Kamenbudōkai

      — Кто-кто?.. — сдавленно спросил Венти.       Ему хотелось верить, что это неправда. Что-то внутри противно дёрнулось от осознания, что Лукас о чем-то ему не договаривал. Но Лайла говорила так убедительно, что его уверенность пошатнулась.       — Парень твоего брата, — Тонкие брови Лайлы стремительно сводились к переносице в недоумении. — Ты правда о нём не знаешь или прикидываешься?       — Лулу мне ничего не говорил о… как его там…       — Шэньшэнь.       Венти поджал губы, не зная, что сказать. Он не помнил, чтобы Лукас писал кому-то валентинки и любовные письма, получал в подарок сладости и тому подобное, уходил ночью на встречу с любимым и вообще имел аккаунт на сайте знакомств. Брата больше интересовали будущее и учёба, а не романтические отношения с кем-либо. Не только его, но и каждая возможная девушка Венти чаще всего уходила из дома от одного его взгляда, обрывала все связи, блокировала контакты и вообще исчезала из жизни, как будто её не было. Все её знакомые и друзья в голос твердили, что она заболела или уехала с родителями отдыхать за границу, например, в Прагу.       — …А ты была с ним знакома?       — Нет. — Взгляд Лайлы потух. — Мне нечего тебе о нём рассказать. На третьем курсе под Рождество Лукас спросил у меня, что можно подарить тому, кому собираешься признаться в любви. Тогда он мне и рассказал о своём «увлечении». Я знаю только его имя.       Венти не помнил, как вышел из камеры, как Сяо в молчаливой задумчивости вёл его по коридорам. Он тщетно пытался найти в обрывках воспоминаний о хотя бы одном упоминании некого Шэньшэня. Увы, Лукас в закоулках его памяти продолжал упорно хранить молчание.       — …Венти! — Кто-то с силой встряхнул его за плечи. — Не спи.       — А?       — Бэ! — Сяо снова дёрнул его непослушаное тело вперёд и назад. Косы хлопнули по груди. — Смотри, куда идëшь!       — Куда иду?       — Ты чуть с лестницы не навернулся!..       — Когда? — Венти понял: он стоял на самом краю верхней ступени, ступня свисала с плитки на три четвёртых, а Сяо успел его вовремя схватить сзади. — Ой…       Лейтенант фыркнул, но ничего не ответил, разжимая пальцы. Венти поспешил за ним, смотря под ноги.       — Извини…       — Ты из-за Лукаса, да? — тихо спросил Сяо.       — Нет… Знаешь, не очень приятно осознавать, что кто-то знает о родном брата больше, чем ты, — едва слышно ответил Венти. — Лулу никогда не рассказывал мне о своём… парне. Я вообще не думал, что у него есть любовница и тем более любовник.       — Думаешь, что он здесь непростая фигура?       — Я ни в чем не уверен… У меня вообще нет уверенности в правдивости показаний…       — Только не рыдай. На второй мировой потоп у меня сил не хватит.       — Тебе легко говорить! — Венти от злости стиснул зубы.       — Ты так и ждёшь, когда я начну терять терпение. — Его подбородок Сяо с лёгкостью поднял указательным пальцем повыше. Венти замер. — Ой, а когда сделаешь вот так, сразу надоедает орать, да?       — Пусти… — зашипел Венти. Сяо надменно усмехнулся.       — Что ещё сделать? Проветрить шкаф и вымыть люстру? А? Не слышу.       Губы Венти обожгло горячее дыхание. Сердце заколотилось где-то между головой и горлом (в какой раз за последние десять часов).       — У тебя что, план… убить меня? — сдавленно прохрипел Венти, отчаянно придумывая как бы удрать. Усмешка Сяо стала ещё шире.       — А можно? Только с Вашего позволения, принцесса.       Венти начал подозревать, что цвет его лица постепенно становится похожим на сливу или баклажан.       — Ч-чего?!       — Ничего, — Рука Сяо медленно исчезла с его лица, мимолётно провёв кончиками пальцев по щеке. — Давай быстрее. Теряем время.

***

      — Я больше никогда не буду решать задачи по физике! — воскликнул Кадзуха, продолжая возмущения. Венти кивнул, слушая его вполуха. — Это идиотизм. Найдите скорость!.. Если вам нужна эта скорость, вы и ищите, зачем напрягать бедных школьников?!       — Вы со Скаром решили вспомнить детство?       — Нет. Сяо попросил сделать домашку племянницы, — пробурчал Кадзуха, роясь по карманам в поисках ключей от машины. — Мы, по крайней мере, попытались.       — Это сколько лет племяннице?..       — Двенадцать.       — У Сяо есть старшие брат или сестра? — Глаза Венти постепенно начали лезть на лоб.       — Нет. Детей в семье Ли двое — Сяо и Гань Юй. — Кадзуха пожал плечами, будто это было что-то очевидное.       — Получается… Гань Юй родила в… десять лет?!       — Венти…       — Мама… Почему меня окружают одни насильники?..       — Венти…       — Боже мой…       — Венти!..       — ДА ЧТО?!       — Перестань нести чушь.       — Это я несу чушь?! Нет, я никуда не поеду. Сяду на троллейбус и на все четыре стороны. У меня деньги есть.       — …Она не кровная родственница Гань Юй.       Венти сразу перестал вытряхивать из кармана куртки монеты и с удивлением уставился на Кадзуху.       — А раньше нельзя было сказать?       — Я пытался! — фыркнул Кадзуха.       — Так не пытаются.       Очередное возмущённое фырканье. Венти прикусил язык.       — Скар думает, что ты решил устроить на самого себя покушение, — Кадзуха тяжело вздохнул, вмиг забыв об обиде. — Почему все считают, что ты — последователь Культа Вечного рая?       — Все? И Сяо тоже?..       — Насчёт него не знаю. У него в голове фиг пойми что творится. Действия его тараканов предугадать невозможно.       — По-моему, у него нет тараканов, — мрачно пробурчал Венти. — Одни эти… жуки-солдатики. Такой же приставучий и непривлекательный.       — Венти, по нему сохнет вся молодая женская половина на Овари-стрит, — На лице Кадзухи появилось странное выражение сочувствия. — На четырнадцатое февраля из его квартиры лучше уносить ноги: постоянно ломятся какие-то девки с шоколадом и открытками. В последний раз он просто взял и вытолкнул какую-то очень вульгарно одетую девицу, а на следующий день до меня дошёл слушок, что «Сяо Ли извращенец и садист». Якобы, он попытался изнасиловать ту мымру. Идиотки.       — Я живу у него с июня и ничего, — Венти пожал плечами. — Никаких девушек.       — Это просто сейчас время не дошло. Или Сяо просто не рассказывает тебе.       — Второе звучит более правдоподобно.       — Говоришь так, будто он совсем тебе не доверяет.       — Это правда, — Венти тяжело вздохнул, пнул какой-то камень, лежавший на дороге, поëжился — октябрьский ветер назойливо задувал под куртку. — Он даже не говорит мне о планах. Совсем ничего. Наверное, думает, что я в будущем окажусь предателем.       — А вдруг? — Кадзуха криво усмехнулся. — Мы же не знаем, что ты учудишь.       — Вы все сговорились, да?! То ты, то Сяо, то Скар! Вы все говорите, что я предатель или что-то в этом роде! — вскипел Венти. Широкая улыбка Кадзухи начала раздражать ещё больше. — Да?!       — Хочу заметить, что ты сам сказал о том, что Сяо, возможно, считает тебя предателем.       Гнев сразу почему-то утих. Венти стало немного стыдно. Кадзуха не сказал ничего того, что могло бы его задеть.       — Извини…       — Ничего. Если бы ты знал, с какой частотой на меня обижается Скара, ты бы знал, что мне не обидно. А он ищет повод для очередной ссоры каждые полчаса.       …За долгое пребывание на улице у Венти так замёрзли руки, что ему казалось, будто их ампутировали. Когда он зашёл в пустующую квартиру, пальцы болели и казались одеревеневшими. Сгибать их было просто невозможно. С трудом стащив пальто и заперев дверь, он широкими шагами направился на кухню и с облегчённым (скорее стоном) вздохом прижался к горячей батарее, радуясь, что центральное отопление работает. Тёплое покалывание разлилось по коже.       Он приподнялся на цыпочки, выглядывая тёмно-синий «Талисман» Сяо. Увы, машины на парковке, освещённой фонарём, и у подъезда не было.       Венти сел на пол, прижимаясь щекой к гладкому слою белой краски. Стало так тепло, что совершенно не захотелось уходить. Глаза начали слипаться — давала о себе знать усталость за сегодняшний день. Смерть Нилу Сильвебр, предательство Юнь Цзинь, допрос Линетт Эйр, Лайла Стардаст, некий Шэньшэнь… Слишком много всего.

***

      Сяо тихо зашипел от злости. Непослушные руки никак не могли вставить ключ — уже в одиннадцатый раз! — в дверной замок и постоянно дрожали.       Его встретили тишина и темнота, как было на протяжении пяти лет до появления Венти.       Он неслышно вздохнул, стараясь не шуметь и подозревая, что ассистент давно видит десятый сон. Из-за долгого и упорного молчания Лайлы и нытья Скарамуччи, который постоянно путал бумаги, ему удалось освободиться только к половине одиннадцатого.       Спящего, свернувшегося калачиком у батареи Венти он никак не ожидал увидеть.       В полумраке из-за света от фонарного столба за окном отчётливо выделялась фигура. По комнате разносилось мерное сопение. Сяо невольно усмехнулся:       — А ты выбрал не слишком удобную позу для сна.       Он приподнял Венти над полом, ловко перехватил, какое-то время молча вглядывался в его лицо. Потом снова заговорил, обращаясь скорее к себе, чем к нему:       — Даже одного оставить нельзя…       Венти, естественно, ничего не ответил, склонив голову на его плечо и что-то бормоча во сне. Сяо цокнул языком и понёс его на кровать. Уже накрыв его пледом, он аккуратно убрал непослушную чёлку с лица, осторожно коснулся его лба губами.       — Сладких снов, принцесса, — шепнул он, усмехаясь.

***

      — А теперь?       — Завтра, дорогой. Всë завтра.

***

      — ВЕРНИ, СУКА!!!       Кадзуху встретил оглушительный вопль, потом глухой удар об пол. Скарамучча упал на ковёр прямо перед входной дверью, а Яэ Мико продолжила надрываться:       — ВЫПЛЮНЬ, МРАЗЬ!!!       Теперь Кадзуха заметил, что Куникудзуси довольно улыбается, сотрясаясь от беззвучного хохота, и что-то активно пережевывает. Яэ Мико села прямо на него и принялась пытаться задушить.       — Если ты сейчас не выплюнешь… Я тебе сама прикончу, сволочь, — прорычала она.       Скарамучча громко сглотнул то, что жевал. Яэ Мико разразилась громким горестным воем:       — СУКА-А-А-А… ЭТО БЫЛА ПОСЛЕДНЯЯ-Я-А!!!       — Лошара! — пискнул Скарамучча, ловко выползая из-под девушки. — Перестань пугать Кадзуху, дура.       — Где?.. — Она замотала головой. Её длинные волосы стали подобны лососево-розовому вихрю. Когда взгляды встретились, она лукаво улыбнулась: — Приветик, — а потом снова завыла, тыча пальцем в сторону Скарамуччи: — Эта мразина съела последнюю печеньку, которую испекла Макото-о-о…       — Кто раньше встал, того и тапки! — заорал Скарамучча, ехидно ухмыляясь. — Поняла, шлюха ебанная?!       — На себя посмотри, трап вонючий!       — Нарываешься, долбаëбка?!       — Только. Не. Деритесь. — отчеканил Кадзуха, наконец решившись переступить порог. — Любой конфликт можно решить мирным путём.       — Тогда слушай как было! — Яэ Мико, до этого сидевшая на коленях, вскочила. — Он говорит мне: «Осталась последняя печенюшка. Спорим, что ты не успеешь её съесть». Потом он предложил сыграть в камень-ножницы-бумага. Сыграли. Я выиграла. А потом он взял и сожрал мой приз!       — Вообще-то было не так! Выиграл я. Ты дала «бумагу», а я — «ножницы».       — Наоборот было, имбицил!       — Овца тупорылая, голову включи.       — Блять… — Кадзуха это сказал так тихо, что его высказывание не было услышано ни Скарамуччей, ни Яэ Мико, которые пытались вспомнить о том, кто выиграл и проиграл, стремительно приближаясь к новой потасовке. Глаз младшего лейтенанта дёрнулся.       — …Ай! Кадзу, эта ебанашка меня бьёт!!!       — За волосы не дергай, падла!..       — Рот закрой, сучка паукообразная!       — Сам ты рептилия!       — На хуй иди!       — Заебал уже. Когда ты от мамки съедешь?       — А ты, дура безмамная?       — Тут только ты безпапный!       Кадзуха тяжело вздохнул и сел на пуфик, стоящий у зеркала в человеческий рост, подперев подбородок.       Предстояла длинная ночь.