Научный подход (серия дабблов/мини)

Юноша злобно сверкал глазами на учёных, которые крепили его на нечто, похожее на колодки. Шею и руки плотно сжимала большая металлическая конструкция, не позволяя дергаться, как и ноги были закреплены за щиколотки. Не впервые ему проходить через случку и зачатие, но каждый раз парень убеждался, что к такому дерьму ему было не привыкнуть. Особенно, когда знаешь, что это не на один раз, что это будет повторятся вновь и вновь. Виктор сжал вместе зубы, когда почувствовал как к нему крепили датчики и пальцами растягивали вход. Анус после частых трахов и родов немного износился и теперь, как бы парень не зажимался, охотно принимал в себя любые проникающие в него объекты. — Руки убери, сукин сын! — он рычал, брыкаясь во все стороны, иногда радуясь, когда пальцы из него выскальзывали случайно. Однако долго он так не смог и вот уже знакомый голос оповещал о начале эксперимента 126. В комнату вошли голые парни, такие же как он инкубаторы. Кислородные маски на лицах, но без газа, крепления на руках, что были заведены за спину и мешочки в сеточку, в которых висели тяжёлые, даже на вид яички. Они ерзали на месте, тяжело дышали и крючились так, словно хотели в туалет и готовы были написать прямо тут. Виктор смачно выматерился. Он знал только один образец, который вынуждал людей так себя вести и для него это не значило ничего хорошего. Когда одного из парней под вопли и просьбы других занять его место и быть первыми отцепили и повели к Виктору, тот понял, что не ошибся. Задергавшись, он заорал, скорее от отчаяния, чем реально пытаясь чего-то добиться. Потому что знал, что бесполезно, вырываться и даже если ему удасться, то уже другой инкубатор не даст ему сбежать. В памяти был свежо то безумное возбуждение и зуд, когда он сам натягивал другого парня, пытаясь быстрее избавиться от кошмарных ощущений. Вот и сейчас собрат по несчастью за его спиной нетерпеливо пристраивался поскуливая и прося прощение, пытался проникнуть внутрь. Учёный рядом услужливо ему в этом помог, направляя член в анус, пока второй удерживал бедра на месте, а дальше обезумивший инкубатор резко задвигал бедрами. Тяжелые, горячие, яйца в сетчатом мешочке, шлепались об мошонку Виктора и он мог поклясться, что чувствует в них бугорки. Скоро эти яички переедут в него самого, где уже дозреют в кишке до полноценных особей, постоянно подпитываясь семенем своих первоначальных маток. Да, пацаны будут в него кончать каждый день, пока он не выносит этих тварей. Он станет спермабаком и даже то, что трахают и кончают в него люди, не сильно утешало. — Черт, сука, сука, ебаная! — он стонал, сжимая кулаки до боли, когда в него прыснула первая партия яичек, судя по болезненному и блаженному воплю парня за спиной. Тот еще немного подергал бедрами, видимо по инерции и от излишнего возбуждения, но его быстро оттащили и на место поставили следующего страстного оплодотворителя. Виктор чувствовал, как его задницу вновь упирается нетерпеливое горячее тело, половинки разводят в стороны руки в перчатках, обнажая ссадящий, после первого на сегодня хера анус. Секунда давления головки на вход и очередные скачки на этот раз продолжительнее. Видимо от того, что в нем побывал секунду назад член, процесс зачатия чувствуется сильнее. Стоило оплодотворителю забиться в оргазме, как Виктор почувствовал пять небольших, но твердых бугорков, что легко прошли по члену в него вместе с приличным количеством спермы. Камеры это тоже показывали вблизи, добавляя неприятных ощущений, когда инкубатор видел наглядно, что его зад, вновь стал маткой для монстров. — Тц, — сжав зубы и зажмурив глаза из которых выкатилось пара скупых слезинок, парень приготовился терпеть следующего жеребца. — Прости, прости, чувак, мнх, блять, аха-ха, ааа! — Макс бормотал накидываясь на скованное тело, насколько позволяли завязанные сзади руки. Он был последним, кого допустили к телу и казалось, что скоро лопнет от спермы, если не кончит. Член налитый красным блестел от предэкуляра и слизи, что выделяли пара небольших комочков в его яичках. Потомство мелких насекомых, похожих на ос с длинным тонким жалом-членом, было готово сменить носителя и выделяло убойные дозы афродизияка, что пробрало бы даже лошадь, не то что одного гомофобного ранее Максима. Парень со всхлипом уперся лбом в чужие потные, мокрые от чужой слюны лопатки, отмечая широкие плечи и мышци жертвы своего нападения. Мокрая солоноватая кожа реального человека, голого, подготовленного для случки пьянила. Впервые в своей жизни у Макса был шанс трахнуться с представителем своего вида и пускай тот и был связан, но удовольствие от этой мысли были колоссальным. Безумно скалясь, пачкая спину парня под ним слюной, парень еще более резво стал вертеть бедрами по скользкой промежности и пытаться вставить в порядком попользованную сегодня дырку. Красный, взбухший анус выпячивался наружу милым бутончиком, приглашал внутрь и Макс с стонами протолкнулся вперед. Сдавленно скуля от восхитительного чувства и трепета внутри, инкубатор задергал бедрами, чтоб продлить эффект сладкого чувства, завывая каждый раз, когда ему становилось хорошо. — Впервые вижу, чтоб они сами справлялись с проникновением, — удивлённо хмыкнул рядом голос. Максим слышал его сквозь вату, да и в целом ему было плевать на все, кроме влажной задницы, которую он самозабвенно жарил. — Прирожденный оплодотворитель. Надо будет чаще ставить его на эту позицию и предложить Профу растянуть яички этого инкубатора, чтоб больше вмешал плодов. Все должно быть как можно естественнее, — ответил второй голос, а дальше Макс уже не был способен воспринимать информацию. Его яица зудели. Они ныли и поджимались от усердия с которым парень вбивался в несчастную жертву под ним. — Да, ах, сучка, нравится? Нравится мои шары? — он бормотал в бреду, не сбавляя ритма, хлопая этими самыми шарами по чужой промежности. Язык заплетался, разум его совсем не контролировал, а такие грязные слова его заводили. — Мокрая похотливая пизденка. Беременная шлюшка, — он стонал в чужие лопатки, прихватывая загорелую кожу зубами, несогласного с такими заявлениями нижнего, но тот похоже слишком вымотался, чтоб издавать что-то помимо мычания. И эта мнимая податливость дарила иллюзию согласия. — Твоя мокрая жопа хлюпает и сосет меня. Хочешь меня? Ага-ха! Хочешь еще спермы? Стать мамочкой? Нравится постоянно носить детишек? Грязная давалка, хлюпаешь как течная сука! Пиздатая сучка с членом! Ебаная киска-хуиска, — Максим все больше заводился, уже не понимая что несёт, вызывая снисходительные ухмылки и смешки у учёных. Подопытные редко баловали их чем-то кроме мольбами и подобные кадры вносили разнообразие. — Ах-ханах, ммх! Аааа! — парень завыл яростно вжимаясь бедрами в чужое тело и дрожа, когда наконец смог кончить и яйца поползли на выход. Немного болезненно, но напор спермы помогал толкать их дальше в новую матку. Особенно крупно вздрагивал и стонал Макс, детишки выплевывались из дырочки уретры. Больно и сладко. Крышесностно. Казалось он и дальше может продолжить ебать не смотря на усталость, но стоило последнему яйцу осесть в нижнем инкубаторе, как парня оттащили от податливого тела. — Эксперимент 126, образец 49 завершён. Окончание случки: 23:00:09. Число беременностей инкубатора: 57. Компликации во время эксперимента: нет. Чистка инкубатора: код негативный. Документация выключена. Чек плюс, — голос из динамика объявил об окончании документации. Виктор висел в колодках и не верил, что наконец это кончилось. Зад болел, ноги ныли от неудобной позы, металл натёр руки и шею, а живот тянуло от заполненности до краев. Яйца пока были мелкие и в одном оплодотворителе их никогда не было больше пяти, но в него кончило десять парней и каждый не только оплодотворил, но и щедро выплеснул внутрь сперму. Та тонкой струйкой стекала по бедру и образовала уже лужицу на полу, прежде чем учёные подоспели с пробкой. — Ах! Блять, больно же! — парень хныкнул, закусив губу. Сил не было ни на что, так что в этот раз команде в скафандрах удалось уложить и закрепить его на каталке в нужную позу без усилий. Виктор не помнил как его везли в отсек для беременных. Слишком устал и вырубился, после долгих часов секса, потому когда он открыл глаза и заметил знакомые стены маленькой кабинки, куратора и то, что он был плотно закреплён на постеле, не сильно удивился. Мужчина в костюме приветливо и как всегда картонно улыбался. — Если вы опять тут, чтобы вещать о нормальности и моей службе во благо страны и человечества, то можете сразу идти на хуй. В аду я видел такую службу, — процедив слова сиплым голосом, парень попытался дернуться в кандалах. Безуспешно. Руки были прикованы теперь над головой, а ноги за щиколодки к особым "трусам-ленточкам", которые ровным счётом ничего не скрывали. — Зря противишься своей судьбе. Ты выбран для очень важного дела, — куратор словно и не слышал враждебности в чужом голосе завел свою привычную шарманку. — Страна никогда не забудет твоей жертвы и будет вечно благодарна, а тебе будет легче, если ты сможешь принять ситуацию. Как только ты смиришься со своим новым положением, то большой груз упадет с твоих плеч, — куратор многозначительно помолчал, смотря на отвернутую в сторону голову. — Подумай над этим. Могло же быть и хуже, — он вновь начал и был перебит надрывным криком. — Как, как могло быть хуже?! Во мне яйца крылатой дряни, паразита! Меня ебут то в член то в жопу и заставляют рожать всякое мерзкое дерьмо! — инкубатор орал, бессильно трепыхаясь в кандалах, а по щекам текли яростные слезы. Низ живота выпирал округлостью, полный спермы и яичек, задница ныла, а из нее торчкала привычная трубка камера, прикрепленная к пробке. — Тебя могли бы вырастить тут и ты бы не знал ничего кроме этого, — куратор пожал плечами. — Но в нашей стране подобное запрещено. Мы милосердны и потому у каждого из инкубаторов было детство и воспитание до 16 лет вне этого места. Хотя было бы менее хлопотно сразу держать и воспитывать вас в таких условиях, но это было бы излишне бесчеловечно и жестоко. К тому же лишило бы многих работы. Например меня, — мужчина усмехнулся, разводя руками. — Бесчеловечно? Бесчеловечно?! — Виктор спросил дрожащим голосом и вдруг почувствовал как сквозь злость и ярость из него вырывается глухой смех. Истерика. Давненько с ним такого не было. Сколько он рыдал и смеялся, плевался матами знает только куратор, который заботливо находился рядом все то время и терпел вспышку своего подопечного. Пускать газ в носящий инкубатор нельзя, потому всплеск эмоций оставалось только пережить. После опустошенный он лежал, мутным и безразличным взглядом, блуждая по белым стенам. Потянулась череда дней, когда его навещали осеменители и ректально питали потомство. Точнее его вывозили на каталке в комнату, где уже ждали изнывающие от обилия спермы в яйцах парни. Виктор знал, что им тоже приходиться не сладко, но от этого ненавидеть меньше не мог, наблюдая как в него входят через экран на стене. В него кончали по двадцать, тридцать раз на день. — Я больше не... хватит, хватит, сука, ах, — из горла вырывались хриплые стоны, но стоило одному парню излиться, на его место ставили другого. — Ах! — парень над ним дрожал, вжимая бедра и переступая ногами, спуская горячее семя в заполненное до краев нутро. С громким хлюпом член покинул анус из которого тут же пытается литься белесная жидкость, но сначала пальцы ученого, а затем новый ствол не дает пророниться и капли питательной жидкости. Член в заднице хлюпает так громко, но звуки его уже не злят и не вызывают желание блевать. Все внимание привлекало ощущение заполненности и бугорков, которые с каждым толчком перекатывались по проходу. Они давили, сводили с ума и давили на простату, заставляя тело позорно реагировать на раздражитель. Потому вот уже пол часа парень висел в колодках с крепким стояком, сиротливо болтающимся без внимания между ног. Всем, включая ученым было безразлично его желание. Он был всего лишь дыркой, инкубатором, маткой для нового выводка тварей. Именно в такие моменты это ощущалось острее всего. — Похоже все выдохлись, — наконец сказал ученый, оттаскивая спустившего последний заряд юношу и втолкнув на место пробку. Заветные слова заставили Виктора ощутит облегчение и легкую досаду за свою неудовлетворённость. С каждым днём яйца внутри все сильнее давили на простату и часто ночью парень просыпался весь в поту со стояком, но кончить все так же не мог. — Да и пора готовить его для родов. Возможно сегодня разродится, — один из ученых указал пальцем на налитый кровью член. — Профа и куратора нужно звать, — задумчиво сказал второй, доставая шланг и подключая к пробке. На всех экранах тут же высветилось нутро кишечника, забитое спермой и яичками. Было видно, как те стали больше, как мальчишке должно быть некомфортно от забитого ощущения, а любое движение вызывало дискомфорт. Но никого не заботило состояние парня, потому в две руки ученые безжалостно прощупали живот. Виктор просил остановиться. Умолял оставить его в покое. Не трогать или не мять так сильно. Он плакал, впервые после прибытия и первой случки вымотанно и немного по-детски наразрыв икая, но эти люди были глухи к его мольбам. На кушетку для родов его укладывали вялого, сломанного долгими часами изнасилования и ночами со стояком. Взгляд все не мог зацепиться за людей, которые окружили его и стали крепить приборы. Кто из них профессор он не знал, зато куратор нашелся быстро. Мужчина подошел к изголовью все так же улыбаясь кукольной фальшивой улыбкой, что-то записывая в блокнот. — Очень хорошо. Ты сегодня усердно работал. Осталось еще немного и пойдешь отдыхать. Ты же хочешь отдохнуть, да? Так что не противься и слушайся позывам своего тела. А еще сегодня я хочу, чтоб ты смотрел на монитор. Слишком затягивается твое принятие себя как инкубатора, что не есть хорошо, бороться против своей натуры и предназначения, — мужчина показал головой, надевая на глаза парня очки виртуальной реальности, на лицо кислородную маску, а на уши массивные наушники. Звуки тут же вокруг утихли, все на секунду погрузилось в темноту и Виктору стало страшно и жутко так, что он задергался. В животе все еще была тяжесть, член стоял, а тело сковывало кресло, но теперь это ощущалось в разы сильнее. Тем ярче через пару мгновений был вспыхнувший экран и включенный звук, заставляя парня захрипеть от омерзения. Картинка шла изнутри него, иногда меняя ракурс как и звук. Он и раньше видел это, но не на столько вблизи, стараясь часто отвернуться от экрана, но теперь не было возможности. Даже через закрытые глаза он видел крупные яйца внутри себя, как кишка сжимается и разжимается вокруг них, как сквозь яйца он видел бледно-розовые личинки и их копошение в сосудах. Звук был тихим, чавкающим, неперестающим. Сперма папочек уже успела усвоиться в жадно всасавших ее личинках, хотя тут то там она еще блестела и переливалась на свету. Поглазеть правда долго не вышло на спокойную картину. Судя по тому, что шланг удалили из ануса, роды собирались запустить с секунды на секунду. И правда, в камере, которая была прикреплена к стеночке кишки он увидел вползающию в него голову взрослой особи осоподобной твари. Та скребла лапками по заду, издавала громкое жужание и длинным тонким отростком пыталась достать яйца. Уродливая голова насекомого в его заднице полной личинок пустила его в слезы, но он боялся дернуться, боялся сжаться, потому что казалось, что сожми он анус и задушенное насекомое ужалит его или куснет жвалами, которыми цепляло яйца и помогало личинкам вылупиться и выползти. Потому он расслаблял насколько мог анус и затаив дыхание смотрел на действо. Чувствовал каждый волосок и ворсинку на чужой ноге, каждое движение внутри себя. Но одним освобождением оса не занималась. Как только в кишке заелозило пять личинок, тварь схватила одну и улетела, тут же на ее месте появилась вторая голова и схватило еще личинку. Потом еще и еще в него проникали головки насекомых, чтоб поймать яйцо или личинку. Иногда внутрь вталкивались аж две головы, которые на секунду были толщиной чуть меньше члена. С ним осы не церемонились и за любое слишком сильное сжатие болезненно щипали и все равно вталкивались в глубь, пока все личинки рядом с анусом не были выловлены. Но были же еще и глубже, там внутри в животе, все еще надутом личинками. Потому когда его повернули в более сидячее положение и сильнее раздвинули ноги, парень запаниковал не на шутку. Неужели эти твари влезут в него глубже? Или личинки вылупятся внутри него бесконтрольно? Неужели что-то пошло не так? Картинка резко сменилась с внутренней на ту, что снаружи, на промежность и член, а еще на жутких ос, которые ходили по нему своими жесткими лапками. Они все так же копошились у ануса иногда проникая головкой внутрь, пока в кадре не появилась намного более крупная тварина. Та самая, которая оплодотворяла и была самцом этого вида. У нее было больше ног, часть из которых была мелкими и на спине мешочек для яичек. Полный этих самых яичек. Самец уселся на стоящий член и сжав его лапками, втиснул внутрь тонкий, длинный отросток. — Аааа! — заорал парень, за что тут же получил укус в яйца от своего оплодотворителя, который усердно толкался в его член, пуская судорги по всему телу инкубатора. Те в свою очередь помогали кишечнику выплевывать яйца все ближе к анусу, где из подхватывали более мелкие особи. Процесс вновь запузырился. Член зажатый лапами подвергался изнасилованию, как и яички, до которых иногда дотягивался самец, трахая матку не щадя усердия. Осы пихали в него по две три головы за раз, ловя личинок, а сам Виктор только и мог смотреть в близи. Смотреть и позорно кончать. Кончать от того, что по простате вновь попало крупное яичко, кончать от того, как головка осы проникла в него одновременно с другой, от того, как лапка проглась по мошонке, пуская судорги. И конечно же сладко кончать, смотря на темно-красный блестящий хуй осы, который исчезал в нем, в его головке, которая покорно раздвигала свой эластичный ротик. Он заглатывал чужой член. Заглатывал по самую мохнатую жопу насекомого, которое взяло полный контроль над его телом, разумом и ебало человека, якобы венец творения. Оно пускало в него свою слизь, свои соки, заменяя сперму на ту субстанцию, в которой яичкам будет комфортнее расти. Сперма давно перестала извергаться от оргазмов, осы и личинки покинули промежность, когда тварь наконец в последний раз взболтнула его вялый как вареную макаронину член и впихнула в его яички свое потомство. Потеряв сознание, Виктор не видел довольно-поощирительной улыбки на лице куратора, делающего еще одну запись в блокноте.