Почему мы любовь называем дружбой?

***

      — Кто первый в душ? — неловко пролепетал Йоонас.       — Иди ты, — ответил Олли.       Почти неделя прошла с того вечера. Они по-прежнему избегали смотреть друг другу в глаза, а положение, в котором они оказались, буквально подкармливало их нервозность и неуверенность. За несколько часов пребывания в совместном номере они обменивались лишь дежурными фразами. Это было странно для обоих, потому что они с самого детства были друзьями, такими близкими, что многие бы завидовали. Им не раз приходилось делить одну комнату, спать в одной кровати, даже ванну вместе принимать. Но романтические чувства с дружбой, как оказалось, не совместимы.

***

      — Йоонас, Олли, ваши ключи, — Сантери протянул им ключ-карты и сразу отошёл к другим.       — Что? — непонимающе уставился на них Йоонас.       — А почему мы в одном номере? — уточнил Олли.       — Я с Йоэлем, Нико с Томми, остальные тоже расселились уже, остались только вы, — ответил за всех Алекси, пытаясь сдержать ехидную улыбочку.       — Берите ключи и не возникайте, — бросил Сантери и отошёл.       Олли и Йоонас смущëнно переглянулись, взяли чемоданы и направились в свой номер, вслед за остальными.

***

      Олли вышел из душа и увидел, что Йоонас уже лежал в кровати, балансируя почти на краю, оставив ему левую половину.       Просушив волосы и повесив полотенце, Олли поставил телефон на зарядку и тоже лёг. Но уснуть так и не удавалось. Он ворочался с одного бока на другой, пока не смирился с тем, что сна не было ни в одном глазу. Он повернулся к Йоонасу и уткнулся взглядом в его спину и растрёпанные кудряшки. Грудь Порко равномерно поднималась и опускалась, было слышно тихое сопение. Неожиданно Олли поймал себя на мысли, что ему просто необходимо прикоснуться к нему. Медленно он придвинулся чуть ближе и вытянул руку. Пальцы осторожно коснулись кудрявых прядей, а потом почти невесомо стали чертить незамысловатые узоры на плече Йоонаса. Его кожа была приятной, тёплой, не хотелось отстраняться. Как же глупо это выглядело со стороны, Олли понимал, вот только смотреть на них было некому. Заворожённо водя подушечками пальцев по тëплой коже, Олли не сразу заметил, что сопение прекратилось, а сам Йоонас словно окаменел, совсем не шевелился.       Олли одёрнул руку, испуганно глядя на Йоонаса. Спустя несколько секунд тот повернулся к нему, даже в темноте можно было разглядеть блеск его глаз.       — Я не хотел будить, прости, — прошептал Олли.       Йоонас не ответил.       Так близко. Глаза в глаза. Время остановилось, мир померк. Только эти глаза напротив стали ориентиром к тому, что они оба ещё живы, они всё ещё дышат, они всё ещё чувствуют. Слишком трепетный момент, чтобы прерывать его. Но Йоонас посмел нарушить звенящую тишину, шурша постелью и двигаясь ближе. Медленно, боясь спугнуть, он приближался к лицу Олли, что смотрел на него, затаив дыхание.       Матела непроизвольно закрыл глаза за секунду до того, как Йоонас коснулся его губ своими. Так осторожно, едва-едва, словно на пробу. Чуть отстранившись, Йон взглянул на Олли, ожидая хоть какой-то реакции, но Олли всё так же лежал с закрытыми глазами и чуть приоткрытыми губами. Его дыхание было прерывистым, еле заметным. Он словно боялся сделать вдох, потерять магию этого момента, его сокровенность. Йоонас не смог сопротивляться порыву и снова приблизился к губам Олли, на этот раз целуя их чуть смелее. Как только губы Олли двинулись навстречу, Йоонас зажмурился и отстранился.       — Олли, не нужно... Прошу, прости...       Он хотел перевернуться на другой бок, но Олли сам подался вперёд, накрывая его лицо ладонью и целуя. Медленно, нежно, пробуя на вкус. Йоонас поддался. Он просто не смог бы отказать, это было выше его сил. Внутри он ликовал, в голове буквально взрывались фейерверки, его рука машинально потянулась к волосам Олли. Он так долго мечтал об этом моменте.       Шумное дыхание и звуки поцелуев смешивались, разрезая тишину и дурманя голову. Постепенно их прикосновения становились всë более раскрепощёнными и хаотичными. Йоонас повалил Олли на спину и навис сверху, так и не отрываясь от его губ. Руки переместились на его грудь, талию, и как только ладонь Йоонаса прошлась по бедру Олли, поднимая его ногу и сгибая в колене, тот вдруг остановился и выставил ладони вперёд, упираясь ими в грудь Порко и отстраняя его от себя.       — Прости, — Йоонас, словно ошпаренный, одёрнул свою руку и перекатился на противоположный край кровати.       Олли посмотрел на него, но ничего не сказал. Мысли в голове мешались, становились вязкими, неразборчивыми. Матела сверлил взглядом спину Порко, который, наверняка, не спал, а лежал с открытыми глазами и пялился в темноту, мысленно коря себя за нетерпеливость. Оба знали, что никто из них не спит, но не решались выдать себя. Слишком много всего произошло за последний месяц, слишком быстро, слишком непривычно. Их рутинная жизнь в турах и концертах вдруг превратилась в дешёвую мыльную оперу. Что будет утром? Как они будут себя вести? Опять неловко, или же так, словно ничего не случилось вовсе? Что ж, это будет утром. А сейчас они будут лежать молча, пока сон не возьмёт своё и не унесёт их в мир без забот и переживаний.

***

      Вынырнув из глубины подсознания, Олли открыл глаза, и первым, что он увидел, были ярко голубые глаза, глубокие, словно тихий океан, с одной только разницей, что в них хотелось утонуть.       — Доброе утро, — прошептали пухлые губы, на которых Олли сосредоточил своё внимание и вспомнил абсолютно всё.       Он усмехнулся и спрятал лицо в подушку, пытаясь скрыть румянец на щеках. Йоонас тоже тепло улыбнулся, взял руку Олли в свою и переплёл их пальцы. Матела поднял голову и увидел, как Йоонас поднёс к губам тыльную сторону его кисти и оставил лëгкий поцелуй.       Олли не спешил отнимать свою руку. Он просто смотрел на Йоонаса, чувствовал тепло его ладони в своей, ощущал след его ночных поцелуев на своих губах. Хотелось ещё. Быть может, он ошибался?       — Нужно вставать, — прошептал Олли.       — Давай полежим ещё немного... — прошептал тот в ответ.       Олли ждал именно этой фразы. Он не хотел вставать, он хотел как можно дольше находиться с ним в этой комнате, в этой кровати, в тепле и уюте, которые излучал сонный Йоонас.       Но уже через пару минут уведомление из общего чата о том, что всех ждут через час внизу, прервало идиллию их утра.       — Пора вставать, — нехотя сказал Йоонас отпуская руку Олли и принимая вертикальное положение.       Матела только проводил его взглядом вплоть до самой двери в ванную и откинулся на спину, прикрывая руками лицо. Что же с ним творится? Что с ним делает этот кудрявый пройдоха? Он буквально перевернул его внутренний мир с ног на голову и просто ушёл в душ.

***

      Завтрак проходил в ресторане того же отеля, где группа и их команда остановились. Когда Олли и Йоонас подошли, оказалось, что ждать нужно было ещё как минимум двоих.       Игры в гляделки, смущённые улыбки, мечтательное выражение лиц, случайные прикосновения – ну, точно подростки. Приподнятое настроение обоих не смогло скрыться от остальных, но те тактично промолчали, лишь радуясь, что внутригрупповым перепалкам, казалось, пришёл конец. А значит, на одну головную боль стало меньше.       — Так, ещё один выполз! — Нико кивнул головой в сторону входа в ресторан, и все, сидящие за столом, увидели сонного Йоэля с небрежным пучком из нерасчёсанных волос на голове.       Хокка буквально упал мешком на стул и взял в руки меню.       — Где Алекси? — спросил у вновь прибывшего тур-менеджер.       — Сейчас придёт, — кратко ответил тот.       И он не соврал. Каунисвеси появился через пару минут. Он выглядел чуть бодрее своего соседа, но всё равно широко зевал.       Поздоровавшись со всеми, он задержался взглядом на Йоонасе и Олли, которые сидели рядом, соприкасаясь мизинцами рук, что лежали на столе, и улыбнулся собственным мыслям.       — Все в сборе, завтракаем и выдвигаемся, — скомандовал Сантереи.       — Есть, босс! — Йоонас выпрямился и отдал честь, вызвав одобрительные смешки окружающих.

***

      Снова несколько дней ютиться в душном тур-автобусе. Следующий отель будет не скоро. Парни привыкли к такой жизни, их громкая компания умела веселиться на полную даже в такой тесноте. Но всё равно иногда хотелось иметь личное пространство, ни с кем его не делить, побыть наедине только с самим собой (или с кем-то, кто был так нужен). А в условиях тур-автобуса, пусть и с удобствами, это было трудно провернуть.       Пока за окном проносились бесконечные леса, степи и долины, заливаемые светом полной луны, Олли ворочался на своей полке, пытаясь уснуть и заглушить наперебой тараторящие мысли. Прошлая ночь снова и снова воспроизводилась в памяти, заставляя сердце Олли сжиматься, а его самого – поглядывать в сторону полки напротив, где за занавеской крепко спал нарушитель его душевного спокойствия. Бессовестный! Как он посмел заполнить собой все мысли Матела? Хоть бы постыдился, сделал это не так внезапно, оставил бы места на что-то другое, помимо своих пухлых губ, мягких кудряшек, волшебных глаз, что были ярче полуденного неба, тёплых рук, что так крепко обнимали его, чарующего голоса, что ласкал слух сильней, чем фортепианные мелодии...       "... на признание в любви отвечают взаимностью..." — крутилось в его голове снова и снова, — "... отвечают взаимностью..."       Олли долго сопротивлялся, долго вбивал себе мысль, что его отношение к Йоонасу не поменялось ни на йоту, но он обманывал самого себя. Конечно, поменялось. Йоонас стал ему ещё дороже, его хотелось оберегать от всего ещё сильней, хотелось проводить время с ним только вдвоём, не делить их моменты ни с кем другим.       Услышав шуршание с той полки, которую всё это время прожигал взглядом, Олли, не совсем понимая, чем руководствовался, взял в руки телефон и отправил сообщение в личный чат.       — «Спишь?»       Через пару секунд снова послышалось шуршание. Сообщение прочитано.       После небольшой возни на соседней полке, занавеска, что разделяла их, отъехала в сторону, открывая лицо совсем не кажущегося сонным гитариста.       Они встретились глазами и смущённо улыбнулись друг другу.       — «Нет»       Олли прочитал то, что только что при нём напечатал Йоонас и широко улыбнулся. Словно школьники на уроке, они боялись быть пойманными за перепиской друг с другом. Но остановиться они уже не могли.       — «Я тоже уснуть не могу»       — «А ты почему?»       — «Думаю обо всём»       После этого сообщения Олли снова поднял глаза на Йоонаса, что смотрел на него, почти не моргая.       — «Тоже» — напечатал Йоонас и отложил телефон в сторону.       Смотреть друг другу в глаза вот так, лёжа на противоположных полках, находящихся почти в метре друг от друга, им казалось намного интимней, чем всё что было до этого.       Вдруг Олли снова взял в руки телефон и начал что-то печатать. Спустя несколько секунд Йоонас получил сообщение:       — «Кто победил в прошлый раз?»       Йоонас непонимающе сдвинул брови к переносице, взглянул на хитро улыбающегося Матела, который выжидающе смотрел на него, и написал:       — «Что?.. »       — «Мы снова играем в гляделки:)» — почти сразу пришëл ответ.       Йоонас усмехнулся, бросил ещë один загадочный взгляд на Олли и написал:       — «Я не против, мне нравится смотреть в твои глаза»       — «Йоонас.»       — «Что?)»       Олли не ответил. Он выключил телефон и повернулся к Порко. Тот проделал тоже самое.       Даже внезапно охватившая их прошлой ночью страсть не так сильно заставляла бегать предательские мурашки по коже, как этот взгляд родных глаз. В тот момент они много думали, их рассудок не был затуманен ничем. Они думали обо всём и сразу.       Никто из них не знал, сколько они так пролежали, в какой момент они заснули, и кто был первым. Но проснулись они почти одновременно от шума, что поднялся в автобусе. И первым, что они увидели, было лицо самого дорогого на свете человека.       — Доброе утро, — прошептал одними губами Йоонас, тепло подняв уголки губ.       — Доброе утро, — также беззвучно произнёс Олли в ответ, и его лицо озарила искренняя улыбка.