — Я тебя понял.       Йоонас убрал руку с щеки Олли и отступил назад, отвернув голову. Ему не хотелось снова встречаться взглядом с этими волшебными светлыми глазами, которые каждый раз выбивали у него почву из-под ног.       — Йоонас... — жалобно выдохнул Матела.       — Нет, не нужно. Я тебя понял. С Алекси тебе больше нравится целоваться, — он как-то нервно усмехнулся, удивлялся своей глупости, — Прости, я больше...       — Нет, Йоонас, дело не в этом, — Олли сделал шаг навстречу, сжимая ладонь Йоонаса в своей, — Дело не в том, с кем мне больше нравится целоваться, ты прекрасно целуешься, просто... — он запнулся, осознав, что только что ляпнул, — Просто, понимаешь... С тобой это по-другому. Ты вкладываешь в этот поцелуй совсем другое. Я так не могу. Мне кажется, я тебя обманываю, и мне от этого паршиво, понимаешь?       А Йоонас понимал. Он понимал, что взаимности ему не добиться, поэтому лишь коротко исподлобья улыбнулся и ответил, выпуская руку Олли из своих пальцев.       — Всë в порядке, не бери в голову. Это только мои проблемы. Ты не виноват.       Он развернулся и поспешил уйти.       — Йоонас, стой!       На этот раз Матела не собирался его отпускать в таком состоянии. Он вмиг обогнал Порко, остановился перед ним и прижал к себе, крепко обнимая. Руки Йоонаса обвили его тело в ответ. Никто из них не вспомнил, что это номер Порко, и уходить, по идее, должен был Олли.       — Прости меня, — сломленно прошептал Олли ему на ухо.       Они оба закрыли глаза, чтобы окружающий мир не отвлекал от тепла, что дарили эти объятия.       — Это ты меня прости. Я не должен был срываться.       — Йоонас, ты мог сразу мне всë рассказать. Глядишь, что-то из этого и вышло бы...       — Не говори ерунды, так не бывает – мы не в сказках, где на признание в любви сразу же получают ответное.       Из всего этого потока мыслей оба зацепились лишь за одно слово. Олли крепче стиснул Йоонаса в объятиях, а Йоонас в ответ прильнул ещё ближе, стараясь продлить этот момент тепла и уюта. Пусть и только снаружи, потому что в его душе царили мрак и горечь обиды, несбывшихся надежд. Его отвергли.       Они стояли так ещё несколько минут, пока сбоку не послышался писк карты и дверь не открылась.       — Ой, я помешал? — сконфуженно произнёс Йоэль, собираясь вновь скрыться за дверью.       Они открыли глаза и неловко выпутались из объятий. Друг на друга они не решались посмотреть.       — Всё нормально, я уже ухожу, — тихо сказал Олли и торопливо вышел из номера.       Йоонас тоскливо смотрел ему вслед, проглатывая ненавистный ком в горле.       — Йоонас, ты в порядке? — осторожно поинтересовался Хокка.       — А? — рефлекторно посмотрел на него Порко, а потом, снова бросив потерянный взгляд на закрывшуюся за Олли дверь и мотнув головой, ответил, — Да, всё нормально.