Куст фиалки

Яша ждал её. Ой, как ждал! Теперь, стоя, как дурачок, у ближайшей скамейки, он выглядывал кусок юбки, локон волос, белую, тонкую руку, лишь бы увидеть её, удостовериться, что она рядом. Всё было забыто: и прошлые Тоси, Насти, Ани, Маши. Ему нужна была она одна, он гнался за ней, как за несбыточной мечтой. Она же ведь всегда так мягко говорила с ним, темы её бесед всегда были такими интересными, даже, кажется, завораживающими. Пусть он ничего в них не понимал, но слушал так, будто никогда не слышал человеческого голоса. Но Виолетта точно должна была прийти. Он знал. Она обещала Ване и Роде повести их в Долину Роз. Нет, правда ли? Это она? Да, вот же показалось её лицо с голубыми глазами за холодными линзами очков. Не это ли её платье? Да, она, она! Яша был готов к ней бежать. Он почему-то так волновался, и верхняя губа его так странно дрожала, будто от страха. Яша посмотрел на неё. Поймала ли она его взгляд? Он сжал полы футболки. Виолетта не смотрела на него. Яше было стыдно, как любому влюблённому бывает, за свою глупость, даже манию постоянно заглядывать в милое сердцу лицо, наблюдать за любым движением, выражением глаз, складками губ, будто это была потребность, самая что ни на есть острая. Яше казалось, что это был солнечный удар, совсем как у Бунина. Ему было совестно признаться, но он влюбился, как подросток, даже хуже Родиона влюбился. Виолетта являлась ему во снах, бередила его фантазию. Он вспомнил всё, её всю, такую не по годам развитую, умную, её тихий, спокойный голос, мягкие руки. А она думала о нём так же? Она думала то же самое? Ах, вот бы знать! -Всё так цветёт… Хорошо. В Москве же так же? Хаха, Ваня! Что же ты за человек… Девушка разговаривала громко, совсем непринуждённо, пусть её лицо было и бледнее обычного. Ванька, весь раскрасневшийся от смеха, шёл с ней рядом. Наверное, у бедного Вани не было никогда столько много завистников поблизости. Страничкин скрежетал зубами, а Родя почему-то был так тих сегодня и мрачен, что и смотреть на него не хотелось. Да и толку от него! Яков не мог объяснить своей неприязни к этому обычно улыбчивому юноше, а все его поступки, манера говорить, кудрявая шевелюра раздражали мужчину до крайности и без причины. -Может, может… может я тебя когда-нибудь покатаю на теплоходе. Приедешь же в Москву? — вклинился Яша в разговор против воли, не в силах сдерживаться. Но ему стало вдруг сразу стыдно за такое глупое предложение, и он замолчал, краснея. Виолетта улыбнулась. Да, кажется, правда улыбнулась. Но в этой улыбке была одна насмешка, холодная и отталкивающая. -Ты мне это уже обещал. Эта фраза ударила больнее пощёчины. Яков решительно не понимал и не хотел понимать, почему же она так это припоминает, почему так злится. Ему казалось это обычной женской прихотью, так, чтобы ему было за что побороться. И он готов был на бой, чего бы это ему ни стоило. Яков не знал, за что он её так полюбил. Он просто думал, много думал о том, как был с ней когда-то счастлив и вдруг понял, что счастье-то только с ней и было в его жизни. Они шли по узкой, тенистой аллее, вдали от шумных, полных людей дорожек. Виолетта оживлённо болтала и жестикулировала кто-то непривычно, хоть и совсем не скованно. Она громко смеялась, весело замечала любую красоту: пусть это был цветок или ветка с причудливыми листьями, или зелёная травинка. День был правда чудесен, а особенно погода: по чистому небу изредка проплывало пушистое облачко, похожее то на сердце, то на огромное кольцо, ветер чуть бил в лицо, неся с собой приятную прохладу. Нагрелись камни от горного солнца и так чудно пахло, словно после дождя. На лбу у Яши проявлялся пот. Он ужасно волновался, даже не зная почему. Сердце просто колотилось, просто ладони стали вдруг все мокрые и тяжело было дышать. Страничкин не замечал никого: ни Ваню, ни бедного Родю, который тоже выглядел совсем из рук вон плохо — весь дрожал и хмурил брови. Он постарался подойти к ней. Не получалось. Он хотел снова вставить слово. Не мог. Долгая прогулка бодрила, хоть молчание и угнетало. Скрипели под ногами камушки, и так хорошо пели птицы, что можно было заслушаться. Нет, он точно сейчас расскажет шутку в тему. Ну что ты, чёрт! А теперь? Ну нет! Она была недостижима, но так близка, особенно после того разговора. Да, она была живой, такой, какой он помнил её тогда, только чуть строже, чуть взрослее и, кажется, чуть несчастливее. И у него тоже всего было только чуть, но хуже. Намного хуже. -А ты идёшь, Яша? Он очнулся, словно ото сна. Мысли занесли его куда-то далеко, в глубь сознания. Это говорила ему Она? Да, Она. Яков глубоко вздохнул и оглянулся. Опёршись на полукруглую ротонду, Виолетта смотрела на него и была одна, совсем одна, будто их спутников никогда не существовало. Яша испугался. Ему было так странно быть с ней наедине. -Где они? -Пошли посмотреть на розы. Виола отвернулась от него. Она заглянула вниз, куда-то, откуда они пришли. Внизу, сквозь ветви деревьев и молодых кустов, Яша увидел огромную розу, созданную рукотворно и так бережно. Её изгибы пленяли взгляд, и мужчина тоже уставился туда. В одном вихре кустов где-то красные, жёлтые, розовые и белые бутоны цвели, где-то ещё не раскрылись. Лоскуты цвета, лёгкий аромат и холодная поверхность ротонды возбуждали в Якове вихри ощущений. Он чувствовал запах её волос: «Красная Москва», мягко разбавленная чем-то свежим, чистым, словно постиранным бельём. Яша смотрел на неё и не мог оторваться, словно он её сто лет не видел. Виолетта повернулась. Смотрела на него. Молчала. И что тут говорить? Он увидел в её взгляде всё то, что нельзя сказать словами. Это была и обида, и боль, и что-то такое большое, чего Яша понять никак не мог. Он хмурился и думал так смешно, что Виола улыбнулась. Она разрешила себе понаблюдать за ним, как чудесно искрятся его глаза, когда он улыбается, как собираются маленькие морщинки у его глаз. Почему она этого никогда не замечала? Пахнул ветер и выбил чёрную, жиденькую прядь из его простой причёски. Не понимая ничего, действуя так, по зову чувства, Виола поправила прядку, легко коснувшись мужского лица. Яша улыбнулся и кинулся целовать чужую руку так жарко, что женщина вздрогнула. Но руку не отдёрнула. Она будто застыла, то ли от испуга, то ли от своего какого-то умысла. Ей, честно признаться, было даже страшно видеть его таким. Он ей снился. Виола стыдилась этого и, наверное, поэтому так боялась. Ей было боязно взглянуть на него и заговорить, будто он всё знает. Как глупо! Но она неуклюже, как бывает делают очень стеснительные люди, вперила взгляд куда-то вдаль, словно задумалась о чём-то. -Красиво, — прервала она неловкое молчание. -А помнишь, мы тоже так когда-то стояли? Не здесь… -В Пятигорске, в Китайской беседке. У тебя тогда брюки были, коричневые… и ободок такой, беленький. -А ты был в таких узких штанах! Хаха! Они тебе совсем не шли. -Я так и знал. Что же ты мне не сказала тогда? -А так… я, когда влюбляюсь, голову теряю. Яша так наклонился к ней, словно обнять хотел, но она не дала, лишь только отшатнулась, будто что-то вспомнила. -Ты… -Нет, нет, не надо, не будем, — твёрдо сказала женщина. -Мы с тобой не о том, не о том. -Ах вы, любовнички! — закричал Ваня, дразня. Он поднимался по ступенькам вместе с Родей. Тот был бледный, как полотно, хоть совсем недавно смеялся и чувствовал себя абсолютно счастливым. Цветков ощущал такую ревность, он даже думал, что она способна уничтожить его, всё держал, держал в себе, ведь понимал — нельзя так, плохо. Да, не его была Виола, не оказывала ему знаков внимания, не оставляла подсказок, но Родя уже так её обожал, что был готов плясать перед ней, лишь бы заполучить её взгляд. Она смотрела? Нет… Она на Яшу всё гладела. Обернулась в последний раз и… перестала.