Пока сон не разлучит нас

Рана в боку нестерпимо болела. Я поджала губы, опустила голову вниз, чтобы взглянуть на нее. В помещении царила полутьма, где-то рядом капала вода, а еще я, кажется, слышала звуки дождя. В потемках я лишь разглядела пятно на своем светлом халате-кимоно. Кровь проступила сквозь бинты, измазав уже третий халат за день. Я прищурилась от боли и представила, как очередная помощница из клана Камисато обреченно вздыхает, глядя на дорогую ткань в крови. Мне снова стало стыдно за свою слабость. Руки дрожали. — Ты не опоздала… — я слышу тихий голос где-то в тени. Он крадется ко мне ближе, от этого «нечто» веет теплом, но у меня в груди появляется забытое ощущение пустоты. Я пытаюсь отмахнуться от накатившего чувства, сосредоточившись на боли от раны и тени неподалеку. — Кто здесь? — спрашиваю уверенно, не ощущая страха перед тенью. — Ты… не… опоздала, — снова произносит голос. Тень почти дошла до луча света, но остановилась. Я почему-то забеспокоилась, что она может исчезнуть. Сделала несколько тяжелых шагов навстречу к ней и меня подхватили холодные крепкие руки. Луч вдруг стал ярче, осветив окружение. Я увидела пещеру Инадзумы: кровавые символы, забытой цивилизации, грязную воду, доходившую мне до колен, пустой ритуальный камень неподалеку с щербинками от применения орудия. Хотелось рассмотреть больше деталей, словно над головой у меня был таймер, ограничивающий время нахождения здесь.  — В этот раз ты не опоздала, — голос заставил меня повернуться к нему. Я не хотела этого делать и не понимала почему, пока не увидела. — Ибо, — голос дрогнул. Муж стоял передо мной, улыбаясь. Крепкие руки коснулись плеч, опустились ниже и сомкнулись на моей спине. Я осунулась в его руках, едва не падая. Он удержал меня, как делал это всегда, пока был жив. Я открыла рот, намереваясь сказать что-то, что еще не пришло мне в голову. Сердце сжалось от тоски, которую я так старательно пыталась сдерживать внутри себя. Сзади послышались быстрые шаги. Спина покрылась мурашками. Еще ощущая Ибо рядом, я резко обернулась и его тепло исчезло в тот же миг, будто его и не было. Теперь внутри пещеры и внутри меня поселился страх. Остался только он. — Ибо! — я не звала его, а кричала. Я знала, что он не вернется. Вглядевшись в холодную темноту, я увидела чьи-то злые глаза, обернулась назад в поисках защиты. Пусто. Я бестолково отступала, пытаясь придумать хоть какой-то вариант отступления. Клинок блеснул в руках нежданного гостя. Стоило мне подумать, что я снова оказалась в ловушке нобуси, силуэт медленно двинулся на меня, но это был не нобуси.  Блеск клинка приближался. Я уперлась в стену. Опасность напитала воздух и он кололся, искрил, причиняя боль. Боль останавливала меня от резких движений. Я предприняла попытку броситься в сторону, избежав прямого удара, но невидимое зло настигло. Перед моим лицом мелькнул холодный метал и яростная улыбка. Я почти успела принять свой момент смерти. Должно быть, в этот раз чуда не будет. Я должна умереть. Здесь, в холодной пустоте со своей зияющей дырой в сердце.  Но перед глазами блеснул иной металл — харан гэппаку фуцу. Меч Аято Камисато. И я проснулась. Настоящее Я не спеша открыла глаза, еще чувствуя на кончиках пальцев свой страх, который испытала от кошмара. Раненный бок зудел под повязкой. Приподнявшись на локтях, я увидела его, вырвавшегося из моего сна. Аято сидел на плетенном кресле в углу спальни с прикрытыми глазами, руки были сложены на груди, меж бровями расположилась морщинка. Мой взгляд опустился ниже, прошелся по мечу, который стоял рядом с креслом. Харан гэппаку фуцу. И Аято. Они были здесь. Где-то в глубине души я облегчено вздохнула. — Господин Камисато, — прошептала я, удивившись каким глухим оказался мой голос. С трудом получилось приподняться и сесть. Мышцы заболели, а бок отозвался болью. Моя слабость считывалась по всем моим действиям - это злило. Я не хотела быть слабой перед ним. Сильные мужчины вроде Аято Камисато не должны считать меня слабее себя. Это я должна быть ему равной. Мужчина в кресле заерзал, открыл глаза и нашел меня взглядом. Мне показалось, он совсем не спал, лишь прикрыл глаза, глубоко погрузившись в свои мысли. Он посмотрел на меня, не спрашивая о моем самочувствие. Он считывал меня, анализировал. — Господин, вы здесь… — я недоумевающе смотрела на уставшего мужчину. Неловкое молчание затянулось. Мне было неудобно, подушка уперлась в спину, но я не могла даже пошевелиться. — Я рад, что ты очнулась, — наконец, он встал, склонил голову, — Позову лекаря. Кажется, мне уже удалось привыкнуть к отсутствию вовлеченности Аято в мою жизнь. Его сдержанность совсем не задевала. Я лишь понимающе кивнула ему, дав понять, что не собираюсь задерживать главу клана, но, когда он поднял меч, чтобы вернуть его на место на своем поясе, я ощутила тревогу. Словно вопрос моей безопасности, заключался лишь в наличии этого оружия рядом. Аято неизбежно уйдет и заберет его с собой. — Аято, — я окликнула его по имени. Рука сжала одеяло, пытаясь подавить желание ухватиться за исчезающего мужчину, — Спасибо, что был здесь. — Мы.. — его глаза посмотрели в мои и мы оба застыли на секунду. Он выжидал, я ждала. От этой неловкости между нами уже становилось физически некомфортно. Хотелось зажмуриться и дождаться, когда он уйдет. Собравшись с духом, он добавил:  — Мы с Итто договорились дежурить по очереди. Он будет рад видеть тебя в сознании. Снова холодный и далекий. Аято кивнул напоследок и исчез за дверью. Пустота снова приняла меня в свои объятия. Лекарь аккуратно разрезала повязку, протерла влажными полотенцами место вокруг и сняла припарку. Запахло травами. Я напряглась, увидев заживающие куски кожи, которые сшили вместе. Такие раны не проходят за несколько дней. Угроза жизни впервые обрела физическое проявление. Я должна научиться себя защищать, если все еще остаюсь в этом мире. — Джуйсу просила передать, что очень переживает за вас и просит вернуться домой, — лекарь не прерываясь обрабатывала мою рану, — Она сможет позаботиться о вас. Господин Камисато сказал, что вы сможете вернуться, когда он будет уверен, что ваша рана начинает заживать. — Господин Камисато решил, что может распоряжаться моей жизнью? — я съязвила и сжала губы от резкой боли.  — Я думаю, он так хочет позаботиться о тебе, Акицу, — голос о’ни донесся из-за ниши, поставленной между кроватью и входом, — Аято этого не скажет напрямую, но это ведь он распорядился, что будет лично следить за твоей безопасностью. Я была сосредоточена на своих болевых ощущениях и не придала услышанному значению. Бок опять заколол так, будто в него вонзали иглы. Я сжала одеяло, натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть слабость перед знакомым. Лекарь туго завязала повязку, закрыла мой халат и, встав с постели, низко поклонилась. — Все в деревне обсуждают, какая вы героиня, госпожа. Вы помогли спасти нашего Сяоши. Выздоравливайте скорее. Джуйсу очень вас ждет домой. Ей что-то передать? — Спасибо за помощь, — я склонила голову в знак благодарности, — Скажите Джуйсу, что я напишу ей, когда буду в состоянии держать в руках… перо. Насчет последнего я сомневалась. Писали ли жители Инадзумы перьями или у них уже появились ручки? Я попыталась вспомнить, что лежало на столе Аято. Тщетно. Когда лекарь убедилась, что я выпила целебный отвар, она тихо покинула комнату.  Наступила очередь шумного демона. Радостный Итто отодвинул нишу, заглянув ко мне. Он нетерпеливо присел на кровать, загадочно глядя на меня. Я взяла его большие руки в свои ладони и прошептала: — Итто, я хотела сказать спасибо тебе, что успел тогда прибежать на мой зов. Мне казалось, смерть уже была так близка. Чудо, что ты услышал. Спасибо.  — Акицу! — он недовольно покачал головой, — Мы виноваты в том, что с тобой случилось. Мы оставили тебя там одну, зная об опасности, рейки и обо всем другом, что могло тебе угрожать. Ты не должна меня благодарить. Вечно так со мной! Бабушка о’ни не зря зовет меня глупым. Он замолчал, окончив свою внезапную исповедь. Я опустила глаза на наши руки и улыбнулась.  — И, все же, спасибо, Итто. За всё, что ты делаешь. Щеки молодого о’ни побагровели от смущения. Он улыбнулся, подпрыгнул с кровати и засуетился еще сильнее, рассказывая как переживал за меня, как носил воду и еду сюда, пока я спала, как надевал мне теплые носки, когда помощница обнаружила, что мои ноги холодные. Пусть этот мир не был моим настоящим и в любое мгновение я могла его покинуть, но здесь меня захватило чувство, будто я не одинока. Мне захотелось назвать Итто своим другом. В своей серой реальности я бы не посчитала кого-то из коллег по работе друзьями. На службе мы всегда строго придерживались своих личных границ, чтобы не смешивать работу и личное, иначе становилось невыносимо поддерживать баланс между тем, и другим. Иначе нельзя было избежать боли. Лишь с Ибо мы неизбежно сблизились, с ним все шло своим чередом, никто из нас даже не совершал каких-то великих поступков во имя любви. И поэтому боль была сильнее. Я мысленно поругала себя за мысли о погибшем муже, решив сосредоточиться на своей текущей ситуации. Недавний тревожный сон еще не отпустил. И пусть мальчик спасен и жив, для нас это значить только одно – ритуал неизвестного не был закончен. Когда будет предпринята следующая попытка было неясно, будет ли она вообще, учитывая уровень подготовки предыдущей. — Итто! — окликнула я, прервав тираду насчет игр оникабуто в честь Сяоши. Эмпатичный Итто быстро считал серьезные ноты в моем голосе и вернулся на край кровати. Он обеспокоенно посмотрел на меня и стал ждать. — Ты можешь рассказать мне… Как вы спасли Сяоши? Пережив яркие описания боя, бесконечные сравнения Итто и Аято с жуками оникабуто и ужасную сцену с спасением ребенка, спустя полчаса я имела полное понимание о случившемся, но так, как это выглядело в глазах о’ни. Историю Аято я смогу прочесть потом, в одном из его свитков с отчетом. Я почти была уверена, что он все подробно распишет для дальнейшего расследования. Наверное, даже поделиться с Синканоином Хейдзо. Деталей становилось все больше, но все они напоминали разрозненные факты, а не зацепки, которые могли помочь в поисках настоящего зла. Я пыталась сложить все воедино, но не хватало знания мира. Инадзума была моим не самым исследованным регионом. Вот если бы я очнулась в Монштадте, то в первый же день распивала бы одуванчиковое вино в «Доле Ангела». Но я была здесь и нужно было восстановить связь между деталями до того, как произойдет еще что-нибудь нехорошее.  Я сидела на перилах, глядя в ночной мрак, и обдумывала события прошедшей ночи. Перед глазами мелькали эпизоды пропущенных мной сцен: Аято и Итто спускаются к пещере, драка с нобуси, которым они смогли дать отпор, мальчик без сознания. Мне не было грустно, что я пропустила эти события. Беспокоила лишь вероятность что-то упустить. Бой с неизвестным не был закончен. Только пустой двор поместья Камисато за моей спиной немного успокаивал. Здесь, в окружении десятка стражников Камисато, я могла почувствовать себя в безопасности, в которой нуждалась.  — Господин, — я обернулась через плечо, услышав характерные шаги обуви Аято. — Госпожа Акицу, — он кинул в знак приветствия и встал рядом. Избежав бесполезного разговора о самочувствии и проходящих делах, мы просто погрузились в молчание. Ему необходима была тишина, чтобы разгрузить голову, после целого дня работы над проблемами клана Камисато. Мне нужно было обдумать следующие шаги для поиска нашего врага и варианты действий, чтобы не зациклиться на деле.  Я не знаю, сколько мы находились в общем трансе, упоенно слушая ночную тишину, но этим мгновением мне удалось насладиться сполна. — Вы не из этого мира, — его голос спокоен. Он не задает мне вопроса, просто констатирует факт. Он знает и оповещает об этом меня. Лгать не получится.  Терпкий запах хвои витает в воздухе, мы слушаем сверчков в траве, пока я ищу слова, которые могу сказать Аято. Я думала, что мне будет страшно, когда он и остальные узнают, но сейчас я не испытываю ровным счетом ничего. Жить в этом мире - не мой выбор, и изменить что-то я не в силах. Мне нечего сказать. — Мой мир другой, да, — я смотрю на Аято. Он хмурится, ведь мое выражение лица.. никакое. Я совершенно спокойна и его это тоже устраивает, — Что вы хотите знать, господин? Кто я такая? Я боюсь, но не его. Я доверяю. — Я знаю, кто ты. Губы неосознанно сжались в тонку линию. Я решаю поделиться своей догадкой: — В каких-то книгах и записях подобных мне называют «сошедшие». Но, увы, я не обладаю такими силами, как все предыдущие. Наверное, и права не имею таковой себя называть. — Ты не одна из них. Я усмехнулась и кивнула, подтверждая собственное бессилие и никчемность в сравнении с другими. Удивительно, еще пару дней назад мне казалось, что раскрытие этой тайны станет концом всего. — Ты можешь отправить меня обратно в деревню. Я не буду лезть. — Нет, — его ответ был слишком резкий. Необдуманный. Я удивленно посмотрела на него. Аято пронзительно смотрел мне в глаза. Мы, словно поменялись местами: его холод достался мне, а ему перешел – страх. — Я здесь не навсегда, — я опустила голову вниз. Рассмотрела свои ноги, свисающие с перил прямо в пропасть. Сейчас меня было так легко убить. Просто подойди и толкни. — Как и все мы. Мы замолчали. Мысли вертелись в голове, словно змеиный клубок: одна провальная идея следовала за другой. — Мы остановим то зло, которое поселилось на моем острове, а потом обсудим все остальное. Я доверяю той, кто там, под маской Акицу Рёко. — Я… — слова вылетают из головы, я смотрю на него и пытаюсь найти в этом хмуром взгляде ответы на все свои вопросы, — Спасибо, Аято. Я хочу сбежать. Не слишком элегантно перекидываю ноги через перила и прыгаю на землю. Уже ощутив под ногами гальку, я ощущаю руки на талии, которые удерживают меня от падения. Аято смотрит свысока, но не выглядит высокомерно. Он растерян. Я снова застыла, крича себе в голове, что нужно идти.  — Госп… — я глупо давлюсь собственной слюной и начинаю беспрерывно кашлять. Мне становится смешно. Рука Аято с талии перемещается на спину и теперь она больше не ласкова. Он бьет мне по спине, помогая откашляться. Я смеюсь. И он тоже. Мы снова смотрим друг на друга. Я решаю предпринять еще одну попытку заговорить. — Господин Камисато! — крик молодого посыльного приводит нас в чувство, — Вам просили передать! В руках Аято оказывается письмо. Всего один лист с печатью. Он быстро его раскрывает, не беспокоясь о конфиденциальности. Всего несколько секунд напряжения и он объявляет: — Пропало десять членов комиссии Тенрё. Они под властью артерий земли. Кажется, наше «зло» расширяет свои возможности.