Куст фиалки

На завтрашний день всё было уже устроено как надо. Ни Яков, ни Родион не понимали как Ваня смог так быстро договориться с этой упрямой (как думал Яша) и недоступной (как думал Родя) женщиной. А Ване, признаться, нужно было ещё как постараться. Ему пришлось полтора часа протрястись в электричке, прежде чем высадиться в Иноземцево и добежать до нужного дома, зайти в нужный подъезд и постучать в нужную дверь. Как же он из кожи вон лез! И так исхитрялся, и сяк, пытаясь уговорить Виолетту, что он совсем не от желания свести её с Яшей (эта мысль была Виоле очень противна), а так, из чистой дружбы, зовёт её в кино. После часовых переговоров и выпитых чашек чая с ирисками, Виолетта согласилась, но нехотя, прекрасно понимая, что сама она туда не пойдёт в компании стольких мужчин, особенно когда минимум один из них мало того, что обидел её, так ещё и совсем не понимает что он такого плохого сделал. Её умненькой головушке нужно было хорошенько подумать как провернуть этот вечер в самую выгодную для себя сторону. И она вскоре справилась со своей задачей. Ваня ушёл, оставив Виолу одну. Она потянулась. Хорошо, что дядя был на работе. Он мог бы задать столько неудобных вопросов… Виолетта встала и тут же задела пустую кастрюлю из-под борща. На тесной кухоньке в хрущёвке негде было развернуться её рослой фигуре. Протиснувшись в маленькую комнатку, в которой она долгое время жила ещё студенткой, Виолетта опустилась на кровать. На неё смотрел со стены красный ковёр, а тюль на окне трепыхался от ветра. Девушка закрыла глаза. Голова её сползла по накрахмаленной подушке, и сильный запах чистого белья ударил в нос. Дядя Иося хоть и был вдовцом, (он себя так называл, хотя Виола знала — никакой у него жены и в помине не было) но держал хозяйство по-женски. Всегда занавески у него были чистыми, а постельное кипельно белое. «Господи, Ваня, во что ты меня хочешь втянуть? Зачем это тебе нужно? Нет, я же знаю тебя, нужно не тебе, а ты просто выполняешь обещание… Кому ты его дал? Яше? Но ты говорил, что… — вспомнив ту встречу в парке, она поморщилась, сама не понимая почему. Она была так холодна, но он был так к ней внимателен. Ей даже на минуту показалось, что она ему не безразлична. Но… -Это всё глупости, — сказала сама себе Виолетта категорично. Она не любила, когда мысли сердечные в её голове возвышаются над мыслями рациональными. -Он любил пускать пыль в глаза. И сделал это тогда со мной. Да, я пойду в кино, — уверенно сказала себе Виолетта вслух. -Пусть он пожалеет, обо всём пожалеет. Как только он увидит меня… сойдёт с ума. Да, я сведу его с ума.» Девушка энергично поднялась и посмотрела на себя в трюмо. Она объективно была привлекательной. Курчавые чёрные волосы спускались до подбородка, овал лица был широк, но привлекателен, а линия губ страсть как хороша. Кожа, правда, была белой как полотно из-за забот, свалившихся ей на голову с недавних лет, усталый взгляд уже давно не источал тех искр счастья и восхищённости всем на свете, какой был у неё в подростковом возрасте. Да и вообще она как будто постарела… Виолетта отвернулась. Ей было больно видеть себя такую. Но подъём энергии ещё продолжался. Виолетта резко подошла к столу у окна. Там была швейная машинка. Глаза её сверкнули. Из-под стола, засунув руку в корзинку, Виола достала большой моток белой ткани. Это была ткань отменная, плотная, похожая чем-то на полулегальную джинсу. Она собиралась сшить из неё платье на день рождения дяди, но теперь планы изменились. Она сошьёт брюки — красивые брюки, модные, какие только в модных журналах можно и увидеть. Она тут же нашла выкройки, ведь любила вырывать страницы с понравившимися. Виола точно поняла, что она убьется головой об стену, но это сошьёт до следующего дня. Обязательно сошьёт. На улицах вдруг стало так жарко. Родя, Яша и Ваня шли по улице по направлению к кинотеатру. Это был новый, только в этом году введённый в строй, кинотеатр «Россия», величественный и красивый по меркам советских архитекторов. Его песочный фасад с накладками, испещрёнными затейливым узором, возвышался над улицей, белые буквы блестели на солнце. Яша поднял голову. Он был в рубашке с длинным рукавом — хотел подстраховаться — и теперь жалел, ловя себя на мысли, что по нему уже скатывается седьмой пот. А он ведь тоже хотел произвести впечатление. «Пусть посмотрит какого хлопца потеряла!» — думал Яша, считая это справедливым. Обида прошлого дня ещё жила в нём. Он облачился в самые приличные брюки и туфли подобрал что надо. Его белая рубашка выглядела праздничным пятном на фоне заурядных нарядов его товарищей. О, как это ему чертовски шло! Он чувствовал себя невероятно красивым, обольстительным. Он втайне хотел, чтобы эта грубая Виолетта влюбилась в него, да так влюбилась, чтоб плакала. А он, весь такой привлекательный, надушенный, словом мачо, отвергнет её, вспомнив былое оскорбление, порочащее его честь. О, в Якове было много чести! Но он не мог признать её излишек. Родя был в настроении отличном. Он так предвкушал новую встречу, которая сулила только хорошее. Ему почему-то тянуло к этой женщине, как тянуло к Якову, но что-то было природе этого влечения совсем другое. Она была симпатичной и казалась умной. Этого хватило бедному Родиону для влюблённости. Но он запрещал себе думать о таком. Мама и папа бы не одобрили. Она и старше его почти на пять лет и какая-то… бесноватая, честное слово. Но Родя вряд ли теперь мог прислушаться к голосу разума, когда на горизонте появилась она. Виолетта была очень хороша, как она и хотела. Белые брюки-клёш, узкие на бёдрах, но широкие от колен, шли ей безукоризненно, подчёркивая черноту её кудрей, убранных заколкой. Чёрная старая блуза, которая по хитрой задумке должна была выделить белизну (это лучше звучало, чем бледность) кожи, была девушкой подкорректирована. К ней был пришит воротник из той же ткани, что и брюки. Может вид девушки и был очень старомоден, (это бросалось в глаза даже Ване, ничего не сведущему в моде) но эта старомодность была Виолетте явно к лицу. Вряд ли в Кисловодске в тот день можно было найти женщину прелестней, чем Виолетта Райзман. Она была словно из другого времени, другого изменения. Парни, независимо от тонкости своих чувств, почувствовали это все, хоть и в неравной степени. «Вот же чертовка!» — подумал Яша, а сам ей улыбнулся. Но что же это? Рядом с ней шла какая-то низкая девчонка. Виолетта держала её за руку. Это была маленькая, пухленькая еврейка, с тёмными большими глазами, которые напоминали глаза Виолетты. -Познакомьтесь, моя сестричка Соня, — стёкла очков девушки свернули на солнышке. Её одиннадцатилетняя сестра смутилась. Ей непривычно было находиться рядом с кучей хорошеньких парней. Но Виолетта не могла не пойти с ней. Она одна с тремя мужчинами… Нет, это вызвало бы уйму пересуд, особенно когда многие в Кисловодске знали её дядю в лицо. А так, с сестрицей Соней можно было и вполне пойти, учитывая что и фильм был подходящий (крутили снова «Весёлых ребят»), и сестра была подходящего возраста. -Сонечка, я так рад познакомиться! — одним энергичным движением Родя поцеловал ручку девочки. Та вся раскраснелась и спряталась за спину двоюродной сестры. Во всём виде, взгляде Родиона и Виолетты был теперь один смех и веселье. Они вдруг поняли друг друга, и женщина особенно была довольна, что Родя так быстро нашёл подход к её Соне. -А мою ручку? — Виолетта шутливо подала руку, как бы поддерживая эту невинную шалость. Но перехватил её совсем не тот, на кого она рассчитывала. Яков прильнул к её пальцам горячими губами, да так сильно, что у девушки на мгновение укололо неприятно в кисти. Она не смогла скрыть смущение и даже что-то вроде испуга, и десятки подобных поцелуев, его поцелуев. Она, даже когда была ещё юной дурочкой, боялась его таким. Когда его обуревало желание или какая-то страсть (не так важно любовная или иного рода), он становился решительным и ничто не было способно его остановить: ни разум, ни совесть, ни чужие доводы. Яша чертовски хотел ей насолить. Но он как-то потерялся в чувствах. Он вспомнил тот далёкий вечер, когда они, ещё совсем молоденькие (ей ещё не исполнилось восемнадцати, а ему только недавно стукнуло двадцать) гуляли в пятигорском Цветнике, затем зашли как-то в их общежитие… Он помнил как когда-то давно в нём кипела к ней страсть, как он желал её, как любил. А ведь он правда любил, пылко и нежно, как могут любить наверное только неопытные молодые люди, впервые давшие волю своим чувствам. Он целовал её. Она позволяла, смущаясь. Он говорил, что обязательно позовёт её замуж. Другого в голове у него и не возникало. Ведь она была так мила, волновалась о нём, кормила его вкусными котлетками и всегда рассказывала уйму интересных историй обо всём на свете. Их сближала музыка, любовь к жизни и что-то ещё такое совсем незримое, необъяснимое. Яков почувствовал вдруг это снова с такой остротой, что по телу пробежались мурашки. Ощущает ли она то же самое? Он теперь чувствовал себя так гадко, осознав что хотел сделать. -Яша, может уже сядешь на место? — Ваня взволнованно взял его под руку и насильно опустил на кресло. Они сидели в огромном зале, наполненном людьми. Ажиотаж после недавнего открытия кинотеатра ещё не прошёл, и гости города, и сами жители с охотой приходили каждые выходные, чтобы насладиться новым залом, рассчитанным на 1200 человек, на огромный современный экран и обделку. -Ах, точно… — Яша не до конца очнулся от сладких мечт. Он огляделся без заинтересованности, ведь всё его счастье, гнев, печаль, любовь остались где-то там, в воспоминании. Мужчина инстинктивно искал знакомые лица, и глаза его округлились, когда он увидел женскую головку с чёрными кудрями перед собой. Он посмотрел на Ваню. Тот наверняка покраснел — Яша точно не знал, ведь свет уже погасили — и нервно перебирал билеты в руке, словно был виноват. -Ты должен спасибо мне сказать, что я сюда нас посадил. Виолетта не позволила бы рядом. А так ты можешь… ну… посмотреть. -А с чего ты это взял, что мне нужно смотреть? — выпалил Яша зло, ведь правды о себе он всегда пугался. -А я не видел как ты пялился на неё? Всю дорогу! Позорище! Хотя бы не так откровенно это делай. Мне Родя даже вопросы задавал. Я, конечно, ничего ему не ляпнул, но… мало ли что. Скажи честно, она тебе всё ещё нравится? Яша на мгновение закрыл глаза. -Да, — вырвалось как-то слишком легко. -Она… не такая, как была раньше. Но нравится. Прехорошенькая. -Я так и думал, поэтому я тебе помогу. -Поможешь? Хах, ты глупее ничего не мог придумать. Взрослые люди вроде. -Но взрослый людь как ты ни за что, даже со своей ослиной упрямостью, её просто так не очаруешь. Ты её сильно обидел тогда. -Да чем я её, чёрт возьми, обидел! Люди каждый день расстаются и… -Цыц, мальчики! — Виолетта обернулась и сверкнула холодными гневными глазами. Она приложила палец ко рту, требуя замолчать, и встретилась взглядом с Яшей, пытаясь таким образом охладить его былой пыл. Но Яша посмотрел на неё мягко, как будто искренне жалел её и хотел помочь. Но Виолетта не понимала чему помочь. Она дёрнула плечами и отвернулась. Фильм шёл своим чередом. Посмеявшись вдоволь над коровами под кличками Бюрократ, Чемберлен, Марья Ивановна, ребята продолжали смотреть без происшествий. Почти без происшествий. А вот и песни, и пляж, и как Леночка пригласила Утёсова по ошибке на роскошную дачу. Но тут всё затихло, и песня полилась рекой. Плёнка крутилась и крутилась, показывая кадры тёплой летней ночи. Любовь Орлова в роли милой Анюты с косичками. «Как много девушек хороших, Как много ласковых имён. Но лишь одно из них тревожит, Унося покой и сон, когда влюблён…» Сам за собой не замечая, Яша вдруг начал подпевать. Он с детства любил этот фильм, да и вообще любые работы Александрова. «Весёлые ребята» показали ему любовь. Посмотрев «Волгу Волгу» юный Якуша понял, что обязательно станет музыкантом. Виолетта услышала его пение. Она бы из тысячи голосов его узнала. -Сердце, тебе не хочется покоя! Сердце, как хорошо на свете жить! Сердце, как хорошо, что ты такое! Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить! — она подпела ему тихо, легко напрягая свой приятный, яркий голос. Яша встрепенулся, и что-то тёплое загорелось у него в груди. Он наклонился к ней, коснулся пальцами её волос. Виолетта вздрогнула. Хорошо, что он не видел, что она улыбается. -Нравится тебе песня? — спросил мужчина, невольно понижая голос. -Нравится… Ты же говорил, что был влюблён в Любовь Орлову? Теперь Яша был рад, что Виолетта не видела как он краснеет. -Ох, ну, это… это в детстве было. -Смотри мне, иначе начну ревновать, — Виолетта повернулась к нему лицом, и её глаза источали весёлые искорки. Ей давно не было так весело, и хотелось поиграться с Яшей, подтрунить его. -Ах ты, ревнивая кошечка! — Яша подыграл ей со всем своим мастерством и лукаво улыбнулся. Он быстро чмокнул её в щёку, не дав Виолетте время на раздумья. Был искренен он? Играл ли? Она, пристыженная и раскрасневшаяся, отвернулась от греха подальше. А удивлённая Сонечка смотрела на них, думая как сестричка Виола себя странно ведёт, и как этот незнакомый человек странно ей улыбается. Виолетта знала, что выглядит чуточку вульгарно. На неё были устремлены десятки любопытных, осуждающих и восхищённых глаз. Она старалась отогнать от себя хмурые мысли, ведь знала — брюки она сшила сама, не покупала у спекулянта какого-то или фарцовщика. Ткань ей подарила любимая тётка (мамина сестра). А уж та могла сделать всё, но под юрисдикцию Виолетты это уже не относилось. Она знала, что совесть у неё чиста, и она бы никогда не совершила неправомерное действие, особенно учитывая её профессию. Да и вообще, эти люди бывают так завистливы! Смотрят, как голодная стая котят. Так и растерзали бы, ух! Ещё Виолетта смутно осознавала, что многие считают её вполне симпатичной дамочкой, хоть до конца и не была уверена в правдивости этого высказывания. Мать часто пренебрежительно называла её маленькой евреечкой из-за схожести с отцом. Особенно участилось использование этого прозвища после его смерти. Сестра Люба была совсем на русскую похожа, у неё даже волосы были светлее и совсем не курчавились, как у негритёнка. Но Виола, часто стоя перед зеркалом, не могла найти в себе ничего еврейского кроме больших миндалевидных глаз, которые в последние несколько лет не излучали ничего, кроме сдержанной печали и усталости. Сидя в кресле, Виолетта вдруг с ужасом подумала, какую несусветную чушь наговорила этому Яшке. Боже, что она наплела! А он что? Как он смел на неё так смотреть? Как смел целовать… Виолетта прижала ладонь к пылающей щеке. «Это нехорошо, нехорошо… — судорожно размышляла девушка. -Я не должна это чувствовать, не должна. Он сделал столько зла, он испортил мне жизнь, всю перевернул! Этот дурак…» — она почувствовала ещё большую злость и обиду, чем прежде, и решилась отомстить. -Ах, какой хороший фильмец! — воскликнул Родя, хоть в его душе было неспокойно. Он видел как наклонялся Яков к Виолетте — правда не видел их короткого поцелуя — и ему вдруг стало так горько и от чего-то обидно. Нет, Яша, конечно, хороший мужчина. И Виолетта хорошая женщина. Но у Родиона никак не могло уложиться в голове, что между ними может быть что-то больше, чем взаимное уважение. И ему почему-то становилось больно, и растерянность завладевала им, и он решился, что об этом думать не будет. Как мог он думать так плохо о таких хороших людях? -Тысячу раз ещё бы посмотрела, — Виолетта улыбнулась ему. В зале она чувствовала себя неуютно, скованно, а теперь, выйдя на белый свет, приобрела большую уверенность. Слепило солнце, и было жарко, так что девушка теперь чувствовала себя мокрой курицей. -Но мы же можем с вами сходить в кино ещё раз? — спросил Родя, даже не пытаясь скрыть своего волнения. -Конечно, Родион, конечно… Ваня снисходительно улыбнулся от его слов, прекрасно понимая гамму его незамысловатых чувств, а сам поглядывал на Виолетту, пытаясь угадать её реакцию. Внешне девушка была спокойна. Она только искала глазами какое-нибудь бистро, лишь бы осуществить часть своего коварного плана. -Ох, — Виолетта замедлила шаг, а затем совсем остановилась. Она прижала ладонь ко лбу и сморщилась от воображаемой боли. -Что с вами, Виолетта, что? — засуетился Родя и подал даме любезно свою руку. Как удачно, что он оказался вдруг так рядом! Бедный парнишка даже не смог распознать тонкие намёки и игру. Он был воспитан в слишком культурном обществе, чтобы о таком знать. Но он не был одинок. Виолетту грызла совесть беспощадно, ведь она была воспитана в строгости и не могла себе позволить обман или манипуляцию. Она только сейчас поняла какую задумала гадость и уже жалела, что чувства ослепили разум. Но представление уже началось, и Виолетта не могла уже оставить его стремительное развитие. -Голова… Ох, я сейчас упаду! — Родя подхватил её и чуть было не уронил. Женщина оказалась не такой уж и лёгкой. -Виола, что ты? — Яша попытался не выдавать своей заинтересованности и бури чувств, что играли в нём, но не получилось, и восклицание оказалось слишком обеспокоенным. Ваня недовольно на него покосился. -Наверное это давление… У меня такое бывает на жаре. -Ба! Виолетта, ну почему же вы мне не сказали! — обиженно и возмущённо крикнул Цветков, хотя внутри у него всё пело. Он был рад касаться её и ухаживать за ней, когда она так благодарно смотрела в его глаза. Нет, какая же прекрасная женщина! Ему хотелось об этом кричать, говорить каждому прохожему, что она так красива, умна, хороша, замечательна… Он не мог уже подобрать и эпитетов и просто даже уже не думал, а просто наслаждался своей ролью спасителя и рыцаря. -Т-там, по-моему, медпункт, — слабо пробормотала Виолетта, но её все прекрасно услышали и с участием повели в нужную сторону. Но девушка, как будто вдруг что-то вспомнив, остановилась и с мольбой посмотрела на Якова. Его поразил этот взгляд, полный надежды и боли, обращённый к нему. Яша не был до конца уверен, что он правдив. Он же знал отношение Виолетты к себе, смутно помнил её нрав, и что-то внутри ему подсказывало, что девушка блефует. Но в тот момент ему было не до этого. Яша чувствовал почему-то себя очень виноватым. Да, он так виноват… Только непонятно по какому поводу. Может потому что он не справился о её здоровье первым? Потому что вообще согласился пойти в кино? -Яша, — сказала девушка чувственно. Сердце у мужчины упало. -Ты бы, ты бы… не мог посмотреть за Сонечкой, пока мы уйдём? Прошу! Вот там бистро на углу, кажется. Накорми её мороженым, — с необычайной ловкостью для больной Виолетта передала Якову смятую рублёвую бумажку. Не успел бедный Яшенька ничего сказать, как больная со свитой удалилась, оставив его с мелкой девчонкой. Та смотрела на него с любопытством. Сестра посвящала её в свой план. Но самый большой интерес, конечно, представлял этот угрюмый лохматый мужчина. Он был так непохож на папу и на других её знакомых. Не улыбался, не говорил громко и не смеялся. Его глупая причёска не выходила у Сонечки из головы. «Почему у него волосы всю левую сторону лица прикрывают? У него нет глаза?! Он пират?» — думала Сонечка с ужасом, представляя как это могло страшно выглядеть. Яша только сейчас понял, что его надули. Да, да, надули! Эта Виолетта, чтоб ей провалиться, только хотела избавиться от его общества. Сбагрила сестрёнку и теперь пошла развлекаться. Решила этого Родю охмутать — именно Родю, ведь он так хорош собой и из приличной семьи. Ревность в нём играла как никогда сильно. Чем он хуже этого сосунка? -Дяденька, -робко сказала Сонечка, -Может пойдём в бистро? -Ах, да… ну пойдём, — буркнул он. Девочка лакомилась уже второй порцией. Яков угрюмо сидел, попивая бокал пива. Он обещал себе не пить, но теперь не мог более сдерживаться. Эта Виолеттина подлость вводила его в ступор. Ещё и нянькой для неё быть! Вот придумала, стерва! Сонечка была им вполне довольна. Какой добрый, даже разрешил взять ещё порцию! Вот бы он и газировки потом купил! С малиновым сиропом! Нет, сестричка наверняка ещё о нём немного приврала. Только он хмурый какой-то… Хуже грозовой тучи. Яков правда выглядел бледным, даже немного болезненным, особенно учитывая его худобу. Глаза его были сужены, так что хорошо виднелись сильные припухлости под глазами, которые были у него всегда, с самого детства. Он не любил своё грубоватое, прямоугольное лицо, сомкнутые овальные губы и проклятую чёрную щетину, которая уже через день после бритья делала его кожу на щеках и подбородке серой. -Дяденька, а почему вы такой грустный? — спросила Сонечка пугливо. Она боялась этого мужчину уже меньше, хотя рассказ сестры ещё имел на неё огромное влияние. -Я, во-первых, Яков Павлович, во-вторых, не задавай мне глупых вопросов, Соня. -Разве это глупый вопрос? — спросила девочка упрямо. Она была совсем не покладистого нрава. -Наиглупейший. -Вы так говорите, потому что сестрёнка Виола вас не любит, вот и всё! — заключила Соня без обиняков. Яков хмыкнул, хотя внутри у него всё кипело от возмущения. -С чего ты взяла, что мне вообще нужна её любовь? Мне просто досадно, что она не хочет со мной дружить, хотя раньше мы дружили очень хорошо, — первую часть своих слов он произнёс яростно, запальчиво, но, вспомнив, что говорил с ребёнком, умерил свой пыл. -Знаю я как вы дружили! Мне сестрёнка всё-всё рассказывала. Вы обманули её доверие, украли её честь и гордость, растоптали чувства, так ещё и обрю… — Сонечка с гордостью повторяла всё, что много раз слышала на кухне, но вдруг поняла, что сболтнула лишнего, и замолчала. -И это она говорила обо мне? Сонечка молчала. -Что за глупости! Скажи ей, Сонечка, что расставание мужчины и женщины — не самая большая жизненная трагедия, — Яша чуть подумал и решил ещё добавить, -Я не виноват, что не смог ей писать. И она не виновата, что не смогла писать. Это всего лишь обстоятельства. -А сестра вам писала! -Мне? -Если так безумно любишь человека, то обязательно найдёшь способ с ним связаться, независимо от обстоятельств, она мне так говорила тогда. -Но мне не приходило писем, пусть не врёт! -Сестра о таком не врёт! — кустистые чёрные брови маленькой еврейки насупились. -Да и вообще, обстоятельства! Не они ли снова сводят вас вместе? -Может-может… — он вдруг задумался о ситуации в более общем плане. И правда, мир так широк, и они снова встречаются в нём! Встречаются почти в то же время, почти в таких же обстоятельствах… Ну нет, это точно судьба! А Яша очень верил в судьбу и даже в астрологию, поэтому эта мысль его просто поразила. А это означало только одно: ему ничего уже не стоит как по уши окунуться в новое любовное увлечение. -А письма она когда писала? — спросил Яша после некоторого молчания. -О, ну это было уже давно. Я маленькая ещё была. Наверное возрастом как Варюша! -Варюша? -Тоже моя сестрёнка. Она такая умная! Уже умеет играть на пианино, представьте! А ещё мы с ней иногда играем на гитаре. Нас Виола учит, — с гордостью рапортовала Сонечка. -Ах так… Ну, Сонечка, а что ещё тебе сестричка обо мне говорила… Сонечка обязательно бы ещё рассказала, если бы её милая сестрёнка не вошла в бистро уже целая и невредимая.