Лев и танцовщица

— Ты похож на льва, а я вообще люблю кошек. Тома обводит кромку шрамов кончиком пальца. Нежно-нежно, словно выкладывает мозаику из стекла, приглаживает каждую деталь, чтобы она встала. Кризалис чувствует, что монстр в её присутствии засыпает. Он успокаивается, и внутри становится ненадолго тихо. Она и сама похожа на кошку. Тонкостью черт лица, гибкими изгибами, но Кризалис всё ещё больше склоняется к лисе. Он довольно жмурится, когда прикосновения от осторожных переходят к полноценным. Когда она обнимает его за голову и позволяет лбом уткнуться в живот, щекой к коленям. Практически переходит на тихий утробный звук тарахтения, и Тома уже от этого готова прийти в восторг. — И ничего ты не страшный. Только кажешься таким иногда, чтобы всех вокруг себя распугать. — С тобой просто рядом спокойно. — Кризалис прикрывает глаза. — Поэтому тебе и не страшно. — А ты случаем не умеешь полностью во льва обращаться? Потому что если да, я бы хотела быть о таком заранее предупрежденной. — Тома интересуется деловито, но сквозь наигранную серьезность пробивается смех. — Я не знаю. — Кризалис отвечает честно. В голосе слышится плохо скрываемая растерянность. — Вполне возможно, что метафорическое высказывание «внутренний зверь» у меня приобретает буквальное значение. Тома пораженно моргает, опустив на него взгляд. Владимир чувствует, под ним буквально твердеет и окаменевает. — Ага…значит, порог собственной силы у тебя остался до сих пор не изучен? — Такого ни разу не происходило. Однако иногда…есть ощущение, будто вот-вот могу обернуться полностью зверем. — Он отводит взгляд в сторону. Если она после такого признания в следующий раз откажется прийти, Владимир даже не удивится. Тома молчит. Выворачивает нижнюю губу под захватом зубов, а потом шумно её втягивает в рот, причмокивая. — Я тебе не рассказывала, что питаю особую слабость к животным? У меня даже квартира вся заставлена статуэтками с ними. Разного толка… есть светильник с гепардом, например. — Тома принимается с беззаботным видом перечислять. — Статуэтка фламинго возле окна, о, а рядом с диваном павлина! Мне казалось, он будет отличным дополнением к трилистнику крайола… Ну, знаешь, такой близкий к аквамариновому цвету. Я вообще экзотику люблю. Владимир поднимает на неё взгляд. Тома склоняет голову к плечу с теплой улыбкой. — Я это к тому, что мне к зверью не привыкать. Я себя им специально окружаю, чтобы воссоздать подобие дикого оазиса. Тебе бы у меня понравилось, поверь мне. А ещё дикость сама по себе меня привлекает. Так что не волнуйся, лев, обратись ты чудищем, я отыщу способ тебя приручить.