Дети Эзна: Ритуал

город Эзн, колледж

Колледж опустел, и Ян, не боясь, что на него накинутся, прошёл к парковке. На ней остались два велосипеда: его и Ария. Как назло, стояли рядом. Ян никак не мог повернуться так, чтобы не видеть свисающий с руля дурацкий красный шлем с жёлтой молнией. — Блядь… — Ещё и замок на цепи не хотел поддаваться, хотя в чем проблема?! Всего один поворот ключа. — Блядь! Дебильная цепь! Он вскочил и три раза пнул велосипед, словно несдерживаемая ярость могла решить все проблемы. Не смогла. Он снова сел на корточки и чуть не выдрал замок. Цепь всё-таки поддалась, и сразу же улетела в неизвестном направлении. Блядь! Да не заводил он Ария на болота, на хуй надо?! И грубить перед поездкой не хотел. И уж тем более бить! Тупость-тупость-тупость, блин! Дерьмо! Ткнувшись лицом в ладони, пропахшие грязью и болотной гнилью, Ян глубоко вздохнул. Постарался успокоиться. Ладно-ладно, подумаешь, нашёл проблему! И не в таких передрягах бывал. Однажды он с голой жопой убегал от копов, потому что случайно ошивался возле наркопритона. Его решили замести вместе с остальными. И ничего! Убежал, выжил, жопа почти не пострадала. Так что не беда. Не беда. Он справится. Напишет Арию, оправдается. Извинится! А лучше встретит завтра в колледже и поговорит. Кивнув сам себе, Ян ещё раз глубоко вздохнул и вернулся за брошенной цепью. Та лежала в опасной близости от канализационной решётки. Уводя велосипед с парковки, Ян вновь задумался над произошедшим. Мозг начал не только раскочегаривать гормоны, вызывающие ярость, но и — удивительное дело, — думать. Арий верил, что Ян столкнул его в трясину. Но Ян-то знал, что такого не могло быть. Но кто его подставил? Илай? Зачем? Он, конечно, придурок, но вряд ли сначала бросил бы Ария в болото, а потом побежал бы на помощь. Да и не спутал бы никто его с Яном. Илай выше и вытянутее, да и дреды… Нет, нужно быть слепым и глухим, чтобы принять одного за другого. Может, сам Арий решил его подставить? Да нет! Парень просто не умел врать, а страх буквально передавался каждому на болоте. Вот чёрт… Что-то тут не вязалось. — Не хочешь погулять? — услышал он медовый голос, от звука которого в груди вновь вспыхнула ярость. Ян обернулся. Фабьен опирался ладонью о фонарный столб и задумчиво массировал родинку под губой. Издевается, что ли?! Так и захотелось съездить по хитрой, напоминающей лисью, физиономии! — Нет, — выплюнул Ян и забрался на велосипед. Он только хотел крутануть педаль, как с брезгливым «иу» за рубашку на спине схватились и потянули назад. — Отвали, придурок! Он чуть не свалился. Чтобы удержаться, упёрся стопами в асфальт и снова глянул через плечо. — Чё тебе от меня надо?! — Эух. — Фабьен поморщился, глядя на ладонь, и наспех отряхнул руки. — Когда я, Фабьен Атталь, изъявляю о желании оказать тебе внимание, ты послушно склоняешь голову и соглашаешься. Мне не отказывают, мелис. — Да пошёл ты знаешь куда?! — Нет, что этот павлин ощипанный себе позволяет?! Ян спрыгнул и оттолкнул велосипед, тот со звяканьем упал на асфальт. — Ты подставил меня! — Ян попёр на Фабьена, и не подумавшего отшагнуть. — Мы были там с тобой! И с Томсой! Почему ты сказал, что меня не было?! Какого хрена Томса ничего не сказала?! Вы всё подстроили, да?! Колись, блядь! Пальцы сами собой сжались на майке Фабьена. Ян встряхнул его. У того брови поползли наверх, а уголок губ дрогнул — сдержал усмешку. — Оля-ля, какая пылкость… — Фабьен обхватил запястья Яна. — Появись во мне желание тебя надуть, мелис, я исполнил бы его изящней. Но-но-но, мне был любопытен твой отклик. И, беда-печаль, он оказался весьма типичен. — Ах, типичен?! — Ян попробовал вырваться из хватки, чтобы затем снова накинуться, но Фабьен держал крепко, руки будто зажали тисками. — Теперь все думают, что я, блядь, сраный псих обоссаный, решивший утопить Ария в болоте! Утопить! В болоте! Хуй там плавал! Я этого не делал! На хуя мне это?! В болоте, блядь! — Я упоминал, — пламенная речь Яна заставила Фабьена только равнодушно пожать плечами, — твоё скудоумие не позволило бы создать план качеством выше того, что мы видели. — Пизда тебе! Раз Ян не мог вырваться из хватки, значит, пнёт в колено. Фабьен будто ожидал такого поворота событий. Он отшагнул, разжимая хватку, но стопа Яна всё же проехалась ему по колену. Фабьен айкнул, отступил, но руки Яна освободились — ура! — и гонимый гневом кулак приготовился впечататься в скулу крашеного придурка. Фабьен успел подставить предплечье — костяшки пальцев Яна съездили по кости ближе к локтю, а затем запястье снова перехватили. Яна развернули к себе спиной и заломили руку. Чёрт! Больно! Ян зашипел. Следы после драки с Илаем сразу напомнили о себе. — Я бы позабавился с тобой и показал на тебе, какие захваты могу делать, — елейный голос Фабьена раздался над самым ухом, — но я слишком устал, а ты мне слишком неинтересен, чтобы я оставлял без внимания собственные нужды. Яна отпихнули. Он схватился за запястье и помассировал. Постепенно пульсирующая боль отступила. — Погуляем, — приказал Фабьен. Блядь! Что ж за день-то сегодня такой! Ян изнывал от желания прийти домой и провалиться в сон, желательно, вечный. Но делать нечего, пергидрольный амбал, кажется, поставил перед собой чёткую цель довести Яна до белого каления. Прогулка до Лесного тупика с Фабьеном Подняв велосипед, Ян пошёл за Фабьеном, поглядывая на торчащие из рюкзака лепестки цветов. Даже не хотелось равняться с ублюдком. Ян так и плёлся позади, обдумывая, станут ли его дела хуже, если велосипед Яна совершенно случайно переедет Фабьена раз двадцать шесть миллионов. Наверное, да, но, глядишь, на душе полегчает. Когда они прошли квартал, Ян не удержался от вопроса: — Ты так уверенно идёшь, знаешь, где я живу? — Ауч, нон, я иду наугад, — голос Фабьена звучал серьёзно. — Угадал? Ян закатил глаза. Мысленно обматерил гада на чём свет стоит, затем поравнялся с ним на тротуаре. — Да. — Помолчал. — Почему «мелис»? — Сахаг’ низшего достоинства. Лучше бы не спрашивал. Они спустились по покатой дороге и свернули на узкую улицу. Закатное солнце сверкало на черепичных крышах домов. Здесь, в центре, народу прибавилось, и Яну снова пришлось отойти, чтобы редкие прохожие миновали их без стеснения, не выходя на проезжую часть. Опасаться машин не стоило — проезжали редко, можно было и не уступать дорогу, но манеры никто не отменял, как говорила мама. Они прошли мимо лавки Стефана. На втором этаже горел свет. В окне, сгорбившись, сидел старик. Возможно, что-то писал. Ян опустил голову, снова вспомнив Ария. Хоть они и познакомились всего-то день назад, но Ян сразу почувствовал с Арием какое-то душевное родство, что ли. Связь. Не хотелось её разрывать, особенно так по-глупому. Нет уж, Ян завтра придёт в колледж и точно поговорит с ним. Во что бы то ни стало, он оправдается. Постепенно спокойствие снизошло на Яна. Нападки на Фабьена теперь виделись дурацкими, эдаким ребячеством. Всё-таки, организуй Фабьен представление на болоте, он бы сейчас не шёл рядом. И наверное, если бы он был заодно с Илаем, не встретил бы Яна у медпункта. Выйдя на прямую дорогу к коттеджам, Ян решил, что окончательно пришёл в себя. Возможно, прогулка в тишине, наедине с собственными мыслями, оказалась именно тем, что ему требовалось. Честно говоря, Ян не ожидал, что Фабьен умеет молчать. Он выглядел как человек, слишком влюблённый в звук собственного голоса. — Так… — Тем не менее Ян то и дело поглядывал на вероломного ублюдка. — Зачем ты… Зачем соврал? Ответ последовал мгновенно: — Если ты окажешься убийцей, хочу быть на месте победителей. Ян аж остановился. Фабьен развернулся. Свет заходящего солнца так падал на него, что волосы отливали медью. Их окружал огненно-рыжий ореол, словно нимб над головой. Синие глаза игриво сверкали, контрастируя с красками заката. Ян внезапно понял для себя, что красота эта неописуемая не зря считает себя красотой неописуемой. Волей-неволей на него засматриваешься. И его голосом заслушиваешься. Даже несмотря на картавость. Было в нём что-то… неземное? И опять у Яна самые важные мысли в самый важный момент. Фабьен между тем продолжил: — Эух, наблюдение за тобой подобно наблюдению за г’ыбой, бьющейся в сетях. Она думает, лишь побьёт хвостом — и снова окажется в воде, но на деле — её финал известен. — Чего? Одарив Яна снисходительной улыбкой, Фабьен пошёл дальше. Ян последовал за ним, прокручивая сказанное в голове. Велосипед подпрыгивал на неровной дороге, отчего звонок дважды случайно звякнул. Они свернули к Лесному тупику. — Ты думаешь, что рыбы думают? — Мелис, я изъяснялся иносказательно! — Из-за твоего «иносказательно» у меня теперь бедная рыба из головы не выходит! — Пальцы сжались на руле. — Ты не мог бы поконкретней выразиться? Почему ты считаешь, будто я окажусь убийцей, и что за место победителей? — Уф-ф, какой ты туго-ой… — Фабьен посмотрел на него через плечо, но не остановился. — Ты явился в Эзн и думаешь, что можешь устанавливать здесь свои законы. Поглядите на меня, я весь из себя великолепный Ян, я ничего не боюсь, я умнее всех, я покажу, как жить надо, уи? — Ну, так… — Не так. — Фабьен тряхнул копной крашеных в блонд волос. — Томса живёт у нас в семье, потому что десять лет назад случился один инцидент. Её бг’ат погиб. Его нашли в лесу с выжженным г’уническим ставом на г’уди. Ничего не напоминает? После тех событий, много кто слетел с катушек. Её отец, к слову, попал в психушку. — Ух, ё… — Ян передёрнул плечами. — Незадолго до этого в Эзн пожаловал один амбициозный и весьма сексапильный… — Фабьен задумался и добавил: — Просто люблю щетину. — Да ты что. — Ян фыркнул. — …весьма сексапильный вг’ач со своей семьёй, — продолжил Фабьен. — Скей Ханниган. Вы уже познакомились. — Да, он и правда… горячий. — Уи. Мне было девять, но помню его как сейчас. Он не изменился, только погасли очи, истончилась душа. Весь из себя Аполлон, самонадеянный, важный, считал, что обнажит истину, покажет, как надо жить. М-м-м, показал, угу. — Что случилось? — Очевидно, ничего хорошего. — Его жена и сын погибли. Но в несколько иных обстоятельствах, мелис. С женой ничего непонятно по сей день, а сын всех и убил. — Не гонишь? — Ян остановился. Не только потому что охренел от услышанного, но и потому, что они подошли к его дому. — И что… что случилось с его сыном? Его поймали? — Он сам себя поймал и убил. — Фабьен остановился и обернулся. — Самоубийство. Дело остановили, свалили всё на сумасшествие. И казалось бы, одним жутким событием в Эзне меньше. Но спустя десять лет появляется самодовольный и наглый малый. И снова начинаются исчезновения, а после — следующие за ними убийства. Сходство налицо, не находишь? Все, кто общался с Оуэном, так звали сыночка Скея, постигла несчастная судьба. Так что извини, если не захочу подставляться в угоду тебе, учитывая, насколько ты безвкусен. Впервые кто-то вывалил на Яна столько информации. Притом довольно конкретной, а не просто: «У города своя история и свои тайны, живи с этим как хочешь, но будь осторожнее». Яну было над чем поразмыслить, тем не менее… — Раз не хочешь рисковать, на фига пошёл со мной и рассказал всё? Фабьен сдвинул губы в бок и отвёл взгляд, задумавшись. Воспользовавшись моментом, Ян осмотрел его. Помимо того, что ещё раз отметил прекрасное телосложение Фабьена, заметил, что тот одет только в баскетбольную форму. А на улице заметно похолодало. Наверное, стоит пригласить его на чай и дать свитер, прежде чем отправлять домой. Всё-таки, кажется, пергидрольный злодей не такой уж и злодей. И, возможно, даже не будет сетовать на синтетику, как Гаспар. Ответа так и не последовало, и Ян задал другой вопрос: — Слушай, не хочешь за… — Тебя никто не звал! — раздался крик мамы из дома. Затем — удар. Что-то треснуло. Бам! — ударило об стену. Ян сразу же забыл обо всём на свете и ринулся домой. Кто угодно, пусть хоть весь город сгорит, но только с ней должно быть всё хорошо! Он никогда себе не простит, если с ней что-то случится!