Дети Эзна: Ритуал

город Эзн, Лесной Тупик, д. 37

3 сентября

Ян влетел в дом, едва не снеся дверь с петель. Пострадавшее в драке с Илаем плечо с треском врезалось в неё, от боли захотелось заскулить. Но сейчас личный дискомфорт — последнее, что волновало Яна. Пальцы сами собой схватились за биту — традиция с Ава-Ривы: всегда хранить в каждой комнате по оружию. — Мам?! — Он ворвался в гостиную, готовый обрушить на нарушителя праведный гнев, но остановился на полпути. — Пап?.. Кофейный столик перевернули, штору содрали и опрокинули на диван. В экране телевизора зияла дыра. Гостиную освещало только закатное солнце и торшер-петушок. Мама стояла возле телевизора, наспех вытирая слезы под очками. А отец… отец, как всегда, держался осанисто. Сжимал кулаки. По обратной стороне ладони, вдоль пореза, стекала кровь, каплями падая на осколки сервиза. — Боже… — Мама повернулась к Яну спиной, сдерживая рыдания. — Потому истерикой делу не поможешь, Рита! — Для тебя — Маргарита Гартнет, подлый ты шакал! — Мама не глядя указала на выход. — Выметайся из нашего дома! — Вашего дома? — Отец развёл руками. — Ты пока ещё моя жена, Рита, и аренду за дом оплачиваю я! Так что всё, что ты здесь покупаешь и разбиваешь… — он пнул мыском тапка осколок кружки, — …куплено на мои деньги. — Подумай ещё раз, Филипп! — Мама не успокаивалась, теперь палец показывал на отца. — Я нашла работу! И больше от тебя ни на цент не завишу! — Ты?! — Отец взъерошил каштановые с проседью волосы. — Работать? Не смеши меня! — О, я тебя посмешу, я тебя сейчас так посмешу, тряпка ты… — Погодите! — Ян наконец-то обрёл дар речи, опустил биту. — Что здесь происходит? Па, что ты здесь делаешь и почему… Вы чего ругаетесь?! Опять. В последние годы мать и отец постоянно ссорились, но делали это, когда никого не было дома или когда они думали, что никого не было дома. Но Ян-то умело прогуливал школу и часто зависал в своей комнате, когда родители считали, будто одни. Он предпочитал их не слушать, с головой уходил в игры на приставке или мысленно подпевал песне в плеере. Отец повернулся к нему. Весь такой статный, широкоплечий, красивый. Но в глаза избегал смотреть. Ну офигеть, столько времени прошло, а он до сих пор стыдился Яна! — Потому что твоя мать должна была вернуться домой неделю назад, а вместо этого занимается ерундой, прозябая зд… — Ты послушай себя! — Мама подошла, развернув отца за локоть. Тот прищёлкнул языком и небрежно скинул её руку. Он ненавидел, когда его прерывали. — Послушай себя, Филипп! Я ничего тебе не должна! Я сказала, с самого начала сказала, что, раз ты отсылаешь Яна в чёрт-те какие, прости, Ян, ебеня, то я поеду с ним! И останусь там! — Замечательная логика, Рита, просто замечательная! — Отец взмахнул руками. — Но вообще-то ты мне должна, по брачному договору. Если ты забыла, напоминаю, мы женаты! Но я тебе слишком многое спускал с рук! — Мама оглядывалась в поисках чего-нибудь поувесистее, её взгляд упал на биту в руках Яна. Он поспешил скрыть оружие за спиной. — Или ты забыла, что у тебя есть дети, которые ещё не потеряны для общества и семья, которой ты нужна? Какого?.. У Яна и так выдался тяжёлый день. Он не думал, что тот может стать тяжелее. — Как ты смеешь! — У мамы волосы чуть дыбом не встали, глаза снова наполнились слезами. — Как ты смеешь мне говорить, что я забыла про семью! Не я на наши праздники задерживалась, развлекаясь с какой-то потаскухой на заправке! — Охо-хо, Рита, да что ты говоришь! — Отец упёр кулаки в бока, приподнимая полы пиджака. — Не я был обдолбанной пятнадцатилеткой, оставшейся без дома, беременной, ходившей по трассе в чём мать родила и клянчившей деньги! Да кабы не я… — …Мне бы достался кто получше! — Не выводи меня, Рита, а то!.. — А то что? — Ян опомнился. Он загородил собой маму. Отец был всего на пару сантиметров его ниже. — Что ты здесь делаешь? Отец всё равно умудрился избежать его взгляда. Да что там! Казалось, всё отвращение мира собралось на его лице, когда он смотрел на Яна. Отвращение и разочарование. — Не твоё дело. — Отец быстро брал себя в руки, в отличие от всхлипывающей мамы. — Посмотри на себя, в какой канаве ты опять извалялся? Ты нисколько не… Раздался скрип половиц. Ян повернул голову. В дверях гостиной стоял Фабьен. Да как стоял! Пригибался, чтобы не упираться макушкой в притолоку. Длинные пальцы оглаживали боковые панели. Майка оказалась снята и заправлена в шорты, демонстрируя мускулистый торс. Зубы зажимали сиреневый цветок. «О, чёрт…» — Ян совсем забыл про Фабьена! Родители во все глаза уставились на неожиданного гостя. Тот подхватил двумя пальцами стебель цветка и плавным скольжением по губам отнял ото рта. — Бонжуг’, сладкие. — Казалось, Фабьен не испытывал неловкости. Вообще никакой. — Я помешал? Надеюсь, что да. Яна начало распирать на хохот. Ситуация складывалась абсурдной. — Это… — Лицо отца побагровело. — Это ещё что за клоун! Кого ты притащил в дом?! Ян, я зачем тебя сюда отправил?! Чтобы ты и дальше шлюхался по каким-то?.. — Но-но-но, мсье, не подобает двум гожим мужьям опускаться до взаимного афг’онта. — Не спеша, Фабьен прошёл в гостиную, не забыв взять с тумбочки из коридора букет лесных цветов. — Ваш сын меня не волнует ни на линь. А вот ваша мадам, напротив, искушает меня с того дня, как я её заметил. Ах, я обольщён! «Чего?» — У Яна в голове зашуршали помехи, как на экране чёрно-белого телевизора. Фабьен, пользуясь тем, что отец находился в некоем подобии ступора, подступил поближе. Бедром оттолкнул Яна, оказался перед растерянной мамой и протянул букет лесных цветов. — Не мыслю, как сказать вам, мон амуг’, но ваша сексуальность не даёт мне спать… — Что за!.. Куда!.. Ч!.. — Отец, видать, не понимал, кого из троих хочет убить первым. Топтался на месте и бросал гневные взгляды на каждого по очереди. — Что вы все себе позволяете?! — Ох, ну я… — Пальцы мамы робко сжали букет. В глазах зажглось озорство. — Ох, ну я та ещё жгучая штучка, конечно, мистер?.. — Фабено Атталь… — произнёс он, словно его имя зефиром таяло на языке. — Для вас — Фаби. — Рита! — удивительно, как у отца от возмущения лицо не порвалось. «Весёлый Лир, этот Фабьен!» — Ян прикрывал ладонью губы, растянутые в улыбке. Интересно, Фабьен с самого начала собирал цветы, чтобы подарить его матери? Или так случайно сошлось? В любом случае вышло оригинально. Кажется, родители забыть-забыли, о чём спорили. Ян отошёл к дивану и упал на него, готовый к дальнейшему представлению. Но стоило пятой точке соприкоснуться с ворсистой тканью, как пришло ясное осознание — он устал. И физически, и морально. Если уложит голову на подушку, уснёт, и плевать что будет. Пусть хоть война. — Никогда не думал, что в глазах правда можно тонуть… — Между тем тянул Фабьен. — Молодой человек, осторожней, не будите вулкан! — Маме пришлось приподняться на носочках и вытянуть руку, чтобы щёлкнуть Фабьена по носу. Тот отпрянул, кокетливо улыбаясь. — И оденьтесь! Не июль месяц на дворе! — Да, мы сполна насладились вашей спортивной фигурой, — взял слово отец, начавший приходить в себя. — Рита, что здесь происходит? — Как видишь, — в маме проснулась смелость, — без тебя я прекрасно существую и не обделена вниманием. — О мой ангел, — Фабьен склонился к уху матери Яна, уложив ладони ей на плечи. У отца глаз задёргался. — Позвольте, я воспользуюсь вашей ванной? Опять. — Конечно, проказник. Надеюсь, ты помнишь, что она прямо по коридору, в самом конце — дверь налево. — Ах, что бы я делал без вашей чуткости. — И Фабьен упорхал. Ян мог поклясться, что такой тишины между родителями он никогда не слышал. Но вот отец отмер. — Рита, нам нужно поговорить, — начал он, пока мама присматривала в шкафу вазу для цветов, — ты должна вернуться в Ава-Риву, Ян сам прекрасно справится. А я не могу тянуть остальных детей, у меня нет сил. Этьен погряз в проблемах, Роксана отказывается учиться и зарабатывать деньги, только вредит. Эти её «изобретения»… Карина связалась с непонятной компанией, начала курить, а про Стэна я вообще молчу! Он с трудом адаптируется к новой жизни! Отец заговорил о доме, и на Яна навалилась тоска. Он соскучился по семье! Даже по старшему брату Этьену, брезгливому и вечно уставшему. И пусть Ян с ним плохо ладил, поскольку Этьен был наполовину Гартнетом, то есть отец не приложил усилия для его зачатия, всё же они умудрялись находить общий язык. Ян посмотрел на маму. Та печально улыбалась, опуская букет в вазу. Она тоже скучала, и гораздо сильнее него. Да, может, они не были богаты, делили комнаты друг с другом, постоянно ругались из-за того, что им тесно в доме-каморке, но всё же стояли друг за друга горой. И по вечерам никогда не скучали. Никто не чувствовал себя одиноким. — Я всё решила, Филипп. — В голосе мамы слышалась решимость. — Ты меня не переубедишь. Я не уеду без Яна. — Нам нужно обсудить всё на свежую голову, — сдался отец, тяжко вздыхая, — могу я остаться на ночь? — Комнат нет, дорогой. — Мама не смотрела на него, расправляя лепестки. — Тогда поеду в мотель. Утром вернусь, и мы всё обсудим, Рита, поняла? Мама не ответила. Отец покачал головой и посмотрел на Яна. Бросив напоследок: «Может, хоть ты ей мозги вправишь! Ей здесь не место!», ушёл. На улице взревел мотор. Отец арендовал, видимо, не самую лучшую машину. Удивительно, что в этом захолустье вообще существовало такое понятие, как аренда. Как только шум стих и отец уехал, Ян подошёл к маме. Положил руку ей на плечо, а затем, ощутив дрожь, прижал к себе. Она уткнулась ему в грудь лбом и тихо заплакала. Из глубины дома доносился звук льющейся воды и приглушенное пение. Голос — не самая сильная сторона Фабьена. — Мам… — шепнул Ян, когда дрожь тела под ладонями стихла. — Может… — Как бы сказать-то так, чтобы не обидеть? — Может, ты правда уедешь? — Прости, что? — Она отстранилась и уставилась на него. Ни дать ни взять увидела предателя. — Мам, я справлюсь, честно. — Ян пытался говорить мягко. — Буду звонить и писать каждый день… — Никаких разговоров об этом! — Засучивая рукава, она пошла к себе в комнату. Ян поспешил за ней, случайно наступив на осколок разбитой посуды. Раздался хруст. — Нашёлся тоже мне, советчик! Будешь ещё поддерживать этого прохиндея! — Но ма! — Вышли в коридор. — Ты нужна Карине, Стэну! Да и Этьен один не справится. Без тебя дом развалится, а я-то что, я смогу, я уже взрослый и… Она захлопнула дверь перед его носом. Ян вздохнул, опуская руки. Он просто хотел, чтобы с ней всё было в порядке. После того, что случилось в лесу и рассказал Фабьен, он счёл приезд отца за подарок свыше. Не хочет забирать Яна — не надо, но пусть хоть маму вытащит. Иначе… что иначе? Не будет же Ян говорить маме, что Эзн, э-э-э, проклят? Да и не проклят он, наверное, просто… Ян сам не знал, что «просто». Просто страшно было за маму, вот и всё. Раздался скрип двери. Фабьен вышел в коридор, обернув полотенце вокруг бедёр. Ничего не скажешь. Рельефный торс, длинные ноги, лицо — всё при нём. — Эух, мне не выдали одежду, — пожал плечами, — хотя мне и так удобно. И отбросил полотенце. То бесшумно осело на пол. Ян, конечно, уже не школьник, чтобы с пол-оборота заводиться, глядя на голое мужское тело, тем не менее отвести взгляд казалось невозможным. Поэтому он и не отводил. Только недавняя ссора родителей держала его в узде от необдуманных поступков. — Пойдём, я дам тебе. — Ян моргнул. — Одежду, в смысле, дам тебе. — Иного от тебя мне и не надо. — Да-да. Помню. Я безвкусен. — Уи. Он отвёл Фабьена наверх и выдал шорты и футболку. Пока Фабьен одевался и сушил волосы, Ян спустился. Мама не выходила из комнаты, и он решил, что лучшее, что сможет для неё сделать — прибраться. К часам одиннадцати он закончил и, бросив взгляд на цветы в вазе, ушёл в душ, а затем — наверх. Фабьен лежал на тахте, закинув ногу на ногу. Читал что-то на смартфоне. Шторы были задвинуты, лампа на столе отбрасывала мягкий жёлтый свет. Из колонок компьютера тихо играл поп-рок. Комната напиталась уютом. Даже фикус казался не таким инородным. Ян никогда не умел создавать особенную атмосферу. А Фабьен, глядите-ка, смог. Удивительно. Парень полон причуд и сюрпризов. — Не думай подбивать клинья к моей матери. — Ян уселся ему в ноги. Фабьен хмыкнул. — Серьёзно, что за представление ты устроил? — Изящно позабавился, уи? — Фабьен не отводил взгляда от дисплея смартфона. — Скажи ещё, что отказался бы от такого жгучего папочки, как я. — Ну… — Ян скользнул по нему взглядом. — Да. — Да? — Фабьен отложил смартфон и подложил руки под затылок. Тонкие брови приподнялись. — Ах, я возмущён. Тихо посмеиваясь, Ян покачал головой. Он решил для себя, что с Фабьеном лучше никогда не соглашаться, чтобы не подливать масла лести в огонь его высокомерия. А ещё Фабьен был сам себе на уме. — Я так понимаю, ты собираешься у меня и на ночь остаться. — Уи. — Ты с самого начала это планировал? — Я никогда не занимаюсь подобными глупостями. Я поступаю по наитию. Что ж, в это Ян тоже мог поверить. Удивительное и невероятное, но, находясь наедине с Фабьеном, дискомфорта Ян не испытывал. Даже обрадовался. В Ава-Риве он никогда не ночевал один — делил комнату сначала с Этьеном, затем — со Стэном. Вот только как им уместиться? Раскладушку они с мамой не купили. В гостиную, что ли, идти ночевать? Наверное, да. Стоило приподняться, как Фабьен хмыкнул, пронзив его взглядом синих глаз. — Поместимся вдвоём. Я же знаю, что я твоя влажная мечта, мелис. Только пальчики ко мне не тяни, не для тебя я свой бутон от ненастий таил. — Ну ты и… — Ян попытался всмотреться в лицо Фабьена и понять, что же он за человек, чего хочет, где врёт, а где говорит правду, на что намекает. Но так ничего и не углядел. Ян достал из шкафа плед и мягкую игрушку-овечку, которую мама привезла из Ава-Ривы. Кажется, она купила её Карине, которая подарка не оценила, мол, взрослая уже. Игрушка и послужила подушкой. Ян не был уверен, что сможет быстро заснуть, тем более рядом с Фабьеном — всё-таки он недавно видел его голым. Но стоило ему прилечь, как сон напал мгновенно. Кошмары его не тревожили.

город Эзн, Лесной Тупик, д. 37

4 сентября

Проснувшись, он схватился за смартфон и настрочил Арию сообщение: «Привет! Сорян, что не написал вчера, ты не представляешь, что со мной произошло. Я расскажу если захочешь. Ты охренеешь. Просто знай я не толкал тебя в болото. Давай поговорим сегодня обсудим всё. Мы сможем во всём разобраться. Боишься со мной разговаривать давай при Адаме. Кжись меня хотят подставить. Я знаю про историю с братом Томсы и Оуэном. Это всё как-то связано» Он отправил сообщение и выдохнул. Да, сегодня слова подбирались куда легче, чем вчера. Сбросив с себя плед, он поднялся и понял, что Фабьена и след простыл. Уж не приснился ли Яну вчерашний вечер? Нет, выданные шорты и футболка лежали на стуле, аккуратно сложенные. А жаль. Глядишь, привиделся бы Фабьен, привиделось бы и всё остальное. Ян схватил первые попавшиеся под руку джинсы, надел. Достал из ящика не такую мятую, как остальные, футболку — и откуда у него столько цветных шмоток? — и с трудом натянул. Не его она, что ли? Оказалась чуть тесновата и коротковата, но не критично, пупок не видно. Подхватив рюкзак, он сбежал вниз по лестнице. Отец уже приехал и сидел на кухне. Мама без особого настроения раскладывала завтрак: яичницу с поджаренным хлебом. На миг почудилось, что она готова была бросить завтрак отцу в лицо. А отец, словно предчувствуя беду, держался за тарелку, чтобы использовать её как щит. М-да, приехали. Было время, Ян помнил, отец каждый день прибегал с работы пораньше, приносил цветы, целовал маме живот, когда она вынашивала Стэна. С его рождением всё резко поменялось. — Доброе утро? — Улыбаясь, Ян зашёл на кухню. Радоваться, конечно, было нечему, но хотелось поддержать хоть какое-то настроение в доме. Отец потуг не оценил — хмыкнул. Мама же наградила ответной улыбкой. Вокруг её глаз отложились тёмные круги. Она явно старалась их замазать, но, увы, следы душевных травм дешёвой косметикой сложно скрыть. — Доброе, мелис. — Мама вытерла руки о край фартука. Как? Вот как Фабьен умудрился заставить даже маму так к нему обращаться? — Садись завтракать. — А где Фабьен? — Ян уселся напротив отца. Тарелка с яичницей и стакан с соком тут же оказалась рядом. — Не видели? — Этот клоун… — Отец прищёлкнул языком. — Ян, вынужден спросить, ты хотя бы пытаешься исправиться? — Филипп! Не за столом! Ян хмыкнул, принимаясь за еду. Отец, конечно, мастерски портил настроение. Мог словом, мог взглядом, мог присутствием. — Мне лишь хочется понять, имеет ли смысл проводить с Яном воспитательные работы, — пояснил отец, берясь за вилку и нож. Завтрак тоже стоял перед ним. — Вчера ты пришёл весь грязный. С каким-то… — Воспоминания о Фабьене явно вызывали в нём бурю эмоций. — С каким-то смазливым юнцом, крайне наглым, хочу отметить. — Я бы сказала обходительным. — Мама со стуком поставила на середину стола вазу с лесными цветами. От них по кухне распространялся лёгкий аромат. — Допустим. — Хотя было видно, что ничего хорошего об обходительности Фабьена отец не думает. — Не мог не отметить синяки на твоих руках. Чёрт, точно! Ещё и вырядился в футболку в облипку. Стоило хотя бы рубашку накинуть. — Милый! — В глаза мамы отразились одновременно и стыд и волнение. — Что случилось? Ты подрался? — Немного, не суть… — Немного. — Отец разжал пальцы. Вилка и нож звякнули о стол. Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Типично. Тишина. Молчание. На стене тикали часы. — Что «типично», блядь? — Почему отец никогда не мог сразу всё выкладывать, не тянуть резину, не действовать на нервы? — Ян! — Мама подошла. — Прекрати! — Что прекратить? — Ян встал. — Всё вкусно, ма. Но аппетита нет, пока этот гад тут сидит! — Что ты себе позволяешь? — Отец сжал кулаки. — Ян! — крикнула мама ему уже вслед. Он вылетел на улицу и чуть не задохнулся от холодного, пропитанного влагой осеннего воздуха. Опять моросил дождь. — Ян! — Мама выбежала на дорожку. В домашних тапках и халате. Только из жалости к ней, Ян остановился и повернулся. Пальцы цепко сжимали лямку рюкзака. — Пожалуйста, не повторяй моих ошибок. Ты же умнее меня, будь сдержанней! — Будь сдержанней? — Ян посмотрел в окно. Отец наблюдал за ними. — Он приехал, чтобы забрать тебя, а меня оставить. Он меня теперь за сына не считает. Я не против. Пускай. Но сил терпеть его высокомерие у меня нет! — Ты его и мой сын. — Мама сжала его напряжённый кулак в руках и приложила к своей груди. — Помни. Он любит тебя. По-своему, конечно. Ему сложно принять тебя таким, какой ты есть. Но он любит тебя. — А ты его? — выпалил Ян. Мама нахмурилась. — Не обо мне речь. Нет-нет. Ян переспал с одной интересной мыслью (и Фабьеном), и всё понял. Может быть, мама не столько рвалась защитить Яна и быть с ним, хотя это безусловно тоже, сколько гналась за шансом вырваться из лап тирана и зажить по-настоящему. Даже жертвуя временем, которое любила проводить с детьми. — Я рад, что ты нашла работу. — Ян расслабляя кулак. Мама улыбнулась, очень неловко. — Всё в порядке, ма. Я тоже найду подработку. Мы без него справимся, ладно? Только… разведись с ним, что ли, или реши что-нибудь. Чтобы он не вёл себя как хозяин. — Ох, Ян, мой Ян. — Мама явно не ожидала такого ответа, глаза опять наполнились слезами. Что ещё он мог сказать? Мама стеной загораживала его от ударов судьбы, даже когда он и заслуживал парочку оплеух. И как бы он не хотел, чтобы она уехала из этого сраного городишки и вернулась к семье, он не мог отказать ей в поддержке. После всего, через что они прошли. — В кого ты у меня такой чуткий? Точно не в отца. Он отшагнул, схватившись за обе лямки рюкзака. — Поеду, ма, а то опоздаю. А ты иди домой, простудишься же. — Вечером обязательно расскажешь мне, в какие неприятности ты опять угодил, молодой человек. — Мама постаралась взять себя в руки и назидательно потрясла указательным пальцем. — Хорошо? — Хорошо. — Ян выдавил из себя улыбку и отступил к велосипеду. — А ты выгони его. — Я разберусь. — Она подмигнула ему и засеменила в дом. Ян проводил её взглядом до дверей, а затем глянул в окно кухни. Отец всё ещё смотрел на него. Горло наполнилось кислятиной. Захотелось вернуться и отмудохать придурка. Хотя вдруг мама права? Вдруг он так любовь проявляет? Не может иначе. Ай, неважно. В любом случае Яну нужно ехать в колледж. Первым делом он должен поговорить с Арием и разобраться с тем, что случилось на болоте. Остальное — потом. Сев на велосипед, он поехал в колледж.