Научный подход (серия дабблов/мини)

Молодая девушка лежала на кровати и с остутствующим взглядом пялилась в потолок. Под ее глазами залегли тени недосыпа, губы кровоточили от укусов и сухости, а она сама вздрагивала от любого звука, похожего на пиканье кодового замка на ее камере. Не то, чтоб она могла его слышать, когда находилась в комнате, но девушке хотелось знать заранее, когда за ней придут вновь. Даже если это заранее будет опережать открытие двери на пару секунд. Тихо вздохнув и выдохнув, Мари аппатично уставилась на экран телевизора, единственного развлечения в этом аду, кроме посещения куратора, который пытался внушить ей всякую дичь или просто подолгу разговаривал. Видимо, чтоб инкубатор, матка, рожалка для монстров не сошла с ума окончательно. И она с ним говорила. Выхода то не было, ведь это был единственный человек который с ней общался. Сначала просто выплескивала гнев, отчаянные, истерила и сыпала угрозами, но этот мужчина лишь понимающе улыбался и что-то записывал в свой блокнот. В следующие встречи девушка пыталась на него бросаться, побить, покалечить, но в итоге огребала от слезоточивого газа или транквилизаторов, валяясь в своей постели с кислородной маской до нового истязания. По словам этого самого куратора Мари проходила стадию апатии и ее состояние было нормой в таких условиях, что до смирения уже осталось рукой подать, на что девушка закрывала глаза и замыкалась. Она не хотела испытывать смирения. Она ничего не хотела испытывать. Щелчок замков оказался как всегда внезапным и заставил крупно дрогнуть и сжаться на постели. Девушка часто задышала сильнее сжимаясь в клубок, широко раскрытыми глазами следя, как в комнату входят санитары с инвалидной коляской. Один подходит ближе, оттягивает руки от лица и надевает кислородную маску тут же пуская по ней газ. — Нет, нет, нет, — девушка шепчет, лупя по чужой руке ладонями и кулаками. С каждой секундой сопротивление становилось все более вялым, а дыхание ровным. Тихую истерику сменили сонливые мольбы, когда тело грузили на коляску и сковывали креплениями. Мало ли все же выпрыгнет.

***

Ее привезли в Чистильню. Еще один круг ада, который уступал экспериментам только тем, что в нем не участвовали монстры. В этот раз девушкой занялись шесть санитаров, двое из которых были ей уже знакомы. Прозрачные капюшоны не скрывали лиц, да и эти люди переговаривались с друг другом по рации, закреплённой в недрах их костюмов. Голоса некоторых были узнаваемы не смотря на шум в помещении и на мешающию боль в теле. В последнее время газ, почему-то, отключали пока ее обрабатывали и она могла ощутить всю "прелесть" процедур. Вот Роман разводит ей ноги и пытается запихнуть в мочевой пузырь катетер. Как всегда три раза промахивается, прежде чем пластиковая трубочка попадает в цель. Она почти уверена, что он делает это нарочно, просто потому что этому извращенцу нравится копаться у нее в промежности. Затем очередь задницы. О том, что там творится, Мари старается не думать. Однако самое худшее происходило во время чистки влагалища. — Жаль, что такая киска служит науке. Она лучше смотрелась бы на порносайтах или еще лучше на улице красных фонарей, — сказал один из новых голосов, которых Мари еще не слышала тут и в ее дырочку грубо вошли два пальца, сделав пару поступительных движений, под веселое хмыканье других санитаров. — Ты не пальцами трахай, а щеткой чисти, анализы бери. У этой киски есть уже ухажер на вечер, — один из старших, как думала Мари, дал новенькому по рукам и тот в омерзении, скривив губы, одёрнул пальцы. Видимо вспомнил, какие твари в ней уже побывали. Мари закусила губу, когда увидела то оружие пыток, которое в нее собрались запихнуть, чтоб убрать возможные последствия прошлой кладки. Те, с которыми прошлая могла не справиться. Мягкие волосики внутри казались все равно жёсткими, а еще этим же прибором в нее крепилась камера. Маленькая, со светом она была готова снимать изнутри как ее будет оплодотворять очередное чудище. Мари тихо взвыла, когда щётка оказалась внутри. Каждый волосик этого оружия пыток кололся, раздражал, и она не смогла сдержать крика, стоило новенькому начать вращать эту хрень. Уж лучше бы он продолжил трахать пальцами и издеваться! Унизительно, но хотя бы не больно. Девушка заметалась в креплениях, что кажется раззадорило чистильщика и щётка задвигалась интенсивнее. Ворсинки терли чувствительные стеночки, дразнили ее так, что вагина начинала течь против воли и издавала иногда мерзкие хлюпающие звуки. Мари слышала тяжелое дыхание твари в человеческом облике, которая едва не стонала от удовольствия, смотря на ее мучения. На соседнем металлическом столе кто-то вторил ее крику. Чуть дальше были слышны проклятья вперемешку с холодящим душу визгом. Видимо первачок — они орали всегда громче всех. Мари уже давно орала только когда ей было реально больно, а так кусала губы до крови. Что ужасно, санитары вокруг будто и не замечали, что один из коллег слишком усердствовал, продолжая мыть ее тело, оттирая от любых микробов. Словно то, что ее насиловали щёткой, было чем-то естественным, едва ли не каждодневной рутиной. Тихо заплакав, девушка старалась больше не кричать так сильно, чтоб не доставлять мучителю еще больше удовольствия, но тому видно и так хватило. Судя по тому как тот пару тройку раз вогнал в нее с особой силой щётку и громко вдохнул и выдохнал, что-то бормоча. — Камера установлена, и я все почитсил, — он отчитался, похоже немного смущённый своим срывом. — Скорее кое-что испачкал, — фыркнул главный и отогнал садиста от промежности, устанавливая вторую камеру, после чего под вскрик Мари вытащил мокрую щётку из влагалища. Прикрыв глаза и расслабившись, так как самое страшное было позади, девушка остаток чистки провела в флегматичном состоянии. Она заняла не долго — пол часа, а поездка на коляске и того меньше. Сидя с раздвинутыми в стороны ногами в кресле для рожениц, девушка со страхом гадала, кого же сегодня притащат для ее оплодотворения. В прошлые разы это были, как выражались местные умники "мелкие образцы". Она видела два вида, но судя потому, что приготовления были другими, то и тварь должно быть ей незнакома. — Эксперимент 506, образец 12 начинается. Начало случки: 11:51:55. Число беременностей инкубатора: 14. Место случки и оплодотворения: вагина, матка. Чистка инкубатора: код положительный. Документация включена. Чек плюс, — раздался голос из динамика, когда в комнату внесли нечто крупное, отдаленно похожее на лягушку. Длинные лапы с перепонками, скользкая кожа мутно болотного окраса. Голова сливалась с туловищем и большую зону занимал рот с отростками-усиками на ней. Огромное надутое пузо, начиналось от подбородка и заканчивалось в промежности. Девушка с омерзением и ужасом смотрела на тварь, тяжело дыша. А еще испытывала замешательство. Два прошлых, знакомых ей образца имели половые признаки, но эта лягушка не имела ничего похожего на член. Ни отростка, ни выпуклости. И как оно должно было ее оплодотворить? Ответ на вопрос нашелся очень быстро, когда учёные уложили тварь на Мари и уткнули рожей в вагину. Через камеру было видно, как усики на морде существа задергались и раздвинули в стороны ярко розовые после чистки, упругие половые губы. Девушка через камеру наблюдала, как постепенно усы отодвинули розовые лепестки до максимума в стороны обнажая для чужого взора клитор, мокрый вход в лоно. При таком ракурсе можно было рассмотреть даже дырочку уретры, которую усики тоже интенсивно изучали, пока не нашли местечко пошире под свои нужды. Они проникали в нее, присасывались к складочкам и старались растянуть вагину так, словно хотели показать всему миру весь проход до матки. Как у улитки, отростки удлиннялись, пробираясь все дальше и глубже, пока не достигли плотно сжатого натужного отверстия — входа в матку. Образцы знакомые Марии на этом останавливались и делали кладку, но не эта скользкая тварь. Смотря через камеру, что была внутри нее в аккурат напротив входа в матку, девушка задрожала и заплакала. Усики протискивались дальше. Они вторгались в нее скользя и крепясь там внутри к стеночкам и пытаясь растянуть ее и тут, чтоб открыть проход для кладки этой мерзкой твари. Когда в ней было около десятка этих отростков, те неожиданно стали набухать, доставляя ощутимый дискомфорт. — Ах, хнах блядь, — девушка металась, насколько могла в креплениях, пока лягушка раздувала шейку матки до нужного размера. Сантиметр, полтора сантиметра, два. Наконец это прекратилось и потная от пережитого распирающего чувства внутри Мари, смогла на секунду расслабиться, передохнуть, но отдых был не долгим. Лягушка не теряя времени, выпустила из о рта язык и пихнула его в услужливо открытую дырку. — Ах, а-ах, мх, — девушка во все глаза смотрела на экран, где было видно, как стремительно проталкивалась по подготовленному влагалищу склизкая трубка-член. Розовая, почти красная, гладкая, она подбиралась все ближе к плотно сжатому вокруг усиков натужному отверстию. Мари напряженно следила за происходящем, едва дыша, понимая что должно произойти и одновременно боясь этого до боли в ребрах. Лягушка резко выдернула отростки из теплого плена и начинает проталкивать трубку, под крик девушки. — Архаааа! Ааа! Ахраа! — она воет, когда в ее матку грубо врывается член. Она с трудом видит сквозь слезы как он проникает все дальше, слышит как чавкает от смазки и слизи все внутри. Сделав усилие над собой Мари пытается выровнить дыхание морщась и скалясь. Сквозь зубы дышит рвано и натужно, как псина после долгого бега, отчего с уголка губ свисает ниточка слюны. Взгляд вновь фокусируется на экране, где лягушачий отросток прекратил почти движение, копошась судя по тянущему чувству в матке. Делая последние приготовления, перед оплодотоврением инкубатора. Когда первые икринки или яйца поползли по розовой трубке, девушка лишь на секунду зажмурилась и всхлипнула. Круглые, матово черные, первые бусинки лишь на секунду задерживались перед половыми губками и чуть на дольше встречаясь с натужным отверстивем. Стоило потоку замедлиться, как член начинал делать поступительные движения и яички проникали дальше. Особенно сложно проходили первые икринки. Те были крупнее, примерно размером с шарик для гольфа, а так же словно твёрже остальных. Они приучали ее организм к такому зачатию делая длинную серию поступительных движений, прежде лягушка отложила их. Мари приходилось приложить усилие, чтоб расслабиться, потому что по опыту знала, что так легче будет терпеть, пока монстр делал свое чёрное дело. — Плоп, плоп, плоп, чавк, плоп, хлюп, — через пол часа ее киска послушно принимала икринки, а сама Мари с отсутствующим видом смотрела на экран. Смотрела как матка охотно вбирает в себя все новые яйца, жадно чавкая. Ее низ живота уже тянуло от заполненности и лягушка стала замедлять подачу в нее своих детишек. Место, которое природа задумала для вынашивания человеческого ребенка, было поругано мерзкой тварью окончательно. Это было противоестественно, неправильно, но это происходило с ней уже который раз. И кто знает сколько раз еще произойдет. Мари придется принять свою роль давалки для тварей. Возможно после этого, она бы смогла воспринимать все это не так болезненно? Из мыслей ее вывел выскользнувший из нее мягкий член. На экране была картинка раскрытый нараспашку поруганной киски ведь часть усиков весь процесс оставались на месте и в нее все еще можно было заглянуть достаточно глубоко. Мокрые от выделений твари и природной смазки стеночки, судорожно сжимающийся вход и что-то странно темное в глубине. Взгляд на второй экран, где был внутренний вид, показали, что это что-то было прямо на ее входе в матку. — Пробка закрепилась. Диаметр три сантиметра, — сказал учёный для документации, отцепляя от нее похудевший заметно образец. Лягушка неохотно отцепляла усики от вагины и до последнего тянулась ртом к киске, но люди ловко уложили ту в контейнер и продолжили свои замеры, начиная поверхностно очищать девушку. Один особо усердный, запихнул в нее пальцы в перчатки и стал грубо ощупывать чувствительное после насилия нутро. — Предлагаю все равно залить вагину "жидкой пробкой". Несмотря на первый раз и нетренированную матки может протечь, — мужчина посторонился, давая возможность всем оценить удачность случки. Мария всхлипывала и кусала губы, смотря как пятеро мужиков по очереди трахают ее пальцами, что-то проверяя. Под конец пальпации ее вставляли специальный расширитель, чтоб был обзор получше и всякое толпа заглядывала внутрь, пялясь на запечатанную матку, полную до отвала лягушачий икрой. — Нет, это лишнее. Если что, подвесим инкубатор за ноги, чтоб не вывалились и заклеим выход. Все равно носить она не девять месяцев будет. Успеют созреть, — дал свое веское мнение главный и, к удивлению Мари, дал указание ее отцеплять. Постепенно до нее дошло, что и газ в маску больше пускать не собирались и вообще, что ей вынашивать придется эту мерзость в себе несколько дней. Не зря ведь ее резво одели в рубашку для психов с длинными рукавами, а ноги приковали в неудобной на каталке, чего раньше не делали. — Эксперимент 506, образец 12 завершён. Окончание случки: 16:34:32. Число беременностей инкубатора: 15. Компликации во время эксперимента: нет. Чистка инкубатора: код негативный. Документация выключена. Чек плюс, — голос в радио заставил вздрогнуть и оторвать взгляд от едва округлого низа живота. Мари впервые вывозили из лаборатории в беременном состоянии и везли точно не в ее комнату. Усталая после долгой случки, от которой все ныло внизу, она неожиданно тихо порадовалась, что не придется прям сейчас терпеть чистку. Плюс достаточно достойный, чтоб подступающая к горлу истерика не случилась. Мари сгрузили в узкий отсек, намного меньше ее комнаты. Тут едва умещалась постель и один стул, не было телевизора, но зато был куратор. Как всегда вежливо улыбающийся и спокойный, он дождался пока девушку закрепят на постеле так, чтоб она лежала на спине с широко раздвинутыми ногами, а в вагину впихнули маленький шланг с камерой. Прошлые похоже были залиты той темной фигней и не могли больше давать нормальной картинки. — Мои поздравления с первой длительной беременностью, — мужчина подошел ближе и с любопытством посмотрел на красноту внешних измученных половых губок. Тонкая мужская ладонь накрыла живот и погладила его, не обращая внимания на то, как Мари морщилась и вздрагивала от касаний. — Образец 12 был с тобой необычно нежен. Обычно они надувают матку своими потомками так, что у инкубаторов животы вздуты, а во влагалище заливают специальный состав. Как твое состояние? — куратор как всегда резко перескакивал с темы на тему и делился неприятной информацией по поводу тварей. — Все болит. И мерзко, что они во мне, — Мари сказала, отворачивая голову в сторону, потому что от жалости к себе на глаза у нее накатили слезы. — Ну, ну. Не стоит плакать. Родишь через пару дней, вновь окажешься у себя в комнате, все как обычно. Ты уже большая девочка и должна учится принимать в себя более крупные образцы. А у них обычно срок вынашивания дольше пары часов, — мужчина снисходительно хмыкнул и заметив, как упорно с ним не хотят говорить отошел обратно к своему наблюдательному пунтку. — Как долго эта тварь будет во мне? Как, — Мари сглотнула, подавляя дрожь в голосе, прежде чем продолжить. — Как будут проходить роды? — О, тебя интересует? Похвально, это прогресс, — куратор улыбнулся и записал что-то у себя в блокноте. Как же девушку бесила эта его привычка. — Не стоит волноваться. Два дня и головастики созреют, впитав в себя полностью оболочку своих яичек. Ты заметишь, когда придет время разродиться и все произойдет относительно легко, не бойся. Полежишь в ванночке, а они сами выползут, — мужчина попытался утешить, а улыбка стала дежурной. Через два дня, сидя в неудобной позе в ванне, Мари отходила от первых реальных родов и мысленно молила богов, чтоб такая случка была первой и последней в ее жизни. Рожать существ размеров с теннисные мячи было нефига не легко даже относительно.