Дети Эзна: Ритуал

Эзн, трасса 8 сентября, среда

Поднявшись по насыпи на трассу, Ян поёжился. Мужских вещей у девчонок в доме не оказалось, поэтому он оделся всё в ту же футболку и куртку, с которой так и не удалось оттереть пятна крови. Он плохо ориентировался в Эзне, и местность не узнал. Хотя боялся нарваться взглядом на следы вчерашней драки или брошенный пикап. Однако ему везло. — Нам за поворот — и придём. Ему бы такую уверенность Талиши. Она шла вперёд, словно собиралась пробить стену и не сомневалась, та обязательно рухнет. Шли по обочине — высушенной земле. Даже дожди Эзна не могли ее наполнить влагой, она трескалась, была скользкой, но всё же оставалась твердой. За всё время пути мимо промчалась всего одна машина: из города. Ян завидовал тем, кто в ней сидит. Хотя если верить всем предостережениям, так просто Эзн не отпускает. — Я правда убил его. Слова вырвались сами собой. Он даже не думал об отце, или думал, но неявно. Талиша услышала. — Бекки говорит, ты был под чьей-то властью, твоё восприятие искажали. — И всё же это сделал я. — Ян посмотрел на свои руки, но и секунды не задержал на них взгляда, убрал в карманы. Талиша вроде бы хотела ответить, но слов не подобрала.

      Эзн, автомастерская-заправка «У Людовики»

      дорога Ионна, д. 8

       Светило тусклое солнце. Оно то пробивалось сквозь серые тучи, то исчезало. На скруглённом повороте показалась автобусная остановка, старая, с исписанной поломанной скамьёй и ржавыми металлическими переплетениями вместо стенки. Бумажный и пластиковый мусор подгонялся ветром и выкатывался на дорогу. Урна давно была переполнена. Показалось, что мусор лежат тут десятилетиями. — Вон, пришли. — Талиша указала вперёд. На левой стороне, по которой они шли, стоял всего один столб с заправочным баком, укрытый козырьком. Козырёк переходил в крышу одноэтажного здания, в котором было слышно, как открывают рольставни. Талиша ускорилась, Ян поспешил за ней. Он воровато оглядывался, надеясь, что на него не выскочат полицейские или злые духи. — Спасибо, Тэш, — уже подходя к автомастерской-заправке, произнёс Ян. — Без вас с сестрой я бы… Блядь! Он резко отвернулся и пробежался взглядом по местности. Как назло от остановки они отошли, деревья рядом не росли, а трава была слишком низкой, чтобы в ней спрятаться. — Чё за дела? — Талиша остановилась. — Там Илай! — Где… а! — Она встала спиной к нему. — Дерьмо! Конечно, она не перекрывала широкоплечего парня, но Илай бродил у мастерской довольно далеко, так что оставалось надеяться на его невнимательность. — Ушёл, — бросила Талиша. Ян обернулся. Действительно, Илай скрылся в мастерской — за ним хлопнула дверь. Воспользовавшись моментом, они добежали до здания. Ян встал за колонной, подпирающей козырёк. — Что он тут делает? — Яну только Илая в довесок ко всему не хватало! — Подрабатывает? — Талиша пожала плечами. Она стояла напротив Яна, чуть выглядывая из-за колонны. — Не ладите? Капельку. Самую малость! — Мягко сказано, он считает, я пытался его убить. Если он меня увидит, по-любому объяснений потребует, либо врежет. Второе вероятней. А может, копам сдаст. Хлопнула дверь. Талиша отшагнула за колонну. — Две коробки! — донёсся ему вслед прокуренный женский голос. — Подписаны! — Да-да… — пробурчал Илай. Ян не удержался — выглянул из-за укрытия. От назойливого грубияна, вечно вставляющего свои пять копеек, мало что осталось. Удивительно, как человек может измениться на неделю. Он осунулся, побледнел, двигался медленно, как будто спал на ходу. Под глазами залегли синяки, а вокруг носа расходилось красное пятно от удара. На голых руках из-под футболки фиолетовыми пятнами проявились синяки. На секунду Яну даже стало жаль его, но затем он вспомнил, сколько говна натерпелся из-за него. — Не хочу с ним пересекаться. — Ян посмотрел на Талишу. — Опять затупим и оба огребём. — Р-р. — Талиша сцепила зубы, тряхнула головой. Кончик чёрного хвоста ударил ей по щеке. — Отвлеку. Минут десять-пятнадцать. Понял? Он точно придумает, что сделать, чтобы она попала в команду по баскетболу. — Тэш, — улыбка непроизвольно тронула губы, — спасибо. Но вместо ответа она рыкнула и пошла прочь. Когда послышался её «Эй, Жижа!», Ян выскользнул из укрытия и направился к заправке. Сердце бешено колотилось. Подходя к двери, он на секунду остановился, увидев на стене старый рунический став. Его пытались закрасить и залепить, но краска отслаивалась, а комья падали там, где проходили линии рун. Это делало став ещё заметнее. — Эй! — послышался бас Илая. — Ты чё здесь забыла? Ян вздохнул. Десять минут! Он зашёл внутрь. Звякнул колокольчик. У прилавка пересчитывала купюры темнокожая женщина. Короткие, по-мальчишески подстриженные волосы чуть поблескивали в свете мутного солнца, проникающего через окно. Она была одета в джинсовую жилетку без рукавов и пуговиц поверх красной футболки и в драные джинсы. Пальцы на миг замерли над перебираемой купюрой, но, даже не посмотрев на вошедшего, женщина продолжила пересчёт. — Здравствуйте, — Ян подошёл к прилавку, — меня зовут… Билл. Наверняка хозяйка заправки-автомастерской знала его имя от мамы. Повезло хотя бы, что её самой тут не было. — Ну привет, Билл. — Людовика вернула деньги в кассу и задвинула лоток. — Чем-то помочь? Уложила ладони на края стойки. Людовика выглядела суровой женщиной, явно повидавшей некоторое дерьмо. Она занималась спортом. Из-под жилетки выглядывали мускулистые, сплошь в шрамах руки. Тёмные, почти что черные глаза следили за каждым шагом. — Я, кхм… — Ян замялся. Как бы сказать то, что он хотел сказать, складно да ладно? — Миссис Людовика, знаю, прозвучит странно, но послушайте меня. Двадцать лет назад умер ваш сын… Всё произошло мгновенно. Вот Ян моргает, а вот дуло дробовика смотрит ему в лицо. — Бля-я-я… — Кто тебя прислал? — Руки Людовики не дрожат. Ян сглотнул. Но вовремя задвинул пугливые мысли назад. — Меня никто не присылал! — Дэвис? — Людовика присматривалась к нему, словно пыталась вспомнить, где его видела. — Мэфаси? Знакомая фамилия! — Нет, послушайте. — А, к черту, он все равно может умереть, так зачем юлить? — Я знаю, что ваш сын умер при загадочных обстоятельствах. И муж не справился с горем. Так говорят люди. Но возможно, на самом деле, сын убил отца, потому что ему затуманили голову злобные духи? Взгляд Людовики словно бы остекленел. — Сейчас всё то же самое происходит с другими людьми! — продолжил Ян, косясь на чёрную пустоту дула. — Пропадают парни, всем по восемнадцать лет, у всех проблемы с отцами, едва не пострадал Илай, — Людовика нахмурилась, — и обвиняют меня. У меня есть эта кукла, вы наверняка её знаете, сейчас… Он медленно всунул руку в нагрудный карман куртки, но проклятой игрушки там не оказалось. — Чёрт! — Он поглядел в стеклянные глаза Людовики, та не шевелилась, как изваяние. — Эта кукла вся изогнутая и страшная, предвещает появление Хромого и косого. Ведь из-за него вы потеряли мужа и сына? Я просто… Просто хочу понять, что происходит и спастись! Сердце бешено колотилось. В горле пересохло. Людовика превратилась в восковую фигуру. Она держала дробовик на весу, но руки не затекли, пальцы не дрожали. Так и казалось, что её палец сейчас уткнётся в спусковой крючок — и Яну конец. Но вот она заговорила: — Зря я ту городскую приняла на работу. — Людовика опустила дробовик. — И Илая зря. Черт. Думала обойдётся. Но знала, что с ним будут проблемы. С трудом удержавшись, чтобы громко не выдохнуть, Ян опустил руки и на секунду прикрыл глаза. Кажется, пронесло. — Встречался с ним? — деловито осведомилась Людовика. — С Хромым и косым? Фух, он не ошибся. Эта женщина точно знала, о чём шла речь. — Он работает в колледже, — с готовностью ответил Ян, — преподает математику вместо Иваскеса, если вам это о чём-то говорит. — Ну да, ну да. — Людовика горько усмехнулась. — Знала я, что после той аварии не выживают, сама же машину готовила. — Да, он… — Ян осёкся. «Что она только что сказала?» Людовика вздохнула и вновь уложила ладони на стол. Подняла взгляд, капилляры на склерах набухли, окрасились в чёрный. Пульсировали часто-часто, готовые лопнуть. Губы посинели, иссохли прямо на глазах. Руки потеряли цвет. Черные вены, покрывающие оголённые руки, вздулись. «Не может быть…» Не в силах отвести взгляд от преображения, Ян отступал. Удар — спина столкнулась со стеллажом. Какие-то банки с грохотом попадали на пол. Людовика медленно — её ноги изогнулись, как у кузнечика, и удлинились — перебралась через прилавок. Серо-коричневые пальцы потянулись к Яну. А он не мог пошевелиться. Слившиеся с радужкой зрачки как будто гипнотизировали, приковывали к месту. Самое время сюда зайти Талише и Илаю. Самое время! — Жаль, что ты Отмеченный. — Людовику и Яна разделяли каких-то три шага. В уголках губ монстра сгущалась смола. — Так легче было бы тебя убить. И Илая. Придётся вас обоих кинуть на корм Хромому. Увитая набухшими венами рука потянулась к нему. К счастью, Ян опомнился — поднырнул под неё и, сшибив соседний стеллаж, отбежал. Правда, отбежал недалеко — развернуться было особо негде. Не прошло и пары секунд, как он снова оказался в тупике между стеллажом и стеной. — Стойте-стойте! — Краем глаза Ян искал, чем бы защититься. Слова хаотично срывались с языка. — Лучше помогите мне! Я видел руну снаружи, на доме, там, замазанную! Кто вы! Расскажите, что здесь происходит! Я… — Он вспомнил слова Стефана. — Я не хочу никому вредить! — У меня нет выбора. — Голос Людовики лишь на секунду наполнился печалью. А затем озлобился. — Не сопротивляйся! Она оттолкнулась от пола на ногах, как на пружинах. Перелетела часть зала. Длинные, пропитанные смолой из-под ногтей пальцы потянулись к Яну. Он не успел и вздрогнуть, как оказался прижат к стене. Ледяная хватка сжалась на шее. Попытка вырваться не увенчалась успехом — Людовика держала так крепко, будто Ян и не шевелился вовсе. Он пнул Людовику — ноль реакции. Ударил кулаком в локоть — ноль реакции. Её взгляд гипнотизировал. В глотке Яна зашевелилось что-то склизкое, отчего сознание начало мутнеть. Ян закашлялся. — Вот оно что… — Людовика оскалилась. — Тогда мне тебя не жаль. Я сделаю тебе одолжение, убив тебя. Воздуха не хватало. Ян начинал терять сознание. Как бы сильно он не сопротивлялся, Людовика оказалась сильнее, сверхъестественно сильнее. Сходил, мать её, за помощью!.. Из последних сил Ян протянул руку и прижал ладонь к лицу Людовики. Провёл большим пальцем от переносицы к уголку глаза, хотел надавать на него. Но сил не оставалось, рука вяло упала. Треск! — Не трогай, тупоглотина! — голос Адама разверз тишину. Людовику покачнуло, и хватка ослабла. Слабо соображая и едва контролируя тело, Ян попытался вырваться. Людовика ему помогла — отшвырнула в сторону, как тряпку. Он врезался в стену. Спину обожгло болью, внутри что-то хрустнуло. Сбив полки с чипсами, он упал в ворох коробок и пакетов. Его придавил стеллаж, ссыпав консервные банки. Ян вскинул голову. Улюлюкая, как индейцы в старых фильмах, Адам метнул в Людовику гаечный ключ. Снаряд пролетел мимо — Людовика отклонила голову. — Зачастили вы сегодня! — Её ноги, будто без костей, извернулись, и она кузнечиком прыгнула к Адаму. Он не успел скрыться. Людовика уронила его на пол и придавила. «Нет!» — только подумал Ян, как Людовику что-то снесло вместе с рядом стоящей стойкой. Товары рассыпались. Что-то звякнуло и грохнуло. — Какого хрена?! — Илай стоял в дверях, а Талиша, рыча подобно медведю, сидела сверху Людовики и наносила удар за ударом. Не прошло и пяти секунд, как та извернулась и длинными ногами оттолкнула Талишу. Та упала на спину, но тут же перекатилась на бок, вспрыгнула и сцепилась с налетевшей на неё Людовикой. Послышался хлопок дверью. Илай сбежал. Ян прикладывал все силы, чтобы поднять придавивший его стеллаж, но левая часть спины то ли не слушалась, то ли её пережало. Вдруг ноша стала легче. И вмиг — опять тяжелее — Адам отпрыгнул, пропуская мимо себя плоскогубцы. — Сейчас-сейчас! — Руками, плечом и спиной, Адам, тужась, всё же смог приподнять стеллаж. Ян пополз на выход. Грохот! — Талишу прижали к стене, но она извернулась, сцепила пальцы на шее Людовики и врезала той промеж глаз. Людовика лишь слегка пошатнулась, и в тот же миг крутанулась вокруг себя. Талиша по инерции последовала за ней. Не смогла удержать хватку и отпустила шею. В этот же момент Людовика нанесла ей удар в живот такой силы, что Талиша пролетела через весь магазин и ударилась головой о стену. Но даже сознания не потеряла. Она упала на корточки, сплюнула и вновь понеслась на соперницу, не позволяя той отвлечься. — Дробовик! — Ян бросился к прилавку. — Ты с ума сошёл?! — донёсся в спину крик Адама. Он?! Сошёл с ума?! Ян так не думал. Он считал, что весь мир сошёл с ума, но никак не он! Что-то опять бахнуло, разбилось. Ян дрожащими пальцами схватил дробовик. Благо в Ава-Риве два или три раза, он уже не помнил, стрелял из подобного оружия. Хватит опыта, чтобы убить монстра. Подумать только, мама работала здесь! Вместе с дикой тварью! Он ринулся на помощь Талише. Людовика прижимала её к полу, сжимала шею длинными цепкими пальцами. Руки же Талиши шарили хаотично — она пыталась найти хоть что-то, чем можно ударить врага. — Прекрати, или он тебя пристрелит, тварь! — взревел Адам. Ян оказался совсем рядом, наставив дробовик на Людовику и сняв его с предохранителя. Пальцы так и порывались нажать на спусковой крючок, но лишь мимолётное осознание, что он может задеть Талишу, мешало действовать. Людовика вскинула взгляд голодного хищника. Она разжала хватку, начиная осознавать происходящее. В этот момент Талиша нащупала гаечный ключ и ударила Людовику по затылку. Та зарычала, но сопротивляться или лишний раз двигаться не стала — только медленно сползла с Талиши. — Хорошо. — Конечности Людовики начали изменяться, приобретая человеческий вид. — Ваша взяла. Пока что. Дверь хлопнула. Ян вздрогнул, палец чуть не нажал на спусковой крючок. Чудо, что он всё же сдержался. — Верёвки! — Илай остановился на пороге. — Если кому надо… Ян сглотнул склизкий комок, и, когда Илай и Талиша принялись связывать вернувшую себе человеческий облик Людовику, поставил дробовик на предохранитель.

***

Никто из них толком не умел связывать пленников — без надобности было подобное умение. А уж связывать пленников, способных превратиться в черноглазых чудовищ с удлиненными и изогнутыми конечностями, тем более никто не умел. А очень бы хотелось. — Ну как-то так… — Талиша тяжело вздохнула и размяла плечи. — Как-то через жопу! — гаркнул Адам, оценивая работу товарищей. — А не пошёл-ка бы ты на хрен? — А не пошла-ка бы ты сама туда?! — Да я тебя… — Эй-эй. — Ян не верил, что ребята даже в такой ситуации нашли время для спора. — Давайте, не будем? Словам они вняли. Хотелось верить, не потому, что Ян держал дробовик. Людовику привязали к трубе возле двери в туалет. Использовали не только верёвки, которые притащил Илай, но и проволоку, леску, бинты. В общем, всё, что смогли найти. Людовика походила на мумию. Мумия, к слову, не сопротивлялась, она позволяла делать с собой что угодно и просто смотрела в пол. Илай сидел напротив неё, но в дальнем конце магазина, на стуле, прижимал кулак к губам. Глаза — бешено раскрыты, зрачки — сужены. Осознание снисходило к нему явно немилосердно. Адам подошёл к двери магазина. Он предварительно её закрыл и сейчас следил, не спешат ли сюда посетители. — Что ты за тварь? — вырвалось у Яна, как только Талиша отступила от Людовики. — И от кого я это слышу? — Людовика ухмыльнулась, не поднимая головы. Стерва. Руки Яна затряслись. В горле зашевелился склизкий комок. На краю сознания он слышал голос, убеждающий, что надо прикончить женщину, пока она не прикончила его, его друзей или того хуже — мать. — Ты дух, как Иваскес? — Ян старался заглушить внутренний голос. — Ради кого ты разыгрываешь спектакль? — Людовика подняла голову. Её глаза выражали только печальное смирение. — Не надо мне врать и строить из себя мальчика в неведении. — С каждым её словом Адам всё больше хмурился. Талиша и Илай не сводили с Яна глаз. Он же поймал дежавю: его обвиняли во лжи, мол, он всё знает, но прикидывается. — Пришёл сюда с наводящими вопросами, спровоцировал, дождался, когда я сдамся и… — Что ты знаешь?! — Ян приставил дуло к её лбу. — Ты сдурел?! — раздался окрик Адама. — Почему вы все говорите мне, что я прикидываюсь, что ничего не знаю?! — Ян не следил за громкостью голоса, он просто орал. — Говори, что ты видишь! Что знаешь! Говори, иначе я тебе голову отстрелю на хуй! — Да какого хрена! — голос Адама раздался в самое ухо. — Ян! — Что, блядь?! — Он повернул к нему лицо. — Что тебе надо?! — Угомонись, кретинская морда! — Адам дернул его за плечо, теми самым отводя дуло от лица Людовики. Оказывается, Ян вдавливал в неё дробовик. — Убери сраное ружьё, пока не прибил кого-то или себе что не отстрелил! Ян моргнул. За спиной Адама стояла Талиша. Если раньше она смотрела на Яна понимающе, то сейчас — опасливо. Зажмурившись и стараясь побороть злость, первобытный гнев, бурлящий в душе, Ян ослабил хватку и оттолкнул от себя дробовик. Всучил его Адаму. Тот, явно не ожидая подобного, покачнулся и обнял оружие. Ян отошёл к столу, решив, что должен успокоиться. — Так ты правда не знаешь… — раздался голос Людовики ему в спину. Тишина-тишина-тишина. — Ты проклятый. — Молчание. — Но обычно проклятыми становятся те, кто добровольно продал душу в услужение какое-либо силе. В нашем случае — Эзну. «Дерьмо-дерьмо-дерьмо!», — повторял про себя Ян. А затем посмотрел на Людовику. — Я — проклятый?! Что это вообще может значить?! — Подойди. Я хочу быть уверенной в том, что говорю. — А ему обязательно подходить?! — встрял Адам, за время молчания, он успел передать дробовик Талише. — Говори издалека, почему решила, что он проклятый, падла! Людовика осмотрела каждого. Ян не собирался подходить, он решил, что в данном случае Адам прав. Чудовищу нельзя верить. Видимо, Людовика поняла их мысли, поэтому кивнула. — Я поняла, что он проклят, когда заглянула ему в глаза. Я увидела гниль, растущую внутри. Чёрную, вязкую. Она напоминает смолу. Ян вспомнил воющие трупы, попытки ухватить его за ноги и утянуть в смоляные лужи. Вспомнил нечто слизкое, от чего он старательно отплёвывался в подсобке, куда они с Иво сбежали от преподавателя румынского. — Что за бред?! — не выдержал Адам. — Адекватней говорить не можешь?! Талиша хмыкнула. — Погодите. — Ян подошёл к Людовике, остановился в трёх шагах от неё. — Если это правда и я проклят, значит, я служу Эзну? А раз так, почему Иваскес хочет убить меня? Всё, что я пока делаю, это спасаюсь от неведомой хрени, не оставляющей попыток меня убить! Не очень-то похоже на службу кому бы там ни было. Людовика вглядывалась в него, изучала. Ян наблюдал за ней в ответ. Раз, и её зрачок как будто провалился, а затем снова поднялся. Прямо как у Иваскеса. — Ты приехал недавно? — Голос Людовики зазвучал по-деловому. — Я… да. Недели две назад. Три. — Значит, ты тот самый Ян. — Людовика кивнула, но сейчас она обращалась скорее к себе, чем к нему. — Сын Риты Гартнет. Она устроилась ко мне бухгалтером. — Да. — Понятно. — Людовика хмыкнула и отвела взгляд. Молчала недолго, минуты две. — Предполагаю, тебя прокляли до твоего рождения. Не со стороны матери, Рита чиста и свободна как от магии, так и от проклятий. Возможно, со стороны отца? — Да, — повторил Ян. Людовика кивнула. — Значит, ты не знал. В таком случае пускай ты и проклят, но находишься в подвешенном состоянии. Ты не принадлежишь ни себе, ни Эзну. Вот тебя и разрывают на части иные силы, все кому не лень. Хромой и косой, очевидно, видит в тебе угрозу и действует. А кто ему помешает? Эзн может, но чтобы Эзн смог защитить тебя или призвать на службу, тебе нужно подтвердить передачу души. Дать согласие. — Что ты имеешь в виду? — Он испытывает тебя? — Людовика посмотрела на Яна. Она, кажется, нарисовала у себя в голове картину происходящего. — Ты слышишь его призывы? Должен слышать. Вспомни. Ян захотел ответить «нет», но вовремя осёкся. Он же слышал шёпот рун, призыв отдаться кому-то, видел кровавое лицо на чёрном фоне. — Да, — вновь ответил Ян. — Ты лакомый кусочек для духов Эзна. — Людовика усмехнулась. — Ты не принадлежишь ни одному из миров. Пока что. Скажи, ты иногда видишь… как бы параллельный мир? Красное небо, чёрное солнце? Ян поймал косой взгляд Адама и вздрогнул. — Это происходит… непроизвольно. — Когда ты касаешься запретного. Когда слабеешь или спишь. Значит, она всё поняла. Теперь всё осталось понять только Яну. — Вы знаете, как от этого избавиться? — Он сел на корточки. — Пожалуйста, скажите, что мне сделать! Я не хочу этого! Скажите, как не видеть ничего из этого! Как спастись? Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал! — Ты проклят, Ян. — Людовика не просто говорила, она выносила ему приговор. — У тебя нет души. Ты себе не принадлежишь. Ты продан. Кем и как — предстоит выяснить, но не факт, что это спасёт тебя. Единственный путь к спасению — передать себя Эзну. В ином случае ты навсегда останешься между мирами и рано или поздно сойдёшь с ума. Или не умрёшь. Но есть вещи пострашнее смерти, поверь. Отец обменял Яна на жизнь Стэна, его младшего брата. Отец знал, что Ян «особенный». Проклятый, как оказывается. Отец вернул его Эзну. Но вернул, получается, не до конца. Полноценный обмен произойдёт, только если Ян на него согласится. Ай! — в виски как будто игла вонзилась. Голова разболелась. «Послушай её, — зазвучало где-то внутри Яна, — иди ко мне, моё дитя» — Его путь — путь зла, — голос Людовики звучал громко и отчётливо, он перекрывал шёпот. — Он требует кровавых жертв, ему не нужны полумеры, он поглотит тебя полностью. Помни об этом, когда задумаешься перейти к нему в услужение. — Но ты же сказала, что этой мой единственный шанс спастись. — Именно так я и сказала. Было видно, что она сама не рада подобному выводу. Вот чёрт. — Это всё какая-то лютейшая дичь! — Адам что-то пнул. Ян моргнул и обернулся. Талиша покрутила пальцем у виска. Адам же прыгал на одной ноге. Кажется, стеллаж не оценил его грубости. — Что за всратые проклятья?! О какой передаче души, мать её, идёт речь?! — Он зыркнул на Людовику. — Как ты сама стала проклятой?! — Да, кстати. — Талиша почесала скулу. — Типа… Мы никогда не думали, что ты это. Связана с Эзном. — Я спасала сына. — Людовика хоть и говорила размеренно, всё же голос дрогнул, когда она произнесла «сына». — У нас договор. Эзн никогда не прикоснётся к моему сыну, он будет защищать его от себя и от других духов до тех пор, пока я служу ему. — Почему было просто не уехать? — не понял Ян. Людовика снисходительно улыбнулась. Талиша тяжело вздохнула, а Адам снова что-то пнул. Кажется, из них всех только Ян и озадаченный Илай не понимали, что происходит. — Из Эзна нельзя уехать! — пояснил Адам. — Максимум на два-три дня, после этого тебя начнёт тянуть обратно. Неделю продержишься, потом — свихнёшься или умрёшь! А некоторых Эзн вообще не отпускает никогда! Ян понимал, что ему говорят правду. Вот почему кто-то когда-то ему сказал, чтобы он не сбегал, иначе пострадают другие. — Так а чё насчёт Иваскеса? — подала голос Талиша. — Или этого. Хромого и косого. Из-за него же весь сыр-бор. Не? — Иваскес, как и все мы — пешки. — Людовика ответила незамедлительно. — Он томящийся от мести дух. Эзн даёт ему право мстить каждые десять лет. — Зачем? — наконец-то Илай произнёс хоть слово. До этого просто наблюдал и, видимо, офигевал от потока информации. — Кто знает планы Эзна? — Людовика хмыкнула. — Либо подобное заложено в его магической природе, либо хромой и косой собирает для города или его истинных владельцев жатву. — Ему можно помешать? — взял слово Ян. — Я про косого. Если его не остановить, я и Илай умрем. Илай тяжело вздохнул. — Для тебя есть выход, — Людовика посмотрела на Яна, а затем перевела взгляд на Илая. — Здесь я ни чем не могу помочь. — Вы издеваетесь?! — Тот вскочил со стула так резко, что тот завалился на бок. — Я же видел, как этот ублюдок, — указал на Яна, — напал на меня, пел эти свои дурацкие песни, пытался мне голову взломать! — Да не я это был, не я! — Ян тоже вскочил. — Врубись ты наконец, что меня подставляют с того самого дня, как я сюда приехал! Да даже то, что я сюда приехал, уже одна огромная подстава! Против меня настраивают всех и всё, как будто специально, чтобы я… Чтобы принял помощь, отозвался на проклятие. Вот чёрт! Его осенило. Он же постоянно видел подсказки, слышал заманчивый шепоток, обещающий его спасти. Эзн играет с ним как хочет. — …блядь, — Ян коснулся разгоряченного лба. К счастью, Илай тоже замолчал, явно обдумывая происходящее. — Духа-то как-нибудь можно изгнать?! — Адам воспользовался затишьем. — Сделать так, чтобы он отстал?! Ведь у него же есть какие-то обиды, вот он и мстит молодым пацанам, да?! Если решить его проблему, может, этот придурок отвянет?! Людовика задумалась. — Это очень древний дух. Чем больше он мстит, тем больше мести хочет. Она не удовлетворяет его. Естественно. — Пожала плечами. — До него уже невозможно достучаться. Он слишком древний. Хотя… Не мне судить, я не пробовала. Всё-таки надежда есть всегда, рассвет наступит, хотим мы или нет. Но что вы будете делать, даже если достучитесь? Он не просто так мстит. — Объясним ему, что делать плохо нельзя? — Ян развёл руками. Людовика не сдержала улыбки, покачала головой. — Говорят, даже самые древние духи способны откликнуться на своё имя. Духи его, как привило, забывают. Но если вдруг вспоминают, значит, есть шанс. — Она кивнула себе. — Да, это вариант. Поверьте, я бы сама хотела, чтобы этот кошмар закончился. Хотела бы расплатиться за сына, за мужа… Она опустила голову. — Точно. — Ян вспомнил. — Мама говорила, вы потеряли обоих. — В каком-то смысле. Мой сын убил мужа. Я защитила сына от Эзна, заключила договор, сын уехал, верю, начал новую жизнь. Второй сын тоже уехал. Пока я здесь и верно служу, с ними всё будет в порядке. Они будут жить счастливо. — Тупая баба… — проворчал Адам. Внутри Яна потеплело. Людовика всего лишь хотела спасти семью. Вряд ли она предполагала, что за службу ей придётся нести, а отказываться было поздно. Ей руководила любовь к детям. Ян вспомнил свою маму. Она наверняка тоже пошла бы на всё, чтобы спасти детей. Даже согласилась бы на проклятье. — Что будем делать? — отвлекла его Талиша. — Сдадим её полиции! — Адам всплеснул руками. — Она чуть не убила нас всех! Ян смотрел на Людовику. Она смотрела в пол. Её плечи опустились. Это женщина давно смирилась со своей участью. Смирилась, что умерла в тот самый день, когда заключила договор. Однако пока она влачит существование — её сыновья живут. Только это, наверное, и заставляло её дышать изо дня в день. Это и проклятье. — Или запрём её где-нибудь? — Талиша начала оглядываться в поисках помещения, куда можно было бы запихать чудовище. — Не нравится мне, что такая тварь тут будет ходить. Плечи Яна опустились. Он снова сел на корточки напротив женщины. Та подняла на него усталый взгляд. Двадцать лет она уже прислуживает Эзну. Вряд ли она не справилась бы с тремя подростками. Скорее всего, она устала. Сильно устала от всего, что совершает, но у неё есть цель. — Ваши сыновья не собираются возвращаться? — Я им запретила. Это же дыра. Да и не нужно им знать, чем я занимаюсь. Не смогу смотреть им в глаза. — Что ты с ней болтаешь?! — рявкнул Адама. — Всё, я звоню в полицию! — Нет, стой! — Ян взмахнул рукой. — Погоди! Пожалуйста! — Да какого хрена ты ей тут сиськи мнёшь?! — Доверься мне! — Ян умоляюще посмотрел на него. — Не звони! Пожалуйста! Адам держал палец над разблокированным смартфоном. Выругавшись, он заблокировал дисплей и убрал смартфон в карман брюк. Ян снова посмотрел на Людовику. Та не выражала никаких эмоций. — Помогите мне. — Я не знаю, как избавиться от Иваскеса, — отсекла она, — а ритуал, который помогает принять проклятье, для каждого свой. — Вы сможете защитить мою мать? Людовика наконец-то проявила эмоции. Её глаза слегка округлились, а слова встали поперёк горла. Быстро подобрать ответ она не смогла. — Вы сами сказали, что моя мать чиста. Она не должна знать, что происходит в Эзне. Ни один дух не должен её тронуть. Сможете ли вы её оградить от всего этого или Эзн может приказать вам её убить? — Нет, не сможет. — Людовика нахмурилась. — Он не то чтобы отдаёт приказы, он… Впрочем, сам со временем поймёшь. Но среди нас установлены определённые правила. Мы не трогаем обычных жителей, если только не пришло время. Но Рита не отсюда. Она живёт здесь недолго, временно. Она чужая Эзну. Так что пока она в неведении, скорее всего, она будет в безопасности. Но если ты решишь сбежать… — Я не сбегу. — Теперь-то Ян знал наверняка. Его заставили убить отца, обвинили во всех грехах, подставили, его матери грозит опасность. Его продали с рожденья! Он проклят, мать их! Куда он сбежит?! Ему хотелось набить морду этому Эзну, Иваскесу, да всему, кто или что в ответе за его страдания! — Мы уйдём. — Ян посмотрел в глаза Людовике. — Сделаем вид, что ничего не было и ничего не знаем. А вы защитите мою маму. Как вам такой договор? — Ты в своём уме?! — забасил Адам. — Ты что, договариваешься с какой-то бабой вырви ногой?! — Всё он правильно делает, ненормальный. — Талиша оказалась по другую от Яна сторону. — Иначе здесь никак. Нужно договариваться. — Почему просто её не прикончить?! — гаркнул Илай. — Она — чудовище! И явно недоброе! Ян посмотрел на него, а затем на Людовику. Убить её — было его первой мыслью. Но: — Тогда мы погубим три жизни. Людовика устало улыбнулась. В её глазах отражалась признательность, подсказавшая Яну, что он подобрал правильные слова. — Ой, да ну вас на хер всех с горы об скалы! — Адам отмахнулся и вышел из магазинчика, хлопнув дверью. Талиша же размяла пальцы и спину. — Развязываем? — Да. — Ян выдохнул. — Давай. Ему оставалось только поверить Людовике на слово. Он вздрогнул, увидев рядом Илая. Сосредоточенный и злой, он помог Талишен разрезать путы. Людовика поднялась во весь немаленький рост, разминая запястья. Осмотрела каждого. Остановила взгляд на Яне. — Рисковый ты парень, Ян Гартнет. — Она опустила руки. Чересчур резко. Илай отшатнулся, а Талиша сжала кулаки, приготовившись к драке. Но Людовика не напала. — Если разозлишь Эзн или сделаешь много ошибок, я могу оказаться в опале, как и ты. Легче было бы убить вас. Но… — Она кивнула и протянула ему ладонь ребром. — Договорились. Посмотрим, чего ты сумеешь добиться. Ян ответил на рукопожатие. Он сам не понимал, чего хочет добиться. Наверное, просто закончить кошмар и жить дальше. Вот, пожалуй, и всё.